Последнее задание

Итан вернулся почти одновременно с боевой частью группы, они встретились за два квартала от схолы. Священник выглядел растерянным и задумчивым, но вполне целым. Квинт кивнул ему, стараясь не показывать облегчения. Молодому экклезиарху совсем не обязательно было знать, как он за него беспокоился. Шанс, что Итан найдёт себе неприятностей, был слишком велик. Однако расслабляться долго Квинту не пришлось. Он почувствовал неладное, когда вошёл в заброшенную схолу. Воздух дрожал, в костях отдавался странный гул, которого он не слышал, но чувствовал, во рту появился металлический привкус. Пахло чем-то сладким, а волосы на затылке встали дыбом. Воздух казался наэлектризованным и густым, как перед грозой. – Ты тоже чувствуешь? – Афанасий активировал шоковую дубинку, та затрещала накопленным электричеством. Искры по ней заметались не белые, как обычно, а синие, зелёные и золотистые. Пахнуло жжёной карамелью. Корт выругался одними губами. – Да, – Квинт перебросил с плеча к груди винтовку. Мысли в голову лезли одна хуже другой. – Неладно тут. – Вы же не думаете?.. – Итан сложил руки в знамение Аквилы и прочитал короткую молитву к Императору о защите. – Imperātor protégé nos[1]. Олри отпихнул Афанасия и Квинта и едва не бегом направился к классной комнате, в которой они оставили Константина и Ширену. Квинт тихо выругался, помянув изощрённые интимные отношения матери хирургеона с гроксом, а самого Алларика – с шестилапой крысой-переростком. Он не сомневался, что это – его рук дело. Что бы он там ни натворил. В комнате пахло контрсептиком, чем-то пряно-острым и металлическим, а ещё – сладким. Ширена сидела в углу, обхватив себя руками за плечи, и раскачивалась из стороны в сторону. Олри держал Константина за плечи и тряс. У Квинта на миг возникло острое желание не останавливать огрина от расправы. – Спокойно, Олри. Все живы, давай пока не будем этого менять, – Квинт закинул лазвинтовку за спину и поднял обе руки. Его потряхивало от концентрированной энергии, по коротко подстриженным волосам пробегали искорки. – Отпусти дока, он нам нужен. Олри, брось, где взял! Я сказал, поставь на место! – Что с Широй? – грозно и жалобно одновременно пробасил Олри. Он ещё раз встряхнул Константина, потом всё-таки отпустил. Тот осел на пол, жадно хватая ртом воздух. Огрин так стянул одежду у него на шее, что почти полностью перекрыл доступ кислорода. – Я просто привёл её в чувства, – прохрипел Константин, оглядываясь по сторонам. Сервочереп нигде не было видно. Хирургеон размял шею, бросив на огрина испепеляющий взгляд. Тот отшатнулся, точно его ударили. – Я видела… видела, – Ширена застонала и сжала руками голову. Потом уткнулась лицом в колени, её стон – долгий, протяжный – теперь звучал глуше. – Всё видела. Девушка начала всхлипывать. Квинт рывком поднял Константина на ноги и вытащил в коридор, захлопнув за собой едва не слетевшую с петель дверь. Внутри бывшего гвардейца росло желание размазать дока по стенке, а остальным сказать, что это он сам – от раскаянья. Квинт с трудом смог подавить это желание, вызванное беспокойством и подпитанное усталостью и отчаяньем. – Как это понимать? – тихо прошипел гвардеец, надеясь, что в классе их не услышат. Ещё не хватало, чтобы Корт и Элланор решили вмешаться. – Думаешь, я не понял? Не важно, чем ты её накачал! От всего здания варпотой несёт! Зачем ты вызвал видение? – Догадался, значит, – Константин был на удивление спокоен для человека, которого только что чуть не придушил разозлённый огрин. В его бесцветных серых глазах нельзя было ничего прочитать. Он словно вообще не испытывал эмоций. – Для блага группы. Нам нужна информация, каждый добывает её, как может. – Но нельзя же было… а если бы она не справилась? – Квинт отчаянно хотел обвинить Константина во всех грехах, хотя часть его понимала, что тот прав. Им нужна была информация, нужно было хоть что-то. А Ширена как минимум знала больше всех них вместе взятых – хотя насчёт дока Квинт уже не был уверен – и уж точно могла понять, кто их враг и где он находится. – А если бы не справился ты? – Значит, на то воля Императора, – Константин равнодушно пожал плечами. На Квинта он смотрел с лёгкой насмешкой. – И мы справились – и я, и она. – Это не ответ! – Квинт злился и не мог понять, на что именно. Док рисковал, это понятно. Но почему-то бывшего гвардейца выводило из себя не это, а жалобное «я видела». – Это как раз ответ. Тот единственный ответ, который у нас есть, – спокойно возразил Константин. В нём не чувствовалось ни грана страха или вины, лишь спокойная уверенность в своих правоте и праве. – Разум Ширены нестабилен, ментальные тренировки, препараты и установки пока ещё сдерживают личность от распада. Вайсштайн лично обучал и натаскивал её. Он открыл ей доступ к своему разуму. С одной стороны, это говорит о высокой степени доверия, а значит – высоком уровне подготовки. С другой – именно это и послужило источником проблем. Если моё предположение верно, то Ширена всё ещё находится в связи в инквизитором. Понимаю, как это звучит. И стараюсь стабилизировать её разум, удержать его в материуме. Но без оборудования, помощи и медикаментов надолго моих умений не хватит. Всё, что мы можем – это использовать Ширену, пока она ещё относительно стабильна. Причём использовать активно. Я могу это сделать. Только и всего. – Послушай сюда, гроксова задница… – Квинт скрипнул зубами и проглотил рвущиеся наружу слова. Константин был прав, и за это гвардеец его сейчас ненавидел. Он не понял и половины того, что тот сейчас наговорил, но уловил самую суть. И она ему совсем не нравилась. – Делай это не так демонстративно. Олри к ней привязался. Афанасий слишком принципиален. Да и Итану могут не понравиться игры с варпом. Я даже не знаю, что каждый из них может сделать с тобой или с ней. – Возможно, ты прав. Буду аккуратней, – Константин усмехнулся и скрестил руки на груди. Невесть откуда прилетевший сервочереп завис рядом с его лицом, гудя и покачиваясь. Док поймал его за манипуляторы и притянул к груди. Квинт внезапно вспомнил, как Карин, его младшая сестра, так всё время таскала с собой фелинида, который жил у них на ферме. Она говорила, что тот тёплый и мурчит, он успокаивал девочку. И она прижимала его к груди точно таким же движением, каким док стискивал черепушку. – Хотя, если бы ты не вытащил меня в коридор, пылая праведным гневом, они могли бы и не догадаться. Квинт ничего не ответил, скрипнул зубами и рывком открыл дверь, старательно отгоняя образ младшей сестры с фелинидом на руках. В классной комнате царило напряжённое молчание. Ширена скулила, держась за голову. Олри беспокойно на неё смотрел, дёргался всем телом, но подойти не смел. В него слишком хорошо вдолбили, что псайкеры опасны, если ведут себя странно. Любой гвардеец это знал, даже тот, который никогда не сталкивался с псайкерами-примарис. Афанасий о чём-то тихо переговаривался с Итаном, тот нервно мотал головой и хмурился. Когда Квинт вошёл, все головы повернулись к нему, даже Ширена утихла, сжавшись в комок. Константин подошёл к ней и сел рядом, что-то шепча на ухо. – Итан, есть новости? – Квинт решил первым расспросить священника. Ему ещё самому нужно было переварить всё то, что они нашли на месте пуска ракеты. – Есть, и очень важные. Я опрашивал приходских священников, духовников и учителей в схолах на верхнем уровне подулья. Удалось даже поговорить с местными жителями, – Итан выдохнул. Это оказалось непросто. Всё, чему его учили, было очень далеко от практики. Он подбирал правильные слова, был убедителен и участлив. Люди отворачивались и молчали. Некоторые даже вздрагивали, когда слышали слова высокого готика или имя Императора. Священники прятали глаза от своего коллеги, ссылались на работу, здоровье – на что угодно, лишь бы избежать разговора. Итану пришлось потрудиться и проявить всё своё красноречие, чтобы разбить лёд. Людей переполнял страх, они не верили в защиту Императора и были смертельно напуганы и растеряны. Итан был почти уверен, что нечестивые знаки на стенах и песнопения на нижних уровнях имели к этому самое прямое отношение. – В одну небольшую церквушку, приход которой собирается из рабочих с завода по переработке отходов, сортировочной линии и нескольких мелких фабрик, назначили нового священника, молодого и активного, – Итан вспомнил, с каким трудом он узнал адрес этой церкви, как сильно его отговаривали туда идти – и священники, и миряне. В их глазах он читал неподдельный страх и тупую обречённость. – Зовут его Закир ап'Жалье. Его проповеди возымели успех у местных, которые до этого то и дело пропускали службы. Рвение пробудилось невероятное, на службах людям приходится стоять. Мне говорили о его красноречии. – А куда делся предыдущий? – Константин протянул руку и коснулся манипуляторов сервочерепа. Тот дёрнулся и отлетел подальше, но вскоре вернулся. – В церкви подулья редко назначают молодых и харизматичных, туда обычно ссылают. Министоруму нет никакой выгоды от жалких подаяний рабочих, из них никакими проповедями не выжать больше тех крох, что у них есть. Всё, что должен уметь такой священник – не допускать бунтов и волнений. – Предыдущий священник умер от скоротечной болезни, медике даже не успел понять, что с ним, – Итан пожал плечами, он явно не увидел в этом ничего зловещего. Слова Константина его задели, но он не подал вида. Хирургеон был прав, и это раздражало ещё больше. – Здесь постоянно случаются утечки ядохимикатов, загрязнение воды, да мало ли что. Священник был стар и много времени проводил на нижних уровнях, неся свет Императора потерянным и заблудшим. Это благое занятие, но там он мог подцепить любую болезнь. Аccipere animam suam, Imperātor[2]. – Как удобно, – улыбка Константина вышла особенно мерзкой. – Неизвестная и совершенно неизлечимая болезнь как раз тогда, когда потребовался свободный храм в подулье. – Закир ап'Жалье вернул рабочих и их семьи в храм. Это благое деяние. Многие если и не отвернулись от света Императора, но уже давно забыли о благочестии и молитвах. Новый священник это исправил. Однако вновь уверовавшие прихожане начали вести себя странно, – Итан сделал неопределённый жест рукой, машинально скопировав то, как это «странно» пытался описать священник, которого ему удалось разговорить первым. Его явно возмущали методы молодого коллеги, как и то, что тому удалось привести в храм столько людей. – Не агрессивно, но пугающе. Словно стали причастны некой тайне, не доступной прочим. Я так и не смог добиться ни от кого, что они имеют в виду. Все сходились на том, что