Эхо чужих голосов

      Дверь в медицинский кабинет распахивается. Ручка бьётся с оглушительным треском о стену, но Гето даже не вздрагивает. По его внутренним подсчётам, Сукуна припозднился. Медсестра в соседнем кабинете, куда её спровадил Сугуру, уже должна допить чай.       — Какого же хера ты творишь? — голос Сукуны — чистый металл. Он пробирает до костей и звонкой дрожью расходится по позвоночнику.       Рёмен заходит внутрь уже без той агрессии, с которой распахнул дверь. Но его лицо белое, как мел, а глаза налились кровью. Ничего из этого не сулит Сугуру хорошего исхода. За те полтора года, что ему довелось проучиться в этом университете, он уяснил многое. Например, если нарочито жеманная манера говорить капитана пропадает — значит, тебе несдобровать. Привычная ухмылка стирается с его лица — тебе лучше сматываться. Его лицо белеет — ты труп. За всё то время, что Гето играет под капитанством Сукуны, он испытал на себе весь этот спектр. Однако таким видел его впервые.       За спиной капитана маячит Тодо. Он заходит следом в кабинет и закрывает дверь. Сугуру предполагает, что именно Аой стал причиной задержки Сукуны, и почти расслабляется. Пока тот рядом, ему хотя бы вызовут скорую, если усилий медсестры в оказании первой помощи будет недостаточно.       Сукуна делает шаг к кушетке, на которой сидит Гето, и тот инстинктивно с неё соскакивает.       — Ссышь? — скалится капитан.       И Гето действительно ссыт. Потому что прекрасно знает, какой Рёмен в своей ярости. Одной повреждённой руки ему достаточно. Без второй он не сможет написать ни единого конспекта, и тогда средний балл упадёт до критического минимума.       — Мы поговорим, — «при свидетелях» кричит разум, но рот произносит: — позже.       Потому что Тодо при всём своём желании не сможет остановить Сукуну.       — Позже? — переспрашивает Рёмен, и его брови взлетают к кромке волос. Сугуру и сам удивлён: он не ожидал от себя подобных слов, поэтому прекрасно понимает обомлевшего Сукуну. — Позже я вышвырну тебя из команды.       Окончание фразы долетает до Гето приглушённым эхом, потому что кровь закипает и начинает стучать в ушах. Колени подводят опытного квотербека, и он облокачивается на кушетку.       — Что? — переспрашивает Сугуру, хотя и с первого раза всё прекрасно понял. Месть капитана выходит на новый уровень.       — Я вышвырну тебя из команды за своеволие… — Сукуна подступает почти вплотную и тычет пальцем в поврежденное плечо. От прикосновения боль искрами прошибает всё тело и отдаётся даже в кончиках пальцев. — Нарушение тактики… — продолжает он и хочет ещё раз ткнуть, но Гето отталкивает руку.       Для капитана это лишь разрешение играть более грязно. Сукуна хватает Гето за грудки и дёргает вверх. Стоящий позади каменным изваянием Тодо срывается с места и замирает в одном шаге.       — Рёмен, полегче.       — И ответственность в проигрыше команды, — заканчивает Сукуна, не обращая внимания на Тодо. Он отшвыривает от себя Сугуру, и тот почти валится на кушетку. На секунду всё вокруг плывёт в болезненном тумане. — Захотел бросить мне вызов?       — Ты был закрыт для паса, — защищается Гето, потому что ничего другого не остаётся.       Он сделал самый логичный выбор в тот момент на поле, чтобы команда получила заветные шесть очков. Только вместо победы это принесло поражение, растяжение связок плечевого сустава и возможный вылет из команды. Три из трёх.       Сукуна же вдруг запрокидывает голову и заливается смехом. Сугуру впору тянуться за телефоном и вызывать скорую, но Тодо перехватывает его взгляд и едва заметно мотает головой из стороны в сторону, призывая не пререкаться. Вот только для Гето нет обратного пути. Ему пригрозили отчислением из команды, а это значит, что и вся его учёба в университете стоит на кону, ведь без команды он лишится стипендии.       Сукуна замолкает и смотрит на Сугуру. В его глазах начинает плясать злорадный огонь.       — Ты должен был придерживаться стратегии и ничего больше.       — Я пытался сделать лучше для команды.       — И из-за этого мы проиграли.       — Если я вылечу… — начинает Гето. Образ разочарованного отца встаёт комом в горле и не даёт продолжить.       — О-о-о, я знаю, — голос Сукуны приторно-сладкий — патока, в которой Сугуру грозится утонуть. Он скалится и изучает реакцию Гето. — Твой отец же не сможет оплатить учёбу, верно?       — Рёмен, — вклинивается в разговор Тодо. — Он и так из-за травмы не сможет какое-то время играть. Это достаточное наказание.       — Я — капитан, и сам решу, какое наказание достаточное.       — Что ты хочешь? — сдаётся Сугуру. Очевидно, что Сукуна с ним играет. Значит, у него есть шанс остаться в команде, потому что если капитан решил, тренер под него прогнётся.       — Я хочу голову Годжо Сатору, и ты мне в этом поможешь.

