Счастье есть?

Неизвестно, почему, — магия, не иначе, — Глеб проснулся в семь часов утра. Сегодня определенно случилось что-то невозможное. Хотя, в принципе, ничего удивительного — лег вчера в девять. В девять! Почему? — Вдруг появилось желание начать «здоровый образ жизни». Ну, ночная мотивация, все поймут. Поэтому, благоразумно (нет) поставив будильник на шесть тридцать утра, он отправился спать. Многочисленные сигналы, разумеется, проспал, но в семь глаза уже сами открылись. Услышав за спиной спокойное дыхание Смирницкого, Глеб решил, что тот спит и, чтобы не разбудить, даже положение менять не стал. Просто достал из-под подушки телефон и сделал то, что сделал бы на его месте любой нормальный человек — зашел в тик ток. Листая ролики, не замечаешь, как быстро летит время. И на часы Глеб взглянул только тогда, когда захотел Грише ролик отправить. Почти восемь утра. Встал рано, называется. Ролик отправленный, однако, был довольно обычным. На фоне менялись картинки с фотографиями зимних улиц, а текст поверх, состоящий всего-то из нескольких слов, гласил: «отправь тому, кого хочешь кинуть в сугроб этой зимой». Ничего необычного тут не было, однако для себя Глеб заметил, что идея неплохая. Вдруг почувствовал объятия со спины. Не испугался — он прекрасно знал, кто это — просто удивился, что Смирницкий проснулся. — Гриш, ты не спишь? — поворачиваясь, заметил Викторов. — Поспишь тут, когда у тебя двадцать минут будильник ебашит. — Так в шесть же… — Да, с тридцати минут до пятидесяти. — Бля… — да, Глеб, заводя вчера будильник, не задумывался о том, что спит он не один. — Прости… — Да похуй, в целом. — А как ты понял, что я не сплю? Да. Глеб любил задавать глупые вопросы. И что тут сделаешь? — Гений, ты мне тик ток скинул. — Ой… — об этом Викторов не подумал. Очевидно, он думать в принципе не любил. Глеб завозился, вылез из-под одеяла и, поднявшись, принялся копаться в карманах джинсов, брошенных вчера на спинку стула: — Хочу курить. Гриша, подперев рукой голову, наблюдал за парнем. — Нихуя себе здоровый образ жизни у тебя, — заметил он. И говорить это у него было полное право — вчера Глеб ему с этим здоровым образом весь мозг вынес. — Завали, а? — любезно отозвался Глеб. После, вывернув по два раза все карманы черной одежды, заключил: — Гриш, у меня сигареты закончились. — Поздравляю. — Ну Гриш. — Какой ужа-ас… — протянул Смирницкий, растягиваясь на большой и теперь свободной кровати. — В магазин пошли. — Да у меня возьми просто… Глеб поднял на парня угрюмый взгляд. В полосатой пижаме, явно больше него размера на три, со всклокоченными кудряшками, да еще и с таким грозным видом он выглядел настолько смешно, что Смирницкий, хоть и пытался, но не сдержал улыбки. — У тебя шоколадные. Хуйня редкостная. — Ой, блять… — вздохнул Гриша, нехотя поднимаясь. Он прекрасно понимал, что выбора у него нет и сейчас они пойдут покупать Викторову новую пачку. На то, чтобы одеться, парням много времени не понадобилось, и через десять минут они выходили из подъезда. Солнце уже поднялось, снежинки красиво переливались в его лучах, отражая их и тем самым создавая ощущение, будто все вокруг излучает свет. Дорожку покрывал слой нетронутого снега, а по бокам от нее — огромные сугробы. Хотя дворники работали тут только вчера, вся улица укрыта была самым настоящим белоснежным одеялом. Снежинки скрипели под ногами, нарушая тишину, казавшуюся чем-то волшебным. И тут в голову Глебу пришла идея, да такая, что он не сдержался и улыбнулся сам себе. — Ты чего? — поинтересовался Смирницкий, все еще находящийся не в самом лучшем расположении духа — еще бы, его заставили встать с кровати в восемь утра в выходной день для того, чтобы по холоду идти за сигаретами. — Да так, — хитро усмехнувшись, Глеб вдруг, выбрав идеальный для этого момент, толкнул рядом идущего парня плечом. Тот, не ожидавший этого, не удержался на ногах и упал. В огромный сугроб. Идеально. — Глеб, блять! — Викторов его не услышал — он буквально задыхался от смеха, сложившись пополам. — Ты че ржешь, сука? — Смешно потому что, — сквозь выступившие на глазах слезы ответил Викторов, снова заливаясь смехом. — Встать хотя бы помоги, — попросил Гриша, протягивая к Глебу руки. Тот решил помочь. Наивный. Стоило ладони Викторова коснуться пальцев Гриши, как тот потянул его на себя, и Глеб приземлился рядом со Смирницким. Теперь настала Гришина очередь смеяться. — Смешно… — пыхтел Глеб, вставая и отряхиваясь. Уже поднявшийся со снега Гриша поинтересовался, отряхивая снежинки с выкрашенных в фиолетовый волос: — Ну как, счастье есть? — Да, — довольно ответил Викторов, обнимая Смирницкого.