В школьном саду

      — И всё же, это лучший подарок… — тихо прошептал он, понимая отчего-то, что его непременно услышат. Он приподнял подбородок, скользя тягуче-медленно носом по смуглой шее. — Я буду им наслаждаться в полной мере… — и оставил невесомый поцелуй возле яремной вены.       У Сайно протопталось стадо мурашек по коже, а лицо сделалось красным-красным, словно сейчас от напряжения упадет в обморок к чертям.       Вот угораздило же попасть в такую ситуацию! Надо было дождаться утра, потом уже говорить такие вещи, конечно вечером все будет иначе… И интригует, и напрягает.       Может, он все же заставит посуду мыть?..       — Мхмхмхм, — снова посмеялся фенек. Пьяным он более весёлый. — Ты так напрягся, я прям руками ощущаю… Расслабься, — снова поцелуй в шею, уже чуть более настойчивый и оставляющий влажный след на коже. Тигнарино сердце билось в голове. Это пульсация была подобна звуку, и он её воспринимал отлично, ощущая, как лицо краснеет почти целиком. — И наслаждайся… — снова поцелуй. Носил бы Тигнари помаду — Сайно бы вышел из комнаты красношейный, как кенгуру одноимённого подвида. — Блин, укусить хочется… Ну почему ты в майке… — заскулил он вскоре после этого, понимая, что бесследно пометить любимого не сможет. И его стремительно пьянеющий мозг не мог сообразить, что в отличии от него мало кто в темноте видит хоть что-то. Прикуси — никто не заметит следы зубов. Хотя бы этот вечер, или пока не загорится большой свет.       В моменты, когда чужие губы были неприлично близко и целовали фактурную смуглую шею, дыхание Сайно замирало, а потом воздух из легких вытекал медленно, что движения в области груди и живота практически не заметить. Сайно невольно чуть-чуть откидывал голову назад и вбок, конечно, ни капельки при этом не следуя указанию расслабиться. Что руки на поясе у фенека капельку сдавливали, что плечи были поджаты трусливо, а брови так вообще нахмурились, несмотря на то, что ощущения были ужасно приятные.       У Тигнари страшно чесались клыки покуситься на кожу Сайно и её целостность. Именно на шее. Плечо тоже будоражит, но не так, как столь уязвимое место. Всё-таки его не доверишь каждому встречному, и тут вот: закрытый Сайно сам себя ему подарил. Стало быть, и шею он был готов доверить…?       Удовлетворив себя этим умозаключением, он приоткрыл рот и прикусил кожу прямо по середине шеи. Внушительно, чтобы промятие клыками было ощутимо, но не больно. И поудобнее и потеснее обнял за торс, поддаваясь порыву любви. А потом отстал, даже не зализывая, и уткнулся краснющим лицом в плечо возлюбленного, переводя сбитое дыхание.       Он был будто бы без ума.       Не подготовленный к такому повороту событий и уверенный в том, что Тигнари не будет его кусать как раз из-за майки Сайно негромко, но выдохнул со звуком, моля властительницу за то, чтобы сейчас у фенека были проблемы со слухом.       Укусы — это жестокое, но легитимное проявление любви у их расы, что ли?.. Уже не в первый раз след от зубов на теле оставляет, гад. Хотя на удивление юноше понравилось это легкое чувство боли… Он бы даже не возразил, укуси лис посильнее.       — Прости, я разошёлся… — и фенек отпустил его, шатко отходя на шаг. — Давай вернёмся обратно в зал…       — Знаешь, если бы я был просто твоим знакомым и одноклассником, я бы никогда не подумал, что ты такой хорни… — и буркнул в догонку, — это не претензия, если что.       — Самые тихие и порядочные люди, как правило, за закрытыми дверьми те ещё фрики и бляди. — Муркнул он, всё испытывая едва удерживаемые желания коснуться, поцеловать, прижать к себе, укусить любимого. Поверх зрачков чуть томные сердечки не вырисовывались от крепнущего вожделения. — Я так тебя люблю… Ты не представляешь…       Альбинос предпочел выбрать язык жестов, показывая пальцами сердечко для Тигнари.       Но выходить в люди он не стремился… Из-за явного отпечатка на шее. Что люди подумают? Что кто-то из них скорострел? Или просто обсмеют?       Фенек улыбнулся на это жест и небрежно, рассеянно, схватился за смуглую ладонь, выводя парня в цветной свет недо-дискошара, сияющего обрывочно в коридоре. Повёл в зал, забыв где-то стаканчик. Хрен с ним, достанет новый.       