Экономические отношения

      Панталоне тяжело вздыхает. С трудом заставляет себя вновь взглянуть на документы, разбросанные на столе. Такой беспорядок в его кабинете, на его столе, среди его бумаг – вообще редкость. Но это тот самый случай, когда Регратор может себе позволить допустить подобное. О, в этом случае, если уж говорить честно, он мог позволить себя куда больше: хоть в запой уйти, хоть пропасть со всех радаров Фатуи аж на месяц, хоть лично придушить мальчишку Тарталью. И Пьеро бы мог только сочувственно покивать, похлопать по плечу и сказать что-то вроде "всё ради Царицы". Но какое-то чувство ответственности, или же просто нежелание созерцать ещё более кошмарные цифры по возвращению из затяжного запоя, тяжелой стадии депрессии, или канавы, в которую после такого промаха мог запрятаться Чайльд, просто не давало исполнить ни один из трех столь притягательных вариантов, заставляя каждый раз настраиваться, прежде чем вновь опустить взгляд на документацию.        Девятый Предвестник вздохнул вновь. Сдать Одиннадцатого лично Леди Нин Гуан в руки, и надеяться, что всё обойдется? Глупая идея: такая женщина явно не нуждалась в рыжем недоразумение. Арестовать все счета мальчишки и вложиться в доверие? Рискуют подрывом экономики… Нет, так тоже нельзя. Хоть бери да отправляй дипломатическую миссию.       В дверь легко постучали. У кого хватит смелости на что-то подобное после утреннего собрания? Точно не у Чайльда, ясно и дураку. Синьора, будучи женщиной разумной, вообще уехала из Дворца, Сандроне бы просто не дошла, Скарамучча стучать бы не стал, да и незачем ему. Пульчинелла бы не рискнул и при всем обоюдно лояльном отношении. Арлекино? Нет, Дом Очага недавно получил одобрение на запрос о крупной сумме, в её интересах избегать столкновения всеми силами, чтобы Регратор не передумал, ввиду последних событий. Коломбине приходить просто смысла нет, от слова совсем. Дотторе имел ситуацию очень схожую с Четвертой коллегой, только вот с ним Панталоне урезание бюджета всё-таки обсудит. Пьеро бы вызвал, а не пришел сам… Стук повторился уже настойчивей, прерывая бесконечный поток мыслей. – Войдите, – попытавшись придать себе немного обыкновенного дружелюбия, предложил Панталоне.        Дверь осторожно отворилась, в комнату вплыла Субретка. Кажется, если её ноги и касались пола, то только для вида. Неожиданно, с учетом того, что такая фигура, как она, вообще появлялась где-то сама крайне редко. Девушка молча оглядела коллегу и беззлобно хмыкнула. Зачем-то перевела взгляд на люстру, рассматривая ту с неподдельным интересом на протяжении трех минут, не меньше. Прошлась взглядом по каждому хрустальному камню, каждой лампе, каждому завитку, и по всей композиции в целом. Сделала шаг назад, затем шаг вперед, наклоняя голову во всех направлениях. Обошла люстру по кругу, осматривая с каждой стороны, в конце концов. – Красивая, – заключила она, последний раз окинув источник света непроницаемым взглядом. Непроницаемым тот был по нескольким причинам, конечно же. Во-первых, из-за того, что Коломбина видела своим взором всё, а её глаза не видел никто. Панталоне невольно сравнил Субретку с Доктором и Капитаном. Вот уж троица: и чем выше позиция, тем большая часть скрыта… Интересно, это правило такое? Во-вторых, по сути своей Третья в целом являлась сущностью неясной и непостоянной. Даже если бы повязки не было, взгляд бы было невозможно понять, в этом Девятый уверен. И, конечно, в-третьих: Предвестница так высокого задрала голову к потолку, что её лицо в целом не представлялось возможным рассмотреть. – Подарю на Рождество, – с миловидной улыбкой произнес Панталоне, и тише добавил: – Если не обанкрочусь. – Ах, да, я как раз насчет этого! – тоном человека, не замышляющего ничего хорошо, протянула Коломбина, медленно возвращая голову на место. – Есть у меня, значит, идея…        Регратор коллегу резко увидел в ином свете. Субретка у него в глазах быстро поднялась от "нечто, чему нельзя верить" до "добрая фея, ангел, не иначе как восьмой архонт". Но мысли эти Предвестник от себя гнал, руководствуясь принципом не доверять никому и никогда. – О, вот