Рождество в Хогвартсе

— Ты точно останешься на Рождество в Хогвартсе? — спросил Рон. — Мама тебя всегда ждёт, наготовит много вкусного. — Я уже всё решил, — Гарри, как зачарованный, смотрел на сверкающую гирлянду, украсившую стены в гриффиндорской гостиной. Потрескивал камин, мягко освещая всполохами лица друзей. — Тебя Джинни будет ждать. — Ро-он, — простонал Гарри. — Я и Джин уже выяснили всё, мы абсолютно разные и не подходим друг другу. — Ладно, — вздохнул тот. — Я понял, что у тебя кто-то есть, но ты не говоришь. — Когда посчитает нужным, тогда и расскажет, — мудро заметила Гермиона, держа руку на плече Рона. — Не дави на Гарри. — Спасибо, Герми, — улыбнулся Гарри. — Да и вам без меня будет чем заняться, третий лишний ни к чему. Гермиона зарделась, неловко поправила пушистую прядь волос, а Рон приобнял подругу за талию. — Ладно, как знаешь. Но если у тебя там что-то не срастётся, камин в Норе всегда открыт для тебя. — Спасибо, ребят.

***

Гарри очень хотел, чтобы «срослось». Зажав в руке пакет с елочными шарами, оглядываясь по привычке по сторонам, — не видно ли Филча? — и, натянув капюшон мантии-невидимки на глаза, спешил по коридорам ночного Хогвартса в направлении подземелий. Проскользнув через переливающуюся зелеными огнями гостиную Слизерина, — назвав заранее известный пароль на входе, — он остановился как вкопанный возле каменной двери одной из комнат. Руки вспотели так, что пакет прилип к пальцам и очень громко шуршал при малейшем движении. Сегодня Драко был особенно загадочным, приглашая в свою спальню. На восьмой курс вернулись не все. Как слизеринцы, так и гриффиндорцы, поэтому у многих спальни были отдельными. Драко повезло, он располагался один в комнате. Гарри до сих пор не понимал, как им удалось сблизиться настолько, что даже неловко подумать. Два заклятых врага, извечные соперники — после войны словно выдохлись. Драко никого не задирал, не язвил и старался быть невидимкой. Гарри не выдерживал такого равнодушия и залезал к нему под кожу в попытке вывести на чистую воду его притворство. Да, он считал, что Драко что-то скрывает. И был абсолютно прав: Драко скрывал свою уязвимость и кошмары, мучающие каждую ночь. Но однажды Драко вместо того, чтобы привычно промолчать или, как раньше, огрызнуться, просто поцеловал Гарри. И тогда вселенная перевернулась. С ног на голову. Превращая мысли в сумбурный хаос, а сердце в трепыхающееся нечто. И так удушливо пахло сушеным липовым цветом, пыль клубилась и оседала на стол, после того, как Драко поспешно сбрасывал блестящие кристаллы лунного камня с разогретой поверхности столешницы кабинета зельеварения, чтобы взобраться на неё и притянуть к себе оцепеневшего Гарри. Первый поцелуй — самый сладкий, самый запоминающийся. Потому что первый. А сейчас пахло елью, сладковатой копотью запечённых кедровых шишек и сахаром. За окном Хогвартса — прохладная сатиновая вуаль, словно стелющийся по улицам утреннего Лондона туман: выглянув в окно в конце декабря, можно увидеть лишь бескрайнюю белоснежную ширь. За окном слизеринской спальни шири не увидишь, но знание того, что город накрыла уютная снежная шуба, вселяло поистине детский восторг и предвкушение чуда. Драко его ждал, а Гарри нервничал. Он положил треклятый пакет с шарами на широкую кровать с зеленым покрывалом и неловко сказал: «Привет». Он догадывался, что сегодня должно случиться. Это не могло откладываться надолго. Они уже давно были готовы зайти дальше, но ни один не решался сделать первый шаг. Гарри был деликатен, понимая, как Драко сложно. Тот даже строго-настрого запретил рассказывать всё Рону и Гермионе, слишком боялся их реакции. Что не примут, не поймут. Гарри знал: и поймут, и примут. Ведь только, когда они с Драко засыпали вдвоём, их ночные демоны молчали. А это значит, они подходили друг другу как ключ и замочек. — Ты уже нарядил ёлку, — сказал Гарри, лишь бы что-то сказать и заполнить тишину. — Ты слишком очевиден, — фыркнул Драко. — Я принёс