прихожане изменились, рядом с ними стало неуютно, они стали настолько другими, что остальные начали их сторониться. Кроме того, прихожане того храма и на работе держались друг друга, всё время собирались небольшими группами и что-то обсуждали. – Где находится этот храм? – Квинт потёр лоб костяшками пальцев. Звучало слишком мерзко и слишком еретично. Могло бы быть ловушкой, но кому какое дело до подулья? Кто эти храмы вообще проверяет? Наверху вообще в курсе, что там священник сменился? Квинт откинул лишние мысли – ответы на эти вопросы ничего им не давали. – На тридцать пятом подуровне подулья. Вниз. В Трубном районе. Там располагаются трубы сталеплавильного завода, – Итан сглотнул, понимая, что, скорее всего, им придётся спускаться именно туда. Он не любил замкнутые пространства и настороженно относился к Механикус, в глубине души считая их еретиками, хоть и полезными, даже необходимыми и не связанными ни с какими Губительными Силами. Но то, как они почитали божественного Императора, казалось ему странным, а порой и неуместным. Квинт кивнул, некоторое время молча переваривал полученную информацию. Афанасий тоже выглядел задумчивым, если бывшему арбитратору и приходилось сталкиваться с еретическими культами, то вряд ли они маскировались под праведных прихожан церкви. Константин ловил свой сервочереп, то отпуская, то хватая за манипуляторы. Он снова напомнил Квинту младшую сестру, так же игравшую с фелинидом. Док выглядел беззаботным, но Квинт был уверен, что тот тоже обдумывает слова Итана. С учётом того, почему они все оказались на этой планете, можно было с уверенностью сказать, что этот Закир ап'Жалье был ересиархом. – Мы с Олри нашли место, откуда стреляли, следы копоти на стене, флягу из-под освящённого фимиама, кстати, с печатями краснорясых, и несколько погнутых креплений. Ещё там были следы на полу, ракету притащили, потом поставили на заранее подготовленную установку. Разбирали всё это в спешке, отдача ещё, поэтому часть покорёженных деталей просто бросили. Ракурс там отличный, хотя попасть на точку оказалось не так просто, – Квинт задумчиво постучал пальцами по столешнице. – Рядом много технических тоннелей, систем охлаждения и коммуникационных шахт. Пробраться туда можно было и сверху, и снизу, надо только знать место. – Другими словами, на колене сооружённая пусковая установка, скорее всего, самодельная, – подтолкнул его Константин. – Саму ракету можно купить на чёрном рынке, на складах СПО, как я уже говорил, – задумчиво добавил Корт. – Если денег хватит. С пусковыми установками сложнее. – Зато их можно сделать самим. Одноразовые, – возразил Константин, ловя сервочереп и прижимая к животу. – Раз ты такой умный и всё знаешь, скажи, Алларик, у Вайсштайна же был бронированный челнок? – Квинт медленно выдохнул сквозь сжатые зубы. Он прокручивал в голове все свои мысли, которые он уже обдумывал касательно ракеты. – Несомненно. Кроме того, дополнительно экранированный, – утвердительно кивнул Константин. – Шершень хорошо потрудился, чтобы каждый из атмосферно-пустотных транспортов для личного пользования инквизитора нёс на себе печати техноарканических оберегов, мешающих работе прицельных матриц и орудийных духов машин. Самонаведение не сработало бы. – Ракета попала в баки. Взрыв был таким, – Квинт покачал головой. В висках снова стреляло болью. – Они знали, когда прилетит челнок, куда именно. Притащили и поставили ракету заранее, прицелили. Знали, всё знали. – Милорд Вайсштайн сообщил о своём прилёте заранее, ему выделили коридор, – Афанасий на миг прикрыл глаза. Он словно снова вернулся в родной участок, а за его спиной стоит Сергей, его напарник-вериспексор. Он любил мозговые штурмы, обсуждения, версии. Погиб от пули подростка, накачанного дешёвой наркотой. Так нелепо и так бездарно. – Мы же знали, где именно его встречать. К той площадке подлететь иначе не получится, в той части города плотный трафик. Если бы нам дали другой терминал, сбить челнок было бы сложнее. У них было несколько часов на подготовку. – К тому же, атмосферно-пустотные челноки обычно замедляются перед посадкой, выравниваются, – добавил Квит, повторяя свои прежние мысли. – Это была ловушка, тщательно подготовленная и просчитанная гроксова ловушка. И хороший стрелок. Чего не отнимешь, а у него точно был талант. Афанасий согласно кивнул, коря себя за то, что даже не подумал о том, чтобы проверить соседние дома на предмет наличия снайперов. Впрочем, домов и технических зданий вокруг было слишком много. – Кстати, я всё-таки достал пиктер, – Квинт вытащил из кармана небольшой, видавший много лучшие времена аппарат и несколько готовых пиктов. – Но получилась какая-то муть. – А Олри нашёл краску! – огрин скрестил руки на груди. – Синюю! – Дай сюда, – Константин протянул руку и забрал пикты у Квинта. Рассматривал он их долго, морщился и кривил губы. Наконец протянул требовательно на него смотревшему Корту. – Только не вглядывайся слишком сильно. А пиктер лучше упокоить вместе с машинным духом. – Пояснения будут? – насупился Квинт. Он, конечно, совершенно не умел делать пикты, но не до такой же степени! – Будут. Синие полосы, не до конца стёртые, на полу и стенах, вокруг которых ты видишь размытые пятна – это следы нечестивых знаков. По крайней мере, очень похожи. Над ракетой ещё и колдовали, – елейным голосом произнёс Константин, отбирая пикты у Афанасия. – А от сильного колдовства машинным духам становится очень нехорошо. Они меняются не в лучшую сторону. – Да какого гроксьего дерьма ещё и колдовать было? – Квинт с подозрением посмотрел на пиктер у себя в руках, потом отложил на парту у окна. – Вайсштайн был псайкером, он мог бы попытаться защититься даже в случае прямого попадания, – Константин задумчиво посмотрел на Ширену. Казалось, ему эта мысль в голову раньше не приходила. – И это сработало бы, если бы на ракете не было нарисовано несколько рун, которые могли затруднить концентрацию или хотя бы на пару мгновений блокировать его способности. Нечестивых рун, знаков Губительных сил. Долго бы они не продержались, но их нанесли на месте, а инквизитора нужно было задержать совсем немного, только чтобы не успел поставить щит. – Дрянь, – коротко, но ёмко высказался Афанасий, вытирая руки о штаны. – Дрянь, – кивнул Константин. – Однако я могу только предполагать. Действительно ли там колдовали, определить наверняка могла бы только Ширена. Но она не в том состоянии, чтобы тащить её на место запуска ракеты. Я бы даже сказал, если мои предположения верны, это путешествие стало бы для неё последним. И для сопровождающих – тоже. – Да твою-то гроксову… – Квинт безнадёжно выругался, от всей души пожелав долгой и изощрённой оргии всем культистам друг с другом, стадом разозлённых гроксов и двумя боевыми сервиторами для остроты ощущений. – Именно тогда, когда псайкер нам нужен больше всего, от неё никакого толка! – Так или иначе, от пиктов и пиктера лучше избавиться, – констатировал Алларик. Ширена вздрогнула и протянула руку к Квинту, посмотрела жалобно и беспомощно. Девушка несколько раз открыла и закрыла рот, силясь что-то сказать. – Я видела… видела! Смерть! Огонь! Город падает… падает вниз! Там – яд. Там – зло. Внизу – зло. Великое, страшное. Оно стоит за завесой, тонкой огненной завесой! – Ширена прижала руки к груди и начала раскачиваться. – Всё падает вниз, зло пожрёт всех! – Пусть она замолчит! Imperātor protégé nos[3]! Сие есть ведьмовство, оно противно природе человека! Qui coierit cum iumento, morte moriatur[4]!Так было сказано и так должно быть! Лишь воля инквизитора, ставленника и меча в руке Императора, хранила ей жизнь, дабы искупила она грех рождения. Не подобает нам слушать и прельщаться речами её. Ибо пророчит она зло, с коим нам нужно бороться, – Итан, молчавший во время обсуждения запуска ракеты, потому что ничего в этом не понимал, вдруг вскочил на ноги. Слова псайкерши его пугали, но он не мог позволить себе проявить страх. Наставники всегда говорили ему, что пастырь не должен показывать страх или сомнения. Никогда и никому. Сердце бешено билось, Итан никак не мог не верить словам Ширены, он чувствовал в них силу. Эти пророчества вызывали у него даже не страх, а панический ужас. А его проще всего было спрятать за праведным гневом и прописными истинами. – Император не допустит подобного! Imperātor nos spectat[5]! – Сядь, Итан! Успокойся. Милорду Вайсштайну Ширена подходила, и нам подойдёт. Не гони гроксов в стойло до заката! Нам нужна любая информация, а твои праведные речи сейчас только мешают! – Квинт тоже поднялся и сжал кулаки. Он ожидал подобного, потому и злился на Константина за то, что тот пробудил способности псайкерши. – Константин, угомони её! – Император не видит тех, кто от него отвернулся. Этот город погряз в грехах, – Ширена откинула голову назад, ударившись о стену. – И сгорит! Сгорит! Всё сгорит! Они уже горят! Горят! – Тише, девочка, сейчас станет легче, – Константин подошёл к Ширене и ввёл ей два препарата подряд. Хирургеон что-то шептал ей на ухо и гладил по голове, то и дело надавливая на затылок. – Олри, сядь на место и не подходи к ней. Сейчас нельзя. Ширена успокоилась, обмякла, только губы её безостановочно шевелились, повторяя снова и снова слова про грех, зло и огонь. Константин порылся в сумке, достал упаковку ампул, покачал головой, поджав губы. Потом наклонился и пальцем нарисовал на лбу девушки какой-то знак. Квинт не успел заметить, так быстро двигалась рука хирургеона. Это явно выходило за рамки обычных врачебных практик, но разбираться сейчас не было никакого желания. – Так мы быстро израсходуем запас, – Алларик вставил ампулу в приёмник инъектора. – Тогда постарайся больше не допускать срывов, – холодно ответил Квинт. Его это не только бесило, но и пугало. Причём не только слова псайкерши, но и поведение дока. Итан просто испугался, Квинт много раз видел такое у новобранцев. – Ладно, Афанасий, что скажешь? – Начал я с того, что нашёл терминал инфополя. Поискал хоть какую-то информацию о месте падения челнока. Примерные координаты я знал, так что это тоже не составило труда. Смог получить доступ к сводкам местных блюстителей закона, нашёл информационные листки Арбитрес, – Афанасий вздохнул. Ему не хватало доступа к закрытой информации, возможности использовать личный код, обращаться напрямую к архиву Арбитрес. Добывать информацию из открытых источников было сложнее. – В районе падения челнока по официальным сводкам произошла авария транспортного средства одного из заводов семьи Родригес. Это вассальный род рода Гизмаро, тесно с ним