значит как? Я с радостью выслушаю, – улыбаясь теперь почти искренне, ответил Панталоне, переплетая пальцы. – Общались мы, значит, с Тартиком, – деловито начала Коломбина. Начала правда не с лучшей ноты: это имя действовало подобно красной тряпке для быка. – И ещё с Розочкой потом, но это так, для подтверждения информации. Ну и вот узнала я, что повезло коллегам нашим познакомиться с Повелителем Камней! Нет, стой, не так… С Властелином Янтаря! Опять нет, там по-другому было… О, с Властелином Камня! – с третьей попытки угадала девушка. – Удивительно, что эту информацию вы, госпожа Субретка, получили в ходе общения с Одиннадцатым и Восьмой, ибо… Мы обсуждали это на собрании, – напомнил Панталоне. Впрочем, слушал он всё ещё как никогда внимательно. – Это не так важно! Лучше скажу то, о чем на собрании не болтают, – девушка заговорщически приблизилась, отодвигая повязку с глаз, и улыбнулась так, будто предлагал поджечь Траталью. Сравнение Панталоне подобрал как-то уж через чур быстро. Он заинтересовано приблизился в ответ. – А ты знал, что Моракс нашего Тартика нагибал, пока тот в Ли Юэ время проводил, причем систематически?        У Предвестника от такой информации не то что брови вверх поползли, а аж глаза открылись, и всё лицо вытянулось, будто у неудачливых жертв Доктора в ходе первых экспериментов над созданием механизма для увеличения роста, лично запрошенном союзом Сказителя и Цыпленка. От неожиданного воспоминания Панталоне аж  плохо стало: Архонты, на какие глупости он был готов раньше тратить мору, а ведь сейчас… – Как… Как эта информация поможет Снежной в налаживании экономических отношений с Ли Юэ? – вернув адекватное выражение лица, уточнил Панталоне. – Предлагаешь шантажировать этими данным леди Нин Гуан?  – Нет, ну что за глупости, Панталончик? – посмотрев на него, как на несмышленое дитя, засмеялась Коломбина. Мужчина от такого обращения только скривился. Ему пришлось не хуже всех, по правде. – Я тебе говорю, что он обладает любовью к нагибанию предвестников! А уж с мальчишкой ты потягаешься по части личика, поверь непредвзятому мнению… Он, конечно, помоложе, но по тебе совсем не видно, правда! – сделала неоднозначный комплимент она. И, хихикнув, добавила: – И голос у тебя поприятнее, и волосы подлиннее… – Подожди-подожди, – нервно замахал руками Панталоне, борясь с желанием выразиться куда грубее, уже не говоря о Глазе Порче, от использования которого останавливали только остатки здорового смысл. И, собрав последние капли самоконтроля, сквозь сжатые зубы переспросил: – Ты предлагаешь мне лечь под Гео Архонта?  – Да, а почему бы и нет? Метод хороший, проверенный… Да и он не плох собой… – Госпожа Субретка, вы хоть отдаете себе отчет о том, что мне предлагаете? И главное, с кем! Он же, он же… – Регратор взмахнул руками, пытаясь выразить своё негодование. – У него же совсем моры нет, какой смысл?  – Но он может оказать влияние на леди Нин Гуан, – пояснила Коломбина тонкости своего предложения. – Может лучше сразу с самой Нин Гуан? – задумчиво предположил Панталоне, прикидывая, сколько может получать любовник самой богатой женщины Тейвата. – Попробовать можно, но она вряд ли захочет, – покачала Третья головой. – Потому что по законом жанра должника должны нагнуть, а как девушка нагнет вас… Хотя… – если бы девушка не вернула излюбленную повязку, в её глазах бы отчетливо читались заинтересованны новой идеей огоньки. – Хотя, если Моракс откажет, попытка не пытка… – Откажет?! Мне?! – возмутился Панталоне от одного предположения.  – Нет, я не это имела ввиду, – запоздало опомнилась девушка.       До этого момента он, признаться, даже не думал о том, чтобы согласился. Но теперь его одолевала страшная, жгучая обида! Ну и что, что архонт? Да он и саму Царицу соблазнит, если надо! Сёгуга на столе разложит! Барбатоса на колени поставит! Да верховного судью Фонтейна на лопатки уложит, хоть Мавуику! Внешность-то действительно что надо. Эффектным движением откинув назад волосы, он поправил дужки очков, разгладил пальто.  – Если… Если он мне откажет, я сам его нагну! – решительно заявил он, поднимаясь в кресла.

