Маленькие люди

В логове краба есть песня,

Я разложил свою одежду на солнце.

И увидел, как ты плакала из-за моих слов,

Но я не знал, что тебе ещё сказать.

Новый день большого города начался с сильного дождя. По радио вещали, что циклон в Эшфилде продержится не больше трёх дней, а на фоне кофеварка делала кофе в третий, если не в четвёртый раз за утро. Джеймс кофе особо не любил, но это был единственный способ побороть усталость перед рабочим днём. Ночью долгое время он не мог уснуть, но дело хотя бы было не из-за очередных кошмаров, что уже было огромным успехом за последнее время. Уж лучше бессонница, чем очередные сны, от которых было трудно отойти после. Жизнь продолжала идти своим чередом, несмотря ни на что: на работе коллеги не уставали постоянно донимать: то просили помощи, то приглашали на выходных сходить куда-нибудь, на что Джеймс отказывался. Вдобавок поступали звонки от медсестры Рейчел из больницы святого Джеронима. Лора её в последнее время часто упоминала. Надо будет её пригласить, девочке бы это понравилось точно. Лора. Лора-Лора-Лора. С Лорой будет очень сложно, Джеймс это знал. Она не особо его любила и от того общение с ней давалось всегда тяжело. Мужчина старался и пытался, если не ради Мэри, то хотя бы ради девочки. У Лоры ведь никого больше и не было, а сдать её обратно в приют было бы чудовищной ошибкой. Раньше он мог пойти в любой бар и напиться вусмерть, чтобы перестать чувствовать пронизывающую вину за полное бессилие и в конечном итоге вернуться домой на еле-еле стойких ногах. Теперь же его дома ждал ребёнок, которому бы точно не хотелось видеть своего опекуна в подвешенном состоянии. Они оба первое время старались не говорить по поводу Мэри. Потому что раны от её потери всё ещё свежие, время так быстро их не залечит. Она — единственное, что их связывает и от этого не легче. У каждого из них за спиной, своя история и свои воспоминания о Мэри. Для Лоры она всегда оставалась доброй, замечательной и красивой женщиной, несмотря на болезнь, отразившуюся внешне. Она заменила девочке мать, о которой только можно было представить в сказках со счастливым концом. А для Джеймса…он старался мало думать о ней. Ему казалось, что так будет легче жить и боль от потери потихоньку, но затянется. Но вот только всё получалось плохо. Каждая вещь в квартире напоминала о ней. О том, что могло было быть с ними, если бы не это чёртовая болезнь, забравшая Мэри туда, откуда никогда не возвращаются. Лора к нему всё же тянется и это очевидно спустя некоторое время. Она задаёт ему вполне обычные вопросы, которые могут задать дети взрослым. О родителях (и о том, есть ли вообще у них ещё родственники), возможных братьях и сёстрах, детстве, школьных годах, какие были интересы и увлечения, в конце концов, о первой встрече с Мэри. Джеймсу неприятно вспоминать и ворошить прошлое, которое ему хотелось бы, но по-другому он просто не может. Рассказывать о Мэри в прошедшем лице — невыносимо, непривычно, тяжело и больно, но так надо. Ведь время обязательно залечит их затянувшиеся раны, верно? Надо лишь просто переждать эту бурю и всё обязательно пройдёт. И лишь одного только внимательного взгляд Лоры при рассказах, даёт Джеймсу понять одно — они смогут стать маленькой, но всё же семьёй. Он научится. Она научится. Они оба, в конце концов, научатся. Главное не сдаваться и не останавливаться.

Теперь, когда мы одни, ты можешь поговорить со мной,

Оглянись, здесь никого нет.

Не делай этого, не осуждай меня,

Для каждой фразы у меня есть неправильное слово,

Я всего лишь человек, и не знаю, как это делать.

И даже, если ты не захочешь знать,

Но просто знай, что, в конце я всё равно буду любить тебя.

###

Моя комната никакой не мегаполис,

И какой кошмар — ждать тебя в однокомнатной квартире,

Когда ты на карнавале.