связан. Все свои товары отправляет на орбиту только их транспортом. Сейчас место оцеплено и перекрыто, там работают огнеборцы, потом остатки потерпевшего аварию челнока заберут Механикус дома Родригес. – Другими словами, нам к нему не попасть, – Квинт выругался себе под нос. Он не собрался рисковать, пытаясь выкрасть труп инквизитора, но и вся ситуация казалась ему мерзкой. – И останки милорда Вайсштайна просто спустят в мусоропровод. – Maxime haeresis[6], – Итан сотворил знамение Аквилы. Он уже успокоился и теперь не мог понять, почему так вспылил. Возможно, просто устал. – Покарай их Император за грехи их. – Не попасть. Милорд Вайсштайн официально сообщил о своём прибытии, об этом знали диспетчеры, а значит, и дом Гизмаро, об этом знал Арбитрат. – Афанасий замолчал, собираясь с мыслями. Выводы его никак не устраивали. – Либо кто-то в самой верхушке Арбитрес кормится с рук шпилевых домов и не пропустил информацию дальше, либо Арбитрес не позволили вмешаться. Не знаю как. В лучшем случае, они просто не знали. Я тогда ещё удивился, что никто из крепости Арбитрес не запросил разрешение присутствовать при встрече. Могли бы. Любой вариант мне не нравится. – Гроксова срань, – Квинт сочувственно посмотрел на бывшего законника. Тот явно воспринял всё это слишком лично. – Стоило ожидать. Здесь всё прогнило. Эти твари убили инквизитора, понятное дело, они подготовились к тому, чтобы это скрыть. – Согласен. Потому я составил сообщение для своих коллег. Бывших коллег, – Афанасий хотел верить, что сделал это не зря. – Если там есть хоть один толковый вериспексор, он разберётся. Я описал там всё, что мы знаем – про инквизитора, задание, его убийство. Заплатил курьеру, достаточно надёжному. Сказал, что там донос на мужика, который спит с моей женой и толкает слен детям. Тот только рад был отнести записку в крепость Арбитрес. Когда её прочитают… – Нас уже может не быть в живых, – подсказал Константин, с одобрением глядя на бывшего арбитратора. – Но след останется, как и доказательство того, что мы пытались предотвратить катастрофу. Думаю, это зачтётся.            – К месту падения челнока я соваться не стал. Это было бы слишком глупо и очевидно. Квинта нашли, когда он троны снимал, там, где упал челнок, меня бы точно ждали, – Афанасий не стал рассказывать, каких усилий ему стоило это решение. На месте он мог бы многое выяснить, понять, на каком уровне замалчивалась информация. Но с гораздо большей вероятностью там бы и погиб. И это в лучшем случае, кто знает, насколько хорошие у дома Гизмаро специалисты по вытягиванию информации. Ему самому это казалось предательством, но тогда бы он подвёл всю группу. – На всякий случай я проверил все окрестные территории на несколько уровней вверх – от подулья до самой посадочной площадки. Эта авария была единственной, походящей на падение челнока. Было ещё несколько столкновений мобилей, ограбление, взрыв магазина, массовая драка. Несколько нападений и грабёж рядом с местом запуска ракеты. Но на этом всё. Странно то, что все эти беспорядки были примерно в одно и то же время – когда запускали ракету.            – На ракете были нечестивые символы. Они могли воздействовать на неподготовленную психику, – задумчиво произнёс Итан. Он не был уверен в своём предположении, но слова Квинта натолкнули его на эту мысль. – Ведь осколки ракеты упали на жилые кварталы.            – Возможно. Или виноват психический вопль погибшего мучительной смертью инквизитора, – добавил свой вариант Константин. – Эти события могут быть связаны. Город изрядно заражён порчей, так что ты прав, Итан, сознание людей тянется к насилию. Не говоря уже о том, что в ульях жизнь вообще паршивая, порой людям нужен только повод, чтобы сорваться. И Губительные силы всегда с удовольствием его дают. Итан сотворил знамение Аквилы и прочитал оберегающую молитву святой Селестине. Константин только усмехнулся. – Я решил не соваться к челноку, вместо этого спустился в подулей, чтобы собрать слухи. Сначала со мной говорить не хотели, но потом сдали одну банду под названием «Спиральщики». Эти ребята никому там не нравятся, – Афанасий с недоверием посмотрел на Константина, ожидая очередной едкой реплики, но тот был занят Ширеной. – Банда старая, но в последнее время разросшаяся. Они отвоёвывают территории, подминая или уничтожая другие банды, но мирных не трогают. В последнее время членов банды всё чаще видят с оружием. Я имею в виду, с хорошим, явно заводского, а не кустарного производства. И там не только лаз-пистолеты. Ракетных пусковых установок, вроде бы, никто у них не видел, но… у них точно есть гранатомёты, «Спиральщики» ими разбили «Огринов», ещё автопушки и то ли лаз-пушка, то ли мультилазер, которыми они сожгли конвой «Хлебодаров». И это только из того, что мне удалось узнать. Судя по всему, у них в доступе целый арсенал. – И где территория этой банды? – Квинт даже не пытался подавить дурное предчувствие, зная, какой ответ сейчас получит. Всё складывалось слишком очевидно, как будто еретики уже не прятались. С другой стороны, если на их стороне были шпиливики, то зачем им прятаться? – С тридцать второго по сорок восьмой подуровни подулья вниз, – Афанасий не стал его разочаровывать. Он и сам понял, к чему всё идёт, когда Итан упомянул расположение церкви. – Трубный район. – У нас есть странная банда, которая имела возможность напасть на инквизитора. И есть странный священник, который совратил своих прихожан. Я ничего не забыл? – Квинт обвёл взглядом свою маленькую команду. Они решили закончить миссию, теперь он понимал, насколько малы их шансы. У противника было всё: численный перевес, оружие, связи, знание местности и даже поддержка местных. У них же только упрямое нежелание отойти в сторону и дождаться помощи. – Ещё в подулье где-то на сорок восьмом подуровне вниз в Трубном районе скоро будет проведён ритуал, который уничтожит город. И это в лучшем случае. В худшем – расколет планету и саму реальность. Думаю, мы вполне можем рассчитывать на визит нерождённого, – Константин поднял руку и слегка подтолкнул зависший рядом с его лицом сервочереп в сторону. Потом достал палочку лхо и закурил, выдохнув дым прямо в черепушку. – Вы все слышали Ширену. Не думаю, что её слова можно интерпретировать как-то иначе с учётом всех собранных данных. – Её искусство противно воле Императора. Сейчас милость Его не оберегает её. Разве Ширена – провидец? Её видения могут быть проявлением слабости и утраты веры. Всего лишь оружием Inimicus Aeternus[7], – упрямо мотнул головой Итан. Ему не хотелось верить в то, что и он, и город обречены. И ещё меньше – признавать, что всей его веры может оказаться недостаточно. Слова Ширены пугали его. – Она – тренированный псайкер. Да, она не провидец, но сейчас способна улавливать сильные эманации варпа и интерпретировать их, – Константин неприятно усмехнулся. Его взгляд – тяжёлый, испытующий, пронизывающий насквозь – сканировал каждого по очереди. Огонёк на кончике лхо вспыхивал и гас каждый раз, как он переводил взгляд на следующего члена их маленькой команды. Алларик поймал сервочереп за манипулятор и притянул к себе. В его голосе чувствовались странная сила и весомость. – Её слова, символы на стенах, поведение слуг Хаоса – всё указывает на то, что в подулье готовится ритуал, в результате которого лопнет ткань реальности. Рискну предположить, что культисты, на которых охотился Вайсштайн, собираются призвать в эту реальность некую сущность, которой в материуме не место. Видения Ширены – лишь ещё одна деталь, очередное доказательство очевидного. Святой отец, вы должны разбираться в таких вещах лучше нас всех. Почерк Архиврага нужно узнавать. Детали нужно не только уметь замечать, но и анализировать, сопоставлять и использовать в совокупности. Вывод очевиден. – Да откуда вообще взялся этот вывод? – Квинт лихорадочно перебирал в голове всё, что перечислил Константин. То, что он говорил, было возможно. Наверное. Бывший гвардеец лишь раз столкнулся с чем-то подобным, так и оказался здесь, в свите инквизитора. Квинт понял, что у него начинает раскалываться голова от обилия информации, которую нужно было обдумывать и учитывать. – Я уже говорил. Вы все слышали Ширену. Напомню непонятливым. Она говорила, что город сгорит и рухнет вниз. Она говорила, что внизу зло, готовое пожрать город. Она говорила, что зло стоит за завесой. Всё это слишком очевидно, чтобы пояснять, – Константин говорил тихо, вкрадчиво, настойчиво, вбивая слова как гвозди в череп. Его голос снова изменился, стал вкрадчивым и холодным. А взгляд теперь задерживался на каждом лице, и от него становилось неуютно. Сервочереп в руках хирургеона перестал дёргаться и замер, лишь гудя сервоприводами. – Не понял, – Олри опустил голову. Квинт подумал, что в любой другой ситуации вид смущённого великана с бугрящимися мышцами его бы позабавил. Но только не сейчас. Огрин казался потерянным, его мысли явно путались от перенапряжения, и потому изъясняться Олри стало ещё труднее. – Сложно. Шира. Огонь. Плохо, но ясно. А тут нет. Сложно! – Поясню для совсем непонятливых, – сладким голосом ответил Константин. Он зло посмотрел на Квинта, Итана и Афанасия, словно это они были причиной тугодумия огрина. В его невыразительных глазах вспыхнули недобрые искры. – Ширена говорила о зле внизу. Внизу находится подулей, в котором, как мы знаем, обитают странные прихожане и странная банда. Это зло, по её словам, хочет уронить город. Это навредит жителям, не так ли? – Город большой, – Олри кивнул, на его лице отразилось понимание. Огрин заёрзал на месте. Ему очень редко что-то объясняли, обычно просто орали и давали приказ. Или наказывали. – Плохо. Столбы грохнут. – Поддерживающие улей колонны. Именно. Или, например, трубы завода. Сталеплавильного завода, ведь тогда весь подулей зальёт кипящим металлом, – Константин с видимым удовольствием смотрел на вытянувшиеся лица Квинта и Афанасия, до которых начало доходить. Итан только хмурился, не понимая, почему Константин решил взять на себя роль схольного наставника для огрина. Поведение хирургеона его всё больше пугало. – Это зло обитает за завесой. В понимании псайкера эта завеса – грань нашей реальности. Она тонкая, невидимая глазу, но скрывает от нас бессчетные ужасы Имматериума. Её нельзя отдёргивать. Это зло – демон из варпа. Именно он хочет уронить город. – Демоны – плохо. Надо убить. Всегда надо убить! – Олри понимающе кивнул, на его лице отразилась решимость. – Зачем? Демону – зачем? – Чтобы жрать, – с почти неприличным удовольствием ответил Константин. Его тонкие губы