mens sana in corpore santa-barbara

Пятое занятие по нормальной физиологии с Юн Джонханом и первое по новому разделу. Сама того не понимая, десятая группа раскопала золотую жилу, открыла ящик Пандоры. Они все лишь небрежным взглядом прошлись по надписи «Физиология возбудимых тканей» и не придали ей никакого значения. В ночь перед Рождеством Джису и Сынчоль объединили силы, зарывшись в учебники и формируя общий конспект — их щит от атак Юн Джонхана; Сунён, Вернон и Мина прибухивали на квартире Чхве, а позже к ним присоединилась и Юна; Джихун лупился в комп до самого утра и перед выходом на пару пообещал маме приехать на выходных; Вону качал ёблавыносящий аппарат, пока Мингю читал ему учебник вслух; Чан и Айрин делали вид, что друг другу безразличны, а Черён скучала по дому. Десять минут до пары. В преподавательскую проник шпион. Он нацепил на себя белый халат, чтобы не выделяться из общей белёсой формы, и никому не попадался на глаза. Шпион передвигался на цыпочках и не издавал ни звука. Его цель — Юн Джонхан, который наивно стоит к нему спиной и совсем ни о чём не подозревает. Тот, вероятно, думает, что проживёт спокойную жизнь, но вор так не считает, он совсем близко, один лишь шаг… и… — Привет, Донсок, — не отрываясь от газеты, поздоровался со шпионом зав. кафедры, который давно знает друзей их молодушки. — Ну профессор Ким! — разочарованно протянул пойманный и почувствовал тычок в ребро. Он опустил взгляд и увидел, как Юн Джонхан приставил пистолет из пальцев к его печени. Профессор с них посмеялся и вернулся в свою газету. — Думаешь, ты самый хитрый, но мы хитрее. — Придёшь как-нибудь ко мне на кафедру, — с угрозой высказал Ли и драматично умер, потому что самый верный друг всё-таки выстрелил. — Здравствуйте, профессор Ким, — всё-таки поздоровался Донсок и поклонился. — Если бы вы меня не спалили, я бы его уделал, — показал кулак дружбеку Ли. — Вы всегда дерётесь именно на этой кафедре, потому что тут, в отличие, от патаната нечего разбивать? — с усмешкой отозвался кафедральный дедуля. — Да, сэр. — Эх, молодость, молодость… — Чё ты пришёл? — поставив руки в боки, спросил Джонхан. — Вместе на аккредитацию сходить записаться. — У тебя разве пары сейчас нет? — У меня их сегодня вообще нет. — А у меня есть! — Так я на ней посижу! — А ничего… А ничё, что… — закудахтал от возмущения Юн. Он знал, что из-за друга он не сможет держать свою маску жестокости, потому тот будет над ним потешаться. — Профессор Ким, можно? — обратился к читерству Донсок. — Пожалуйста, можешь его даже повыводить из себя. — Вы на чьей стороне, профессор Ким? — На стороне обеденного перерыва. — Так сейчас утро! — Джонхан, хватит быть противным, идите вдвоём на пару! — запустил в своего подопечного лежащий рядом ластик профессор и вновь засмеялся, когда тех и след простыл. — Молодость, молодость… — Ты предатель! — фыркнул на друга Юн. — Будешь выпендриваться, я всем твоим студентам распизжу, как ты на ровном месте упал, когда светофор ждал. — Ты не посмеешь… — Или как мы с Сэвином по всем полам вуза тебя обваляли… — Остановись… — Или как ты матстат… Договорить ему не дали и начали душить. — Ровно девять часов, что он там, сдох? — спросил Вону, глядя на часы. Вся группа уже была в сборе, а на Джонхана это не было похоже. — Может у него очень важное дело? — предположила Черён. — Наверное, да. Чтобы Юн Джонхан не пришёл за минуту до пары он должен умереть, — сказал Джису. — И то, всё равно придёт! — напомнил о недавнем инциденте Сунён и загоготал. Вдруг за дверью послышались звуки борьбы, а после грохот, будто кого-то приложили башкой о дверь. Через секунду она распахнулась и выплюнула слегка растрёпанного, но сияющего от улыбки Юн Джонхана. Он взглянул на группу и