— Я тебя ненавижу! — после очередной глупой ссоры, причину которой, было уже сложно установить, закричала Лора, лупя руками Джеймса. — Ты испортил мне жизнь! Ты не смог спасти Мэри! Ты ничего не можешь сделать! Какой из тебя толк? Джеймс лишь молчал и смотрел в пустоту безжизненным взглядом, никак не реагировав на удары девочки. Будто это не с ним случился конфликт и не его сейчас ударяют маленькие детские руки, а совершенно другого человека. И всё же какой из тебя толк? Лора ушла в свою комнату, громко хлопнув дверью. Пусть этот дурак, как она про себя называла иногда Джеймса, только попробует прийти к ней с извинениями в очередной раз. Она ни за что не простит его, не в этот раз. Лора далеко не Мэри, которая прощала ему всё и искренно любила. И что она только нашла в нём такого? Почему именно за него решила выйти замуж? Девочка уже начала готовиться к тому, что Джеймс постучится в её комнату и начнёт извиняться, а она бросит ему в след отказ, но этого так и не произошло. Ни через десять минут, ни через двадцать и больше. На мужчину это было совсем не похоже. Если у них случались ссоры (а они происходили довольно часто), Джеймс шёл к Лоре, чтобы помириться. Даже, если, виновата была она, он всегда всю вину брал на себя, будто так надо и нужно. А тут… совершенно ничего. Что-то тут не то. Лора решила пересилить свою гордость и вышла из комнаты. В доме вокруг была тишина: телевизор был выключен, а по радиоприемнику шли помехи. Она позвала мужчину по имени, но последовала лишь тишина. Джеймс не оказался ни на кухне, ни в гостиной. В ванной его также не оказалось. Лора снова позвала его, но ей никто так и не ответил. Может, он уехал куда-то развеяться или просто ушёл в магазин? В окне была видна его машина, а значит он точно находился дома. Уйди Джеймс к соседям, он обязательно оставил бы Лоре записку. Куда же он всё-таки делся? Вдруг Лора услышала приглушенный звук, доносящийся из спальни своего опекуна. Звук будто подавливали, чтобы никто не смог его услышать. Она осторожно направилась на шум и медленно приоткрыв дверь, замерла от увиденного. Джеймс лежал, свернувшись калачиком на кровати, прижав руку ко рту, тихо плача и дрожа всем телом. Тебе нравится в таком виде показываться перед ребёнком? — Д-Джеймс? — тихо обратилась к нему Лора, приближаясь к кровати. — Джеймс? Ч-что произошло? Ч-что случилось? Услышав знакомый голос, мужчина взглянул на девочку. Он ей ничего не ответил, лишь только лицом уткнулся в подушку и громко заплакал. Ты каждый день портишь ей жизнь. Может, хватит? Ты — полное ничтожество, признай уже это. Ты только отравляешь всем жизнь. — Джеймс? Давай, я принесу тебе воды? — забеспокоилась девочка, тряся мужчину за плечи. — Джеймс, ответь мне! Не молчи! — У-уйди, я жалок! — процедил он ей, пряча лицо в своих руках. — Я этого достоин! Я этого з-заслуживаю. Лора, уйди в свою к-комнату, я не-е хочу тебя видеть! Не надоело выглядеть жалким в глазах ребёнка? — Я хочу тебе помочь! Джеймс, прошу! Успокойся! — крикнула Лора, не сдерживая своих эмоций. — Посмотри на меня! Пожалуйста! Я больше не буду на тебя обижаться, только-только взгляни на меня. И после нескольких молящих просьб и молитв, Джеймс всё же сдался. Он медленно убрал дрожащие руки от своего лица, и Лоре стало понятно, насколько всё очень и очень плохо. Ей захотелось зарыдать от одного только вида красных и опухших от слёз глаз, прямо смотрящих на неё, потерянных и просящих о помощи без слов. Помоги. По-мо-ги. Не бросай меня. Он…так расстроился из-за её слов? Она ведь упоминала Мэри, да? Что же она натворила. — Л-Лора, я… м-мне очень жаль, — единственное, что смог выдавить из себя, всхлипнул Джеймс, — Н-не оставляй меня о-одного. Пожалуйста. Не бросай меня. — Я здесь, я с тобой! Не уйду. — затараторила девочка, взяв его за руку. — Только прости меня за всё! Это я виновата, а не ты! Тебя задели мои слова, да? Я не думала, что… Тебе плохо? Джеймс? — Л-Лора, нет. Я…я. М-мне страшно. Очень страшно. П-прости за всё. Я устал бороться один. Прости, если сможешь. Я не могу так больше. Джеймс был на грани. Ему надо было помочь, а иначе… Нет, вот только о плохом думать сейчас точно не стоило. — Я здесь, — негромко произнесла Лора, приблизившись к взрослому, обняв за шею, — ты со мной. Ты не один. Джеймс переместил голову на маленькое детское плечо, задыхаясь от собственных рыданий. Лора лишь молча одной рукой, гладила его по спине, дав волю себе заплакать, молясь, чтобы опекун в скором времени успокоился. Через некоторое время дыхание Джеймса выровнялось, а сам он обмяк в объятиях девочки, после чего заснул. Лора облегчённо выдохнула. Этот тяжёлый день подходил к своему завершению.