растянулись в издевательской улыбке. Он явно наслаждался ужасом в глазах соратников. – Ладно, хватит! Мы всё поняли! Все всё поняли. Даже Олри всё понял! – Квинт вскинул руки в защищающемся жесте. Он видел достаточно всякого дерьма за время службы, но от слов дока его почему-то бросало в дрожь. Как будто Константин знал что-то такое, что было гораздо хуже любых кошмаров Вселенной, с которыми Квинту уже доводилось сталкиваться. – И Ширена была права, когда говорила про огонь. Не только для Вайсштайна, но и для тысяч и миллионов людей в подулье. Все сгорят, сдохнут и что там ещё надо этим сраным культистам? – Быстрая и ужасная смерть миллионов людей – это отличное жертвоприношение, – Константин притянул к себе сервочереп, надавив тому на макушку, и устроил его на колене точно жуткую пародию на домашнего любимца. Квинт опять вспомнил фелинида. Вот только сервочереп не походил на что-то милое и пушистое, а сейчас выглядел как-то зловеще. Пожелтевшая, местами сколотая черепушка утробно гудела, пялясь на бывшего гвардейца мёртвыми окулярами. – И именно этого нам нельзя допустить, – Квинт выдохнул, он чувствовал себя уставшим как после марша по пустыне в полной загрузке. От дока он отвернулся, ему вдруг стало неуютно под взглядами Константина и его сервочерепа. В какой-то момент они оба показались ему одинаковыми – мёртвыми и внимательными, смотрящими в самую душу одновременно. – Все согласны? – Да поможет нам Император на нашем пути. Ибо путь этот – благочестив и праведен. Мы не можем допустить подобного богохульства. Ведь на кону стоят не только души многих, возможно, не столь праведных и достойных спасения, ибо греховным бездействием они допустили торжество скверны. На кону стоит всё будущее этого мира. И торжество Императора в сердцах неизмеримо большего числа Его верных последователей. Каждый мир, отданный Inimicus Aeternus[8], пятнает лик Вселенной, бросает вызов власти и воле Его. Каждый такой мир даёт врагам нашим повод думать, что они вправе распоряжаться душами и жизнями нашими. Каждый падший мир даёт им силу. Мы обязаны показать им, что святая вера не допустит их торжества. Что Император не допустит их торжества, – Итан благочестиво сложил руки в знамение Аквилы. Ощущение важности возложенной на них миссии и святости начатого ими сражения переполняли его. – Мы обязаны остановить это безумие любой ценой! Множество душ, верных Трону, находится в опасности. Множество ждёт, что мы преуспеем. Губительные силы не начнут отсюда свой нечестивый поход, не получат возможность прорваться в реальность. Ибо мы этого не допустим. Imperātor nos ducet[9]! – Мы решили идти до конца. Цену этого решения вы знаете, всё остальное красивые слова, – хирургеон пожал плечами, поглаживая сервочереп. – Ваши собственные жизни и души. – Этого хватит, чтобы исполнить долг, – строго сказал Афанасий. – На всё воля Его, – Квинт сделал Аквилу одной рукой. – Диспозиция ясна, теперь надо решить, как мы будем этот долг исполнять. Нас по-прежнему слишком мало. Жрец, три бойца, хирургеон и обморочная псайкерша. И на наших плечах весь, затопчи его стадо гроксов, вонючий, сволочной, драный улей! Уже изрядно засраный всякой ересью. Союзников у нас тут нет – будем исходить из этого. – Нужно найти банду, проследить, найти логово, – Афанасий перебирал в голове весь свой опыт облав и зачисток, пытаясь подобрать подходящий пример. Он всегда был только бойцом, находили логово врага другие – вериспексоры, более опытные арбитраторы, один раз даже молодой залётный инквизитор. – Думаю, где-то в районе их логова и находится наша цель. Место, где они поют свои песни и хотят призвать демона. Они должны охранять это место до назначенного срока. Банд в подулье много, психов ещё больше. Занести туда может кого угодно. – Это не может быть храм? – Итан сглотнул и торопливо сотворил Аквилу. Предполагать, что демона призовут именно в святом месте, осиянном благостью Императора, было мерзко и противно. – Нет, слишком высоко и слишком заметно. Нужно место, куда не сунутся посторонние. А в храм может зайти любой, – Афанасий покачал головой. Он настроился на работу и теперь думал только о том, как обнаружить логово банды и пройти туда незамеченным. – «Спиральщики» внушают страх, даже если местные и будут знать, где бандиты собираются, туда не сунутся и посторонним вроде нас не скажут. – Согласен, вариант более подходящий, – Квинт облегчённо выдохнул. Наконец-то они начали хоть куда-то двигаться, а не только паниковать и пытаться выжить. – Итак, нам нужно спуститься вниз, держаться ближе к трубам завода, стараясь быть незаметными. Как только обнаружим хоть кого-то из «Спиральщиков», проследить. Если потеряем след или поймём, что нас могут засечь, отваливаемся, продолжаем спускаться примерно в том же направлении и ищем попутно других членов банды. Когда доберёмся до их логова, действуем по обстоятельствам. – Не самый детальный план, – усмехнулся Константин. В его устах это прозвучало как-то по-особому обидно. – Особенно, последняя его часть. – Мы не знаем, с чем столкнёмся, как тут можно планировать? – огрызнулся Квинт. Док его раздражал всё больше, особенно тем, что был прав. Вот только среди них не было ни одного опытного оперативника, способного составить детальный план с имеющейся у них информацией. – Взорвём всё к гроксовой заднице во имя Императора! Или спалим к сквигговых хренам. Или порушим. Или нарисуем Аквилу посреди их богомерзкой мазни. По обстоятельствам! – Да, – пробасил Олри, кивая. – Это хорошо. – Особенно про скрытное перемещение, – ядовито улыбнулся Константин, кинув быстрый взгляд на Ширену. – Храм нельзя оставлять так просто, – Итан поджал губы. Ему было тревожно, но он не мог найти причину. Словно забыл о чём-то важном, но вспомнить никак не получалось. – Это логово еретиков, совративших уже многих тронобоязненных горожан. Нельзя оставлять эту заразу на теле города. Своим бездействием мы согрешим. Скверна разрастётся подобно опухоли. Мы не можем допустить этого. – У нас не хватит сил и на то, и на другое. Либо храм, либо город, – Квинт потёр лоб костяшками пальцев. Голова просто раскалывалась, хотелось курить и поспать хотя бы несколько часов. – Это вопрос приоритетов. Святой отец, прихожанами придётся пожертвовать. Этим займутся инквизиторы, которые прибудут позже. Они прибудут обязательно, но до тех пор город должен достоять, Что у нас с ресурсами? Провиант, боеприпасы, медикаменты? – Денег пока хватает, боеприпасы пополнить будет сложно, – Афанасий достал свой болтер, проверил индикатор зарядов. Он им не пользовался, но это уже давно стало привычкой – всегда проверять перед боевым выездом. – Еду и воду можно достать, с сильнодействующими лекарствами тоже непросто. Так-то добыть можно практически всё – это же улей – но на это нужно время. – Времени у нас нет. Ширена. Ширена! Ты меня слышишь? Сколько у нас времени? – Квинт с тревогой посмотрел на псайкершу. Та была бледной, на лбу выступил пот, губы безотчётно шевелились. – Ширена! – Огонь, всё упадёт и сгорит, – девушка дёрнулась, уставилась куда-то поверх голов остальных. – Когда всё сгорит? Когда? – Квинт выдохнул, понимая, что это не транс, Ширена начала терять контроль. Он не хотел кричать на неё, но даже если бы он обнял и попытался утешить псайкершу, легче бы ей не стало. Лекарства, которые ей вводил док, давали только временный эффект. – Четыре раза упадёт солнце. Четыре раза ударит колокол. Четыре раза тьма поглотит дома. Четыре… – Ширена осмотрела в глаза Квинту долгим осмысленным взглядом и закончила резко, на выдохе. – А потом всё сгорит. – Четыре дня, – Квинт без труда расшифровал загадку псайкерши, хотя у него и осталось смутное ощущение, что имела в виду она что-то другое. – У нас три максимум. Из них хотя бы один надо потратить на подготовку. – Нам надо спешить! Чем быстрее мы остановим чуму этой ереси, тем лучше. – Итан упрямо мотнул головой. Промедление в таких условиях было недопустимо. – Если, конечно, счесть допустимым доверять словам псайкера-мутанта. – Ей доверял инквизитор Вайсштайн, во-первых, – Квинт устало посмотрел на экклезиарха. Ему уже осточертело, что молодой священник прятал свой страх и свою нервозность за бесконечными нападками на девушку, которая даже не могла себя защитить. – А во-вторых, другой информации у нас нет. И, наконец, в-третьих: нам нужно пополнить запасы, изучить карту, наметить маршрут, расспросить местных, в идеале найти точку отсчёта, узнать, где можно встретить «спиральщиков». Всё это за один час не делается! – Я согласен с Итаном, медлить преступно, – Корт задумчиво провёл рукой по коротко остриженным волосам. – Но и Квинт прав – без подготовки мы потратим всё отпущенное время на бессмысленные блуждания. Мы не можем идти без анализа местности и составления хотя бы примерного маршрута, тщательного сбора предварительной информации и пополнения ресурсов. – Рад, что ты меня поддерживаешь, – ехидно ответил Квинт. Сейчас его раздражали абсолютно все. Афанасий просто высказался не вовремя. Квинт медленно выдохнул. Голова продолжала болеть, в ушах звенело. Он даже начал подумывать о том, чтобы взять какую-нибудь таблетку у дока, но потом решил потерпеть. С таблетками и без того было плохо. – У нас сутки, если уложимся раньше, хорошо. А пока, Итан, берёшь Ширену и собираешь информацию. Нам нужно знать, чего ждать. Присматривай, чтобы не чудила. Знаю, ты терпеть не можешь псайкеров, но она может что-то уловить, какой-нибудь след, который глазами не увидишь. Нам любая мелочь сейчас до зарезу важна. Афанасий, на тебе точка входа, ты лучше разговоришь маргиналов. Возьми Олри для солидности. Посмотри, где можно начать спуск. Поговори с местными, узнай про банды, удобные маршруты и прочую подобную хрень. Я попробую найти еду, воду, если очень повезёт – боеприпасы. Когда встретимся здесь, разберёмся с маршрутом. Константин, проверь медикаменты, если получится, добудь ещё. Идти придётся быстро, Ширена должна молчать, когда надо. Без криков. Без пророчеств. Ясно? – Куда как ясно, – усмехнулся Константин. Для того чтобы Ширена молчала, обычных лекарств было недостаточно. Для того чтобы все они дотянули до конца в добром здравии и в своём уме, нужны были не лекарства, а чудо Императора, как минимум. – Всё будет. – Тогда расходимся и не забываем про хвост, – Квинт с сомнением посмотрел на Итана. В Афанасии он был уверен, тот умел чувствовать опасность, разбирался в методах слежки, мог заметить подозрительных личностей. – Олри, слушай сюда. Если заметишь, что за вами кто-то идёт незнакомый, прячется, чтобы