***

      — Голову Годжо? Так и сказал? — Сёко сидит на кровати рядом с Гето, перекатывает во рту сигаретный фильтр и хмуро рассматривает наложенный на руку друга бандаж.       — Устроил цирк, — фыркает Сугуру, захлопывает ноутбук и отбрасывает его дальше на кровать. К проекту он сегодня уже точно не притронется. Не стоит обманывать себя и делать вид, что голова занята чем-то помимо вчерашнего провала. — Потом припёрлась эта сука — Урауме. Пришла в полный восторг от идеи Сукуны, и слушать меня уже никто не пытался.       — И как ты собираешься это сделать?       — Сделать что? — Подобраться к Годжо.       — Я не собираюсь ни к кому подбираться! — Сугуру стоит на своём, хотя бы мысленно отказываясь принимать участие в абсурде Сукуны.       — Он действительно вышвырнет тебя, — подливает масло в огонь Сёко и добавляет: — Как Кирана. А с ним у Сукуны даже разногласий не было. Ты же весь прошлый год с ним ругался.       — Да знаю я! — Гето стонет и закрывает глаза здоровой рукой. В темноте под веками маячит образ декана, подписывающего документы на отчисление. — Сукуна хочет какой-нибудь компромат на Годжо. Что угодно, но желательно достаточно грязное, чтобы унизить его перед всем универом.       — Годжо же первокурсник. Когда Сукуна успел на него так взъесться?       — Они давно знакомы. Что-то личное.       Сёко вдруг коротко смеётся, встаёт с кровати и направляется к открытому окну. Там валит снег, и пущенный ею окурок летит к земле чуть ли не камнем.       — И это личное грозит превратиться в публичное, — тянет она, опираясь руками на раму. Ветер раздувает её волосы и уносит тихое «отстой» вместе со снегом.       Сугуру хочет добавить, что это гораздо-гораздо хуже. Что это сродни катастрофе. Что он прямо сейчас висит на тонкой верёвке над жерлом вулкана. Ультиматум Сукуны — острый нож в его руке, который остервенело режет эту верёвку. Сугуру упадёт вниз вне зависимости от того, согласится на эту игру или нет.       — Сколько он дал тебе времени? — спрашивает Сёко и, передёрнув озябшими плечами, закрывает окно.       — Пока не заживёт рука. После Сукуна пойдёт к тренеру настаивать на моём исключении из команды из-за якобы потерянной формы.       — Какой же ваш тренер бесхребетный таракан, если его смог подмять под себя студент, — Сёко морщится. — Хорошо, давай подумаем, что можно сделать в этой ситуации. — Она возвращается к кровати, садится на плед и толкает Сугуру в бедро. — Ну же. Нужно что-то придумать.       Гето обречённо вздыхает и переводит взгляд на подругу. Рука падает на грудь и начинает нервно теребить кончик длинных чёрных волос.       — Единственное, что я могу — забрать документы раньше, чем меня заставят сделать это силой.       — Для начала прекрати раскисать. Ты же даже пересекался с этим Годжо. Давай, расскажи, что о нём знаешь! Ему нравятся парни?       — Всё, что я о нём знаю — то, что в его будничную норму входит драка за последнюю моти. Мы пересекались один раз в столовой и всё, — Сугуру морщится. Перед глазами образ Сатору Годжо и тот балаган, в который превращается мир, стоит ему переступить порог. Придурошный готов был тогда откусить ему руку, лишь бы завладеть сладким. — Я даже не знаю факультета, на котором он учится.       — На экономическом, — тотчас отвечает Сёко. — У него много дополнительных курсов, и после учёбы его всегда забирает водитель, но по четвергам он засиживается в библиотеке. Ты можешь подловить его там. Говорят, за молочный коктейль его можно уломать на селфи.       Брови Сугуру ползут вверх, а Иейри лишь пожимает плечами.       — Я же живу с Утахиме, а она учится вместе с ним, — объясняет Сёко. — Я слушаю, какой Годжо раздражающий, по несколько часов каждый вечер.       — Мне не нужна эта информация, потому что я не собираюсь идти на поводу у Сукуны! — зло шипит Сугуру и раздражается всё сильнее.       — Я поняла, поняла!       Руки Сёко в примирительном жесте взлетают вверх, однако капитуляции в её глазах Сугуру не видит. Вместо этого девушка вмиг грустнеет, наклоняет голову и начинает дёргать ниточки из пледа, на котором сидит.       — У твоих родителей действительно нет возможности оплатить обучение?       — Отец потратил все свои накопления при моём поступлении. Стипендия — единственное, на что я могу рассчитывать.       — Может, если мы выложим дорожку из моти к твоей комнате, Годжо сам заявится?       Сёко пытается шутить, и губы Гето трогает неуверенная улыбка. Благодарность к подруге тёплой волной разливается в душе. Облизывает каждую рану и прогоняет ощущение одиночества.       — Сомневаюсь, что он продаст свои секреты за стакан молочного коктейля.       — Если не попробуем, то никогда не узнаем.       Сёко продолжает рассматривать плед. Гето тянется единственной здоровой рукой к ней и крепко сжимает ладонь подруги. Этот жест — невысказанная благодарность, щемящая за рёбрами. Иейри остаётся рядом. Подставляет своё дружеское плечо и позволяет почувствовать намёк на надежду в той беспросветной тьме, в которую он угодил.       Сёко поднимает на него взгляд и сжимает руку в ответ.       — Не переживай. Мы обязательно что-нибудь придумаем.