Если море стало соленым,

Это потому, что моряк плакал в него,

Если был сделан календарь,

То это потому, что я бы хотел сделать тебя святой.

Почувствуй этот сильный ветер,

Ветер — который не утихает.

###

Вечерело. Солнце за окном садилось. Джеймс, на огромную радость Лоры, тихо и мирно спал после нервного срыва, завернувшись в старенькое и немного потрёпанное белое одеяло с цветочным узором, что лежало в шкафу на видном месте. Сейчас он казался таким маленьким, по сравнению с ней. Девочка постоянно заходила в его комнату, чтобы проверить самочувствие мужчины. Зная, как он плохо спит по ночам, после произошедшего, Джеймс точно проспит до самого утра, Лора была в этом уверена. Она на всякий случай поставила на тумбочке стакан с водой и задёрнула шторы в спальне, чтобы ничего его не тревожило. А заодно принесла свои игрушки в комнату, расставив их на кровати. Ночевать всё равно придётся тут, а не в своей комнате. Мало ли что вдруг случится. — Пусть тебе приснятся только хорошие сны, — тихо произнесла Лора, смотря на спящего Джеймса, тихонько гладя его по волосам, — я буду сегодня сторожить твой сон. Лишь бы с тобой было всё нормально, мне другого больше и не надо. Ты многое для меня делаешь, даже если, я этого не прошу. Теперь и мой черёд настал о тебе позаботиться. Взгляд девочки устремился на брошенный рядом с кроватью дневник, который она сразу узнала. Джеймс постоянно оставлял там свои записи и хранил его у себя в спальне. Лора особого интереса к данной вещи, никогда испытывала. Её в приюте учили, никогда не брать посторонние предметы и поддаваться любопытству, но сейчас, когда этот дневник не спроста лежал на полу рядом… Любопытство, довольно, опасная вещь, но не в этом случае. Особенно, когда Джеймс сейчас спит. Наконец-то решившись, Лора открыла первую попавшуюся страницу и принялась читать всё, что было в дневнике: Запись за 29.04. Ты мне опять приснилась. Я тебя ждал на вокзале, а ты вышла с поезда и мигом побежала ко мне, заметив в толпе людей. Это было…всё так реалистично. Проснувшись, я думал, что увижу тебя на другой половине кровати спящей, но… Мне тебя очень не хватает. Очень сильно. Запись за 03.05. Мне, кажется, что на работе я кое кому понравился. Точнее…нет, не так. К нам в коллектив пришла новая девушка, она постоянно за мной ходит, спрашивает по рабочим вопросам. Приглашала недавно в кино сходить на выходных, но я отказался. Она хорошая и интересная, жаль только, что умудрилась влюбиться на свою голову. Не хочу её расстраивать, но и понимаю, что так нельзя. Я никогда не смогу никого полюбить также, как тебя, Мэри. Прости. Прости-прости-прости. Запись за 08.05. У нас снова произошла ссора с Лорой. Она не выходит из своей комнаты уже час, а я… не знаю как перед ней извиниться. Ненавижу себя за чёртову слабость. Порой я думаю, что отравляю ей жизнь. Может, так оно и есть. Она заслуживает лучшего. Запись за 13.05. Сегодня у Лоры был концерт в школе. Я отпросился с работы пораньше, чтобы успеть и, представляешь, даже не опоздал. Она очень обрадовалась, увидев меня в зале среди родителей. Знаешь, а ведь Лора мне чем-то напоминает тебя, тоже любит играть на пианино. У нас в кладовке твои старые ноты лежали, надо бы достать их. Пусть учится, мне не жалко. Ты была бы горда за неё, я уверен. Запись за 19.05. Лора на людях впервые назвала меня отцом. Я просто приехал забрать её со школы, она с друзьями выходила и радостно воскликнула. Господи, Мэри, ты бы видела моё лицо… Это было очень неожиданно, честно. Я не знаю, что на неё сегодня так нашло. Может, оно и к лучшему. Мне очень хотелось бы в это верить. Я готов поклясться тебе, что с каждым днём привязываюсь к ней. Жаль, что ты этого не видишь. Запись за 24.05. Ты снова приснилась, я уже устал считать в который раз. Я, ты и Лора пошли в парк и устроили пикник под кронами дерева. День был очень тёплый. Лора куда-то убежала играть, а мы с тобой лежали в обнимку и смотрели на небо. Так спокойно было… И как же