Синдром любви

Тэхён задыхается от духоты из-за многочисленных людей, находящихся в одном помещении, однако это ему нисколько не мешает большими глотками пить очередной алкогольный коктейль, который даёт возможность расслабиться. Киму плохо и больно морально, только внешне он даже не думает показывать своё состояние, предпочитая заглушать его алкоголем и танцами под шумную музыку. Голова безбожно кружится и гудит, перед глазами он видит лишь мелькающие картинки происходящего, но всё равно не уходит и продолжает отрываться на полную катушку. Возможно, только наклейка на запаховой железе мешает в полную мощь отдаться музыке, так как, даже под опьянением, омега не забывает её держать приклеенной на нужном месте. Ким облизывает постоянно сохнущие губы, чувствуя на своей шее, со стороны без наклейки, чужие губы: кто-то подошёл сзади, обняв его за талию, и не постеснялся присосаться к мягкой фарфоровой коже. Альфа позади него, которого он может мельком разглядеть, запрокинув голову назад, не вызывает у него никаких чувств, если только отвращение. Однако омега не спешит откидывать чужие руки со своей талии, даёт пометить себя большим количеством бесполезных красных пятен. Бесполезные они от того, что в них нет страсти и любви, нет желания заставить человека быть своим. Есть похоть и мимолётный интерес. Но… Тэхёну даже нравится бестактный напор чужого альфы, который слюнявит его шею. Остаётся только усиленно заткнуть внутреннего омегу, который твердит о том, насколько это неправильно и ужасно. Ким никогда не был распутным и не хочет начинать. Ведомый желанием забыться, он творит совершенно несуразные вещи. Чужие пальцы заходят слишком далеко, под его не заправленную в брюки рубашку. Омеге определённо неприятно чувствовать отвратительно обжигающие касания чужих пальцев по своему впалому животу. Но он учтиво терпит, чтобы пропахнуть чужаком, ровно до отвратительных слов незнакомца: — Поехали ко мне, проведём незабываемую ночь, ты её запомнишь надолго… Хриплый шёпот возле уха не распалял желание, а немного отрезвил: омега поспешно выпутался из кольца чужих рук и отказал, глубже заходя в толпу. Нет, ему больше не нужны никакие альфы, им нельзя доверить маленькую тайну, которую он скрывает под прочной наклейкой, что не пропускает его запах. Тэ касается белого квадратика кончиками пальцев, чтобы убедиться в его стойкости, а затем решает оторваться по полной. Кому нужен танцпол, если существует барный стол. Весёлая мысль вдохновляет его на то, чтобы опрокинуть ещё пару стопок и через барный стул забраться на стойку. Его никто не спешит останавливать, все только обращают на него внимание и, будучи развеселённые алкоголем, хлопают и улюлюкают дерзкому мальчишке, который пуще прежнего улыбается и двигает бёдрами в такт ритма музыки. Ярко-розовые кудри, которые он перекрасил совсем недавно, чтобы отметить этап своей новой жизни после тяжелого для него расставания, подпрыгивают от его телодвижений. Ким ни капли не боится упасть или оступиться, пьяный он всегда терял инстинкт самосохранения, думая, что ему всё нипочём. Омега смеётся, хотя на душе всё равно грозы и ураганы бушуют. Розовая джинсовка спадает с его плеч, а он не обращает на это внимания. Его фотографируют, снимают на видео, а он только и рад стараться. Да и вообще, какое дело ему до остальных, пошли они… Он здесь ждёт лишь одного-единственного человека, который внезапно сгребает его в охапку под удивлённый омежий визг. Тэхён крепко цепляется за широкие сильные плечи, будто его кто-то пытается вырвать из крепкой мужской хватки, когда не чувствует опору под своими ногами. Омега счастливо улыбается, когда видит перед собой разъярённый взгляд друга, который крепко держит его на своих руках и даже не думает ставить на пол, а только идёт сквозь толпу пьяных людей, которые что-то кричат и веселятся. Ким собственнически утыкается кончиком носа в чужую шею, жадно вдыхая гранатовый феромон друга, который сейчас так необходим. Альфа злится, он явно недоволен тем, что ему пришлось видеть своего друга в таком состоянии. Тэ тихонько радуется в глубине души, ведь просто обожает выводить на эмоции своего лучшего друга. Омега сам написал старшему о том, как ему плохо здесь находиться, как он хочет, чтобы его поскорее забрали отсюда, что хочет домой. Затем, когда увидел две галочки возле сообщения, что гласили о его прочтении, то со спокойной душой стал глотать любую попавшуюся под руку жидкость, тратя на неё все принесённые деньги. Хочет, чтобы ему уделили внимание, но в первую очередь увидеть в глазах друга злость и, возможно, надуманную им самим же ревность, которая так будоражит все внутренности, сворачивая их в тугой узел, что так тягостно приятно отдаётся в пах. Больше всего пленяет то, что находясь в состоянии алкогольного опьянения, он может позволить себе намного больше: откровенно ластиться к старшему, списывая всё на алкоголь. Вообще, первоочередной целью похода в клуб являлось недавнее расставание с теперь уже ненавистным ему альфой, которому он позволил себе открыться и получил за это тонну оскорблений и вдобавок неуверенность в себе. Хреновый бонус получился, признаем честно. Казалось бы, чего он ожидал, срывая с запаховой железы наклейку… Однако надежда внутри теплилась и не потухала до самого последнего — их близости. Ким тогда в ожидании дрожащими пальцами аккуратно поддел пластырь, чтобы действительно открыться перед тогдашним парнем, который вселял ту самую надежду. По итогу этот долбоёб (как любезно о нём отзывается сам омега) сбежал, не поскупившись на выражение своих истинных эмоций по отношению к запаху Тэхёна, который всхлипывал и клеил новый пластырь на своей запаховой железе. — Да с таким феромоном ты никогда в жизни альфу себе не найдёшь! Я столько времени на тебя потратил, чтобы задохнуться в этом… Айщ! Предупреждать же надо, что ты таким… пахнешь. Всё желание из-за тебя отпало! Ты таким феромоном даже возбудить никого не сможешь, — именно эти слова надолго врезались в память Киму, который понимал, что вместо красноречивых попыток промолчать должно было стоять слово «дерьмо». Да и по своему собственному мнению омега тоже считает, что пахнет самым настоящим дерьмом. Ну не омежий у него запах! Что он-то с этим сделать может? Его феромон — пачули. Как гласят статьи из интернета, пачули — запах эфирного масла из листьев тропического растения — построен на травянистых, земляных, горько-дымных нотах. Может иметь ноты горького шоколада и сладких тропических фруктов. Как можно понять, даже намёка на сладость или фрукты в его запахе нет. Только горечь, трава и жжённое дерево. Совсем не сладко, совсем не по-омежьи. Как грубо выражался прошлый его ухажёр, в его феромоне задохнуться можно отнюдь не от прекрасного запаха. Горечь его феромона неприятно щиплет в носу, заставляя чихать и чесать его. Ещё в свои шестнадцать лет, как только проявился его истинный запах, он заметил что-то неладное, а именно реакцию прохожих, что пытались отойти от него подальше, и одноклассников, которые не могли сидеть с ним рядом. Именно тогда ему пришлось запечатывать запаховую железу, а затем это решение развило комплекс неполноценности. Именно с того момента и началась его собственная череда неудач и падений. С Чонгуком они познакомились, когда омеге было семнадцать. Уже в то время он не отлеплял от запаховой железы спасительный пластырь, который помогал ему нормально находиться в обществе без всех этих взглядов, которые прожигали душу и давали понять, что он не такой как все. С Чоном они и дружить начали очень быстро, но крепко, а затем вышли на новый уровень отношений, когда им просто хорошо друг с другом и можно довериться на полную мощь. Только Тэхён никогда не открывал для него свою запаховую