его не заметили, держится на расстоянии, разрешаю поймать и стукнуть как следует. – Угу, – пробасил Олри, с беспокойством глядя на Ширену. Ему не хотелось уходить без неё, но ослушаться приказа он не мог. Это в него вбивали с детства, на уровне инстинктов, готовя к службе в гвардии. – А если он кого-нибудь убьёт? – Итан нахмурился. Огрин мог не только напугать горожан и вызвать вопросы, так если он ещё начнёт кидаться на всех показавшихся ему подозрительными людей, их арестуют в ближайшие часы. – Моли Императора, чтобы невинные не пострадали, – усмехнулся Квинт. Итан пробормотал что-то про богохульство и отвернулся. Священник явно нервничал, ему не нравилось то, что на него скинули едва ли адекватную мутантку. Впрочем, после пророчества и экспериментов Константина, девушка дышала ровнее и спокойнее, словно сбросив нараставшее напряжение. – Невинных в Империуме нет, можешь не молиться, – Константин осматривал Ширену и сидел к остальным спиной. Ей стало заметно легче, и хирургеон надеялся, что смог-таки подобрать нужное сочетание медикаментов. – Может, пусть лучше святой отец займётся провиантом? Нарасспрашивал он достаточно, дальше уже будет подозрительно. В церквях к нему начнут присматриваться, нам это не нужно. – Ладно, Итан, ты слышал. Ходишь по магазинам, рынкам, слушаешь, смотришь по сторонам, если спрашиваешь, то осторожно. Ширену всё-таки возьми с собой, может, что-то почувствует. В толпе ей может стать плохо, но придётся рискнуть. Мы должны узнать о враге как можно больше. Я очень рассчитываю на вас двоих, – Квинт нехотя признал правоту Константина. В делах командования он всё ещё не был уверен в себе, но хорошо помнил одно из главных правил сержанта Ухха: «всем ищи работу». И тот находил, даже если эта работа заключалась в покраске скалобетонной посадочной полосы серой краской. Рынок гудел и вонял, как и все рынки нижних уровней любого города-улья. Над палатками поднимался густой пар, пахнущий едой, наркотиками и жжёным пластеком. Торговцы кричали, нахваливая товар, ругались между собой, зазывали и требовали. Покупатели перемещались в общем потоке от лотка к лотку, время от времени ныряя в крытые павильоны, наспех собранные из плохо сваренных металлических плит или пластековых панелей. Итан быстро понял, что двигаться ему придётся, распихивая людей локтями. Ширену почему-то избегали, её инстинктивно сторонились, так что девушки никто не касался. Итан изо всех сил старался не терять её из вида, но рука Ширены то и дело выскальзывала из его, а на спине болтался неудобный и непривычный пустой армейский вещмешок. Итан огляделся, выискивая нужные лотки. Квинт настрого запретил покупать сильно пахнущую, способную помяться или испортиться еду. Воду только в плотных пластековых бутылках или флягах. Прометий – в не пропускающей запах таре. Всё это Итану ужасно не нравилось, он считал, что питание прессованной костной мукой и искусственными суррогатами плохо сказывается не только на физическом, но и на духовном здоровье. Квинт его слушать не стал. – Что там? – Ширена ещё раз дёрнула Итана за рукав и указала на крошечный павильончик, примостившийся в тени сваи. Никаких указателей и вывесок на нём не было. Девушка явно лучше себя чувствовала и контролировала после тяжёлого пророческого приступа и изрядного объёма введённых Константином препаратов. Хирургеон полчаса с ней возился, что-то говорил на ухо, вводил лекарства прежде, чем она смогла сама встать. Теперь Ширена выглядела почти вменяемой. Итан пожал плечами на вопрос псайкерши, но начал проталкиваться в указанном ею направлении. Ширена шла за ним, время от времени всхлипывая и вытирая глаза рукавом. Полностью справиться с последствиями психической травмы или хотя бы временно подавить её проявления Константин всё-таки не смог. На священника налетела необъятная дама с огромным пакетом, пахнущим специями и подгнившими овощами. – Куда прё… – дама заметила одеяние Итана и сглотнула, неуклюже попыталась сделать крыло Аквилы и отшатнулась, чуть не сшибив троих мужчин, приценивающихся к самодельным бритвам на переносном лотке. – Пошли, – Итан потащил Ширену подальше от испугавшейся женщины. Та смотрела на священника во все глаза, словно в Шиндлес-секундус явился сам Себастьян Тор и первым делом пошёл на нижний уровень прикупить кофеина и жареную крысу на ужин. Павильончик был тёмным, в нём пахло смесью смазки, прометия и дешёвого рекафа. На узкий полках стояли одинаковые коробки, приглядевшись, Итан разглядел на них Имперскую Аквилу, знак Гвардии. Это была контрабанда с военных поставок, то, что должно было отправляться на многочисленные фронта по всему Империуму. Итан открыл было рот, чтобы возмутиться, но почувствовал, как его локоть словно тисками сжимают пальчики Ширены. – Чем могу быть полезен, уважаемый… святой отец? – последняя фраза была произнесена с явным удивлением. Видимо, экклезиархи обычно брезговали ворованным армейским скарбом. – Нам нужны пайки и вода в надёжной таре, – Ширена схватила Итана за руку, тот почувствовал, как дрожат её пальцы. Девушке требовались все силы, чтобы удержать свой разум ясным. – Ещё прометий в герметичной упаковке. – Эт есть. Паёк усиленный иль обычный? Усиленный пять тронов за коробку. Прометий в литровых канистрах, пять штук осталось. Чистый, армейский. Пять тронов за канистру, – хозяин лавки, которого Итан так и не смог разглядеть, начал стаскивать с полок помятые коробки со знаком Гвардии. – Вот тут всё есть, сейчас принесу воды. – Пять тронов дорого! Три трона за пять пачек усиленного и два трона за шесть бутылок воды! И три пакета выживальщика по полтрона! Прометий по полтора трона за канистру, больше не дам! – Ширена стиснула руку Итана так, что у того заболело запястье. Девушку трясло, но в темноте павильончика это трудно было заметить. Торговалась она уверенно, хотя откуда ей было знать о местных расценках, Итан не мог даже предположить. Разве что опять применила своё богомерзкое колдовство и прочитала мысли лавочника. – А вы знаете цены! Рад, рад. Три набора? Куда вам столько? – продавец ушёл вглубь комнатушки и начал копаться в ящиках. – Вот эти-то сложно доставать. Они ж по заказам идут, где лишко-то взять? Полтрона – это грабёж, милочка, сущий грабёж! – Больше не дам, – Ширена содрогнулась всем телом. – И давай быстрее! – Итан понял, что надо уходить и быстро. Если у псайкерши начнётся припадок, он просто не будет знать, что делать. Запоздало святой отец подумал, что Константин должен был пойти с ними. Или хотя бы дать инструкции. Итан проходил начальную медицинскую подготовку, но здесь этого явно было недостаточно. – Да ужо. Вот. И того десять тронов! – продавец выложил на узкий прилавок заказанное. – Девять с половиной, – голос Ширены звучал механически, девушка заметно дрожала и стискивала руку Итана так, что та уже начала неметь. – И замени этот паёк, он просрочен. – Глазастая, – уважительно протянул продавец, меняя паёк. – Ну, что им сделается? Это ж армейские. Ладно, давай деньги. Итан отсчитал девять с половиной тронов и наскоро сгрёб в вещмешок пайки, прометий и воду. Вес получился весьма ощутимый, особенно для нетренированного священника. Итан понятия не имел, что входит в пакет выживальщика, и зачем им это. Потом отмахнулся от предложения посмотреть ещё палочки лхо по самой низкой цене из возможных и быстро вывел Ширену на улицу. Снаружи гудела людская толпа. Итан огляделся в поисках тихого уголка. Ширена вцепилась в его одеяние, прижалась к нему и разрыдалась. Итан одной рукой неловко обнял девушку, не понимая, что ему делать. Он всё время сбивался с молитвы Императору Милосердному о даровании пути и защите от зла. Его постоянно толкали, ругали и требовали подвинуться. Вещмешок давил на плечи, натирал и норовил соскользнуть. Священник извинялся, сбивался и никак не мог сосредоточиться. Ширена громко всхлипывала, на них уже начали оглядываться. – Он горит, я слышу, как он кричит, – Ширена вцепилась в одеяние священника с такой силой, что плотная ткань начала трещать. Действие препаратов быстро заканчивалось. А может быть, дело было в том, что псайкерша оказалась в толпе. – Они горят, все горят. Я слышу его крик, слышу его. – Пошли, нельзя здесь оставаться, – Итан схватил Ширену за плечи и потащил подальше от прилавков и толпы, туда, где было свободнее. Он не был уверен, о ком она говорит – о свите милорда Вайсштайна или о горожанах в ближайшем будущем. Свою ошибку Итан понял быстро. Свободнее в том закутке было потому, что там стояли палатки с алкоголем, а рядом с ним – несколько мужчин с татуировками. Горожане старались держаться от них подальше. Итан попытался увести Ширену и от этих сомнительных личностей, думая о том, что скажет Квинту и Константину по возвращении. – Эй, детка, да зачем тебе святоша? Иди лучше к нам! – заржал один из татуированных. Итан быстро прочитал литанию успокоения. – Да этот длиннорясый её, глядь, обидел! – ещё один оторвался от своей выпивки. Ширена снова всхлипнула. – Красава, на кой шаршень тебе этот сливник дался, а? – Детка, иди к нам! – Итан пытался протолкаться через толпу, не обращая внимания на крики за спиной. А потом резко остановился, врезавшись в верзилу выше двух метров ростом. Элланор успел подумать, что этот человек должен быть мутантом, иначе просто не смог бы так вымахать. – Те ж ясно сказали, дохля, отвали от девки. Она с нами хочет, усёк? – Здоровяк оскалился в полубеззубой улыбке, изо рта у него ужасно воняло. Под безволосой бледной кожей бугрились мышцы. – Не хочет! – Итан задвинул Ширену себе за спину. – Не те решать, святоша. Здесь мы решаем, усёк? – Мутант наклонился вперёд, обдав Итана вонью изо рта. – Ты, девка, не упрямься. Ещё понравится, глядь! – Не смей! – Итан понял, что ничего сделать не сможет. У церкви Императора не было авторитета среди этих еретиков, из местных ему никто не поможет. Лазпистолета хватит ненадолго – он просто не успеет ранить больше двух-трёх бандитов. И никакие слова не смогут их остановить – ему просто не дадут даже попытаться их переубедить. – Ты ж святош, ты должен молиться. Вот и молися! – первый из татуированных успел допить своё пойло и теперь подошёл к Итану и Ширене. Остальные тоже подтягивались, предвкушая развлечение. Ширена стояла неподвижно, прижавшись к спине Итана. До того самого момента, как один из бандитов не положил руку ей на плечо. Он упал, громко и надрывно крича и держась руками за лицо. Из его глаз и ноздрей текла густая тёмная кровь. – Ширена! – Итан обернулся, чтобы понять, что произошло. Девушка стояла, выпрямившись и сжав кулаки. Воздух