было плохо, проснувшись и понять, что это был чёртов сон. Была бы моя воля, я бы ушёл сразу вслед за тобой. Но меня тут держит одно — Лора. Я не могу её оставить одну. Она единственная причина, по которой я хочу продолжать жить. Несмотря на все наши недопонимания и ссоры, я чувствую, что ей нужен. Я бы хотел полюбить её также сильно, как ты. Запись за 28.05. Не так давно мне Лора рассказала, что к нам на этаж один мужчина переехал. Она несколько раз здоровалась с ним. Он на пенсии уже как много лет, дети не так давно купили ему тут квартиру. Сам по себе сосед очень вежливый, добрый и общительный. Мы с ним быстро дружились. Я к нему сегодня снова приходил на чай. У нас с ним давно такая традиция сложилась. Обсуждали всякое, как и всегда, а потом…он обмолвился, что знает про нас с тобой, и рассказал, что тоже по молодости потерял жену. Показывал их совместные фотографии… Мне после этого вечера стало даже легче, знаешь. Что я не один живу с такой же болью, что есть ещё люди, которые смогут понять. И, если, это было дело рук Лоры нас специально познакомить… Я ей за это благодарен. Она помогает мне учиться жить дальше. Запись за 30.05. Сегодня твой день рождения. Лора со мной поехала на кладбище к тебе. Я завидую её характеру, пока я сдерживал слёзы, она безэмоционально смотрела на могильную плиту. Может, она ещё просто не осознала, я ведь её впервые повёз в такое место. Мы потом вернулись домой и Лора вытащила из кладовки старые кассеты. И тут же включила запись с нашей свадьбы. Когда в кадре показалась ты в подвенечном платье, Лора так обрадовалась. Она с такими горящими и завороженными глазами смотрела на тебя. Мне же было больно это видеть и вспоминать. Где мы с тобой счастливые и не знали, что нас впереди ждёт. Всю ночь я рыдал, подавляя громкие всхлипы, чтобы не разбудить ребёнка. Лора не должна меня видеть таким слабым. Ни при каких обстоятельствах. Мэри, почему нам с тобой дали так мало времени? Почему, почему, почему? Что мы такого с тобой сделали? Запись за 01.06 . Ночью Лора неожиданно пришла ко мне в комнату вся в слезах. Ей приснился кошмар. Очень долго не могла успокоиться, но в итоге она уснула у меня на руках. Я всю ночь молился, чтобы, её сон ничего снова не тревожило. Под утро только звала тебя по имени несколько раз. Бедный ребёнок…столько всего пережить в свои восемь лет… Запись за 06.06. Сегодня утром перед работой увидел рисунок на тумбочке рядом с кроватью, сложенный пополам. Я точно помнил, что Лора вчера вечером ничего в комнату не приносила, и меня это удивило. На неё это совсем было не похоже, она не особо заходит в нашу с тобой мою спальню, недавний ночной кошмар — исключение. И ладно это, меня поразило другое, отчего я чуть не выронил рисунок на пол. На нём была изображена Лора в центре, и мы с тобой по бокам, а на вверху была краткая подпись: «Моя семья». Он оставлял записи, выплёскивал все свои эмоции здесь, когда при людях (пытался) держаться и не показывать все свои слабости. Обращался к Мэри в них очень и очень часто. Она была для него всем. На каждой странице были видны следы от слёз. Каждое слово было пропитано болью. В каждой букве, в каждом слово был он — Джеймс. Человек, которого она ненавидела, и в какой-то степени одновременно и любила, боявшись себе в этом признаться. Человек, которого (случайно ли?) назвала отцом. Лора продолжала читать записи до позднего часа, перечитывая их по несколько раз, вовсе не заметив, как сама начала плакать над самой последней записи, сделанной, по иронии судьбы, именно сегодня: Я не хочу сдаваться. Я просто хочу жить. Ради себя, ради тебя, Мэри. Чтобы ты знала, что со мной всё хорошо. Ради Лоры. Я хочу подарить ей счастливое детство, хочу полюбить её как родную дочь. Ты во многом была права насчёт неё и теперь я это понимаю. Я просто хочу, чтобы она мне доверяла. Потому что я ей ещё нужен. Я хочу жить дальше. Ради нас всех троих. Потому что нельзя умирать, Потому что нельзя умирать, Нельзя умирать. Нельзя.