железу, боясь отогнать друга подальше от себя. Чон не требовал от него ничего лишнего, понимал чужое волнение, но всё же уверял, что ничего не случится и он останется рядом при любом запахе своего друга. Однако всё стало намного сложнее, когда омега признал свои чувства к лучшему другу и не мог принять факта невозможности их отношений, ведь тот, как остальные, убежит от него, как только в полную мощь прочувствует горький запах листьев, перемешанных с душащими маслами, от которых невозможно почувствовать наслаждение. Его бывший парень и то был лишь тем, кто сможет заменить его влюблённость в лучшего друга, но и тут не прокатило. И омега действительно напился из-за того, что хотел выкинуть его из своей головы, но не воспользоваться маленьким шансом, чтобы посвоевольничать рядом со старшим, он тоже не смог. Сейчас, когда Чонгук крепко держит его под ягодицами и источает зловещую ауру недовольства, Тэхёну совсем не страшно, а вовсе наоборот, возбуждающе и маняще. Ему не хочется убегать и прятаться от этого альфы, ему хочется откровенно залезть ему в штаны, пометить всего с ног до головы и сделать своим раз и навсегда. Но… Этого никогда не будет, младший не осмелится признаться в своих чувствах, потому что знает, что не хочет терять этого человека после того, как тот узнает истинный запах его феромона. — Чонгук-а, ты такой серьёзный, я аж потек… — откровенно издевается над взбудораженным состоянием друга, который ненавидит его одного отпускать в клубы, потому что этот несмышлёный и шебутной омега с лёгкостью может вляпаться во что-нибудь. Чон откровенно рычит от чужого горячего шёпота на ухо и укуса мочки уха, которую увлечённо посасывают после. Кажется, он с ума сойдёт скоро от раскрепощённости омеги под алкоголем… Тэхён всегда к нему ластится после того, как выпьет много, иногда даже не знает меру своим ласкам и желаниям, с каждым разом переходя черту всё больше. Чон одновременно это обожает и ненавидит всем сердцем, потому что сдерживать себя с каждым разом также становится всё труднее. У него ведь чувства к этому омеге есть и совсем не дружеские. Пару месяцев назад он даже хотел признаться младшему, но в тот вечер узнал о том, что у Тэхёна появился парень, который тому на самом деле нужен был лишь для того, чтобы заменить Чонгука. Вот и горюют два одиночества об упущенных возможностях, даже не подозревая, что у каждого из них таятся в сердце ответные чувства. — Тэхён! — наконец берёт себя в руки альфа и шлёпает младшего по ягодице, пытаясь вразумить. Однако его действие имеет совсем не то воздействие, на которое он рассчитывал. Тэхён сладко прогибается в спине, всё также находясь у него на руках, и оттопыривает ягодицы назад, как бы намекая на повторный шлепок. — Тэхён, мать твою, что ты творишь! — Чон всеми силами старается не поддаваться собственному возбуждению, которое неумолимо настигает его. Хотя рядом с этим омегой не возбудится разве что закоренелый импотент. — Ну, Гук-а, не злись, — жалобно скулит Ким, не желая отлипать от его запаховой железы. — Я так соскучился по тебе… — Тэ нагло пользуется своим состоянием, на которое можно легко свалить. Прекрасно видит ведь, насколько сильно может влиять на старшего, который только пытается казаться непробиваемым и злым альфой. — Ага, видел я, как ты скучал, танцуя на барном столе, — Чон млеет внутренне от таких широких и влажных мазков, оставляющих слюну на его шее. Никому больше он бы не позволил так себя вести. — Пф, это было секундное помутнение, я даже не помню, как там оказался, — Тэ строит милую моську, которая может растопить любое холодное сердце. А у Чона сердце вовсе не заледеневшее, не по отношению к этому мелкому и проворному омеге, который прекрасно знает свои способности и влияние. Потому и Ким продолжает жаться к своему другу всё ближе, так и не восприняв его предупреждения как что-то действительно опасное. — Зато если бы наебнулся с него, то отлично бы запомнил, — Чонгуку приходится кричать в ухо младшему, проходя через толпу веселящихся людей, которые только-только вошли во вкус. Он злится, потому что безбожно волнуется, всегда волновался за состояние Тэхёна, который мог учудить что-то этакое, находясь на грани истерики и апатии, приходящей вслед за безудержным весельем и смехом. — Ты очень зол на меня? — Тэ прикусывает нижнюю губу, смотря на старшего невинными глазами, будто это не он выхлебал половину бара и устроил представление на столе. Омега впускает свои длинные пальчики в тёмные шелковистые волосы друга, нуждаясь в их мягкости: пока ему позволяют делать с собой всё, что угодно, он не упустит эту возможность, которой ещё долго не будет. — Очень, — выходит даже с хрипотцой и неким расслаблением, потому что альфа чувствует, как приятно массируют кожу головы. Он уже немного успокаивается, ведь первичный страх за младшего прошёл. Но млеть от чужих прикосновений сейчас нельзя, так как нужно выйти на улицу, чтобы рассмотреть несносного омегу на наличие повреждений, чтобы быть полностью уверенным в том, что с ним ничего плохого не произошло. — Накажешь меня? — Тэхён вновь распаляет осевшее где-то глубоко внутри желание. Двумя словами он смог взбудоражить и перевернуть целый мир за считанные секунды. Да… Чонгук был бы не прочь его наказать… — Боже, опять ты со своими шуточками… — рокочет Чон, вызывая умилительный писк у младшего, который даже и не думает скрывать своих эмоций. — Знаешь же, когда ты бухой, с тобой невыносимо разговаривать. Такое чувство, что ты меня изнасилуешь скоро… — продолжает ворчать под звонкий мелодичный смех второго. — Я хрупкое, нежное создание, — так откровенно в глазки заглядывает и приближается к чужому уху, чтобы горячо прошептать: — Тебе никто не поверит, сладость, — Тэ добивается усиленной хватки на своих ягодицах, которая может только радовать и нисколько не пугать. Чон может сколько угодно отталкивать его, но омега-то прекрасно понимает, какой эффект на него производит, поэтому может позволить себе поиграться хотя бы в пьяном угаре. — Что это? — спрашивает старший, когда наконец выходит из душного помещения на улицу. Там горят фонари, освещая белоснежную кожу омеги, шея которого с одной стороны усыпана красными пятнами. Альфа внутри не может не злиться на того человека, что посмел сделать это, потому что там обязаны красоваться только его метки. — Засосы, — Тэ входит в азарт всё сильнее, ведь добивается нужного эффекта, а всего лишь пришлось потерпеть немножко, чтобы увидеть этот яростный взгляд, который истомой отдаётся в паху. — Кто? — хватает лишь одного вопроса альфы и злобного взгляда, чтобы задрожать всем телом и пытаться не застонать. Как же Тэхён любит в нём эти мощь и строгость. Он бы с радостью растёкся у его ног… — Не знаю, — раздосадованно выдыхает младший, кончиками пальцев проходясь по вороту чужой футболки. — Я с каким-то мужиком танцевал, он меня всего обсосал, — Тэ прикусывает нижнюю губу в томительном ожидании, прекрасно зная, какой эффект этим вызовет. — Тэхён, бля, нельзя так беспечно относиться к этому. Он мог тебя утащить куда-нибудь и изнасиловать, ты этого добиваешься? — Чон не спешит затаскивать младшего к себе в машину, на которой и приехал после того, как узнал, что друг находится в клубе. Держать младшего у себя на руках не кажется чем-то тяжелым, наоборот — приятно чувствовать льнущего к нему омегу. — Гук-и, не утрируй, со мной же всё хорошо, да и ты бы меня определённо спас, — Тэхён соблазнительно улыбается, растягивая свои пухлые алые губы, которые хочется зацеловать до потери сознания. Да его всего хочется зацеловать, потому что настолько умилительным и нежным быть просто нельзя. Альфа в который раз тонет в своих чувствах, цепляясь за тонкую ветку, что вот-вот обломится. Если бы не его стальная