почувствовал себя как на витрине. Абсолютно каждый из них, не стесняясь, смотрел на него во все глаза и они были явно удивлены. — Что такое? Почему вы так смотрите? — искренне не понимая, спросил он, но ученики, казалось, в этот момент просветлели, даже солнечное сияние окутало кабинет в этот час. А ведь правда, город едва распахнул ворота для весны. — Да ничего, — ответил жутко смущённый староста, но взгляда не отвёл. — Не понимаю, — сказал Юн, а потом, как понял, улыбнулся и вышел из кабинета под предлогом теста, дав группе перезагрузиться. Только дверь тихонько захлопнулась, как начался визг. — Он был без маски! — едва не кричала аудитория, которая впервые увидела, как же выглядит их коварный деспот. — Проверьте пульс у Черён! — сказал Мингю, и все взглянули на девчушку, что не могла скрыть своей искренней улыбки и стойкого румянца. — Теперь я даже ломать его не хочу, он слишком миленький, — с некоторой досадой поник Вону, но соседствующий Мингю приобнял его за плечо. — Это не Джонхан, это какой-то Хани, — обратился к лучшему другу Сынчоль. — Я был уверен, что ему под тридцатник, но сейчас больше двадцати пяти не дам, надо бы поискать о нём информацию. — Уже, — сказал Сынкван, забивший нужное ФИ на сайте вуза. Парень по диагонали прочитал общую информацию, и его глаза в шоке расширились от увиденного. Группа ждала, что же тот начитал. — Во-первых, он учился не здесь, а в Тэгу, а во-вторых, ему двадцать три, и он стоматолог-хирург по образованию. — Двадцать три? Он почти мой ровесник… — смотрел в одну точку Сынчоль, качаясь на стуле. — Восемнадцать и двадцать три — это не ровесники, Сынчоль, — сдерзнула Юна. — Но мне двадцать два, — в полной тишине ответил староста. — Что? — резко накатило хором со всех углов. — Почему мы об этом не знали? — Потому что вы не спрашивали, а даты рождения записывают только старосты. Так вот, староста здесь я! — А почему ты в восемнадцать не пошёл? — недоумевала Юна. — Я колледж заканчивал, я же медбрат по первому образованию. — Что за день «угадай чё выкину»? — в ахуе высказался Джихун. В дверь во второй раз за утро впечаталась чья-то голова. — Здравствуйте, дети, — с хитрецой поприветствовал всех ввалившийся Донсок. Группа встала и поклонилась. — Они не дети, они уже взрослые и серьёзные люди! — захотел ударить под дых друга Юн, но сдержался. Маска на нём так и не появилась. Видимо, свободу почувствовал. Донсок только по-доброму закатил глаза и сел за крайнюю парту. — Я посижу тут, обсмею его, вы не против? — Тесты диктуйте, — проигнорировав инородное тело, сел на привычное место препод и открыл журнал. Как только последний результат упал прямиком в клеточку столбца, Юн Джонхан послушал секунду тишины и вновь оглядел каждого из них. Что-то сильно изменилось с первой встречи, и этот требовательный строгий преподаватель больше не казался врагом, словно он приспустил одну шторку скрывающей его душу ширмы. — Снимайте маски, — громко и немного торжествующе воззвал он, но студенты не поверили, переглянулись между собой. — Ну же! Не стесняйтесь! Снимайте маски! Приказ перестал действовать. Студенты словно по цепочке нерешительно и медленно стали снимать свои маски и чувствовали себя немного обнажёнными. Джонхан посмотрел на каждого из них в пятый раз, но впервые. Теперь сущность каждого из маленьких врачей стала ему чуточку понятнее. Он отчего-то снова задержал взгляд на старосте, но с меньшим презрением, нежели раньше. — Староста, — укол первого вопроса вновь получил Чхве Сынчоль. В какие игры ты играешь, Юн Джонхан? — Ваше мнение: что такое раздражимость? — Вы имеете в виду определение? — Определение — это то, что скажу Я, а вы можете только мнение, — с улыбкой ответил ему Джонхан. — Ну же, смелее. — Раздражимость — это способность организма реагировать на воздействия окружающей среды? — скукожился и зажмурился, будто его сейчас ударят, староста, но преподаватель только рассмеялся. — Неужели я настолько страшен? Сынчоль выдохнул и слегка улыбнулся самому Юн Джонхану. — Вы почти правы, староста. Раздражимость — это способность живой материи, заметьте, это может не только человек, лабильно отвечать на воздействие внешней и внутренней среды изменением обменных процессов. Как понять, изменением обменных процессов? Вот представьте, что вы спокойно себе спите, и тут вас нежнейше начинает гладить по ноге лев. И вот вы вскакиваете, и какое ваше первое и, возможно, последнее действие, Ли Черён? — Я побегу. — Абсолютно верно! Система «бей или беги». Вряд ли вы захотите сразиться со львом, вы побежите, потому что ваша симпатическая система подстроит все процессы под выживаемость — поднимется давление, станет сильнее биться сердце, вы забудете в этот момент, что не ели три дня, и сократится мышечная мускулатура, в народе это называют «волосы встают дыбом». — Но а почему некоторые люди во время опасности замирают? — спросил Вону. — У них в этот момент происходит переключение с парасимпатики на симпатику, они оценивают, насколько велика опасность и стоит ли побороться. — Можно вопрос? — не мог усидеть на месте Сунён. — Пожалуйста. — В вашем определении было слово «лабильность». Что это? — Вы учились в музыкальной школе? Может пробовали поступить туда? — Да… учился. — Так вот, при поступлении в музыкальную школу детей проверяют на чувство ритма, сейчас проверим, нет ли среди вас Бетховенов и Штраусов. Я постучу определённый ритм, а вы его повторите, готовы? — Да, — ответила группа. Джонхан простучал по столу простенький ритм, а студенты легко его повторили. — Вы не просто постучали по столу, вы повторили за мной в точности, это и есть лабильность. Как воздействует раздражитель, так отвечает и раздражимая ткань. Поднимите руки! Ну поднимите руки! Студентики исполнили приказ. — После того, как я вопрос задам, — подстебнул их препод. — Снова лабильность и раздражимость, у вас не было повода поднимать руки, но вы сделали это, потому что я, ваш раздражитель, сказал. Если вы поранились иглой, то вы отдёргиваете палец в противоположную сторону, если поранились ножом, тоже самое, если поранились топором, то если, конечно, там что-то осталось… А что такое возбуждение, Сон Юна? — Способность возбудимой ткани отвечать на действие возбудителя? — Почти! Чем она ответит? — выпытывал Юн. — Возбуждением? — уже не зная, что придумать, сказала девушка. — Ай нет. Ким Мингю? Чем ответит? — Реакцией? — предположил студент. — Активной специфической реакцией. Вот представьте, что старенькая бабушка купила бидон молока и пересчитывала мелочь, пока переходила дорогу. — Пахнет жареным, — шепнул на ухо Джису Сынчоль. — И вот к этой старушке подъезжает почти впритык машина, а она её не видит! Всё её внимание в мелочи. Что сделает машина? Конечно, посигналит, что будет дальше? — Бабушка в испуге, молоко на капоте! — вкинул староста и наконец почувствовал себя нужным. — Да! А если та же машина наедет на холеричного мужчину? Он же в драку полезет и будет ругаться, а всё потому, что реакция специфичная, запомните, запишите, набейте татуировку. — А чем тогда отличается возбудимость от возбуждения? — спросила Мина. — А вот для этого вам надо знать две волшебные буквы, — препод подошёл к доске и жирно нарисовал на ней «ПД». — Что такое «ПД», Хон Джису? — внимание перепало лучшему другу старосты. — Потенциал действия. — Бинго. Кто у нас отличник по геометрии? — задал вопрос группе Джонхан. — Я! — радостно ответил Донсок. — Ну и что я нарисовал? — сложив руки на груди, игриво спросил препод. — Это