ещё игрушек. — Да. Спасибо. Повисло напряжённое молчание. Гарри переминался с ноги на ногу, не зная, что дальше делать и говорить. Нестерпимо хотелось вытереть потные ладони о штаны, но он сдерживался. Драко медленно подошёл к нему и провёл рукой по щеке, а затем проследовал за ухо, зачесывая назад прядь волос, которая никак не желала ложиться. — Мне кажется, ты знаешь, что должно произойти. Мы долго не решались, но пусть сегодня будет особенный день. — Да, я понял, давай сделаем это, — от волнения у Гарри ещё и спина взмокла. Он подумал, что наверняка Драко будет это неприятно. Лишь бы не вонять, как лошадь. В голове живо нарисовалась картинка, как Драко снимает с него футболку, наклоняется, чтобы коснуться губами шеи, но, втянув носом воздух, брезгливо морщится и… А дальнейший позор Гарри даже представить не мог. Перед свиданием он, конечно, основательно помылся, но всё равно переживал. — Может, сядем? — Драко увлёк Гарри на кровать и обнял за шею, перебивая тревожные размышления. Они сидели рядом, их коленки соприкасались, давя чашечками друг на друга, Гарри первым потянулся к Драко, чтобы поцеловать, но столкнулся с его носом и ойкнул. Драко сделал вид, что ничего не произошло, прихватил нижнюю губу Гарри, как тот любил, и стал медленно посасывать. Почему-то всё ощущалось не так, как прежде. Каждая трещинка на губе, каждый вздох. Каждое причмокивание разрезало тишину слизеринской спальни и заставляло Гарри смущаться. Сегодняшним вечером всё было иначе. Поцелуи и объятия не приносили былого удовольствия, лишь смущение, хотя обычно они с Драко целовались, как дикие звери. Рвали одежду, кусались, тёрлись твёрдыми членами, только и мечтая быть ближе. — Смазка в тумбочке, но я и заклинание выучил, — сообщил Драко. — Я тоже принёс смазку, даже не знал, что существуют заклинания. — В этом весь ты, Поттер, — закатил глаза Драко. — За столько лет и не выучил. Гарри смутился. Его сексуальный опыт сводился лишь к слюнявому поцелую с Чжоу и неловкому петтингу с Джинни. А Драко и вовсе был первым парнем в его интимной жизни. — Ладно, давай тогда попробуем смазку, а в следующий раз заклинание, — предложил Драко. — Хорошо, думаю, тебе так комфортнее будет, — кивнул Гарри. — И, надеюсь, не очень больно. — Что-то я не понял, — насторожился Драко. — Я думал, я буду сверху. — Почему ты так думал? — А ты хотел наоборот? — Ну, — замялся Гарри. Стыдно было признаваться в своей неопытности, но, наверное, следовало довериться друг другу и не скрывать. — Просто у меня не было секса с мужчиной, да и в принципе не было секса, — на одном дыхании выпалил он. — И я подумал, что в первый раз лучше быть сверху. Прости, может, это глупо звучит, и, наверное, всё совсем не так. Прости… я… — Ох, — неожиданно перебил Драко, испугав ещё больше. — Ты девственник, что ли? — Можешь смеяться сколько угодно, Малфой! — резко вспылил Гарри. — Но, знаешь ли, мне было не до любовных приключений, мои приключения сводились к поиску способов убить Волдеморта! Это у слизеринцев наверняка времени имелось хоть отбавляй на всякие развлечения! — Да подожди ты! — Драко тоже повысил голос. — Я думал, у Золотого мальчика очередь стоит из желающих прыгнуть в постель! И что ты уж точно пользовался такой возможностью! — А я не пользовался! — Гарри невероятно злила сложившаяся ситуация, и он просто хотел уйти, романтическое настроение испарилось безвозвратно. — Можешь глумиться надо мной, что я такой неопытный, и радоваться, что обскакал меня в этом вопросе. — Поттер, заткнись, — посоветовал Драко. — Никого я не обскакал. У меня тоже не было никого. Поэтому я, как и ты, тоже решил, что мне проще будет сверху. — Как не было? — оторопел Гарри. — Возле тебя всегда кто-то ошивался: Паркинсон, Нотт, Гринграсс, даже кто-то из гриффиндорок заглядывался! — Ну, вот так вот, — пожал плечами Драко. — Кажется, я хотел лишь твоего внимания. Поразительно, как одной фразой можно зажечь огонь в сердце и стереть раздражение. — Получается, мы