выдержка и разум, которые говорят, что пользоваться состоянием омеги ни в коем случае нельзя, то он бы того взял прямо в машине. — Без меня в клуб больше ни ногой, — вновь рокочет и строго смотрит на друга, который лишь скулит по-омежьи, сводя с ума своей раскрепощённостью. — Не хочу собственного друга по кусочкам находить потом, — Чон подбирает вполне логичный аргумент, чтобы не рассказывать правду о том, как безбожно ревнует к остальным. — Хорошо, папочка, — Тэ решает не останавливаться и гнать до конца, чтобы увидеть этот возбуждённый взгляд, перемешанный с яростью, от которой только желание просыпается сильнее. — Тэхён! — Чон шумно выдыхает и наконец сдвигается с места, чтобы дойти до машины, потому что разговоров им явно хватило. Иначе младший реально добьётся того, чего хочет, а этого нельзя допустить. Нельзя пользоваться чужим состоянием. — Гук-а, почему они все такие? — моментально меняет тему младший, у которого, кажется, их нескончаемое количество. — Почему я такой, за что мне это? — он вспоминает гадкие слова бывшего и только сейчас понимает, что, сколько бы он ни изводил своего друга, встречаться они всё равно не станут, потому что если альфа узнает его истинный запах, то сейчас же его отвергнет. — Я, может быть, просто хочу, чтобы меня полюбили… — слёзы тотчас наворачиваются на глаза, а на душе пустота, которую нельзя ничем заполнить. — Что случилось? — тут же останавливается старший около дверцы автомобиля. — Тот гандон, с которым ты так внезапно расстался, что-то тебе сказал? — он ведь прекрасно знал, что здесь не всё так просто. — Я же тебе говорю, ты мне намекни, я бошку ему снесу за тебя, — Чон абсолютно серьёзен, он таким всегда становился, когда младшему необходима помощь. — Ох, Гук-а, почему все альфы такие скоты? — Тэхён млел от серьёзного тона и искренней заботы, но не спешил рассказывать правду. — Хах, даже я? — поняв, что сейчас бесполезно выпытывать у младшего хоть что-то, он немного развеял обстановку. — Нет, конечно! — сразу спохватился младший, во все глаза уставившись на старшего. — Ты не альфа, — мысли в его голове путаются, а сам он быстрее говорит, чем думает. — Ой! — запнувшись, встряхнул головой, раскидывая по лицу вьющиеся розовые пряди. — Ну… В смысле… Альфа, но другой. Короче, ты меня понял, — Тэ шумно выдохнул и получил в ответ успокаивающий смешок альфы. — Не спрыгивай с темы. Что тот упырь тебе сказал? — Чон ещё раз попытался узнать хоть что-то о бывшем друга, который ему с самого начала не нравился. — Гук-а, я так устал! Хочу спать… — Ким сразу же наигранно зевнул и упал головой на чужое крепкое плечо. А Чону ничего не оставалось, как аккуратно положить его на заднее сиденье и увезти в квартиру, чтобы эта несостоявшаяся пьянь наконец проспалась. И, уже сидя за рулём, понимает, что ширинка его джинсов оттопырена: всё-таки не может он сдержать своего возбуждения, когда перед ним такой нежный и ластящийся Тэхён, который не стесняется пошло пошутить.

______

Спустя пару дней после фееричной ночи ничего не меняется. Младший после пробуждения ни в какую не хотел признаваться в том, что помнит хотя бы крупицу произошедшего, как всегда любил это делать после своих приставаний к альфе. На самом деле это безумно удобно — сваливать всё на потерю памяти из-за большого количества выпитого. Тэ никогда не испытывал смущения или мук совести после таких ярых попыток залезть на своего друга. Но и Чон не спешил проводить с ним беседы о том, как ему противно ощущать его откровенные домогательства в свою сторону, что давало маленькую надежду на то, что ему это очень даже нравится. Омега сейчас улыбается, заваривая кофе на двоих, так как Чон в своей комнате дрыхнет по утрам, а потом бегает по всей квартире (которую они снимают на двоих для удобства) как в жопу ужаленный, крича о том, что ничего не успевает. Но Киму только в радость заботиться о недисциплинированном старшем, который только выглядит непробиваемым и уверенным в себе мужчиной, у которого день разложен по полочкам. Рядом с омегой он становится капризным ребёнком, который ничего не успевает и бесится из-за этого только сильнее. Однако маленькая несостыковка, по сути несовместимая с его образом брутального парня, только радует младшего, потому что от этого чувствуются большее доверие и открытость. Контраст нежности и строгости будоражит как никогда. Тэхён крутит шеей в разные стороны, чтобы снять напряжение от постоянного наклона, и тихо шипит, потому что наклейка, которую он носит даже в квартире, немного отлипает от кожи. Весь такой нежный, домашний омега стоит в широкой футболке и таких же шортах, что наполовину выше колена; растрёпанные розовые кудряшки торчат в разные стороны, а он даже не думает приводить их в божеский вид. Хоть сегодня и выходной, но он не пропускает эту маленькую, невольно вошедшую в образ его жизни, традицию: готовить кофе на двоих. — Что делаешь? — Чонгук подходит внезапно из-за спины и обнимает младшего за талию, чем безумно пугает его. — Твою ж налево! — Тэ дёргается и первые секунды пытается вырваться, пока не понимает, кто позади него. — Ты меня так до инфаркта доведёшь! Кофе тебе готовлю, балбесу, — Ким легонько бьёт по чужим рукам, что окольцевали его талию, так приятно прижимая к себе. Медвежьи объятия Чона — самое лучшее, что есть в его жизни, ведь так можно быть ближе к нему самому. — Прости, не смог удержаться, ты такой хорошенький, — Чонгук довольствуется теплом домашнего омеги, который заставляет успокоиться его внутреннего альфу при любом раскладе. Эту незначительную деталь оба игнорируют, ведь у младшего то же самое происходит. Чон по привычке носом зарывается в розовые волосы, отчаянно желая почувствовать феромон, который так тщательно от него прячут, но вдыхает лишь приятный запах шампуня. — Щас половником по башке получишь, — Тэ не позволяет себе растекаться лужицей в трезвом состоянии, потому что тогда никак нельзя объяснить своего поведения. А очень хочется, чтобы, как в мечтах, открыться старшему, наконец сорвать с себя грёбаную наклейку, которая так мешает ему жить. И только звонок в дверь заставляет открыть блаженно прикрытые втихую глаза, потому что от их близости сердце младшего трепещет, а внизу живота жар и тягостные сладкие спазмы усиливаются. — Тэхён-а, — раздосадованно пыхтит альфа, которого буквально за уши оттянули от прекрасного омеги, с которым хочется стоять в такой позе вечность, — Открой, пожалуйста, это, похоже, Чиёль пришел. Мне нужно переодеться, не буду же я в домашнем ему помогать… — когда Чон наконец отстраняется от друга, то противный холодок пробегается по всему телу. Как же хочется ощущать это тепло постоянно, неотрывно. — Вали давай уже, — Тэ вновь берёт себя в руки и старается быть абсолютно непробиваемым близостью между ними. — Спасибо, солнце, — Чон всё-таки выбивает почву из-под ног одним ласковым обращением к нему, которое использует крайне редко. Но оно так сладко растекается по организму, что хочется постоянно слышать хрипловатое: «солнце». Тэхён, с приложенной к этому силой, отрывается от своего увлекательного занятия и надевает так называемую маску безразличия, будто ему совершенно плевать, кто именно стоит за этой дверью. На самом деле ни хренашеньки ему не плевать на этого омегу, который пытается своим милым личиком завоевать Чонгука. И хоть Тэхён считает его очередной пустышкой, но на сердце всё равно неспокойно становится от того, что тот подобрался так близко. Чиёль — один из множества омег, который пытается пробраться в штаны к альфе и, возможно, уже добрался до них, но Киму об этом неизвестно. Хоть у них с Чоном и не было тайн друг от друга, знать что-то о его омегах младший не хотел, потому что если он услышит хотя бы одно слово о том, как прекрасно