Поглотить

      Нет никакой разницы, когда мир сгорит. Я хочу раствориться в тебе. Хочу расщепить тебя в себе, даже если мы оба превратимся в пепел. Ты — мое желание и искушение. И я не даю тебе выбора.

***

      С каждым днем становится все хуже и хуже. Мой рассудок тускнеет в пелене отчаяния. Солнце медленно коптит последние остатки души каждого живого существа на планете. Органы словно кипят внутри моего тела. Воздух в доме удушающе сжимает легкие. И я ощущаю, как сгораю. Когда все это началось? Или мы сами не заметили начало конца?       Сосед неожиданно заявился на порог моего дома, рассказывая какой-то несусветный бред. Солнце сошло с ума и начало нагревать поверхность до суровых температур. В мире появились загадочные гости, словно мертвецы, восставшие из гнилой земли. Забавно. Происходящее больше похоже на очередной сюжет проходного фильма о конце света. Гости так похожи на нас: жестокие, холодные, пустые внутри, съедаемые одиночеством. Они носят маски камуфлирующей плоти, дабы скрыться среди прочих. Они рыщут в надежде вырвать чье-то сердце из груди. Прямо как мы, люди.       И ситуация становилась все более напряженной с каждым новым днем. Лишний повод, наконец, покончить с этим, пустив себе пулю в лоб. Может быть, не так уж и плохо, если все закончится? Даже если моя голова разорвется на миллиарды кусочков, никто не заметит пропажи. Злит, что нужно пускать в свою обитель посторонних. Меня не волнуют чужие жизни и чье-либо благополучие. Тошнит от одной мысли, что кто-то чужой будет прикасаться к моим вещам или дышать со мной одним воздухом. Как я устал. Устал просыпаться, устал существовать. Может, я и не заслуживал эту жизнь с самого рождения? Раз за разом приходят люди. Если бы я мог, то выгнал бы каждого. А может быть, даже убил? Не могу никому верить. Любое неверное движение вызывает недоверие и неприкрытую злобу. Вы все чужие для меня. Но я пообещал единственному хорошему человеку, что попробую выжить так в новом мире.       День за днем, ночь за ночью. В доме снова воняет смертью. Удушающий сладковатый запах разорванной плоти. Кого-то убили. Кажется, я где-то ошибся и пустил внутрь монстра. И кто-то умер по моей вине. Я опять не смог никого защитить. Я опять совершил ошибку, как и всю свою жизнь. Убираю труп по черным полиэтиленовым мешкам. Забавно, но я даже уже привык к работе сторожа и чистильщика. Мерзкий вид порванной, сочащейся плоти уже не вызывает такого удивления. Проверяю оставшихся жильцов дома и вычисляю гостя. Слышу жалкие мольбы и оправдания, но мне нет дела до пустого скулежа. Несколько секунд и я стреляю существу прямо в голову. Как жаль, что они оставляют после себя так много грязи. Мне снова придется собирать чужие осколки черепа, вязкую субстанцию, некогда бывшую мозгом, и вытирать кровавые лужи. Но к этому можно привыкнуть.       Стук в дверь. Ты так напуган. Из глаз льются соленые реки, а лицо искажено гримасой ужаса. Тебе очень страшно, и ты не скрываешь это, в отличие от меня. Я внимательно изучаю твой образ, вижу капающую кровь с подбородка, натянутую нить в твоих губах. Кто-то зашил тебе рот? Интригует. Впускаю тебя в свой дом, где ты ожидаешь найти клочок безопасности. Ты так сильно устал и вспотел. Наверное, давно нормально не спал и валишься с ног. Между нами повисло неловкое холодное молчание. Этот момент — словно натянутая струна, которая вот-вот лопнет, разбивая волной нас обоих. Твой взгляд беспокойно метается по стенам дома, ненадолго задерживается на мне, однако ты так и не смотришь мне в глаза.       — Я должен проверить тебя.       Делаю шаг навстречу к тебе, но ты сжимаешься, не понимая, что мне нужно. Видимо, инстинктивно ожидаешь подвоха. Понимаю, я не внушаю доверия, как и весь чертов мир вокруг. Мои жильцы считают меня подозрительным и нелюдимым, но все равно тянутся в этот дом на отшибе. И возможно, все они правы, ведь я и сам не знаю, как правильно поступать в номом мире.       — Ну, да. Ты ведь зашит, — тихо произношу я. — Но мне все равно нужно проверить.       Ты неуверенно мычишь в ответ, полный недоверия ко мне. Понимаю, но у тебя нет выбора. Теперь ты в моем доме. Внимательно осматриваю твои руки и вижу запекшуюся кровь под ногтями. Вероятно, ты постоянно прикасаешься к своим ранам на лице. Наверное, это ужасно больно. Интересно, что же ты испытал во время этого насильственного акта? Но не время для вопросов. Продолжаю осмотр. Твои руки такие теплые, а ладони на удивление нежные. Приятно, наконец, прикоснуться к кому-то, не вызывающему чувство отвращения. Осматриваю глаза, слегка приоткрывая кончиками пальцев твои веки. Все в порядке. Заметно, что ты устал и плохо спал, но эти глаза явно не принадлежат гостю. Остались только зубы. Но как с ними поступить, если твой рот зашит? Я ощущаю странное животное желание разорвать эти нити в твоей плоти. Хочу прижаться к тебе и схватить их зубами, медленно оттягивая болезненные путы в сторону. Хочу видеть, как ты хнычешь. Хочу слизывать языком кровь с твоего подбородка.       Утопая в темных фантазиях, не замечаю, как мои руки сами тянутся к тебе. Мои губы так близко к твоему подбородку… Я застываю в моменте, понимая, что пальцы почти насильно раскрывают твой рот, слегка разрывая нить на губах. Ты кривишься от жгучей боли. В твоих глазах испуг смешивается с зеркальной гладью больших невинных глаз. Под моими ногтями скапливается кровь. Я отвратителен сам себе.       — Мне нужны были зубы. Это часть проверки! — оправдываюсь я в пустоту.       Кажется, ты понимаешь, о чем я, но это не дает мне право причинять тебе боль. Убираю свои ладони вниз, смотря в пол на маленькие капельки алой крови. Это моя вина. Я болен и мне нет оправдания. Проверка на гостя, наконец, окончена, и я быстрее направляюсь к выходу из кладовки, гонимый отвращением к себе.