***

– Ну же, не стой в дверях, Чайльд, – приторно-сладким тоном проговорил Панталоне, неожиданно сменивший гнев на милость.  – Я… Да, Господин Панталоне… – неуверенно кивнул тот, неестественно медленными шагами подходя к столу, за которым уже восседал старший коллега. – Ты знаешь, что виноват, – начал Регратор, не прекращая улыбаться. У Тартальи аж всё перевернулось внутри. Он испугано кивнул. – И ты знаешь, что теперь ответственность за разрушенные чуть ли не до основания дипломатически отношения с Ли Юэ, которые я строил годами, лежит на тебе. – Да, Господин Панталоне… – виновато опустив глаза в пол, вторил сам себе Одиннадцатый. – …и ты знаешь, что по хорошим делам за такие подвиги тебя стоило удостоить места в лабораториях Доктора, – продолжил Предвестник, поднимаясь со своего кресла, и с кошачьей грацией обходя чуть ли не дрожащего от страха Аякса. Руки в перчатках мягко опустились на чужие плечи, когда Регратор оказался у него за спиной. Над самым ухом послышался вопрос: – И как мы будем решать этот вопрос?       Тарталья бы хотел ответить, что этим вопросом занимался с самого прибытия в Снежную. Ну, занимался – громко сказано. Думал, размышлял. Ничего не делал. Но, теоретически, занимался. Первой идеей было вернуться в Ли Юэ, стать на колени перед Мораксом и обещать, что Фатуи никогда не навредят Гео Региону. Но это показалось каким-то уж слишком унизительным. Тогда решил ограничиться просьбой о защите для себя лично, да гражданством Ли Юэ. Ну, в действительности, он столько оплачивал желания, как оказалось, архонта, уже не говоря о куда более любопытных способах времяпровождения, и теперь не заслужил небольшой поблажки? Но Моракс ему, на секундочку, ни одного письма не написал с самого его отбытия из Ли Юэ, и даже не ответил на отправленное. Тогда Чайльд решил, что это тоже унизительно, причем даже в большей степени. Одно дело – стать на колени ради государства, другое дело – ради себя! Да и не такой он человек вовсе – он верен Царице и никогда бы не предал её. Для справки, ничего о запрете на какие-либо связи с чужим архонтом в договоре не было, да и в конституции Снежной. Уже не говоря о том, что если бы знал – он никогда бы, правда! Хотя, ради спасения своей шкуры может и стоило бы.       Но сейчас всё дошло до той самой ситуации, когда уже и в Ли Юэ сбежать нельзя, и коллега через чур крепко его плечи сжимает – чуть-чуть, и то ли раздавит, то ли на колени поставит. Перед кем-то унижаться прийдется, и уж лучше, наверное, перед Панталоне, чем перед архонтом другой страны, даже не написавшим слова и не обеспокоившимся его состоянием! – А, решать вопрос… – быстро закивал Аякс, и повел плечами, в попытке сбросить руки. – Н-на ваше усмотрение, наверное?…   – На моё усмотрение, прекрасно, – с неизменной улыбкой согласился Панталоне, уже раздумывающий над тем, что подразумевало его усмотрение. Надо было узнать всю доступную информацию о Чжун Ли, не вызывая подозрений, а это… Мягко говоря проблематично, учитывая специфику вопроса. Но не прямо же спрашивать, как гео архонт в плане близости – а это ещё очень мягкая формулировка. – Впрочем, оставлю этот вопрос на рассмотрении. Если появятся идеи – можешь предлагать, с удовольствием выслушаю. – В Ли Юэ только не отправляйте… – жалобно позволил себе попросить Тарталья, внезапно решив, что всё не так плохо, и, судя по внешним факторам, Регратор не настолько зол, как он думал. – О? А почему же так? Не понравилось совсем? – скорее из любопытства, чем из желания сделать ровно наоборот вопросил Девятый. Посылать его туда он и сам не собирался – больно уж рискованно.  – Да что-то… Желанием не горю… – неловко засмеялся Чайльд, но за неимением возможности оценить реакцию, добавил: – Но нет, если вы скажете, я поеду, поеду!  – Хотел бы я тебя отправить, да вот только боюсь, что хуже будет. Самому ехать прийдется, – с легким смешком ответил коллега. Чайльда руки на плечах начинали порядком нервировать, но сейчас с Регратором спорить – себе дороже. Попытался осторожно, как ему казалось, прощупать почву: – Господин Панталоне… А вы… Руки убрать не могли бы?…        Осторожно. Осторожней некуда. Девятый, почему-то довольный эффектом, хмыкнул, действительно раздумывая над тем, мог ли он убрать руки. Теоретически – да. Но вот змеиная натура напротив подсказывала задавить авторитетом, нарушением личного пространства и прочим, просто потому что урезанного бюджета на долгие месяца казалось несправедливо мало, а он, к сожалению, был чуть ли не единственным, кому помощь Тартальи не несла абсолютно никакой практической пользы, даже больше вреда, учитывая отсутствие необходимого образования. Решил в итоге, что право на свою небольшую месть, или наказание, тут уже кому как нравится, он таки имеет. И, вопреки просьбе, уложил ещё подбородок на чужое плечо. – Я обдумаю этот вопрос. А пока… Дошли тут до меня слухи о твоих прелюбопытнейших связях с гео архонтом… Не расскажешь ли поподробнее? – змеиным шипением раздался голос слишком близко.