они провели ночь, то не выдержит, взорвётся и устроит скандал, который никому не нужен будет. Лишаться единственного лучшего друга альфы ему не хотелось, потому что он банально не знает, как ему жить без этого прекрасного запаха граната, который ему позволяют вдыхать периодически. Ким резко открывает входную дверь после очередного длительного звонка. Перед ним стоит, как обычно, взъерошенный после зимнего холода омега со своей спавшей на бок шапкой и длинным шарфом, который замотан до самого носа. Ну вот прям хочется блевать от этой милоты. Наверное, тот надеялся, что его встретит альфа, а не его сосед, с недовольством смотря на него, хотя явно хочет показаться дружелюбным. — Я к Чонгук-и пришел, он дома? — Чиёль показательно называет парня ласково, чем, конечно же, злит Кима, который изо всех сил старается не показывать ни одной негативной эмоции. — Ох, Чонгук-и сейчас переодевается, но ты его можешь подождать на кухне, — Тэ так просто не сдаётся, а, наоборот, также называет парня ласково и пропускает ненавистного в душе гостя, который только недовольно выдыхает и снимает с себя верхнюю одежду. Оба проходят на кухню, пришедший омега садится на стул, а Тэ облокачивается на кухонную столешницу, скрещивая руки у себя на груди. — Хм… — Чиёль всё никак не может усидеть на месте, желая войти в комнату и застать альфу врасплох, но ему мешает это сделать Тэ, который с него глаз не сводит. — Как вы здесь уживаетесь? Думаю, нелегко находиться рядом с таким альфой двадцать четыре на семь… — он делает невинный взгляд, будто действительно заинтересован этим вопросом, но его настоящее желание: уколоть как можно сильнее, ведь Ким, живший с нравившимся ему альфой, конкретно выбешивал. — С чего это? Между нами царит полная гармония, — Тэ тоже хочется выбесить этого надоедливого омегу. — Я варю ему кофеёк, он мне помогает по дому, прекрасно… — он улыбается и заправляет за уши отросшую чёлку. — Ну да, большим ты никого не заинтересуешь, кроме как работой по дому… — Чиёль не стесняется ударить в самое больное. Он наоборот гордится своей находчивостью и остроумием. — Что, прости? — Тэхён всё и так понял без особой конкретики, но поверить не мог, что эта дрянь может зайти так далеко. — Говорю, дефектным только и остаётся, что выделяться за счёт своих полезных качеств, — Чиёль не отступает от своих противных слов, даже услышав грозный тон Тэ. — Да куда мне до дешёвых подстилок, которые бегают за ним шавками… — Тэхён хмыкает себе под нос после сказанного и смотрит на распахнутый рот Чиёля, который думал, что сможет его этим задеть и увидеть слёзы на чужом лице. Он такой роскоши не получит никогда. — Чиёль, я готов, показывай, с чем тебе нужно помочь, — вошедший на кухню Чонгук мешает гостю язвительно ответить. — Ох, Гук-и, я совсем не разобрался в новой теме, — омега сразу же меняется, будто это не он пару секунд назад оскорблял Тэхёна. Своими большими глазами тот смотрит снизу вверх на альфу, который согласился ему помочь объяснить тему в университете и поделать с ним задания. Конечно же, у омеги есть расчёт на то, чтобы в конце концов закончить эту встречу поцелуем или чем-нибудь ещё…

______

Тэхён сразу же заперся в ванной комнате, как только двое вошли в комнату Чона. Он быстро подходит к зеркалу, висящему над раковиной, включает холодную воду и набирает в ладони небольшое количество, чтобы ополоснуть лицо несколько раз и агрессивно провести по нему ладонями. На душе погано. Да и в целом хуёво от чужих слов становится. Ким прокручивает их на повторе. Дефектный. Дефектный. Дефектный. — Блять! Вот ведь сука! — смотрит в своё отражение, но эти слова посылает Чиёлю, который сейчас как ни в чём не бывало спокойненько себе сидит в комнате альфы. А Тэхён беззвучно рыдает и не знает, куда себя деть. Он дышит через раз, будто задыхается. Грудную клетку сдавило чувство бесконечной пустоты. Слова бьют по нему, словно ножом по сердцу. Сколько он раз слышал подобные унижения в свою сторону, сколько раз рыдал в своей комнате, сколько раз ощущал пустоту внутри… Он хочет быть нормальным, таким, как все остальные. Желание быть счастливым никто не слышит, феромон не меняется, а наклейка продолжает стягивать нежную кожу. Природный запах всю жизнь ему испортил! — Тварь! Чтоб тебя! — через слёзы проговаривает. Ему так плохо, душу травит разъедающее чувство неполноценности: он никому не нужен будет с таким феромоном. Ким опирается двумя ладонями на раковину, пристально смотря себе в глаза, но видит перед собой лишь потерянного маленького омегу, который хочет быть кому-то нужным и любимым. Ему бы эту раковину проломить к чертям собачьим, разбить зеркало на мелкие кусочки, устроить погром, но он продолжает смотреть в своё отражение. Ёбаный Чиёль, когда он уже свалит из их жизни?! Ким оседает на холодный кафель, а его маты заглушает всё ещё включенная на полную мощность холодная вода. Он далеко не глуп, прекрасно знает, из-за чего Чиёль всё это делает: он ревнует, видит в нём соперника, несмотря на свои слова; но его высказывания, в совокупности со словами бывшего альфы, терзают и без того разорванную в клочья душу. Такие твари всегда бьют по самому больному, расковыривая рану до кровавых пятен на теле, потому что иначе не могут. Тэхён чувствует себя таким опустошенным, ощущает такую безысходность, от которой на стены лезть хочется. Сколько ещё ему предстоит пережить, чтобы наконец освободиться от оков безнадёжности?..

______

Омега лежит на кровати в своей комнате, залипая в телефоне, как обычно это делает, когда ему нечем заняться. После той не самой приятной встречи прошла ещё неделя, за это время ничего кардинально не поменялось, оставаясь на своих местах. Тэхён и не стремился ничего менять, его в какой-то степени устраивала спокойная жизнь без выяснения отношений, да и Чонгук оставался таким же, совсем не тратя своё время на назойливого омегу в лице Чиёля. Ким пытался незаметно прощупать почву, задавая шутливые, ненавязчивые, но важные для себя вопросы. Нравится ли ему Чиёль? Как долго они будут бегать друг от друга? Как скоро старший позовёт его на свадьбу? Тэ на это получил в ответ лишь фырчание и явную неприязнь к Чиёлю. Омега внутри ликовал от того, что другу не интересен другой омега, который буквально всё делал для того, чтобы заполучить его внимание. В этом весь Тэхён: и сам не может признаться в чувствах, и кому-то отдавать любимого альфу не желает. Из-за беспорядочных мыслей, что крутились в его голове, омега даже не замечает, как распахивается дверь его комнаты, в которую входит загруженный Чонгук, который мученически стонет и направляется прямо к нему. Омега в какой-то степени радуется, что друг идёт к нему, когда плохо становится, потому что всегда так было: он не открывался ни перед кем другим так, как перед Кимом. Весь взъерошенный и уставший, явно до этого пришедший с улицы, Гук заваливается на омежью кровать, тотчас пододвигаясь к младшему, чтобы сгрести его в свои объятия. Он ничего не рассказывает, потому что нет смысла объясняться перед младшим, который в любом случае успокоит его. В этом и ощущались комфорт и чувство спокойствия. Им не нужны многочасовые разговоры, чтобы понять, как больно одному из них порой становится. И хоть сейчас на душе альфы нет терзаний, а в поведении виновата усталость от прошедшего дня, он всё равно идёт к омеге, чтобы почувствовать то тепло, с которым он принимает его к себе. В кармане альфы звякает уведомление, на которое он не обращает никакого внимания. Тэхён сразу же, не глядя, кладёт свой телефон куда-то на кровать и также обнимает старшего, одной рукой зарываясь в его чёрные, как смоль, волосы, перебирая шелковистые пряди между своих пальцев. Чонгук мычит блаженно ему в шею от таких приятных