вокруг псайкершы потрескивал. Итан не успел ничего сказать, когда второй бандит с воем рухнул на колени. Первый конвульсивно дёргался на скалобетонном покрытии. Толпа отхлынула, никто не хотел попасть под раздачу. – Не смей ко мне прикасаться, – в голосе Ширены не было ни дрожи, ни неуверенности, только чистый беспримесный гнев, от которого дрожал воздух. Бандиты падали один за другим, они стонали, визжали и выли, катаясь по скалобетону, уже изрядно вымазанному их кровью и мочой. Вскоре не осталось ни одного целого из тех, кто решил позабавиться со священником и его рыдающей подружкой. Ширена стояла всё так же неподвижно и смотрела, как корчатся в агонии её обидчики. В её растрепавшихся волосах потрескивали электрические разряды. – Пошли! Пошли скорее! – Итан схватил девушку за руку, он ждал боли, ждал удара, думал, она не в себе. Но увести Ширену отсюда было важнее. Итан не боялся за себя, в этот миг он думал только о том, что, если на них снова нападут, она окончательно потеряет контроль. Удара не было, боли тоже. Девушка покорно шла за священником, пока они не выбрались из толпы и не отошли на достаточное расстояние от рынка. Итан остановился, тяжело дыша. Только что он видел, как несколько человек умерло от пси-воздействия. Видел, на что способен псайкер, работающий с мозгом. Святой отец никогда прежде не сталкивался с ведьмовством и теперь отчётливо понимал, почему оно считается запретным, почему его применение требует жёсткой санкционации и контроля. – Дай отдышаться! – Итан выпрямился и посмотрел на девушку. Сердце колотилось как бешеное то ли от страха, то ли от бега с тяжёлым вещмешком за плечами. – Как ты? – Сбросила накал и уже легче, – Ширена пожала плечами. Она стояла, массируя пальцами виски. Ей определённо было лучше, чем перед самым нападением. Итан внутренне содрогнулся, осознав, что, для того, чтобы прийти в себя, псайкерше потребовалось убить несколько человек. – Голосов больше нет? – Итан медленно выдохнул и глубоко вдохнул, повторил три раза. Он пытался молиться, но в голове было пусто. – Есть, но глуше, – Ширена прикрыла глаза ладонью. Она смогла выместить часть гнева на убийц Йоакима, это принесло облегчение. Девушка знала, что те люди с рынка были сообщниками убийц. И потому ей было хорошо. – Я всё время слышу его предсмертные крики. Но Константин хотя бы не дал им поглотить меня. – Константин? Я думал, от его лекарств только хуже, – Итан не стал скрывать, как относится к хирургеону. Настороженность в самом начале постепенно сменялась тревогой и неприятием. – Константин знает своё дело, – Ширена выдохнула. Она понимала – как никогда отчётливо – что едва не перешагнула грань, что её удержали и удерживают до сих пор. Что сейчас она может говорить только благодаря Константину. И что ему стоило её пристрелить в самом начале. Что он сделает это потом, когда использует её до конца. – Ты просто не представляешь, как было бы хуже. Он всё делает правильно. Иначе меня бы тут не было. Ты же из Экклезиархии, вот и делай, что должен! Итан прочитал короткую молитву-просьбу об отпущении грехов, не забыв упомянуть, что все они были совершены во славу Императора. Слова сами возникали в мозгу, точно кто-то подсказывал ему. Ширена молча слушала Итана и кивала каждый раз, когда он упоминал об очередном её преступлении. Империум никогда не был милосерден к тем, кто оступился, но на службе Инквизиции всё было иначе. Молитву-просьбу Итан выучил в первый же день, как его взяли на корабль, по настоянию Ансельма Годрика. – Теперь Император примет мою душу, – Ширена кивнула в последний раз. Она явно не сожалела о совершённых убийствах и о том, что применила свои силы против людей без разрешения. Первое грехом вообще не было, скорее справедливым воздаянием. А вот второе – такое в праве прощать был только инквизитор, но она не стала об этом упоминать. – Чтобы я могла отчитаться за каждый шаг. Итан не нашёлся, что ответить. Он ничего не понимал в пси-способностях, кроме того, что они богохульны и очень опасны, но иногда их использование допускается на благо Человечества. Ширена вполне уверенно шла вперёд, даже не оглядываясь на своего спутника. Итан чувствовал в ней внутреннее напряжение, девушка торопилась, но ей определённо стало лучше. Перемена была столь разительна, что святой отец терялся, не зная, как реагировать. Он не понимал причин этой перемены – то ли манипуляции хирургеона помогли, то ли девушке просто удалось сбросить напряжение – но всё равно радовался, что больше не придётся возиться с обморочной псайкершей. Если, конечно, это состояние продлится до конца их миссии. Вернулись они первыми, Ширена молча села за парту в дальнем углу и обхватила голову руками. Итан сел перед самым учительским столом и сложил руки для молитвы. – Как ты думаешь, мы должны идти вниз? – тихо спросил Итан. Ширена так и не смогла высказать своего мнения, когда Квинт их спрашивал. Священник ждал ответ, зная, что он будет и ответом на вопрос о её вере и верности. – Это наш долг. Перед мастером Вайсштайном и перед Императором. Мы не можем отступить, – Ширена не меняла позы, её голос звучал глухо и монотонно. – Мы должны искоренить зло, остановить Губительные силы. У нас нет выбора и никогда не было. – Должны, – эхом отозвался Итан. Он не знал, говорит ли в девушке её многолетняя верность инквизитору, чувство самосохранения, вложенная программа или искренняя вера, но сейчас священник мог принять её слова и позволить ей и дальше участвовать в их миссии. Глядя, как бандиты умирают, истекая кровью на грязный скалобетон, Итан понял, что его долг – беречь души товарищей и вести их к свету Императора, что бы ни ждало их впереди. Когда Афанасий вернулся в здание схолы, Ширена сидела на задней парте и тихо, безудержно плакала, Константин копался в сумке, то и дело доставая и убирая обратно ампулы. Олри топтался рядом, не зная, что делать. Итан сидел за первой партой как прилежный ученик и молился. До арбитратора доносились отдельные слова на высоком готике и постоянно повторяющееся воззвание к Императору. – Не успеем, мы не успеем. Город падёт во мрак, всё погибнет в огне, – Ширена всхлипывала и раскачивалась, обхватив себя руками за плечи. Период просветления закончился, и теперь её снова одолевали видения, правда, теперь уже не только прошлого. – Всё кончено. Всё сгорит! Все сгорят! Там только смерть! – И давно она так? – Афанасий подошёл к Итану, с опаской поглядывая на Ширену. Раньше арбитратор Афанасий Корт сталкивался только с нелегальными псайкерами, прячущимися в отстойниках, трущобах и на мусорных свалках. Они не были обучены и едва ли могли контролировать свои силы. На такую зачистку арбитраторов вызывали редко, чаще всего приказывали держать периметр. Один раз попалась группа детей, сбежавших с какого-то корабля. Кажется, их перевозили нелегально. Афанасий помнил полные животного ужаса глаза на бледных лицах. Помнил, как мужчина в чёрном, которого тогда сопровождал отряд арбитраторов, молча и методично расстреливал этих детей. И как на третьем трупе они начали защищаться. Только одна девочка сидела на полу и рыдала, крича, что они все умрут. Она не ошиблась. Последний выстрел достался ей, а потом на человека в чёрном банально упала расшатанная пси-энергиями балка. Умерли все, кроме полудюжины арбитраторов, даже не успевших израсходовать ни одного болта. – Давно, – Итан выдохнул и прервал молитву. Он искренне надеялся и молил Бога Императора, чтобы девушка пришла в себя окончательно. Но действие препаратов закончилось или просто наступила запоздалая шоковая реакция, но Ширена опять начала кричать. – Начала почти сразу после того, как мы вернулись. Fiat misericordia Imperātoris apud eam[10]. Только теперь она говорит обо всём городе. О будущем. Imperātor protégé nos[11]. – Константин, что происходит? Всё же было в порядке! Ты ведь её даже на рынок отправил, она вела себя адекватно. – Афанасий подошёл к Ширене и хирургеону. Девушка рыдала, закрыв лицо руками. Арбитратор не стал спрашивать, что случилось, понял по тому, как сосредоточенно Константин перебирал ампулы в сумке. – Можешь что-нибудь сделать? – Могу, но лекарств мало, – безразлично отозвался Константин. Он спокойно посмотрел на псайкершу и пожал плечами. Сервочереп крутился над его головой, мешая и путаясь под руками. Хирургеон его, казалось, вообще не замечал, только отогнал взмахом руки, когда тот начал толкаться в голову Ширены. – Сейчас она не опасна, я подавил её пси-способности. Косвенно, конечно, у меня нет спецсредств. Но ослабление нейроактивности и сильные седатирующие препараты должны помочь. На какое-то время. Это не выход, но ничего другого сделать я не могу. Она использовала свои силы, это спровоцировало активацию выработки нейромедиаторов, спровоцировало выброс норадреналина и кортизола, привело к серьёзному напряжению в работе миндалевидного тела. В норме всё это регулируется успокоительными препаратами, подобранными под её физиологию, ментальным приказом инквизитора или же её собственными силами, если перенапряжение не слишком сильное. Сейчас же Ширена едва себя осознаёт и не может взять свои эмоции под контроль. Это вызывает цепную нарастающую реакцию, из-за видений её мозг всё время находится в режиме стресса и увеличивает выработку соответствующих нейромедиаторов, они же, судя по всему, работают катализатором видений. При постоянном контроле провидческий дар у Ширены не проявлялся, насколько мне известно. – Многовато тебе известно. Но меня сейчас заботит совсем не это. Константин, скажи, она так и будет кричать? – Афанасий нахмурился. Дальше псайкерша станет обузой, если хирургеон не сможет её успокоить. С другой стороны, её видения могли дать им пусть крошечный, но шанс. – Пока да. Сейчас лучше не перебарщивать с транквилизаторами. Есть риск необратимо изменить её когнитивные способности и спровоцировать окончательную потерю контроля. Думаешь, нас могут здесь услышать? – Константин посмотрел в сторону окна. За ним виднелась покрытая граффити и грязью стена. – Я думаю… – договорить Афанасий не успел. Скрипнула дверь, в комнату вошёл Квинт с большой холщовой сумкой на плече. Он выглядел недовольным и взъерошенным, а ещё – мокрым. Бывший гвардеец хмуро посмотрел на собравшихся и поставил сумку на парту. – Два раза хвост цеплялся, еле ушёл от них. Прилипчивые, как сержант после получки, – Квинт нахмурился. У него и без того болела голова, и рыдания псайкерши не добавили приятных эмоций. Он надеялся, что хоть эту проблему удалось решить, оказалось – временно. – Что с Ширеной? Всё было вроде