оба ни с кем не были? — полувопросительно пробормотал Гарри. — Значит, оба друг у друга будем первыми? — Да, Поттер, — Драко снова закатил глаза. — И нам надо решить, кто будет сверху. — Может, монетку бросить? — Может. Только у меня уже настроение пропало. — Я тоже не очень-то сейчас хочу, — признался Гарри. — Давай нарядим ёлку шарами, что ты принёс, и выпьем глинтвейн. — Отличная идея! — воскликнул Гарри, немного подпрыгнув на кровати от радости, что они всё выяснили. Под правой ягодицей что-то хрустнуло и больно воткнулось в кожу. — Ай! — Гарри достал из-под себя осколок синего шарика. — Нарядили, — едко произнёс Драко. — Зачем ты вообще положил шары на кровать? — Да пикси с ними. Где там твой глинтвейн? Сидеть в обнимку с любимым человеком под ёлкой (пусть и без шаров) было лучшим событием уходящего года. Горячее вино не только обволакивало язык и губы, но и текло по венам. В комнате стало жарко. Небольшой камин потрескивал горящими поленьями, и Драко стянул с себя свитер и рубашку. В тот же момент к Гарри вернулось всё потерянное получасом ранее настроение. Он не мог отвести взгляда от чуть захмелевшего Драко. Румянец играл на бледных щеках, от вина алели губы, а серые глаза с тёмной поволокой сияли из-под густых ресниц коварно и призывно. Демоны, скрывавшиеся внутри, ощетинились, показывая нутро, но Гарри держал их на поводке, пока жадно слизывал соль с белой кожи. Гарри хотел бы открыть Драко больше, чем просто обнажаясь, и показать себя настоящего. До каждой зазубринки, занозинки и щепки. Чтобы Драко, единственный во всем мире, был с Гарри, когда он по-настоящему сгорает. Драко переключал мультивселенные до момента, пока не нашёл тот вариант, который будет для Гарри счастьем. Но кто переключал вселенные Драко? Гарри надеялся, что он. Возбуждение накрыло лавиной, и Гарри осознал, что готов зайти дальше. По серым глазам и пересохшим губам Драко, понял, что тот тоже готов. И не нужно кидать монеток, и испарилась неловкость. Язык тела говорил лучше и правдивее. Гарри повалил Драко на пол. Лицо того окрасилось в теплый тон от отблесков камина. Он тёрся членом о набухший пах и жаждал большего. — Снимай штаны, — прошептал он, расстегивая замок на своих джинсах. Драко стащил вниз брюки вместе с бельём, обнажая длинный бледный член с розовой блестящей головкой. Когда Гарри прижался пахом к неимоверно горячей промежности Драко, удовольствие поглотило, словно волна, не давая дышать, и когда, наконец, смог сделать вдох, оказалось, что уже кончил. — Вот дерьмо, — выругался он. — Прости. Я ничего не успел сделать. — Ничего, — хохотнул Драко. — Посмотри внимательнее, я тоже уже всё. Это нормально. Мы слишком друг друга хотели. Во второй раз получится так, как надо. Но я уже не уверен, что соглашусь быть снизу, — подмигнул он. — А я пострадал! — нашёлся Гарри. — Я сел на шарик, и теперь на заднице раны! Так что у меня уважительная причина, — победно улыбнулся он. — Ладно, — Драко наколдовал Очищающие чары и потянулся за бокалом. — Давай продолжим праздновать, а всё остальное придёт само. Рядом с Драко исчезали все страхи и ночные кошмары. Обнимая за шею, перебирая белые пряди, приникая к острому плечу и вдыхая аромат тонких духов и кожи, Гарри был счастлив. Первое послевоенное Рождество. Первое спокойное Рождество. Рождество рядом с любимым человеком, который стал дороже всех остальных, невзирая на непростое прошлое. Хотелось остаться вот так, рядом — навсегда. Быть друг для друга чем-то особенным. Любовью каждой слезы, что стекала по щеке на горячие губы. Нежностью каждого прикосновения. Страстью объятий и силой слов, что не были произнесены, но были известны. Каплями глинтвейна на пушистом ковре. Запахом рождественской ёлки и колкостью нечаянно разбитых стеклянных шаров. Парящими в воздухе свечами и невидимыми дорожками воска. Жить гораздо легче, когда кто-то касается тебя. В эту ночь Гарри загадал самое заветное желание — чтобы Драко касался его вечность.