поглаживаний и теснее прижимает к себе. Омега внутри пищит от концентрата гранатового феромона, что с каждой секундой становится ярче. Чон наивно тычется в сгиб чужой шеи без наклейки, желая найти отголоски чужого запаха, но может только почувствовать приятный аромат духов, которыми Тэ пользуется. Чон неудовлетворённо рычит, даже не скрывая этого, потому как на самом деле безумно сильно хочет наконец-то вдохнуть запах младшего, который тот так тщательно скрывает. Тэхён кажется ему таким хрупким и мягким, что его всего хочется себе забрать. Однако ему остаётся только ещё сильнее к себе прижимать и гладить подрагивающую от близости спину, потому что ему это позволяют делать, не отталкивают, не кричат, просто наслаждаются моментом. Ещё одно уведомление на телефоне альфы не заставляет того задуматься и ответить писавшему. Между ними обоими определённо есть масса недосказанности, о которой они привыкли замалчивать. Ким, пока никто не видит, позволяет себе закатывать глаза от медленных касаний к своей пояснице и молится о том, чтобы не заскулить позорно. Чон будто ходит по лезвию ножа, когда кончиками пальцев проникает под край футболки, дотрагиваясь до горячей кожи, вызывая этим прерывистое дыхание сверху. Тэхён уже готов кончить лишь от длительных мягких прикосновений и горячего дыхания в шею. У него-то близости с альфой никогда и не было, потому как все убегали, стоит младшему открыться. — Что-то произошло? — откашливается младший от внезапного возбуждения и пытается найти тему для разговора, чтобы не поддаваться состоянию. Всё его тело дрожит, но он даже и не думает говорить о том, чтобы друг убрал свои руки. Ему приятно тихонько помечтать о том, что все эти прикосновения говорят о чужих чувствах. — Да, меня все заебали сегодня, мне нужно расслабиться, — Чон фырчит в чужую шею и ещё больше вжимается в неё носом, вдыхая аромат духов, чтобы потом немного отстраниться, но, также блаженно прикрывая глаза, касаться гладкой мягкой кожи. — Я могу заварить тебе чай с вкусняшками, — Тэ думает, что в скором времени не сможет удержать своего возбуждения и тогда произойдёт неприятный конфуз… Запах свой он скрыл, а вот член… Никуда его не денешь, короче. — Нет, — альфа загребает вновь к себе младшего, надавливая на поясницу, и прекрасно чувствует чужое возбуждение, но ничего об этом не говорит, так как просто спугнет омегу. — Я тебя никуда не отпущу, мне уже лучше. Хочу с тобой полежать просто, — Чон, словно большой кот, урчит утробно, наслаждаясь близостью со своим другом. Очередной писк третьего уведомления за такой короткий срок выводит младшего из себя, так как безумно отвлекает от их маленькой идиллии. — Может ответишь? Кто-то явно хочет твоего внимания, — бурчит Тэхён, хотя омега внутри уже хнычет от удовольствия, услышав удовлетворённый альфий рык. — Я знаю, кто это, — Чон даже и не думает отрываться от друга, чтобы проверить телефон. — Чиёль задрал уже, никак не могу от него отвязаться, — слова старшего несомненно приносят спокойствие и умиротворение, всё-таки он даже не хотел иметь дело с этим назойливым омегой. — Он тебе не нравится? — вновь начинает перебирать его волосы Ким, спрашивая наигранно удивлённым голосом, хотя сам ликует от счастья внутри. — Мне кажется, он очень хочет быть твоим парнем… — Тэ сдерживается оттого, чтобы не засмеяться в голос, потому что у него нет никаких сомнений насчёт этого, особенно судя по их последнему разговору. — Нахуй мне отношения? Тем более с ним. Ты же знаешь, что мне приходится лишь в гон быть с омегами, потому что без них просто невыносимо, — Чон явно возомнил себя большим котом, потому что уже беззастенчиво трётся кончиком носа о шею младшего, наслаждаясь их времяпрепровождением. — Знаю, Гук-и… — шумно выдыхает омега, сосредотачиваясь на важных вопросах, стараясь не дрожать от альфы под боком. — Кстати, насчёт этого… — он чувствует, как всё тело горит приятно от желания Чонгука лежать с ним рядом. — У меня скоро течка начинается, не мог бы ты… — Тэ всегда неловко говорить об этом, хотя он прекрасно понимает, что это неотъемлемая часть его жизни. — Да, конечно, какие вопросы… — от баса Чона мурашки по коже бегут. — Я у друга перекантуюсь, — без лишнего смущения ровно говорит старший. — Тэ, ты ходил к гинекологу? Что он тебе сказал? — Чон прекрасно знает, что у омег могут быть серьёзные последствия от долгого воздержания, а друг никогда не проводил свои течки с альфой. Да и Ким рассказывал о неприятных болях внизу живота, которых быть не должно. — Ну… — тяжело вздыхает младший, потому что ничего хорошего не услышал. — Как обычно, ничего нового: сказал, что мне нужен альфа, так как иначе боли во время течки будут усиливаться, а блокаторы ни в коем случае нельзя пить, потому что воздержание и подавление омежьего начала сделает только хуже, — Тэ облизывает пересохшие губы и громко сглатывает накопившуюся вязкую слюну, потому как ему самому страшно тянуть с этим, но он ничего поделать не может. — Что?! И ты мне об этом ничего не сказал? — Чонгук тотчас отрывается от любимой шеи и хмуро смотрит на омегу, который так беззаботно об этом говорит. — А что это исправит? Мой запах, он не такой, как у омег… Он никому не нравится, — Тэхёну почему-то сейчас захотелось немного открыться другу, потому что держать все переживания в себе просто невозможно. — Брось эти мысли, ты всегда выбираешь каких-то долбоёбов. Вы поэтому так внезапно расстались? — Чон далеко не глуп и прекрасно догадался об этом с самого начала, просто не давил на омегу, потому что, если тот не желает говорить об этом, и мучить его не хочется. — Угу, но сейчас это неважно, — Ким вновь трусит и не хочет продолжать эту тему, он и так сделал довольно большой шаг, — Просто выполни мою просьбу, пожалуйста. — Хорошо, Тэ, но знай, что ты всегда можешь обратиться ко мне, — Чонгук смотрит на него так проницательно, что можно понять, что его слова имеют под собой второе дно. А Тэхён на это только кивает и продолжает наслаждаться объятиями, в которых хочется прожить вечность. Как же ему хочется открыться альфе, показать свой запах, но страх увидеть в чужих глазах отвращение перебарывает всякое желание сделать это. Кажется, Ким Тэхён навсегда застрял в своих мечтах…

______

Тэхён, кажется, десятый раз за прошедший день скулит, оставаясь в гордом одиночестве в своей комнате. Его течка наступила ещё вчера, и альфа был вынужден покинуть их квартиру, как делал это всегда. Однако этот раз выдался сложнее всего, так как альфе внутри не хотелось покидать омегу, он будто нутром чувствовал, что младшему необходимо его присутствие. Только настаивать он не собирался, так как они находятся не в тех отношениях уж явно, хоть и их дружба плавно перетекает в недоотношения. В итоге, скрипя зубами и подавляя инстинкты, он всё-таки покинул квартиру, которая в скором времени наполнится таким таинственным ароматом, который так тщательно скрывает от него омега. Ким же сейчас изводится, хнычет, скулит, чувствует невыносимую боль, которую нельзя заглушать таблетками. Стимуляции не хватает для того, чтобы почувствовать расслабление. Ему нужен альфа, и не какой-то там хрен с горы, а конкретный, который сейчас тусуется у своего друга. Сука! Тянущая боль вновь отдаётся внизу живота, переходя дальше в острую и резкую. Смазка льётся из него непрерывным потоком, впитываясь в постель. Жар ничем невозможно сбить, из-за чего омега чувствует себя просто ужасно. Его розовые волосы слиплись от пота, дыхание участилось, а тело беспрерывно дрожит. Эта течка действительно одна из самых худших за всю жизнь. Тэхён сейчас думает лишь о Чонгуке, о его сильных руках, гранатовом феромоне, соблазнительном виде. Чёрт! Слёзы вновь стекают по разгорячённым щекам, а рот открывается в безмолвном