Веяние Последнего Голоса: Поиск жизни | т. 2, ч. 2

I

      В комнате раздался тихий стук в дверь. Серана молниеносно обернулась, как хищник, заметивший добычу. На секунду после тёплых слов к мужу, в её душе пронеслось что-то холодное, незыблемое. Она посмотрела на Хьялти в немом вопросе: «Что делать?». Да, она до сих пор голая, – в нижнем белье, – чумазая, расшатанная… голодная.       Хьялти молча глядел в ответ, не зная, как сообразить и что ответить. Попросту растерялся. Нахмурился, хлопая ресницами.       В дверь снова постучали.       Серана отпрянула от Хьялти. Встала перед ним в полный рост и обернулась к двери половиной гибкого тела, навострив уши, в невидимом желании отпереть и полакомиться кровью, – но не такой вызывающей и возбуждающей, как у Хьялти. Серана, вроде как одумавшись, уселась обратно за обеденный стул, стоящий под стенкой, которого не видно, если открыть двери.       Хьялти чувствовал шуршание чувств, скрежещущие чёрным клубком: «Рискнуть и впустить разносчицу сюда? Где её ждёт не завидная судьба быть покусанной в лучшем случае… Либо. Либо… Надеяться на то, что Серане мало-мальски хватило крови и у неё достаточно силы воли, чтобы продержаться до утра…» — Прошла доля секунды раздумий, казавшаяся бо́льшим, чем час. Хьялти подошёл к двери, захватив с собой ключ.       Замочная скважина провернулась несколько раз. Хьялти еле распахнул дверь и чуть подался вперёд, чтобы полностью заслонить появившуюся щель собой, так как, почему-то, подумал, что закроет телом и запахом разносчицу, чтобы Серана, – пристально вглядывающаяся горящими глазами в рельефную спину, – не могла учуять или увидеть служанку. «Наивный…» — подумалось ему от собственных пустых опасений. Он полностью понимал, что Серана в добром уме и осознанности, но в глубине души явно не хотел повторения случившейся невидимой трагедии.       — Ваша одежда, — раздалось по ту сторону дверей приятным и увилистым голосом девушки.       Серана, глядящая чётко вперёд, приподняла подбородок, будто всматривалась в услышанное, хоть и видела перед собой только помятую кровать.       — …и вот, — разносчица передала Хьялти тарелку с тушёной капустой.       — Спасибо вам огромное, — ответил мастерски подделанным добродушием, мыслями находясь в комнате. Чувствуя этот взгляд спиной. Он выглядывал через дверной порог чуть ли не только головой с плечами, от чего диалог выглядел нелепо.       — Ещё увидимся, — мило улыбнулась девушка.       — До свидания, — холодок пробежал по сердцу от заигранных слов, но Хьялти виду не подал: лишь улыбнулся и кивнул, а после закрыл двери. Вернулся телом в полутёмок комнаты, в ту нависшую атмосферу прокрадывающегося раздумья, заползавшее в самые тёмный уголки и представления. Он стоял лбом к двери, будто проигрывал диалог со служанкой вновь, но – нет: он… боялся представить её взгляд.       И посмотрел.       — Она улыбнулась? — Серана железно сковала руки на груди, излучая только холод в кипящих красно-оранжевых глазах, глядящих прямо на него.       — …Да. — прокатилась слюна в горло.       Серана отвела глаза в сторону и медленно покивала подбородком, делая про себя выводы, сведя брови.       — Твои сапоги и штаны, — Хьялти приподнял руку с её одеждой.       — Положи у кровати, пожалуйста, — не двинув ни одним мускулом лица или тела.       Хьялти молча прошёлся по деревянному полу в носках и неспеша положил её окованные сапоги к изножью кровати, а штаны с трусиками – на саму взъерошенную постель. Его взгляд косо упал в полуоткрытую сумку Сераны, где различил блеснувший в тени красный цвет зелья крови.       — …Цена, — прошептал себе то ли в мыслях, то ли наяву.       — Чего? — её расчётливое.       