***

      Всю следующую неделю Гето старательно избегает мыслей о Сатору Годжо. Он почти убедил себя, что ни за что не прогнётся под маниакальный бред Сукуны, не станет его марионеткой и не будет никого подставлять. У него есть несколько недель, чтобы что-то придумать и как-то спасти себя.       Вот только теперь его взгляд постоянно ищет в толпе белую макушку.       Сугуру обращает внимание на Годжо гораздо чаще, чем делал это все предыдущие полгода. И это его раздражает.

***

      В понедельник Гето видит Годжо в одном из коридоров по пути на лекцию. Парень вальяжно раскинулся на подоконнике с раскрытым учебником на бёдрах и смотрит в телефон. Рядом с ним стоит высокая девушка — Сугуру знает, что её зовут Мей Мей. Она говорит негромко, но её голос звучит уверенно и вкрадчиво, словно завлекает на сделку. Годжо улыбается — может быть, от её слов, а может, просто потому что Годжо всегда улыбается.

***

      В среду он примечает его в столовой. Годжо сидит возле странной парочки и без устали им что-то рассказывает. Лица его слушателей не выражают столько же энтузиазма, сколько лицо самого Сатору. Гето внимательнее сосредотачивается на этой компании. Если с Годжо Сатору всё ясно, то вот двух других студентов он замечает впервые.       Первый — блондин с длинной чёлкой и таким скорбным выражением лица, что Годжо впору было читать панихиду. Сугуру парень кажется знакомым, и он решает, что тот второкурсник. Второй — брюнет с причёской в виде горшка. Грустный и притихший. Раз в несколько минут он бросает осторожный взгляд исподлобья на блондина, будто бы в чём-то провинился.       Сугуру отводит взгляд, а затем где-то в шуме столовой слышится «Годжо», и он вновь концентрируется на Сатору. До этой недели ему не доводилось замечать, сколько внимания крутится вокруг одной-единственной персоны. Студенты снуют мимо Годжо. Иногда кто-нибудь норовит сесть к нему за стол. Годжо с яркой улыбкой спроваживает каждого, а лицо его соседа блондина тем временем становится всё мрачнее. Тут и там слышатся разговоры, которые, так или иначе, связаны с Сатору. Их концентрация повышается прямо пропорционально близости к самому виновнику обсуждений. Вот только Годжо плевать. Он лишь поправляет на носу свои извечные чёрные очки и продолжает что-то рассказывать.       В какой-то момент Годжо замолкает и поворачивает голову в сторону Гето. Он успевает отвести взгляд на секунду раньше, чем чёрные стёкла очков останавливаются прямо на нём.