крике. Ему так плохо, что он не представляет, как ему быть дальше. Перед глазами лишь один Чон. Внизу живота нескончаемая боль, и здесь даже не пахнет удовольствием, которое омега должен испытывать в такой сложный период. Ким водит рукой по вставшему члену, хлюпая смазкой уже минут десять, а разрядки никакой не получает и только скулит сильнее. Его природный феромон распространился по всей квартире, и он думает, насколько тяжело будет проветривать её после окончания течки… Ему самому свой запах не кажется противным, он чувствует сладость фруктов и шоколада, в то время как все остальные — только горечь. Вот бы у Чонгука было так же. Ким хнычет и отрывается от медитативного занятия, которое ничем не помогает. Вдруг в голову закрадывается шальная мысль: что, если пережить течку в комнате друга… Он ведь всё хорошенечко отстирает после. Честно-честно. Гук ведь ругаться не будет? Войдёт в положение? Написать тому в чат омега не находит нужным, сразу же, вдохновившись своей идеей, бежит, насколько это возможно в его состоянии, в чужую комнату, которая благо осталась не запертой. Вещи. Ему просто жизненно необходимы все вещи старшего, его комната, его кровать, его феромон. Голова безбожно болит и виски пульсируют, а омега дрожащими руками открывает шкаф и комод, хватает оттуда все вещи без разбора, потому что некогда. Он еле на ногах стоит, куда ему разбираться и сортировать вещи. Жаль только, что нестиранных вещей нет. Они бы очень сильно ему сейчас пригодились, так как там после продолжительной носки сконцентрировался феромон старшего. Когда на широкой кровати скопилась приличная кучка из всех вещей альфы, то омега внутри становится безумно довольным, заставляя нетерпеливо мурчать своего хозяина. С неким облегчением Ким забирается на кровать, чтобы начать возиться в этих вещах. К его же удивлению, это занятие доставляет море удовольствия и внутреннего трепета. Он безумно аккуратно складывает одежду друг к другу, стараясь создать форму гнезда. Изумительно мило и восторженно пищит, когда получается собственными руками выкладывать уютное гнездо. Кажется, даже боль утихает, пока он занимается таким приятным делом. Спелый гранат забрался ему в ноздри, позволяя расслабиться. Тэ мечтает наконец забраться на старшего и вылизать его железу с феромоном, и безумно завидует тем счастливчикам, которые смогли это сделать, когда у того был гон. Когда же Ким наконец справляется со своим персональным гнездом, то любуется им некоторое время, потому что оно получилось таким большим и мягким. Теперь он может со спокойной душой лечь в него и полностью насладиться его мягкостью и ароматом, который смешивался с его собственным и кружил голову. Омега вновь скулит и ёрзает, потому что хочет большего, намного большего. Хочет Чонгука себе и сейчас. Плачет от тоски, задыхается от одиночества, а течка только усиливается. Он наконец снимает с себя собственную одежду, которая так неприятно натирала чувствительную кожу. Даже полностью обнажённым, лежащим в куче одежды старшего, омега не чувствует себя удовлетворённо. Плюнув на всё и набравшись смелости, будучи в поникшем состоянии, он находит в своих пижамных штанах телефон и дрожащими пальцами заходит в переписки, чтобы найти альфу. Звонить ему страшно, а написать смелости сейчас хватает. Наверное, то, что Чонгука сейчас в сети не было, только радовало, нежели огорчало, потому что Тэхён подумал, что, в случае чего, он все свои сообщения удалит. Тэхён: Ну почему я должен сейчас так мучиться? Гуук За что мне это? Почему я, блять, сейчас лежу в гнезде из твоих вещей, а мог бы лежать на тебе? Мне так плохо, а тебя рядом нет Эти ебаные блокаторы даже не выпить! Сука Непрочтенные сообщения и значок рядом с аватаркой, означающий, что пользователь не в сети, радуют и дают больше уверенности. Потому и младший решает писать откровеннее. Тэхён: Почему я не могу тебе во всём признаться? В том, что люблю Что хочу быть рядом с тобой Разве я многого прошу? Мне так плохо… Я, блять, истекаю смазкой Лежу на твоих вещах… Их придётся долго отстирывать от этого грёбаного запаха… А я этого так не хочу И не потому, что это тяжело и муторно, а потому что хочу, чтобы мой запах оставался с тобой, на тебе… Ты явно сейчас видишь седьмой сон, а мне приходится скулить в твоей постели Какого хуя жизнь так не справедлива? Почему я не могу нормально признаться в своих чувствах к тебе? Мне так хочется к тебе Блять Это просто невыносимо Мой омега внутри так скулит от твоего запаха, а я, блять, плачу Омега визгливо вскрикивает, когда видит ряд своих прочитанных сообщений, и тут же жмурится от резкой боли в паху. Теперь эти сообщения не удалишь: бессмысленно. От того, что они бесследно пропадут из их чата, ничего не изменится. У омеги сердце скачет из пяток в горло и наоборот, никак не хочет вставать на своё законное место. Он не знает, что ему делать: радоваться или плакать. Сейчас наступит тот самый момент, когда он узнает мнение альфы на свои слова. Страшно, безумно страшно понимать, что плохой конец их отношениям возможнее, нежели хороший финал. Чудесным образом телефон не выпадает из его рук, когда он видит три точки сверху чата, которые констатируют о том, что Чон ему пишет. Пот, кажется, льётся с него ручьём, его хоть выжимай. Вообще кажется чудом то, что он с горем пополам попадал по клавишам клавиатуры. Вот наступает момент икс, когда старший скидывает ему лаконичное сообщение без лишних слов. Чонгук: Я еду к тебе, Тэ-тэ, это не обсуждается Ким в панике прочитывает присланное сообщение и нихренашеньки не успокаивается, а, наоборот, начинает нервничать ещё сильнее. К нему нельзя сейчас! Когда здесь каждый угол пропитан его запахом и сам он абсолютно нагой лежит в чужой постели. Нужно что-то с этим делать! Пока его омега внутри задыхается от предвкушения скорой встречи со старшим, сам он заходит в контакты и находит номер альфы, чтобы позвонить ему: не проходит и пары секунд, как ему отвечают. — Чонгук, не приезжай, не нужно, прости, что тебе это всё пришлось прочесть, я не знаю, что на меня нашло, — Тэхён плачет, но продолжает отталкивать от себя старшего, который хочет помочь. Ему страшно увидеть в чужих глазах отвращение. — Тэ, я приеду к тебе через пятнадцать минут, — Чон ни за что в жизни не оставит омегу в таком состоянии, он в любом случае приедет к нему, у него и так сердце не на месте было весь день, а сейчас и подавно. Если он останется у друга и дальше, то не сможет после этого нормально жить с чувством вины на сердце. — Нет! — Ким мотает головой в разные стороны и скулит, продолжая лить слёзы. — Альфа! — внутренний омега вырывается наружу и тянется к альфе, который может ему дать необходимую заботу в этот период. — Здесь всё пахнет моим феромоном, не нужно… — горько всхлипывает и всё равно отталкивает от себя. — Я не хочу терять и тебя… — Тэхён сейчас становится маленьким ребёнком, который потерялся, а ему некому помочь. — Маленький, — альфа безумно волнуется за него и спешит наконец выехать к нему, звякая ключами от дома друга. — Просто жди меня, лежи где лежишь, не смей двигаться и одеваться. Если, когда я приеду, ты уйдёшь из моей комнаты и запрёшься у себя, то я выломаю дверь в твою, понял меня? Мне уже надоело скрывать, я тебя так люблю, Тэ, — Чон слышит на той стороне трубки скулёж, но не связанный со страхом, а совсем наоборот, с предвкушением, ведь сила альфы в такой период намного ярче ощущается омегами. — Как друга? — Тэ весь дрожит и извивается лишь от голоса старшего. — Как омегу, — сказал, как отрезал, чем приводит в восторг внутреннего омегу Кима. — И я слышал достаточно для того, чтобы убедиться в ответных чувствах, сладость. Больше ничего не хочу слышать о том, что твой феромон мне не понравится. Я должен