###

Измени свою судьбу, если попробуешь, то сможешь,

И запомни, что любовь никогда не выстрелит тебе в лицо.

Любовь моя, запомни хорошенько, что,

Жизнь, которая будет у тебя

Никогда не будет далека от любви, что ты даешь.

Солнце светило очень ярко, был слышен гул чаек, кружившихся в небе. Лора медленно открыла глаза, щурясь от дневного света. Руками она ощутила неровные углы огромного камня. Сколько времени девочка на нём пролежала? Что вообще до этого произошло? Как Лора тут оказалась? Было видно бескрайнее синее море, уходившее вдаль. Волны ударялись об каменистый берег. Вид завораживал девочку, видевшую море только разве что по телевизору или на картинках в книгах. — Лора! — послышался, будто из ниоткуда, хорошо знакомый голос, звавший ребёнка по имени. Лора огляделась во все стороны, чтобы найти источник звука, пока вдалеке не заметила его — Джеймса. Он бежал к ней навстречу по белому песку, крича её имя по несколько раз. Не раздумывая, она устремилась к нему следом. — Господи, Лора! — отдышавшись, воскликнул мужчина, взяв её тут же на руки. — Господи, я весь пляж обошёл, чтобы найти тебя! Ты как? Всё в порядке? — Да! — только и смогла ответить девочка, уткнувшись носом в плечо Джеймса. Он здесь, обнимает её, держа в своих руках. Несмотря на все недомолвки, ссоры и конфликты, что между ними были, Джеймс искал её. По бесконечному и безжизненному белому песку, конца и края, которого не было видно. И продолжал всё также любить, несмотря ни на что. — Я знала, что ты рано или поздно его полюбишь. — тихо молвил рядом женский голос, который Лора узнала бы из тысячи. Ей ведь точно не послышалось? — Спасибо, что дала ему шанс, Лора. И подняв глаза, она увидела её. Мэри. Её Мэри! Она стояла всего в нескольких метрах от них с Джеймсом. Живая и невредимая, без ран и шрамов, одаривая девочку самой искренней улыбкой на свете. Лора хотела тут же произнести её имя, но женщина поднесла палец к своим губам. Ей сразу стало понятно: она просто за ними наблюдает. — Лора, всё хорошо? — обеспокоенно обратился к Лоре Джеймс. — Да, — отозвалась девочка, подняв голову на мужчину, — я просто очень хочу домой. — Я тоже, солнце. Я тоже очень хочу домой.