луч, — и был прав. Джонхан нарисовал оси координат и прямую на них. — Хоть какая-то польза от тебя, — усмехнулся Юн. — Я вам говорил на первом занятии, что я волшебник? Нет?! Не пугайтесь, это не психическое обострение. И сейчас я этот луч превращу в график! — Он одним непрерывным движением изобразил изогнутый график. — А каким образом возникает это возбуждение? — вклинился староста. — Непорочным зачатием, — посмотрел на него как на придурка Джонхан. — Вы, староста, будете каждую пару рассказывать мне виды раздражителей, ВСЕ. Сынчоль вновь на него обиделся, нормально же общались. — Ну-ка, эксперт по непорочному зачатию, постарайтесь объяснить следующую фазу. Чхве был так на него обижен, что не хотел отвечать, но драконить Юн Джонхана равносильно уничтожению ветки, на которой сидишь. — Открываются натриевые каналы, и натрий лавинообразно входит в клетку. — Ахалай-махалай, сим-салабим, и вот непорочное зачатие полноценного возбуждения! — преподаватель дорисовал нужные детали в фазе деполяризации. — Откройте, пожалуйста, печатные тетради на двадцать восьмой странице. У вас в таблицах есть ещё буква М. Это мускарин-зависимые холинорецепторы. Знаете, что такое мускарин? — Студенты отрицательно помахали головой. — С чем хотя бы ассоциации? — Звучит как приправа, — сказал от себя староста. — При всех сейчас заявляю, что я НИКОГДА не пойду к Чхве Сынчолю в гости. Мускарин — алкалоид, содержащийся в мухоморах. Староста поверженно улыбнулся и перестал ненавидеть Юн Джонхана. Что-то необратимое произошло, когда он увидел его счастливого, сияющего в солнечном свете без маски. — А теперь мой полуполезный друг принесёт нам лягушечку для опыта. — Я? — возмутился Ли. — Ты! — в его манере ответил Юн и дал ему пенделя для скорости. — Я бы тебе ни за что лягушек не доверял. Вы знаете, какое у него прозвище было во время учёбы? — с козырей пошёл друг. — Иди за лягушкой! — пытался предотвратить катастрофу и не лишиться последней капли уважения студентов Джонхан, но Донсок клал на его желания. — Его звали Жабопотрошитель! — последнее, что выкинул Ли перед тем, как скрыться. — Скоро будут звать Донсокопотрошитель, — сурово посмотрел ему вслед Юн. — Это правда? Но почему? — искренне недоумевал Сынчоль. — На первом курсе мы пошли с группой погулять и забрели в парк. Я увидел на земле жабку маленькую и взял её на руки, чтобы погладить. Потом отпустил, честно! Но Донсок всем рассказывает, что я её о землю шмякнул. — Потому что так и было! — вернулся пиздун с зелёной в банке. Джонхан приготовил операционное поле и необходимые для этого инструменты. — Сейчас вы увидите электрические явления, которые и являются основой раздражения. Далее для половины группы было всё как в тумане. И то, как ловко преподаватель прикончил лягушку, отрезав ей верхнюю челюсть, и то, как обыденно он к этому относился. — Снимаем с лягушки кожу, и она становится… царевной, — совершенно не жалея о сделанном, говорил этот милый с виду мальчик и оголил достаточно большой нерв. Эти студенты хоть и поступили в медицинский, но они были всего лишь первокурсниками, которые не могли и подумать, что можно так легко лишить кого-то жизни ради науки. «Я на верном пути», — подумал про себя Сынчоль и внимательно следил за опытом. Пара окончилась, и они бы разошлись на печальной ноте, но Джонхан вновь поднял их настроение небольшими шутками и очередной историей, и им показалось, что жизнь, вроде как, не закончилась. «И всё-таки он удивительный».

***

Донсок сидел у себя дома и залипал в игру на ноутбуке, как услышал за дверью, ведущей в подъезд, какой-то вымученный стрёмный крик. Он бы продолжил лупиться в комп, если бы крик не стал подходить к его двери. — О нет, — сказал вслух парень и открыл чат.