в порядке, когда мы расходились. В смысле, для неё в порядке. – Когда я вернулся, она уже плакала. Сейчас я её стабилизировал, но слёзы пока придётся потерпеть, – Константин посмотрел на Квинта, тот пробормотав что-то про гроксов и их родню, начал доставать из сумки пачки с лекарствами и батареи для лазпистолетов – всего три штуки. Последней он достал небольшую канистру литра на три, остро пахнущую прометием. – У неё мозги не лопнут? – Квинт с подозрением смотрел на псайкершу. Джуз, его сослуживец, рассказывал, что у одного армейского псайкера-примарис как-то во время боя от напряжения натурально взорвалась голова. – У меня от её криков скоро на хрен мозги вскипят. – У неё – не должны, – Константин растянул тонкие губы в неприятной улыбке, заправил ампулу в инъектор и подошёл к Ширене. Сервочереп устроился у него на плече, цепляясь манипуляторами за одежду. Хирургеон только поморщился, но сгонять не стал. – По крайней мере, в ближайшие несколько часов. – Корт, что скажешь? – Слухов много, толка мало, – Афанасий выдохнул и провёл рукой по коротко стриженым волосам. Он перепробовал всё, что только мог, во рту до сих пор был противный привкус от местного пойла, да и тронов, выделенных Квинтом, поубавилось. – Есть несколько точек, где можно на них наткнуться. В том числе, иногда они бывают рядом с той подозрительной церковью. Мне советовали держаться от них как можно дальше. Их тут боятся даже самые отпетые уголовники. Банда стала сильнее за короткий срок, никто не знает, почему. А неизвестность пугает. Вначале им бросали вызов. Потом этих смельчаков находили примотанными к трубам, голыми и выпотрошенными. Со странными рисунками на теле. Все, кто пытался доложить о них Арбитрес, пропадали. Некоторых находили застреленными, кого-то нет. То, что местные обратились к Арбитрес, уже говорит о том, в каком они отчаянии. – А ещё о том, что Арбитрес, возможно, прикрывают этих «спиральщиков». Значит, твоё предупреждение может нарисовать на нас ещё пару мишеней. – Квинт повернулся к священнику. – Итан, что у тебя? – Мы успели купить сухпайки, прометий и воду, наборы выживальщика. Выбирала Ширена, – Итан с сомнением посмотрел на рыдающую девушку. Когда они пришли, она вела себя вполне нормально, разговаривала напряжённо, но внятно. Но не прошло и десяти минут, как снова начала плакать. Разрядки хватило ненадолго. – Потом опять начала рыдать. – Это от перенапряжения и сильной эмоциональной нагрузки. Мы все на взводе, она это чувствует, – добавил Константин. – Она сказала, что всё время слышит голос инквизитора Вайсштайна, его последние слова и крики, – Итан сглотнул. Он и представить себе не мог, что чувствовал бы сам на её месте. – Всё время. – У них была сильная ментальная связь, активная в момент его гибели, – Константин достал следующую ампулу и вложил в инъектор. – Можно сказать, часть Вайсштайна так и осталась в ней. Крошечная часть инквизитора постоянно умирает внутри Ширены и никак не может умереть окончательно. – Imperātor protégé nos[12]! – Итан сложил руки в Аквилу и пробормотал литанию избавления. – Не защитил, как видишь, – пожал плечами Константин. – Твои сомнения в величии и всеведении Его – суть ересь! Слуге Инквизиции такое непозволительно. Как ты можешь сомневаться? Imperātor nos ducit[13]. Imperātor nos ducet[14]! Все мы – слуги Его и верны Ему. Все мы уповаем на милость Его. Наши жизни и смерти – в руке Его! – Итан сжал кулаки. Он был уверен, что служение Инквизиции – великая честь и огромное поле битвы, на котором ему, экклезиарху, будет, где развернуться. Итан верил, что все слуги инквизиторов – богобоязненные и просветлённые люди, ведь они служат напрямую самому Императору. Когда его вызвали в кабинет директора Схолы Прогениум святого Франциска и сообщили, что вместо выпуска его ждёт служба инквизитору Вайсштайну, Итан ликовал. Реальность же отказывалась вписываться в радужную картину его мечтаний и надежд. – Так что там у вас случилось? Почему вернулись так рано? Только из-за Ширены? – нетерпеливо спросил Квинт. Ему уже успели надоесть оба – и Константин с его вечными подначками на грани ереси, и священник, слишком наивный и не знающий жизни, который так остро на них реагировал. Эта игра могла плохо кончиться. Как и говорил док – они все были на взводе. – К нам пристали бандиты. Не хотели нас пропускать. Вернее, не хотели пропускать Ширену, – Итан опустил глаза. Он снова ощутил ту беспомощность, которую сам же считал грехом. То, что он не смог достойно ответить и защитить Ширену, Итан считал проявлением недопустимой слабости. Невозможность искупить этот грех мучила его. – Когда один из них прикоснулся к Ширене, она его убила. Своей силой. Потом – всех остальных. – Они убили бы тебя, Итан, – внятно и спокойно сказала Ширена, прекратив плакать. На её бледном лице застыло решительное и жёсткое выражение. Константин сидел рядом с ней и гладил её по волосам, что-то нашёптывая в самое ухо. – Меня бы тоже убили… но не сразу. – С возвращением, леди Ширена, – Константин отстранился, встал, отвесил короткий полупоклон и принялся собирать свои инструменты. – Я согласен, банды подулья, смеющие подниматься так высоко, не чтут закон, – Афанасий стоял, скрестив руки на груди, и мрачно смотрел на Итана. Ширена была неправа только в одном – священника тоже убили бы далеко не сразу. – Девушка защищалась. Да, необычным способом, но я бы пристрелил этих выродков, не задумываясь. – Замечательно, что вы такие все ответственные и законопослушные! Но Ширена убила пси-силой нескольких бугаёв прямо посреди толпы на глазах у свидетелей! – Квинт сжал кулаки и с шумом выдохнул, пытаясь успокоиться и не начать орать. – Да мне глубоко и с чувством насрать на этих уродов! И мне даже насрать на то, что псайкер не должен убивать без приказа! Просто подумайте, каков шанс, что те, кто нас выслеживает, знают, что с нами была псайкерша? – В толпе могли быть культисты, – хмуро добавил Афанасий. – А святой отец так спешил, что точно не обращал внимания на хвост, – ехидно заметил Константин. – Нам надо срочно уходить, пока не… В этот момент раздался звон разбитого стекла, потом глухой удар в дверь. Квинт посмотрел на остальных и одними губами прошептал: «По коридору налево». Бежать пришлось быстро, зато можно было не заботиться о шуме – кто бы ни ломился в здание схолы, делал он это с криками и грохотом. Квинт лишь примерно представлял себе, куда бежит. За ним грохотал тяжёлыми форменными сапогами Афанасий, Олри нёс Ширену на руках, Итан едва не задыхался, а Константин, казалось, вообще не спешил, но двигался на удивление бесшумно. За ним скользил его свободолюбивый и так и оставшийся для команды безымянным сервочереп. Очередной поворот привёл их к провалу в стене, о котором нападающие не знали или решили, что не знают беглецы. – Почему мы убегаем? – Афанасий остановился точно у стены и сразу отошёл в бок, готовясь помогать перелезать остальным. – У нас есть оружие. – Мы не знаем, кто там и сколько, – Квинт поднялся первым, огляделся и осторожно перенял у Афанасия Ширену. Девушка молчала и смотрела на гвардейца вполне осмысленно, но слегка подрагивала. – И мы не знаем, сколько зарядов и патронов нам потребуется. Сейчас их можно поберечь. Хотя бы пока не разберёмся. – Ты придумал это набегу? – презрительно скривился Афанасий. – Эти люди… враги Императора! Мы не должны… – Итан едва мог говорить. – Мы и не будем, святой отец, – подтолкнул его в спину Константин. – Не задерживай всех, если не хочешь остаться вразумлять их в одиночестве. – Это – мой долг, я обязан!.. – Итан получил ещё один толчок в спину. – Ты обязан сейчас залезть по стене и спрыгнуть вниз, желательно не на башку Олри, – Квинт едва удержался от ругани, насторожено прислушиваясь к нарастающему шуму. – И быстро! Итан нехотя послушался, за ним поднялись Константин, Квинт и Афанасий. Хирургеону даже не потребовалась помощь, он ловко взобрался по битому скалобетону и без усилий спрыгнул вниз. Квинт в который раз подумал, что очень мало знает о Константине Алларике, и в который раз удивился тому, что тот оказался среди самой неподготовленной и свеженабранной части свиты. Точно не за отсутствие опыта, разве что за прегрешения или слишком острый язык. Квинт ставил на второе. За схолой был большой пустырь, заваленный строительным мусором. Обойти его по краю не было никакой возможности – их окружали глухие стены соседних зданий. Квинт огляделся по сторонам. Пролом из спасительного выхода превратился в ловушку. На большом открытом пространстве их заметят сразу. – Туда! – Афанасий указал на противоположный край пустыря, там Квинт с трудом рассмотрел то ли дверь, то ли пролом в стене. – Держи! – Константин толкнул Ширену к Олри. Огрин привычным уже движением подхватил девушку на руки и побежал через пустырь первым. – Шевелись! – Квинт дёрнул замешкавшегося Итана за плечо. Преследователи высыпали из пролома, когда они уже добежали до противоположного края пустыря. Квинт ожидал звуков выстрелов, но их не последовало. Поэтому он рискнул обернуться через плечо, чуть не врезался в бегущего рядом Афанасия и едва не споткнулся о собственную ногу. За ними гнались не бойцы «Спиральщиков», это были, судя по робам и выбранному оружию, обычные рабочие. Додумать мысль Квинт не успел, ногами вперёд влетев в тёмный и сырой проход, ведущий куда-то вниз. Рядом слышался плеск воды. Гвардеец поскользнулся и упал, но Афанасий рывком за ворот поднял его на ноги. – Двигаемся, они видели, куда мы забежали, – Константина в темноте не было видно, но голос его звучал непривычно серьёзно. – Кто это такие? – Итан едва мог дышать и останавливался перед каждым словом. – Работяги, – пробасил Олри. Его огромная тень заслоняла собой половину бокового прохода. Глаза Квинта начали привыкать к темноте. Они оказались в небольшой комнате, от которой расходилось множество коридоров. Идеальное место, чтобы спрятаться или заблудиться. – Обмозговать можно, не отвлекаясь от попыток спастись. Кем бы ни были те, кто за нами ни гонится, намерения у них точно не дружелюбные, – Квинт решил применить укороченную литанию Императору об указании пути. Это творение их полкового капеллана многие считали кошмарной ересью, но солдатам оно помогало быстро решать, когда ни на полноценное обдумывание, ни на полноценную молитву времени не было. Литания походила на считалку. – Раз, два, три, Император, помоги, – Квинт поворачивался, отсчитывая проходы. – Три, четыре, пять, выход где искать? Ave, ave, ave! ImperatorDeus! По правилам, установленным капелланом, «Ave» могло быть сколько