***

      В четверг Сугуру встречает Годжо в библиотеке. Он уверяет себя, что решил заниматься не у себя в комнате из-за вернувшегося соседа, а не из праздного любопытства. Махито не даст ему сосредоточиться на учёбе и будет в подробностях рассказывать о невероятном недельном загуле, в который сорвался посреди учебного года. Здесь же, в тишине библиотеки, он может, наконец-то, сосредоточиться на проекте и доделать чертежи, которые необходимо сдать уже на следующей неделе.       Вот только взгляд словно магнитом тянет в другой конец зала. Там, в тени высоких стеллажей, сидит Годжо. Его извечная маска клоуна снята, а взгляд, направленный в макбук, сосредоточен. Вокруг него впервые за неделю никто не вьётся, и Сугуру кажется, что это совершенно другой человек.       — Пялишься, — вдруг шепчет на ухо Сёко и кладёт свой ноутбук рядом на стол.       Гето вздрагивает. Он не услышал, как подруга подкралась сзади, и теперь сердце сбивается с ритма, в испуге подскакивая в горло.       — Сёко! — шипит Сугуру. Он хочет, чтобы это прозвучало тихо, но все головы в библиотеке всё равно поворачиваются в их сторону. Включая одну беловолосую. От этого взгляда по коже Гето бегут неприятные мурашки.       — Просим прощения! — громким шёпотом произносит Иейри, поворачиваясь во все стороны. — Чего это ты припёрся в библиотеку? — тише прежнего спрашивает она, уже обращаясь лишь к Сугуру, и садится на соседний стул. — Устроил слежку?       — Перегаром Махито тащит на всю комнату, — шепчет в ответ Сугуру. Он откидывается на спинку стула, позволяя себе немного расслабиться и перестать изображать бурную учебную деятельность. — А с открытым окном холодно. А вот ты чего здесь?       — Проверяю одну теорию, — тянет Сёко. Она открывает свой ноутбук и сразу лезет в браузер.       — На сайте со снегоуборочными машинами?       — А? Нет, это так. Мама попросила поискать подарок для папы. У него скоро день рождения.       Сугуру видит, как девушка откладывает несколько самых дешёвых моделей в список для сравнения и копирует на него ссылку. Он следит за тем, как курсор плавно движется по экрану и замирает в углу. Ровно в том месте, где над ним виднеется белёсая макушка.       — Так что за теория? — спрашивает он. Его взгляд вновь упирается в Сатору.       — Теория иронического процесса. Её суть заключается в том, что когда мы намеренно пытаемся о чём-то не думать, то только это в итоге и получается, — Сёко говорит едва слышно и, не дождавшись наводящего вопроса от Сугуру, продолжает: — Например, один капитан команды просит своего игрока добыть сведения о его враге. Игрок отказывается, но при этом начинает бессознательно следить за врагом своего капитана. Ничего не напоминает?       Взгляд Гето, с интересом наблюдающий за Годжо, замирает на чужой переносице, когда парень в очередной раз поправляет очки. Гето сам весь замирает. Слова, сказанные подругой, медленно доходят до его сознания и камнем оседают в душе. Взгляд падает на клавиатуру ноутбука Сёко, и Сугуру видит, как девушка набирает сообщение своей матери.       — И что мне делать? — Гето сдаётся. Очевидно, пора перестать отрицать тот факт, что он немного, совсем чуть-чуть, помешался на Годжо Сатору.       — Переключи внимание, — мягко говорит Сёко, не отрываясь от экрана. Она щёлкает по одной из ссылок и делает вид, что глубоко задумалась. — Твоя ситуация… сложная, но попробуй немного отвлечься.       Сугуру фыркает. Слова Сёко пробуждают злость, которая тут же начинает обжигающей лавой ползти на язык.       — Отвлечься? — передразнивает он. — Знаешь, что бы меня сейчас отвлекло? Тренировка! — голос срывается и эхом разносится по библиотеке. Всё внимание студентов вновь направляется на них.       — Пошли, — шепчет Сёко. Она захлопывает свой ноутбук и следом тут же закрывает ноутбук Сугуру. Тянет его за рукав. — Проветришься.       Гето сглатывает колкость, вертящуюся на языке, и поднимается на ноги. Он плетётся за Иейри, не разрешая себе смотреть куда-либо, кроме её макушки, и чувствует, как несколько десятков глаз провожают их до самого выхода. Один из них ощущается тяжелее остальных — обжигает и царапает затылок. Якорем тянет к себе, пробуждая яростное желание обернуться.