Ли Донсок:

только не говори, что это ты

Ему, ожидаемо, не ответили. Он никогда не отвечает. Он открыл дверь и вскрикнул от неожиданности и ужаса. — Пиздец, что с тобой? — Я не спал и не ел три дня! — взвыл бледный и заметно уставший Джонхан с обезумевшим взглядом и ввалился к другану в дом. Для них это нормально. — Я не понял, ты переехал в итоге? — Да! Но какой ценой! — Какой? — Я специально взял себе выходной, но сначала мне позвонили из моего института, сказали сдать зачёт по хирургии, и я убил на это целый день. Потом мне пришлось идти на пару и писать эти злоебучие отчёты, и только после этого я прошляпил половину дня, чтобы, внимание, перевезти вещи! Не разложить их, а тупо собрать и перевезти! — по мере повествования Джонхан всё больше и больше злился, а Донсок едва сдерживал смех, потому что ему всегда было невыносимо смешно от друга в гневе. — Только попробуй, я тебя испепелю, — нарычал на него Юн и показушно сжал кулаки. — Я покормлю тебя пулькоги, если не растерзаешь меня, грозная крабовая палочка. Джонхан наконец выдохнул и плюхнулся на отведённое ему место за столом. У каждого из троих друзей было собственное место за столом в гостях друг у друга. — Как пара прошла? — спросил довольный Юн, перед которым поставили кружку с чаем. — Я сводил их сегодня в морг, и современные дети мне не нравятся. Не было ни криков, ни обмороков, они просто стояли и спокойно смотрели, как препарируют бабку. Они даже не хихикнули с того, что она им фигу показывала. Джонхан прыснул и чуть не расплескал весь чай от смеха. — Ты говоришь, как будто мы деды какие. Мы старше этих детей всего на пять лет. — И что? Всё равно мы были другими! Я никогда не забуду, как мы группой в первый раз пошли в морг. Это было так здорово, — ностальгически посмотрел вдаль Донсок. — Это было отвратительно, — скептически сказал Юн. — Я бы забыл это, да не смогу. И я ведь, блять, не хотел идти, это вы меня подбили. Вы же прекрасно знали, что я не переношу смерть. — Мы не думали, что ты настолько её не переносишь. — Вы обнадёжили меня, что там нет никакой жести, и я наивный вам поверил, а когда зашёл, то сразу уткнулся в деда, которому лицо на подбородок надели. Донсок с этого воспоминания рассмеялся, потому что лицо Джонхана в тот день было неподражаемым. Он продолжал хохотать, пытаясь дорассказать: — Ты ещё как деда увидел, у тебя такое лицо было, я никогда не забуду. А потом ты попытался убежать оттуда, но поскользнулся на мозгах того же деда и просто вылетел из морга. Я боялся, что тебя рядом с ним положат. — Я реально чуть не сдох там! Я ненавижу эти морги. Когда мне снова пришлось туда идти у меня тряслись руки как у алкаша. — Но выдержал ведь! — Нахуй оно мне не надо. Парни ещё обсудили насущное и сели наконец поесть. Только во время еды Джонхан ощутил, как сильно он устал за эти дни и с каким трудом ему дался чёртов переезд. — Твои, кстати, спрашивали, почему ты из стоматологии ушёл. — Хех, а ты им что ответил? — Я хотел сказать им, что… — в окно неожиданно врезалась птица. — Богу пора заканчивать играть в энгри бёрдс. Как тебе, кстати, моя новая группа? — кокетливо спросил Юн, подперев лицо рукой. — Они хорошенькие, ты бы присмотрелся, или так и хочешь умереть девственником? — поиграл бровями друг. — Я тебе ведь этого даже не говорил, — закатил глаза Джонхан. — Джонхан, ты никого к себе не подпускаешь. — Да некого… — Ну не пизди. Ты всю пару дёргал старосту. Не обманывай себя, он тебя чем-то зацепил. К тому же он выглядит старше остальных, узнай, сколько ему лет, и гаси его на отработках, пока он тебя к стенке не прижмёт. — Ты такой противный, — густо покраснел Юн и отвёл взгляд. Зря он это представил. — Вообще-то Сынчоль не мой типаж. — А кто твой? Удиви. — Ну, Мингю ничего такой, и Черён. Донсок вновь закатил глаза. — Они, конечно, симпатичные, но вот перед тобой — золото! Накаченный парнишка-ровесник, ещё и умный! Он с тебя всю пару глаз не сводил! — Конечно, я ведь препод! — Дай мне обустроить твою личную жизнь. — Я ухожу от разговора, — честно сказал Джонхан и сделал глоток чая. — Фу, ты мне каркаде налил?! — скукурузил мину он. — Да, — гаденько усмехнулся друг. — Ненавижу каркаде. — А любишь Чхве Сынчоля. — Только при условии, что он тоже ненавидит каркаде.