Он целенаправленно не отпускал руку смуглеца, пока не привёл его на «танцпол». Обернулся, намекая, что ему нужен тот, кто задаст ритм.       Танцевать? Сайно??? Ну уж нет.       Неуклюжее Сайно на танцполе может быть только кит-инвалид, но… Раз Тигнари просит.       Можно хотя бы попытаться.       Он вслушался в музыку и стал пытаться не кринжово дрыгаться в такт, повторяя какие-то движения из многочисленных клипов, а еще наблюдая за тем, чтоб не наблюдали за ним. Как назло люди уставились на танцующую пару, вот как назло. И Сайно стал дрыгаться поумереннее, заодно спиной ко всем смотрящим оборачиваясь из-за укуса на шее.       Фенек стал пытаться повторить за ним, не испытывая никаких стеснений — он пьян, ему весело.       В итоге он разошёлся и стал, путаясь в своих длинных волосах, жёстко отжигать локтями и танцем захватывать всё больше и больше пространства вокруг. В общем, тусовал по полной, на всю жизнь вперёд.       Да… Это выглядело ужасно смешно. Тигнари вообще не попадал под музон, а движения были похожи, скорее, на судороги по всему телу, но… Видно было, что ему было просто весело, и это радовало. Нилу хихикала где-то на заднем плане, а Сайно взял Тигнари за руки, превращая его сольный танец в парный.       … Потому что он додрыгался до телевизора и чуть его не спихнул.       — Что? Уже заиграл медлячок? — игриво вопросил лис, хохоча, совсем ничего вокруг себя не видя, не слыша и не ощущая. Только подошёл ближе к бойфренду, чтобы танцевать чуть ли не впритык. — Станцуем танго — поводил плечами лис, имитируя жаркий танец, и приблизился ближе к его лицу своим, — или вальс по классике?       Архонты, как же ему в этот момент было стыдно! Аж голова закружилась немного, а лицо выдавало сомнение насчет идей партнера: он вообще ничего танцевать не умел!       — Эм… Нари… — Хотел возразить парень, но не успел, став частью парного танца.       Тигнари что-то остаточно умел танцевать от вальса, потому что приходилось на школьном балу в восьмом классе, но каждый шаг его не был ровен и лаконичен, как должен быть, так что это было скорее пьяное топтание вокруг оси.       И все смотрели на них. Кавех тихонько снимал на камеру, планируя сделать романтический эдит и спамить им Тигнари до скончания веков.       Другие гости были немного смущены, но лишь тем, что Тигнари уже был не в адеквате. Все и так заметили, что у него с Сайно очень крепкая дружба и даже не подумали, насколько глубоко уходят её корни. Ну, подумаешь — пьяный чел потащил друга танцевать под клубняк вальс. Обычное дело.       — Лучший праздник в моей жизни… — бормотал Тигнари себе под нос, счастливо, лучезарно улыбаясь.              «Архонты, спасибо, что я сложил кровать и освободил больше места в зале…» — Думалось Сайно, иначе бы они упали при первой же возможности. Он, конечно, своими зоркими красными глазами заметил, что телефон в ярком чехле, который держит его друг Кавех снимает их и при каждом повороте недовольно зыркал на недо-репортера, чтоб запортить ему эту милую съемку.       Кавеху было всё равно, ровно как и лису, буквально повисшему на Сайно от наступившей аморфности. Было так приятно ощущать, что его поддерживают крепкие надёжные руки. Хотелось запрыгнуть на них и позволить себя подержать. И пофиг, сколько людей в квартире с ними.       — Эй… Хабиби, удержишь? — и шагнул ближе, совсем впритык, да закинул ногу ему на бедро. В общем, он решил исполнить хотелку в реальность. Хотя прежде брыкался от поднятия на руки.       — Стой, стой-… — Тигнари, конечно, спросил, удержит он его или нет, вот только у Сайно даже не было возможности дать какого-либо ответа из-за чужой беспечности. Пришлось действительно рукой придержать за бедро, которое уцепилось в туловище.       Чувствуя, что под бедро его подхватили, он подпрыгнул и закинул другую ногу на Сайно, теперь уж точно повисая на нём всем весом. Прижал к себе ногами и… Просто перевесил бедолагу. Свет софитов смешался перед глазами. Твердь больно хлопнула по худосочным лопаткам. Но больше ничего не пострадало — головой фенек не ударился, телом своим смягчил падение для Сайно, да и алкоголь смягчил любой урон, так что он вскоре просто загоготал, лёжа на полу и обнимая Сайно в толпе перепуганных товарищей.       — Вы в порядке? — вопросил кто-то, не решаясь это сцепление двух людей пытаться разнять.       — Тигнари больше не наливаем. Он все. — Бурчал альбинос, поднимаясь от падения, чтоб проверить, не повредил ли себе чего хихикающее создание бездны.       Вроде жив-здоров…       Все, теперь точно пора усадить лохматого именинника за стол, дать тортик и уложить спать. Этим он и принялся заниматься. — Кавех, что там с тортом? Он готов?       — А! Да! Блин, что-то виновник торжества рано взялся за распитие! — и метнулся на кухню, где втихаря припрятал торт на стуле под столом. Та ещё крыса он, да.       Вскоре был соображен торт — ягодный с белыми как снег сливками. Сочная клубника и умеренно влажный корж тут же пленили всех присутствующих. А Тигнари до последнего даже не подозревал, что деется, усаженный на диван. Только потом учуял кислинку ягоды в воздухе и сладкий душистый запах взбитых сливок.       — А…? Торт…? Не рано? — он рассеянно огляделся, будто так мог понять, откуда тот вообще взялся.       Гости зачем-то напевали «с днём рожденья тебя», хлопали в ладоши и улыбались. На фенека быстро нацепили праздничный колпак между ушей и поднесли торт прямо к носу, чтоб загадать желание и задуть свечи. В комнате была полная темнота, даже зайчиков выключили, и только семнадцать свечей освещали лица присутствующих.       «А, туда дуть надо…» — пронеслось шальной мыслью в голове лиса, он набрал полные лёгкие воздуха и задул разом. Не зря с Сайно ходил пешком километрами.       Люди засвистели, захлопали активнее. Включился главный свет. Кавех подорвал хлопушку, чьё конфетти посыпалось прямо на торт, чем сразу вызвало панику собравшихся. Одному Тигнари было похуй, у него вокруг праздник. И образ Сайно на зрачке.       Торт у него отобрали, почистили и нарезали. Плохо управляя руками, фенек даже смог съесть кусочек без сторонней поддержки. Захлопал хвостом от того, как свежая ягода прекрасно проклюнулась сладкой кислинкой сквозь томные нежные моря сливок. Божественно.       Лучший праздник, даром, что бухой.       Сайно считал, что, в целом, все было здорово. Реально. Даже такому интроверту, как он, пошел по душе такой комфортный но заводной праздник. А потом он усмехнулся над фенячьей мордой, которая теперь была вся в креме и подсел рядом, делая общее селфи, где, кстати, впервые мягко улыбался.       Хороший конец дня.       Убаюканный алкоголем, тортом и натланским столом, именинник вскоре уснул, привалившись к плечу родной души — Сайно.       И видел славные сны о грядущих годах.

***

      Правда Тигнари уснул довольно рано, и Сайно пришлось еще час с лишним развлекать гостей и гоняться за Кавехом, чтоб тот удалил или хотя-бы показал несчастный видос, где они танцуют.       А потом еще час убирался в квартире… И закончил как раз к приходу Сайруса, который успел в этом несчастном парке сто раз на всех аттракционах прокатиться и подкатить к пяти девушкам. Безуспешно.       А потом оба легли спать, Сайрус в своей комнате, а Сайно на диване, пристроившись к фенеку.       Сабир, не дождавшись сообщения от сына, как прозаично, позвонил Сайрусу снова.       А сынишка его спал как убитый, довольно утыкаясь в плечо Сайно носом и посапывая. Лучший день рождения, жаль, что проспал его.       Сайрус снова вел вокруг Сабира драмы и интриги, играя на отцовском переживании, потому что по своей шкуре знает, как это сжимает очко.       Тем временем луну потихоньку сменяло солнце, взошло и прогрело Сайнову макушку, которая забыла зашторить окна, отчего он покорчился и повернулся глазами в другую сторону, а потом и вовсе проснулся, а жаль: ему снился приятный сон.       Проснулся, видимо, раньше Тигнари, который дожевывал белые локоны, будто гриб какой-то. Да уж.       Тигнари снились дивные грибы, у которых днище было волосатым, как волокна манго. Он старательно их прожёвывал, но никак не мог управиться, всё больше и больше теряя радостный запал от этой затеи.       