###

Девочка проснулась от доносящегося негромкого звука в гостиной. Кто-то неуверенно, часто останавливаясь, будто боясь сделать только хуже, но продолжал играть на пианино. Не хотя, открыв глаза, Лора приподнялась на локтях, осматривая спальню, залитую солнечным светом. Кроме неё в комнате никого не было, а это означало, что…это сейчас играл Джеймс. Лора немедленно подскочила с кровати и побежала на звук. Лишь подходя к гостиной, она немного замедлила шаг. Джеймс продолжал играть, не замечая ничего вокруг. Музыка становилась всё громче и громче, а пальцы решительнее касались потёртых клавиш инструмента. Перед глазами показался образ Мэри. Его всегда милая Мэри, что любила музыку и особенно играть перед Джеймсом. Почему нам так мало дали с тобой времени? Почему? — Доброе утро, — произнесла девочка, отчего Джеймс испугался, и музыка стихла, — как спалось? Тебе уже лучше? — Д-доброе утро, — изумлённо ответил ей мужчина, — п-пойдёт. Спасибо, что…интересуешься. Я, наверно, тебя разбудил, извини. — А ты никогда не говорил мне, что умеешь играть на пианино. — Не говори глупостей, — горько усмехнулся Джеймс, — я просто научился играть только одно произведение и всё. У Мэри это получалось намного лучше, хоть она постоянно любила говорить, что исполняет не очень. А я, наоборот, любил заслушиваться. Её игра постоянно успокаивала. Я просто…давно не играл. Было всего не до этого. — Но ты же научишь меня так играть? — с восторгом спросила Лора. — У тебя очень хорошо получается. Такой восторг в глазах ребёнка он видит впервые. Ей настолько понравилась его игра? Может, она просто притворяется? Кому ты нужен? — Если ты только захочешь, — растерявшись от такой похвалы произнёс мужчина, стыдливо отводя глаза, — Лора, я… Ты-ты прости меня за вчерашнее, прости, что тебе пришлось видеть меня в таком ужасном состоянии. — Джеймс, — начала была тут же Лора, — в этом нет твоей… — Прошу, дай мне, договорить. — сорванным голосом, прервал её Джеймс. — Я знаю, что ты меня не особо любишь, и я вполне этого заслуживаю. Твои слова были правдивы. Я могу только всё рушить и портить. Лора…мне очень жаль. Я каждый день пытаюсь научиться жить заново и постоянно терплю неудачи, а тебе приходиться за всем наблюдать. В этом мире нашлись бы люди, которые смогли бы тебе подарить всю любовь, но в итоге тебе достался сломанный я со своими тараканами в голове. Прости меня, если когда-нибудь сможешь. Слёзы снова предательски начали течь по его щекам. Джеймсу хотелось просто взять и провалиться под землю, чтобы Лора не видела его очередную проявленную беспомощность. А ещё лучше выбежать из гостиной, закрыться в своей комнате и не выходить оттуда никогда. Так какой из тебя толк, Джеймс? — Я не считаю тебя слабым, — взволнованно сказала девочка, подходя всё ближе, — теперь не считаю. — Ты же сама… — Ты помнишь день, когда Мэри не стало? — дрогнувшим голосом оборвала его Лора, и сердце Джеймса пропустило удар. — Я помню, как ближе к вечеру подъехала твоя машина и ты нёс Мэри на руках, моля о помощи. Как ты нервно ходил по коридору, ожидая выхода врача с палаты. Медсестра Рейчел тогда меня тайком провела к Мэри, чтобы попрощаться. А потом, когда мы вышли, тебя подозвали. Я все эти несколько часов ждала у палаты новостей, отказалась от ужина, просила Рейчел не беспокоить меня. И затем …вышел ты и по твоему взгляду, я поняла, что Мэри больше нет. Джеймс, я… тогда все мои обиды к тебе испарились. Ты так громко рыдал, что по всему коридору было слышно, и мне…мне ничего другого в голову не пришло, как просто подойти и обнять тебя. Знаешь, как было страшно дотронуться? Или просто сказать? Но ты сам ко мне потянулся, не испугался. Не попытался прогнать или закричать. Задыхаясь от слёз, молвил, что не представляешь свою жизнь с Мэри. И мне ничего не оставалось как…утешить тебя? Дать понять, что ты не один со своей потерей. — И через несколько недель, когда я пришёл к тебе в первый раз в больницу, ты обвинила меня в смерти Мэри. — безэмоционально продолжил мужчина. — И ведь не бросил меня. Всё же решился забрать, несмотря ни на что. Мне было проще во всём тебя обвинять и не верить словам Мэри. Она ведь никогда не произносила про тебя ни одного плохого слова, даже когда ты перестал её навещать. Я до сих пор помню, как Мэри обрадовалась, когда ей сообщили, что её выписывают домой…Надеюсь, ты не будешь сердиться на меня, но…я прочитала твой дневник. Знаешь, раньше я не понимала, почему Мэри так тебя любила. Но теперь…я на это смотрю по-другому. — Иди сюда, — прохрипел Джеймс, раскрывая объятия, к которым девочка тут же кинулась, — Я не хочу быть твоим врагом и никогда не хотел. — Я знаю, — произнесла Лора, уткнувшись ему в плечо, чувствуя, как на глаза подступают слёзы, — просто я…я. — Всё в порядке, солнце. Всё обязательно пройдёт. У меня есть ты, а у тебя есть я. Вместе вдвоём не так страшно. Всё образумится. И Лоре хотелось ему верить. И, не потому что, так было надо, нет. Она ему доверяла, а он ей. У них ещё был шанс всё исправить и оба им воспользуются. Стать маленькой, но всё же семьёй. Всё обязательно будет хорошо. Слёзы высохнут, боль притупится, вина перестанет мучить, а темнота наконец-то исчезнет. Он научится. Она научится. Они оба, две маленькие потерянные души в конце концов, научатся жить.

Мне просто нужно суметь убедить тебя,

Не только тебя.

Мне просто нужно суметь убедить тебя,

Но я чувствую, что ты не дашь мне две лиры.

И даже, если ты не захочешь знать,

То просто знай, что, в конце я всё равно буду любить тебя.