самолично проверить, а не опираться на чужие гадкие слова долбоёбов, с которыми ты пытался встречаться, — Чонгуку безумно хочется расположить омегу к себе, чтобы тот не извёлся от страха за время, в течение которого он будет ехать к нему. — Чонгу-у-ук, — Тэхён зовёт его в ответ, полностью потерявшись в своих ощущениях. — Жди меня, прелесть, ещё немного осталось, — Чон знает, насколько хорошо влияют ласковые прозвища на омег, а тем более течных, поэтому не скупится на нежность; он больше не намерен тянуть время, потому как подходит к своей машине, отключаясь. Тэхён без сил откидывает голову на край мягкого гнезда и даже не собирается шевелиться. Абсолютно голый, лежащий в чужой комнате, в гнезде из чужих вещей, он устал предпринимать попытки оттолкнуть альфу. А куда ему бежать? Разве он устоит на дрожащих ногах? Разве сможет уйти от прекрасного запаха граната, которого хоть и немного, но он заставляет чувствовать себя гораздо лучше. Наклейка на запаховой железе ничем не поможет, так как вся квартира пропахла феромоном пачули. Да что уж тут говорить, если смазка, беспрерывно вытекающая из него, полностью пропитала чужие вещи и постельное бельё. Внутренний омега также не даёт двигаться, воодушевившись скорым прибытием альфы, который точно им поможет. Тэхёну лишь остаётся облизывать пересохшие губы и нетерпеливо ёрзать по постели, прикрывая пах какой-то футболкой. Чонгук же, кажется, давно не гонял по дорогам настолько быстро… Всё его нутро тянется к младшему, который сейчас настолько беззащитен и жаждет его одного. Весь сегодняшний день альфа сам не свой ходил, нервничал, злился, переживал. Когда увидел те самые сообщения, то изначально побоялся заходить в чат с омегой, терпеливо выждав момент, чтобы узнать обо всём, что хочет сказать Ким. Их чувства действительно оказались взаимными, что не могло не радовать. Поверить просто невозможно, сколько времени и сил утекло для того, чтобы это свершилось… Костяшки Чонгука давно побелели от того, насколько сильно тот сжимал руль, поворачивая за угол знакомого дома, в который ему нужно прямо сейчас, и чем быстрее — тем лучше. Его внутренний альфа кружится и скулит, как побитый щенок, потому что чувствует даже на улице незнакомые, но такие родные нотки спелых фруктов, что так прекрасно влекут за собой. У парня слюна выделяется сильнее с каждым шагом, потому что концентрат сладости усиливается, заполняя его лёгкие. Чон не до конца понимает, что с ним происходит, но будто бы нутром чует, чей именно этот запах. Его шаг становится решительнее и больше, чтобы быстрее добраться до течного омеги, который его ждёт в гнезде из его же вещей: одна эта мысль рождает пожары внизу живота. Дальше можно сказать, что следующие минуты пролетают перед глазами, так как всё смазывается и остаётся лишь один пленяющий запах. Когда Чон кое-как добирается до необходимой квартиры, то убеждается в своих мыслях: сладкий феромон фруктов и шоколада, совмещающий в себе древесные нотки, принадлежит Тэхёну. Альфа в глубине души злится, что младший настолько долго скрывал от него свой запах, от которого слюни текут. Как снимает с себя обувь и верхнюю одежду, не помнит. Его разум полностью захватил этот безумно прекрасный запах. На пути в свою комнату альфа слышит тихий скулёж, а затем плач, который выбивает из него последние силы, с помощью которых он сдерживал себя. Альфа буквально врывается в неё, чуть ли не снося дверь с петель и… замирает. Рокот сам собой вырывается из него от прекрасной картины перед ним: омега лежит полностью обнажённый, лишь прикрывая пах какой-то тонкой футболкой. Весь вспотевший и раскрасневшийся, он ни капли не отталкивает своим видом, а только сильнее манит к себе. Чон без зазрения совести может уверенно сказать, что он бы попросту съел этот лакомый кусочек. — Ты… — омега прекрасно чувствует феромон граната, ещё с порога различил этот любимый запах, но безумно сильно боялся, что старший попросту сбежит, как только учует его феромон. — Ещё здесь? — Тэ еле шевелится, так как полностью изнеможён от боли и отсутствия альфы, который мог бы ему помочь. Присутствие старшего несомненно помогает ему немного прийти в себя, но одного запаха недостаточно, необходим контакт тел. — Конечно, куда я денусь? — Чон подходит ближе, смотря во все глаза на скулящего омегу, который хочет лишь к нему, Ким выглядит таким прелестным и потерянным, что хочется его обогреть и дать понять, что альфа будет рядом с ним. — Уйдёшь, — Тэ хнычет лишь от одного слова, которое бьёт по сердцу хлеще, чем что-либо. Слёзы стекают по его румяному лицу, их хочется вытереть начисто, чтобы больше они не появлялись на этом милейшем лице. — Тэхён, — серьёзно начинает старший, чтобы дать понять искренность своего заявления. — Я больше возмущён от того, что ты от меня скрывал такой умопомрачительный феромон, — Чон потихоньку подходит ещё ближе, как бы прощупывая почву, разрешит ли ему омега быть рядом. — Тебе… нравится? — Тэхён смотрит на него своими круглыми, как блюдца, глазами от удивления, будто совсем не верит, что такое может быть. — Я хочу в нём задохнуться, — откровенно смотрит на него старший, заставляя лишь от собственного голоса возбуждаться сильнее. — Теперь ты больше не заклеишь свою железу, потому что впредь я от неё не отлипну, — Чон удовлетворённо рокочет под чужой тихий скулёж. — Гук-а, я не верю в это, — ворочается Ким из стороны в сторону, извиваясь как мартовский кот. — Всё правда именно так происходит? — и смотрит своими большими голубыми глазами, полными доверия и любви. — Тише, сладость, — ближе наклоняется альфа, чтобы поцеловать в горячий лоб и услышать мурчание в ответ, которое переворачивает всё с ног на голову внутри него. — Конечно, правда, я от тебя больше никуда не уйду… — горячо выдыхает, целуя кончик носа, и наконец отстраняется, чтобы с гордостью посмотреть на большое гнездо из своих вещей. — Какое прекрасное гнездо ты сделал, — по-настоящему восхищённо произносит Чонгук, ощущая, как громко внутри колотится сердце. Кажется, ещё в машине, только учуяв чужие нотки фруктов и сладости, он понял, что всё это значит… Они истинные. — Правда? — мурлычет омега с появившейся улыбкой на лице. — Я думал о тебе, когда делал его… — Тэ цепляется за предплечье старшего, который переплетает свои пальцы с его. Так трогательно ощущать этот момент. — Можно лечь к тебе? Мой альфа изводится, как хочет тебе помочь, — Чонгук уже не может терпеть, он весь извёлся к чертям собачьим. Но самостоятельно резких движений на пути к сближению не предпринимает, так как боится спугнуть человека, который, на самом деле, уже давненько утонул в нём на ближайшую бесконечность. — Да, быстрее, — Ким самостоятельно отодвигается в гнезде, чтобы показать, насколько сильно доверяет ему. — И сними с себя одежду, — не удерживает скулежа младший, который хочет чувствовать Чонгука полностью, без лишних препятствий в виде одежды. Альфа вновь счастливо рокочет, потому как принимает высшую степень чужой доверчивости. Увидеть такого раскрепощённого омегу в течке дано не каждому, и сам Тэхён так себя ведёт не потому, что распущен, а потому что доверяет. Он так долго этого ждал, так долго прокручивал у себя в голове все возможные варианты событий, что этот кажется самым наилучшим вариантом из всех возможных. И как омега мог думать только о том, что старший его отвергнет? Сейчас легко удивляться этому после того, как самое страшное прошло. Но, живя с этими чувствами в неведении, было намного страшнее признаться. Наверное, они чувствуют друг друга на совершенно ином уровне, раз ни у одного из них не было и мысли прекратить начатое. Ким с жадностью наблюдает, как альфа раздевается до одних боксеров. Его омега внутри уже давно извёлся, как хочет заграбастать этого