***

      — Что значит отвлечься?       Сугуру втягивает носом морозный воздух и с наслаждением выдыхает его. В небе лениво снуёт январский снег и ледяной корочкой оседает на жухлую траву. Если произойдёт какое-нибудь чудо, то он вернётся в команду до конца весеннего сезона.       — Это значит, что тебе нужно чем-то занять себя помимо этой бессмысленной слежки, — говорит Иейри. Она кутается в шарф по самый нос, и от этого её голос звучит приглушённо.       — Если бы я мог отвлечься, то сейчас сидел бы и слушал рассказ Махито о том, почему его волосы вдруг стали бирюзовыми.       — Он что, покрасился? — вскидывается Сёко, резко меняя тему.       Сугуру кивает, и подруга ошеломлённо присвистывает.       — Прям ярко-бирюзовый? Как он вообще решился на это?       — Сёко… — вздыхает Гето. Голова начинает раскалываться, и он устало трёт переносицу. — Если тебе интересно, то можешь сама зайти посмотреть и порасспрашивать его. Мне было как-то не до Махито.       — А я зайду, — невозмутимо отзывается Сёко и поправляет лямку сумки на плече. — Давно его не видела, — затем она кивает в сторону. — Давай отойдём. Жутко хочется курить.       — Значит, под «проветриться» ты имела в виду подышать дымом?       — Я имела в виду прекратить пялиться. Ещё чуть-чуть, и в Годжо появилась бы дырка.

***

      — Так ты расскажешь, как я могу отвлечься? — напоминает о прерванном разговоре Сугуру, когда в руках Сёко уже догорает фильтр. — Что там рекомендуют делать в твоей иронической теории?       — Не ироническая теория, а теория иронических процессов. Я только начала её изучать. Поговорила с парой преподавателей…       Гето громко стонет, запрокидывает голову к небу и закрывает ладонью глаза. Фраза Сёко обрывается на середине, и девушка замолкает.       — Ты что, кому-то рассказала? — сокрушённо спрашивает он. Похоже, что пора рисовать плакат «я в полной жопе» и носить его по всему кампусу. Хотя похоже, что и без этого, благодаря ему и Сёко по университету вот-вот поползут слухи.       — Я была деликатна, поверь мне, — обиженно продолжает Иейри. Она выкидывает окурок в мусорку и тянется за следующей сигаретой. — Под «отвлечься» я имела в виду какую-нибудь рутину. Раз ты сейчас освобождён от тренировок и у тебя много свободного времени, а учёба почти закончилась, то займи руки… ой… — Сёко виновато закусывает губу и мажет взглядом по закатанной в бандаж левой руке Сугуру. — То есть руку. Ты же сможешь с одной работать?       — У меня нет выбора, — Гето недоволен. Он передёргивает плечами, и руку простреливает болью. Та мелкой дрожью расходится по телу, словно под кожей кто-то рассыпал горсть иголок. — Но в эти выходные приезжают Нанако и Мимико. Я взял отгулы до конца года.       — Так даже лучше. Они хоть немного отвлекут твоё внимание. Вы же на рождественскую ярмарку пойдёте?       — В планах пока что ярмарка и кино, — мысль о кузинах отзывается теплом. Узел в груди немного расслабляется, и на мгновение становится легче. Уехать из кампуса хотя бы на пару дней? Внезапно это кажется Сугуру не просто спасением, а единственным способом снова почувствовать себя живым. — Хочешь с нами? — спрашивает Сугуру. Его голос звучит мягко, и ему действительно хочется, чтобы Сёко присоединилась.       — М-м-м, — подруга хмурится, и на её лице отображается тяжёлый мыслительный процесс. — Я хочу, но у меня есть дела в субботу. Давай встретимся уже в городе? Я постараюсь закончить быстрее и приехать до того, как вы окоченеете от холода.       — Договорились.       — А где они будут ночевать? Неужели ты хочешь провести их в общежитие и познакомить с Махито?       — Конечно, нет! — отзывается Сугуру. Хоть Нанако и пришла бы в восторг от своеобразного соседа, знакомить их друг с другом в планы не входило. — Дядя снял нам квартиру в городе.       — Тогда вообще отлично. Сменишь обстановку, а на каникулах возьми больше смен, — Сёко выпускает изо рта несколько колечек, и те серым дымом взмывают в небо. — Забей своё свободное время так, чтобы не шататься хвостом по всему кампусу за Годжо.       — Так себе из тебя врач, — уже совсем беззлобно отзывается Сугуру.       — Так я собираюсь лечить головы, а не тела, — фыркает Иейри и выкидывает очередной окурок. — А так как ты свою работу всё равно не оставишь, то надо сделать так, чтобы, кроме очевидного вреда, это ещё и пользу хоть какую-то принесло.