Хьялти посмотрел на Серану в полголовы:       — Думал, что про себя… Умойся-ка. А то не дотёрла…— Хьялти показал пальцем на себе, у шеи и верхней части груди.       Со вздохом Серана шевельнулась, расцепив руки:       — Да, ты прав.       Положив тарелку с едой на прикроватную тумбочку, Хьялти спустил свои домашние штаны и сапоги на пол, начав переодеваться в высушенную походную.       Серана опустила бледные ладони в холоднющую воду, став оттираться. Разбавленные водой чёрно-красно струйки потекли ручьями.       Всё проходило в тишине слегка напряжённой нити, тянущейся между ними. Вроде же как-то и сблизились, но вновь – скрытая стена. Невысокая, невидимая. Хьялти всё время, почти не спуская глаз, смотрел на неё, ловя любые точные изменения лица. Но Серана больше жмурилась, когда умывалась, нежели посматривала в зеркальце, которое приходилось поднимать время от времени, чтобы посмотреться.       Хьялти всё больше чувствовал её, как не её, как ту, которую по-настоящему боится: холодную, отрешённую, статную, будто выколоченную из камня… Такая она запомнилась при первой встрече… Подобной была на Солстхейме… Такую уловил сейчас, в одном лишь мгновении и подозрении, упавшей прохладой на сердце.       — Серана, — сказал он чётко, спокойно, как только надел штаны и закрепил ремень на поясе.       Она молчаливо посмотрела на него. Без туши, без теней, без крови… без эмоции. Одним взглядом, излучающим: усталость, вязкость и затянутость внутренними переживаниями, как пеленой. — Ты – красивая, — с лёгкой улыбкой и от всего сердца, но Хьялти хотел спросить другое. Сейчас – это являлось проверкой.       Её уголки губ тронулись, но лишь слегка. Незаметно, словно и ничего не было.       — К чему это сказано? — спросила как бы себя, но в адрес мужа.       — К тому…— Хьялти надел сапоги, и, взяв тарелку с тумбы, подошёл ближе, сев за столик прямо напротив неё. — К тому, что ты изрядно изменилась за одно мгновение.       — Смыла макияж? — приподняла лишь одну правую бровь.       — Нет, – но и это тоже, – ты ушла. — Хьялти поставил тарелку на самый край стола, так как тазик занимал почти всю столешницу.       Серана, заметив, что для обеда Хьялти не нашлось места, взяла тазик обеими руками и поставила его в на пол, чтобы не мешал никому. Как только она вернулась к разговору, то сразу заявила:       — Ты постоянно уходишь. В себя. От мира, от меня… И мне приходиться мириться с этим. Вытаскивать, если слишком далеко.       — Да, — виновато припустил взгляд, случайно упавший на её бледную грудь, отсвечивающая золотыми капельками воды, стекающими под бюстгальтер по плечам, к подмышкам. Влажная кожа блестела обворожительно, — прости…— Хьялти прихмурился.       — Вот.       Поднял на неё чёрные глаза.       — Ты сейчас сделал именно это. Снова. Даже не заметно для себя.       Хьялти хмыкнул, будто отбился смешком от правды.       — Ешь давай. А я накрашусь. — Серана встала из-за стола и прошлась босиком до кровати, где лежала её походная сумка. Залезла в неё, ища что-то.       Тем временем Хьялти залез в свою, лежащую у стенки в шаге от него, и вынул купленный утром свёрток с едой. Тканный кулёк развернулся, и обед, – отварная холодная грудка и картофелина в кожуре, – полетела прямиком в тёплую капусту. Вооружившись деревянной ложкой, Хьялти перемешал эту мешанину, разломил картофель и принялся есть.       