альфу в своё гнездо. И, как только Чон опускается на кровать и доходит до самого гнезда, младший, будто почувствовав новый прилив сил, опрокидывает старшего на спину в своё же гнездо и садится сверху, совершенно не стесняясь своей обнажённости. Пока один находится в шоковом состоянии от того, насколько легко его подмяли под себя, другой с жадностью наклоняется к запаховой железе и начинает вдыхать такой необходимый феромон граната. Тэхён ластится, мурчит от наконец настигшего его чувства лёгкости и уходящей боли, теперь он может прочувствовать то самое возбуждение, о котором говорит множество омег в таком состоянии. Он по-собственнически, будто альфа может куда-то сбежать, впивается в его широкие плечи своими немного отросшими ноготками и полностью ложится на оголённый торс, чувствуя прохладу чужого тела и большие ладони на своей дрожащей спине. Наверное, омега впервые находится в таком неподдельном восторге от того, что его не бросили, не сказали о том, что его феромон гадок и мерзок, что ему не удастся найти того, кому он действительно может понравиться. Тэхён прогибается в спине, как только чувствует на своих оттопыренных из-за прогиба ягодицах мужские ладони, которые гладят их, дарят ласку и заботу. Ким одичавшим котёнком нетерпеливо лижет, легонько прикусывая, запаховую железу старшего, сильнее издавая утробное урчание. Чонгук сильнее сжимает чужие ягодицы, так как держится из последних сил, чтобы не завалить младшего под себя, подминая и отдаваясь течному омеге полностью. Он старается думать о каких-нибудь отдалённых вещах, чтобы позорно не кончить лишь от чужого запаха и вылизывания его собственной железы. А Тэ словно издевается, громко стонет от крепкой хватки на своих ягодицах и продолжает обильно оставлять свою слюну и вылизывать шею. Он тихонько рычит даже, но далеко не от агрессии или попытки защититься, а от того, что чувства смешались воедино и он просто не может контролировать свои эмоции, настолько сильно ему хорошо сейчас. Киму до безумия нравится смешивать их феромоны и ощущать неповторимый нежный запах, что кружит голову и заставляет выделять ещё больше феромона. Омега наконец не чувствует болезненных спазмов, что крутили низ живота все грёбаные полтора дня. Младший, дорвавшись до любимого запаха, продолжает вылизывать старшего, плавно переходя на ровную линию челюсти, прикусывая её своими небольшими клыками и издавая прелестные рыки, смешанные с собственным урчанием. С затуманенным взглядом он всё-таки отрывается от старшего на долю секунды, чтобы затем впиться в чужие сладкие губы, о которых он так долго грезил в своих розовых мечтах. Беззастенчиво пищит после рокота альфы и крепкой хватки в своих розовых волосах, за которые притягивают ближе, чтобы развязно поцеловать. После такого омега превращается в лужицу. Он обмякает и только мурчит громче, давая понять, насколько сильно ему нравится происходящее. Чон, честное слово, старается не терзать пухлые губы, но иногда не может подавить в себе предательское желание буквально съесть младшего. Пока омега дрожит от напора, альфа одной рукой обнимает его за поясницу, стараясь удержать постоянно ёрзающего в разные стороны омегу на себе, а другой плавно перетекает на розовую щёчку, большим пальцем оглаживая ровную мягкую кожу. Громкие и влажные поцелуи будоражат ещё сильнее, контакт кожи к коже распаляет до невозможности. Ким вновь громко стонет прямо в губы и закатывает глаза, потому что Чон указательным пальцем оглаживает влажный сфинктер, распределяя обильно вытекшую за это время смазку. — Гука-а-а, — омега вновь сладко дрожит, но немного переживает из-за того, что всё будет происходить впервые. — Ты ведь знаешь, что я никогда не… — Тэ, несмотря на своё состояние и привычную дерзость, стесняется договорить абсолютно нормальные вещи. — Конечно, я прекрасно помню, что буду у тебя первым, — сразу же успокаивает его Чон. — Я буду очень аккуратен, не волнуйся. Скажи, если что не так, — получив в ответ на свои слова доверчивый кивок, альфа аккуратно меняет их позиции, укладывая Кима в, теперь их, гнездо. Смотрящий снизу вверх своими заплаканными красными глазами и поплывшим видом Тэхён не может не возбуждать ещё сильнее. Как же долго оба ждали этого момента, как дорог им он сейчас. Чонгук начисто игнорирует собственное возбуждение, что неприятно натирается тканью трусов, и начинает с поцелуев в приоткрытые пухлые губы. Прикусывает их, лижет, оттягивает, слушая такие мелодичные стоны младшего. Затем опускается ниже, чтобы пометить своими засосами и укусами гладкую тонкую шею, которую доверчиво открывают, откидывая голову на подушку из вещей старшего. Тэ хватает его за тёмные волосы, чтобы альфа даже не думал от него отстраняться. Однако, когда чувствует большую ладонь на своём давно стоящем члене, то вдыхает резко и ослабевает, полностью отдаваясь желанию старшего. Его феромон никогда никто не принимал, называли его отвратительным и плевались, сбегая от Кима. А Чон… Он им упивается, нет ни единого сомнения, что альфа может притворяться, потому как это невозможно, он бы не смог настолько сильно возбуждаться и вдыхать ненавистный феромон. Когда альфа незаметно доходит до вставших сосков, то слышит новый блаженный стон, который заставляет его рокотать и продолжать свои действия. Он в одном темпе двигает рукой, сжатой в кольце, периодически надавливая подушечкой большого пальца на уретру. Ким горячо дышит, ёрзает, не знает куда себя деть, бьёт ногами по бокам старшего, безрезультатно пытаясь их сжать. — Давай, маленький, ещё чуть-чуть, — Чон дарит новый поцелуй в губы, не прекращает водить по члену и аккуратно проникает указательным пальцем в расслабленный сфинктер, липкий и скользкий от обильного количества смазки. Растягивать младшего оказывается довольно легко, потому что течка притупляет болезненные ощущения. Тэхён закатывает глаза, когда через время уже двумя пальцами старший нащупывает чувствительный комок нервов внутри, и с громким стоном изливается себе на живот. Вновь дрожит и дёргается, только от ярких ощущений. Он откидывает голову назад и пытается вдохнуть, кажется, весь воздух мира, потому что его чертовски не хватает. — Может, тебе достаточно? — покрывает альфа влажными поцелуями чужую шею. Сам весь на взводе находится, а всё равно думает об омеге. — Нет! Даже не думай заканчивать на этом! Я хочу тебя, — совершенно серьёзно говорит младший, не контролируя свой громкий от желания голос. — Хорошо, маленький. Я никуда не ухожу, не беспокойся об этом, — Чон чмокает в кончик носа и тянется к прикроватной тумбочке, чтобы достать оттуда защиту, а затем снять наконец эти ужасно давящие на член боксеры. Ему самому до безумия хочется уже ощутить сжимающие его член мягкие стенки, потому и время пролетает незаметно перед тем, как он пристраивается к немного припухшему, но растянутому колечку мышц. Плавно входит внутрь, заполняя собой всё пространство. Требуется ещё пара минут медленных толчков, чтобы младший к нему привык и получал только приятные ощущения. — Как же я люблю тебя, Тэ… — теперь уже легко признаётся Чонгук, совершая последние толчки, которые доведут их до удовольствия. — Гук-а, я тебя тоже очень-очень люблю, всегда любил, — Ким стонет и счастливо улыбается, когда доходит до такой желанной разрядки. Чон с неким освобождением и лёгкостью падает на спину в омежье гнездо, пока второй удобненько пристраивается под его боком и размеренно гладит его пресс. Им действительно многое пришлось пройти из-за недосказанности, но омега сейчас безумно рад, что они пришли к такому «финалу». Ведь теперь перед ним не те тупорылые альфы, которые смели ему говорить всякие гадости, а Чонгук, который обогреет его своим теплом и будет по-настоящему достойным альфой для него.