угодно, а вот «ImperatorDeus» всегда указывал нужный путь. Иногда эту считалку использовали, чтобы морально подготовиться к атаке, тогда она произносилась быстро, и на последнем слове боец поднимался из окопа. – Нам сюда, – Квинт совершенно не был уверен, что не ведёт группу в ещё худшую ловушку, но проход был ничем не хуже прочих. – Что это было? – Итан говорил тихо, боясь спугнуть гулкое эхо, причудливо блуждавшее в паутине тоннелей, оказавшихся частью нерабочей водопроводной сети. – Литания выбора, – Квинт отмахнулся. Ему совершенно не хотелось рассказывать о капеллане и его находках. – Звучит как… – Итан ойкнул, ударившись головой о низкий потолок. – Тихо, – прошипел Константин. Эхо шагов отражалось от потолка, дробилось и возвращалось, многократно усиленное. Скоро Квинт понял, что слышит не только шаги своей команды. И голоса. Слов разобрать было невозможно, многократное повторение и искажение превращали их в белый шум. Теперь уже никто не пытался высказаться по поводу того, как гвардеец выбирал направление. Пару раз Ширена начинала тихо плакать, Олри как мог осторожно закрывал ей рот рукой. Вид у огрина был донельзя несчастный, ему и так приходилось всё время идти, согнувшись, да ещё и нести девушку на руках. После очередного поворота пол начал ощутимо спускаться вниз. Скат становился всё круче, Квинт понял, что скоро они просто не смогут идти, а падение может закончиться плачевно. Ещё пару раз свернув, он почувствовал запах жареной тухлятины и пошёл на него. – Тут люк, – Квинт обернулся к спутникам. – Давай сюда, – Константин забрал у Олри Ширену и прижал её к стене, чтобы огрин смог пройти. Люк поддался с третьего рывка. Серая форменная куртка едва не лопалась на могучей спине Олри, когда он дёргал проржавевшую ручку. Люк оказался в полметра толщиной и успел прирасти к стенам слоем извести. Огрин отошёл в сторону, тяжело дыша. Афанасий выглянул наружу первым. – Тут трущобы, нужно найти подходящее место и затаиться, – арбитратор недовольно хмурился. Они были чужаками, а чужаков в подобных местах не любили. Местное отребье могло поднять шум и выдать их. Константин прошёл вперёд и осмотрелся. – Туда, – хирургеон указал на переплетение огромных труб, похожее на вывалившиеся внутренности. У самых труб, горячих и исходящих паром, нашлась заброшенная, покосившаяся халупа, едва не падающая на головы. С потолка свисали нити липкой, жирной накипи, по стенам стекала горячая вода, которая пахла маслом. Строение едва держалось, содрогаясь с ритмичностью плохо работающего сердца. Квинт осмотрел единственную комнату и не решился прислониться к стене, просто сел на пол. Олри опустился рядом, поглядывая на Ширену, которую вёл, обхватив за плечи Константин. Усадив девушку, хирургеон снова начал копаться в сумке. – И что дальше? – Итан с сомнением смотрел на грязный пол весь в разводах ржавой воды. Это место казалось ему совершенно неподходящим для того, чтобы прятаться. – Никого. Кажется, оторвались, – Афанасий зашёл в развалюху и огляделся. – Но здесь мы оставаться не можем. – Почему мы вообще побежали? Почему прячемся? Это еретики! Damno[15]! Зачем рабочим нападать на функционеров Инквизиции? Это могло прийти в голову только еретикам и безумцам! Но мы сбежали от них. Почему? – Итан скрестил руки на груди, с обвинением глядя на Квинта сверху вниз. Пока его тащили за собой и заставляли карабкаться, ему не хватало дыхания, чтобы говорить, и времени, чтобы думать. Теперь же он мог тратить затхлый грязный воздух на возмущения, чем и пользовался с упоением. – Мы должны были драться! Ведь мы же решили, что не будем просто сбегать! Мы должны… – Разобраться с проблемой, искоренить ересь, остановить падение города в огненную бездну, – раздражённо закончил Квинт. – А для этого мы должны выжить. – Разве смерть во имя Императора – не есть высшее благо? – Итан чувствовал страх, сердце всё ещё колотилось о рёбра. И в знакомых догмах он искал избавление от постыдного чувства, цепляясь за них, как за оправдание. Страх был недопустимой слабостью, грехом. Итан старался убедиться себя в том, что сражаться с еретиками – его долг. Но от одной мысли о том, чтобы оказаться один на один с разъярённой толпой, его бросало в постыдную дрожь. – А разве остановить готовящийся ритуал – не большее благо, чем просто героически умереть? Думаю, такое Императору понравится больше, – Константин вставил очередную ампулу в инъектор. – Императору будет милее не твоё забитое до смерти тело, экклезиарх, а сорванные планы Архиврага. Как думаешь? – Да как ты смеешь говорить, будто знаешь мысли Императора? Да как ты?.. – Итан сжал кулаки. Хирургеон смотрел на него спокойно и бесстрастно, словно это не его только что чуть не убили рабочие, словно не он сидел в исходящей ржавчиной и гнилью халупе, которая готова была упасть ему на голову. – Заткнись уже, – зло бросил Квинт. – Мы сбежали, потому что у нас мало патронов и запасных батарей. Мы можем начать убивать всех, кто на нас косо посмотрит, привлечь внимание и сдохнуть, пусть и во имя Императора. Так мы ничего не добьёмся и никуда не дойдём. А можем сбежать, спрятаться, прокрасться в логово культистов и сорвать их планы. И, заметь, опять же сдохнуть во имя Императора. Нам конец в любом случае, но так мы хоть что-то успеем сделать! Так что тебя не устраивает? – Меня не устраивает то, что мы позорно… – Итан ошалело смотрел на Квинта, понимая, что вспылил и перешёл черту, что и гвардеец, и хирургеон правы, а ошибался как раз он. А ещё – что он совершенно не годен к полевой работе. – Годрик сбежать не успел, его выпотрошили и распяли на воротах. Вайсштайн и не думал сбегать, что с ним стало, спроси у Ширены, – Афанасий стоял, скрестив руки на груди, и смотрел в пол, машинально прослеживая глазами хитросплетения грязных разводов. В них ему начинал мерещиться странный узор, пугающая закономерность. – Мы можем последовать за ними в самоубийственной атаке или сделать что-то полезное. – Чтобы вычистить тут всё, нужна армия, – удивительно спокойно произнёс Константин. Он закончил вводить Ширене транквилизаторы, девушка затихла на руках огрина. – У нас её нет. Армию ещё мог бы достать Вайсштайн, но не мы. Ересь проникла в Шиндлес-секундус куда глубже, чем мы предполагали. Чем предполагал Вайсштайн. Даже он не справился бы с такой толпой с наскока. С рабочими – да. Но, начни мы стрелять, ещё неизвестно, кто пришёл бы им на помощь. – Работяги глупые, – Олри неуютно передёрнул плечами. Он с удивительной нежностью держал на руках Ширену, и Квинт на короткий миг ему позавидовал. – Им сказали, они бьют. – Сказал кто? – Квинт с удивлением посмотрел на огрина. Олри редко вступал в разговор, обычно ему просто нечего было сказать. Бывший гвардеец вообще не привык к тому, чтобы огринов о чём-то спрашивали. – Святоши. Бандюки. Всякие, – Олри покачал головой, явно жалея, что открыл рот. – Здоровяк прав. Это могли быть и не культисты. Им могли сказать что угодно, обвинить нас в любых преступлениях. О том, что мы работаем на Инквизицию, никто не знает. У нас нет инсигний, никаких отличительных знаков. Они точно не знали, кто мы вообще такие, – Афанасий кивнул своим мыслям и с трудом отвёл взгляд от очередного разветвлявшегося потёка. – Им могли солгать. Если бы мы открыли огонь, стали бы врагами всему подулью. В конце концов, кто из вас может доказать, что он – слуга Инквизиции? – Никто, это очевидно, – с недоброй усмешкой сказал Константин. Квинту на миг показалось, что он чего-то недоговаривает. Впрочем, ему постоянно так казалось. Док явно знал и понимал больше, чем все они вместе взятые. Но доказать Квинт ничего не мог. – А если бы смогли, что бы это изменило? Мы без защиты Ордо, сами по себе. Для жителей подулья мы либо опасные чужаки, либо враги. Для шпилевиков – мишень. Если они убили инквизитора, нам точно помогать не станут. – Надо спускаться, – Квинт решительно встал, отряхнул штаны, поморщился, почувствовав на них липкую грязь. – Наша цель внизу, в любом случае. Союзников в городе у нас нет, ждать помощи неоткуда. Док, что с Ширеной? Идти сможет? – Я ввёл ей нейротранквилизаторы и комплекс ноотропов. Идти сможет, но не слишком быстро, – Константин выпрямился и прямо посмотрел в лицо Квинту. Тому от этого взгляда стало не по себе. Док умел пугать без слов и жестов. – Запасов мало. Понимаю, вы принесли, что смогли, но ей подходит далеко не всё. Специальные препараты так просто не достанешь. Подавитель для псайкеров в аптеке не купишь. Я пока глушу симптомы, но надолго лекарств не хватит. Они и так едва помогают, приходится вводить сразу комплексами, а у каждого ещё куча побочек. Когда лекарства кончатся… – Я знаю, можешь не продолжать, – мрачно ответил Квинт. Ему надоело ощущение бессилия, которое возникало каждый раз, как он смотрел на Ширену. – Плохо, – зло пробасил Олри, глядя на Константина. – Не верно! – В Империуме вообще очень мало что происходит верно и уж тем более хорошо. Наш мир несовершенен, Олри, – миролюбиво ответил хирургеон. Разозлённый огрин его совершенно не пугал. – Мы бы не оказались здесь, если бы не хотели исправить это несовершенство хоть немного. – На всё воля Императора. Fiat misericordia Eius super nos[16], – Итан хмурился, не понимая этих странных перепадов в настроении Константина. Желчность и богохульства сменялись спокойными и правильными словами, больше подходящими опытному экклезиарху, чем хирургеону. – Так, выдвигаемся, – Квинт подошёл к дверному проёму и выглянул наружу. Там всё было затянуто белесым горячим паром. – Идём вниз. Тут где-то должен быть спуск. – Возвращаться нельзя, думаю, стоит идти вдоль труб, они выведут хотя бы к техническому спуску, – Афанасий пытался прикинуть, где они оказались. Обычно Корт хорошо ориентировался в ульях, но сейчас ему не удавалось сосредоточиться. Он мог бы достать планшет с картой и попытаться проследить их перемещения, но не хотел, потому что догадывался, куда они добрались, и ему это не нравилось. И потому бывший арбитратор решил свериться с картой при первом надёжном ориентире. А пока что они шли вдоль исходящих паром огромных труб, похожих на вывороченные кишки. [1] Император, защити нас [2] Прими его душу, Император. [3] Да защитит нас Император. [4] Ворожеи не оставляй в живых [5] Император следит за нами [6] Максимальная ересь [7] Вечного Врага [8] Вечный Враг [9] Да направит нас Император [10] Да снизойдёт милость Императора на неё [11] Защити нас Император [12] Император, защити нас [13] Император ведёт нас [14] Император нас направляет [15] Осуждаю [16] Да снизойдёт милость Его на нас