Затем он выплюнул волосы, кривясь, и отлёг, но говорить ничего не стал, досыпая дальше какую-то сонную мешанину. Хорошо быть с бодуна — спишь как убитый и ничто тебе не мешает.       «Интересно, вспомнит ли он, как вчера буйствовал в зале под Барбару…» — Смотрел альбинос и думал. Хорошее утро: на завтрак есть остатки торта, еды и соки, везде уже убрано, спасибо Сайно из прошлого, а рядом лежит пушистый клубочек счастья, снова бормоча что-то невнятное.       Даже жаль будить, но надо.       От настойчивого потряхивания, жаль, не через «а», лис проснулся, дёрнулся, поднимая уши к потолку, огляделся, но, увидев лицо потрёпанного Сайно рядом, успокоился и сел на колени, почёсывая сонливо затылок сквозь длинные волосы и потягиваясь с беззвучным зевком.       А потом понял, что на нём ни джинс-дрань-господня, ни даже футболки. И прикрыл сиськи парня, кидая омрачённо-осоловевший взгляд.       — Почему я не одет…       Белокурый приподнял бровь, мол, а чего стесняться-то?       — Я снял уличную одежду, чтоб тебе спать было удобнее. Как ты? Голова не болит?       Фенек попытался в голове перебрать события прошлой ночи. Помнил, что пил пунш… А дальше всё какими-то неясными урывками.       »…дарю тебе себя.» — Ставший родным запах кожи Сайно. Приятное ощущение тепла на языке. Мягкая кожа под клыком. И тесные объятия. И жар на лице. Дрожь в чужом теле.       Чё они вчера делали…       — Эм… Н-нет…? Ну, то есть, чувствую себя пришибленно… И пить хочу. Но не прям болит…       — Ну и хорошо. Давай принесу воды, лежи, именинник бля.       Хотя идти далеко не надо было: со вчера около телевизора в зале стоял графин воды, а в шкафу как раз были стеклянные редко использующиеся стаканы. В один из таких он и налил прохладной, подавая Тигнари.       — Так, ладно, если самочувствие у тебя в норме, скажи, что с др помнишь? Ты пол вечера так буянил, жесть.       Тигнари был рад, что проглотил воду прежде, чем услышал эти слова. Но лицо побагровело, тем не менее.       — М… Я… Мало что помню… А… Что я сделал? — будет страшно, если он правда по-пьяни залез на своего мальчика-колокольчика. Он не так хотел! Всё должно было пройти взаимносогласно, в полном отчёте своим действиям и романтично!!!       — Ну, танцевал, прыгал на меня, орал про медлячок. В принципе, все отнеслись с пониманием… Но ты вчера упал на пол, еще и я упал на тебя. Точно нормально себя чувствуешь?       — Я… Упал? — уточнил лис. Ему сложно было представить, как это произошло. От «вертолётиков»? — И ты тоже…?       — Ага. Ты когда танцевал, ни с того ни с сего прям на меня набросился, но я не удержал тебя и мы свалились. Мда, и зачем качаюсь тогда…       — Я правда такой неадекват, когда пьян? — умоляюще вопросил лис, не нуждаясь в подтверждении. — Больше не давай мне пить… Я так и банк ограблю в следующий раз, только дайте чего крепче…       — По праздникам можно. И кстати, ты уже можешь одеться…       Сайно протянул сложенную тяп-ляп одежду фенека, ну, потому что иначе складывать он попросту не умел. Хотя было клево, конечно, смотреть на тело бойфренда… Но даже в Сумеру можно простыть в самый пик зимы.       Тигнари моментально схватил одежду, чувствуя себя неловко от остаточного подозрения в том, что у них с Сайно что-то было.       Да, возможно, он помешан. И это нормально в его возрасте!       И для него также нормально то, что такие дела должны проходить иным образом.       — Я же… Не сделал ещё чего лишнего…? — он робко поднял взгляд на Сайно, прикрывая подолом футболки трусы. И увидел у него синяк на шее.       И охуенез лишил его дара речи.       — Да вроде нет… Кроме того, что у меня после вчерашнего жопа все еще болит. И спина тоже. — Он не посчитал нужным уточнять, что болят эти две части тела от головокружительных танцев и лисьего бешенства, даже не зная, что сейчас своими неосторожными словами заставляет партнера сгорать со стыда.       Тигнари покраснел и набросился на Сайно чуть ли не с глазами на мокром месте от вины и ужаса. Схватил за плечи, выискивая в алых драгоценных глазах отвращение, боль или что ещё.       — Прости! Прости, умоляю! — заорал он на всю квартиру, что наверняка дошло бы и до Сайруса. Вопрос только в качестве его сна. — Это должно было случиться по-другому! Я не сильно больно тебе сделал? Я был настойчив?!       … А? Чего это он? Неужели так стыдится потанцулек перед другими людьми?       — Да ладно, я просто не привык так резво двигаться… Да и не знал, как это делать вообще. Но да, ты прямо дал жару, Кавех со смехом на видео даже заснял.       — В смысле?! — заверещал он уже на весь дом, пугая соседей. А потом вдруг перегорел и обмяк на плече любимого, думая, что в принципе было бы лучше, если б его застрелили нахуй где-нибудь в лесу, подумав, что он просто зверь. — Он же теперь всем сольёт…       — Я тоже так подумал. Поэтому тряс его все оставшееся время, когда ты уже уснул. Он обещал никому не показывать. Так что забей, наш позор останется нашим позором…       Лис втянул слёзы отчаяния и, заглянув в лицо парня, примкнул обратно к плечу Сайно, снова уткнулся в него, но теперь стал легонько поглаживать лопатки парня.       Наверняка для того это тоже был страшный удар — девственности лишили, так ещё и на камеру. И запись хранится у ненадёжного человека.       Это их общее горе.       — Прошу, прости меня, мне ужасно стыдно за это перед тобой. Я понимаю, что ты не хотел. Но всё равно заставил… Мы… Найдём Кавеха и заставим удалить. Прям убедимся, что всё удалено. И гугл диск проверим!       — Тигнари, да ты чего так всполошился-то? Со всеми бывает, ну побесились мы немного, да и ладно, главное, что тебе весело было. У меня, кстати, есть это видео, Кавех скинул. Посмотри, может ничего ужасного там и нет, как ты думаешь.       Боже. Сердце удар пропустило.       Он нарёк себя похотливой свиньёй, потому что правда захотел увидеть. Сгореть от стыда, спрятать лицо, но хотя бы на миг узреть, как ложится его белая кожа на карамельную.       Какое упущение делать это впервые будучи пьяным и глухим! Мерзость! Высечь розгами за каждый упущенный томный вздох и стон!       — Ты… Серьёзно так спокойно предлагаешь посмотреть…? Тебе не неловко?       «Да нет.»       И легким движением карамельного пальца Сайно разблокировал неподалёку валявшийся телефон и из вечновключённого диалога с Тигнари перешёл в личку Кавеха, где как раз и был тот глупый видос с двумя танцующими дебилами. Еще и обработанный, сука.       Он врубил его, вздыхая от этих спецэффектов и музыки, наложенных будущим архитектором.       Тигнари сначала нихуя не понял. Быть может, это танец — прелюдия? Брачный танец, на пике которого страсть так подскочит, что одежда полетит во все стороны?       Но нет. Видео закончилось. Падением. Кавех снял и это и даже не вырезал.       Лис поднял рыбий, ровный взгляд на Сайно.       И выдал:       — Да, ты прав, всё не настолько ужасно.       Вот и хорошо, что Тигнари тоже так думает. Иначе как им потом в зрелости танцевать танец маленьких утят на главной площади? Это было в обязательных планах Сайно, романтичнее вещи и не придумать.       -Ты как-то расстроен. Нет, я могу заставить Кавеха удалить это, если хочешь.       Конечно он расстроен — он, оказывается, не ебался вчера. Такое разочарование, вы бы знали!       — Да не… Пусть будет. Если только ты не хочешь, что оно было удалено… — проговорил он рассеянно, переводя взгляд на не дающий покоя синяк.       Наверное, лучше не гадать, а спросить прямо:       — А откуда у тебя он? — и ткнул подушечкой большого пальца, нежно пригладив синее пятно.       — А, это. После твоего укуса осталось.       Логично? Логично. Ну, Тигнари наверное и сам понял, что это и откуда взялось. Лучше было пояснить подробнее.       — Ты вчера не только в танцах разошелся, вот и все.       Ладно. Это какой-то глухой телефон.       — Я только укусил? Или было продолжение?       — Только укусил. Ну, и еще… Эм… Как бы сказать… — Сайно слегка заробел на месте, отводя взгляд. — Целовал меня. Все.       Ладно. Это облегчение.       Они просто целовались и кусались… Ну, Тигнари точно. А что в его адрес было — неведомо. Возможно, ничего.       — Понятно. — Кивнул он и стал вставать. Надо готовиться в новому дню и спросить, как там новый год. И праздник в школе…