Серана вернулась, сев обратно за стол. Казалось, ей было наплевать, в чём расхаживать по комнате. Будто нижнее бельё нисколько не смущало, а наоборот, подыгрывало безразличию… Серана положила на столешницу небольшую деревянную раскладушку: резную, прямоугольную, обработанную и потемневшую в дорогую древесину. Раскрыв её, прежде отцепив золочённый крючёчек, Хьялти увидел, что в этой коробочке находились тоненькие кисточки и скляночка с чем-то чёрным, – похожим на яд, – и тёмная пудра в вырезанной маленькой ёмкости. Серана пододвинула горящий канделябр к себе поближе, осветив изящное и будто бы ожившее лицо, так как огоньки свечей окрашивали бледноту в тёплый оттенок. Взяв аккуратной ладонью зеркало с ручкой, а другой – тоненькую кисточку, прежде обмакнув в это чёрное, Серана, приглядевшись поближе, стала выводить идеальную линию на верхнем веке. Отточенным, неторопливым, заученным движением. Не моргая и вглядываясь в собственное отражение.       Хьялти смотрел почти заворожённо. Для него – это чистой воды магия женственности, выраженная в одной лишь линии, утолщающейся к внешнему уголку глаза. Потрясающе и, действительно, красиво.       — Кушай, не отвлекайся, — Серана не свела даже и взгляда с зеркала.       Хьялти проснулся и зачерпнул ложку.       — Вкусно?       — Вполне неплохо, — пережёвывая мешанину из овощей.       — Утренний паёк добавил? — совсем не отвлекаясь.       — М-м, — промычал.       — Холодный же…       Как только Хьялти проглотил, то смог ответить более чётко:       — Пойдёт. И не такое ели…— Хьялти обобщающе вспомнил легион. Свой легион.       Серана неотрывно рисовала стрелки под глазами, словно, – или так и есть, – надевала маску повседневности, маску безопасности, которую можно носить в обществе и не боятся ничего. Холодно и молчаливо стрелять глазами в прохожих и в тех, кто осмелиться начать разговор с мужем.       — …А ведь идея была хорошая, — ни с того, ни с сего услышал Хьялти. — Попробовать кого-то кроме тебя…       Тихо хлебая капусту, брови Хьялти поползли на лоб:       — Ты?.. Сама ведь начинаешь.       — Да, потому что я не наелась, знаешь ли, — непричастно ко внешнему миру с поразительно спокойным голосом.       — Да подвернётся нам кто-либо, не переживай. И не нужно точить зуб на этих дурынд с подносами, которые совершенно не осознают, что делают.       — Ну да, — Серана на миг сдвинула брови в прозрачной рассудительности, а после, переключившись на другой глаз, вновь расслабила их. — …Ты прав. — Тут она замолчала, сфокусировавшись на том образе в зеркале, который собирался перед ней: непробиваемый, естественный, натуральный и смелый, завёрнутый в бессмертную красоту линий и изяществ.       Хьялти тяжко вздохнул, оставив половину порции, скребя ложкой по краям тарелки, собирая отделившиеся и сбежавшие капустинки. Тут ему почему-то вспомнилось:       — Ты за те пятнадцать минут, которые попросила перед брачной ночью, тоже красилась?       — Конечно, я же не могла просто взять и быть… неготовой? — она на миг смутилась, будто догнала осознанием. — О чём ты?       — Да так…— шевельнул ложкой, словно отмахнулся. Хьялти не знал, как продолжить нелепый разговор, который, скорее всего, хотел вывернуть в какую-либо шутку, но что-то у него не задалось, и он попросту сдвинул брови, продолжив есть.       Серана долго пыталась составить хоть какую-либо логическую связь с той ночью… но кроме того, что сорвалась второй раз на кровавом вожделении – ничего в голову не лезло…       И вновь в шею…       И вновь чуть не свершила нечто непоправимое. И вновь… Серана почувствовала давление под веками, – колющая влага слёз, – но сдержалась, так как не могла двигать ими, ибо почти закончила вести последнее нижнее веко.       — …А ты что делал? — внезапно выстрелило в её голове, сорвавшись встречным вопросом, – хотела сместить фокус с нагнетающих мыслей.       Хьялти неожиданно оживился, понимая, что ещё не всё потеряно:       — Ходил к озеру. Искупался.       — Серьёзно?..— Серана вдруг отвела глаза от зеркала, чуть преклонив ручку, и посмотрела на Хьялти с идеально выверенными стрелками. — Просто купаться?       — Ну да, — слегка приулыбнулся. — Но на самом деле я размышлял. Так сказать… готовился морально.       — …Волнительно было, — Серана отпустила с тихой нотой ностальгии, которую берегла в памяти очень драгоценным камнем, – хоть и очернённым будущим срывом.       — Это да. Как вспомню, так и…— Хьялти придался доброму забвению в поисках тех самых чувств, которые, практически тут же легонько пробились на его лице.       Серана молчаливо убрала кисточку с тушью и взяла кисть для теней: пушистую, мягкую. Промокнула в тёмную пудру, и, вновь обратившись к зеркальцу, начала очень точечными и осторожными движениями прикасаться к внешним уголкам глаз, стараясь не смазать стрелки:       — …Мечтала об этом: о тепле, о близости, о доверии, которое струилось наслаждением через нас.       Хьялти, пережёвывая, словил себя на мысли, что, наверное, поймал камень в свой огород:       — Это… упрёк? За то, что было?       — Нет. — Серана повернулась лицом к Хьялти, ковыряющего последние остатки капусты, — Именно этого и не было – обломал. Твоё это: “Всё”…— слегка обиженно вернулась к нанесению теней.       Хьялти посмотрел на неё с пониманием, что надавил на больное, которое ещё не ушло:       — Знаешь ли, и я тоже обломался. А так бы…       — Что? — приподняла бровь, глядя в зеркало. — Взял бы меня? Смог бы оседлать обезумевшую, которая только и хочет, что кровь пить, да заниматься сексом сутки на пролёт?       Хьялти вновь хмыкнул правде в глаза.       — Такая я… ненасытная, — с уколом в собственный огород.       — …А ещё рьяная, нравственная, желанная, — перечислял он, хмуря брови и глядя в пустоту, — очаровательная, убийственная, многогранная и…— посмотрел в её глаза, которые, на минуточку, слегка изумились такому потоку комплиментов. Хьялти говорил их не с целью растопить мёртвое сердце, а, скорее, осознавая супругу полностью. — …и – лучшая, — сказал прямо в глаза. Пылающие глаза. Огненные. Янтарные. Лавовые.       Серана молчала, пытаясь догадаться или предположить, почему его прорвало на слова, но чувствовала лишь их неподдельность, которые, бессомненно, проникли в её небьющееся сердце, дав на секунду искру, которая растормошила те зарывшиеся чувства, которые сама же и закопала, когда постучали в дверь.       Хьялти улыбнулся. Честно и без всякой шелухи.       На её лице тоже слегка дрогнули уголки губ, и она тут же отвернулась к собственному отражению в зеркальце, где видела почти готовую и обыкновенную Серану… но приятно довольную.       Хьялти нырнул ложкой в остатки капусты и с толикой победившей радости доскрёб последнее, и, доев, положил ложку в тарелку, откинувшись на спинку стула, скрестив пальцы на своих бёдрах. Посмотрел на неё, скрывающую разрастающуюся изнутри благодать, статную, красивую, с макияжем… Правда, не хватает одежды, – хотя и в лифчике очень ничего. Хьялти не мог скрыть того, что губы тянут тихую искрящуюся улыбку.       Через несколько мгновений Серана закончила с тенями, убрав кисть и закрыв футляр на крючок. Положила сверху зеркальце, отражением вниз. Посмотрела на Хьялти вскользь, и, уловив, что он смотрит не сводя глаз, прочнее соединила взгляд:       — Чего улыбаешься? — Серана сама слегка отдалась искрящим эмоциям мужа, поддёрнув уголок рта.       — Любуюсь…       Она вздохнула, проветривая голову:       — На сиськи смотришь, наверное.       — Нет, — Хьялти честно не уподобился соблазну посмотреть именно туда, но коль Серана сама “предложила”, то чёрные зрачки сию секунду опустились в красивую ложбинку чуть ниже ключицы.       Тот самый взгляд, который всегда виден для женщин.       — Одеться бы тебе…— с отрывом посмотрел в огненные глаза, которые, разумеется, замечали все направления.       — Зачем?..— нетривиально отпустила лёгкий вопрос.       Хьялти сдвинул брови от проскочившего непонимания.       — Тебе же нравится, не так ли? — Серана говорила как-то… загадочно.       — …Разумеется. — Хьялти до сих пор чувствовал замешательство.       Серана ловко завела руку за спину, и, умело расстегнув зацепки на бюстгальтере, обмякшим в одно мгновение, открыла для Хьялти нежно-бледный соблазн.       Тут он окончательно удивился, подтянув брови ко лбу, неотрывно ныряя взглядом то вниз, то к её глазам.       — Чувствуешь? — Серана специально и элегантно выгнула осанку.       — Что?       — Как твоя кровь забурлила в желании.       — Конечно, — схитрил улыбку.       — Вот так ты меня завёл, но помноженное на три, а после…— Серана надела на себя лифчик, не отводя прямого и каверзного взгляда, застегнувшись обратно за лопатками.       — Ладно тебе вспоминать, — Хьялти почувствовал, как в штанах набухло, и постарался одним невидимым движением как-то поправить неудобство. — Ты ведь так накапаешь мне до Лордаса, — опёрся локтем о край стола.       — Это будет моей маленькой местью, — очень коварно ухитрилась с улыбкой.       — Даже так? — усмехнулся он. — Месть?.. Что-то тебя понесло, родная.       — Не знаю… хочется.       — Мести?       — Нет – тебя подразнить, — Серана привстала со стула, легонько чмокнула того в лоб, и пошла босиком к кровати, где лежала её высушенная и снятая одежда.       Хьялти молчаливо провожал и переваривал услышанное. Он всё более и более поражался этой женщине в такой краткий срок. Тут в его голове кое-что вспыхнуло, а именно лёгкое свечение кольца на её левом безымянном пальце; вспомнилось и то прикосновение в пещере, которое будто обожгло ей ладонь. Именно левую ладонь. Брови Хьялти сдвинулись в тайной догадке, и он тут же встал со стула, неспешным шагом оказавшись рядом с кроватью.       — Серана, — серьёзно проговорил ей, стоящей к нему спиной.       Она повернулась вполоборота с немым вопросом.       — А ну-ка, дай-ка руку…— вытянул ладонь.       — Зачем?       — Ну дай.       Серана сначала подумала, что Хьялти что-то затевает или хочет разыграть, но по его лицу не скажешь. Она медленно, словно недоверчиво, протянула правую ладонь, на котором зияло золотое брачное кольцо.       — Нет, левую. Дай левую.       Серана молча поменяла руки.       Вот оно, «Кольцо зверя», как обозвала его Валерика. Золотое, овитое двумя красными камушками, блестящее и притягательное для любого ювелира. Таинственный вампирский артефакт, который однажды искал Харкон.       Серана внимательно следила за каждым движением мужа, будто ждала сигнала к противодействию.       Хьялти мягко и очень осторожно взял одной рукой её ладонь, а пальцами другой захотел прикоснуться к кольцу… Но Серана, не отдавая себе отчёта, слегка попыталась отдёрнуть рукой.       Их взгляды встретились.       — Ты сама дёрнула? — Хьялти ещё не дотронулся, но его пальцы нависли тенью над кольцом.       — Да?..— прозвучало неуверенно.       — Давай попробую снять.       — Зачем? — Серана искала причину, основательную, скрытую в чёрных глазах Хьялти. Хотела убедиться, что снять, действительно, жизненно необходимо.       — Мне нужно проверить теорию…       Спустя несколько мгновений раздумий, Серана ответила:       — …Ну ладно. Только я сама.       — Хорошо, — Хьялти убрал пальцы, отпустив её хрупкую ладонь.       Серана очень осторожно, – нехотя, – прикоснулась к вампирскому золоту и, легонько потянув, сняла перстень, не отпуская из пальцев.       Хьялти очень внимательно осмотрел её выражение лица, ожидая какого-либо изменения. Но – нет. Как излучала лёгкое смущение, перемешанное с ниточкой недоверия, так и осталась.       — Почувствовала что-то? — Хьялти кратко обратил взгляд к кольцу, но после вновь к её глазам, будто искал в них разницу с предыдущим мгновением.       — Ничего…— Серана неотрывно смотрела на кольцо. На два обворожительных алых камушка, красиво переливающихся на дальнем свету настольного канделябра.       — Точно? — прихмурился.       — …Точно, — встретилась взглядом с Хьялти.       — Просто я помню, как ты говорила, – и показывала, – изменения с помощью этого кольца: удлинившиеся когти, ощущение, что горы свернёшь… Нет такого? Или отсутствия чего-то?       — Ну…я…— честно всматривалась в собственные ощущения, которые, почему-то совсем молчали, как могила. — Не хорошо и не плохо. Никак. Будто ничего и не произошло.       — Хм, — призадумался Хьялти на секунду. — А ну-ка надень теперь.       Серана с удовольствием нацепила вампирский перстень обратно на левый безымянный пальчик.       Хьялти приподнял брови в безмолвном ожидании обратной связи.       — И снова ничего…— Серана сама осталась в лёгком смятении. И точно: она откопала воспоминания, как в истинном облике хвасталась матери о когтях, самоощущении. А тут – ничего. Странно…— Слушай, а, может, кольцо работает только в облике?       — Проверим?..— Хьялти внимательно анализировал. — А хотя подожди – двери. — он моментально развернулся и чуть было не пошёл за ключом, как его ладонь удержала Серана, остановив:       — Не будем.       — Точно? — Хьялти обернул полголовы.       — Да. Полагаю, что изменения только в облике.       — Ну хорошо, пусть так. — Хьялти повернулся к ней полностью, не отпуская руку. — Тогда одевайся… Помочь?       — Корсет завязать только.       — Давай.              Серана накинула на полуголое тело красноватую блузку, напялила штаны с набедренной повязкой, обулась в окованные и доработанные сапоги, ужала корсет на талии и принялась подвязывать шнурочки с одной стороны, а Хьялти – с другой.       — Я вот до сих пор не особо понимаю, — продевая шнурки с приподнятой бровью, — тебе реально удобно в этом двигаться, ходить, путешествовать… превращаться?       — Если честно, то узковато, — Серана отвечала с отвёрнутой головой. — Особенно, когда превращаюсь.       — Тогда… не сильно затягивать?       — Ну, можешь слегка, но то, чтобы слабо.       — Понял…— он точным движением подтянул шнурок, — так?       — Да, сойдёт…       Хьялти завязал миленький бантик. И игриво потеребил его пальцем, будто котик. Сделав полшага назад, он уставил руки в боки, продолжая наблюдать, как она почти закончила завязывать свой бок:       — Какие-то… сложные вещи.       — У самого-то, — Серана встретилась взглядами.       — Ремни, чтобы снять и легко надеть… Чтобы тебе было проще меня раздеть.       — Ну загнул, — закатила глазами со скромной улыбкой. Серана взялась за наручи и продела в них руки, поправив манжеты.       — Ты, кстати, — обратив внимание на то, что на наручах выкроен плоский и острый рельеф Даэдрического Князя Порабощения, — как относишься к Молаг Балу?       — Относишься? — переспросила, ибо само предложение звучало для Сераны, как минимум, странно. Посмотрела на Хьялти с недоумением.       — Ну, носишь его лик. На руках, на шее, — кивнув подбородком на шейный элемент. — Просто если бы я, допустим… ненавидел этого черта, то даже думать бы забыл про него. Зачем он мне? Поэтому и… спросил тебя: как ты к нему относишься?       — Молаг Бал…— Серана вдумчиво изменилась в лице, став, на удивление, проще. Да, в её голове тут же вспомнилось очень и очень ужасное, но она будто не почувствовала этого, словно смотрела на пугающее из-за забора, выстроенного за века существования. Но, конечно, с горьким остатком, который пал на небьющееся сердце. — Привычка. — Единственное, что услышал Хьялти после доли секунд размышления.       — Только и всего?..— приподнял правую бровь.       Серана неосознанно подтягивала шнурки наручей:       — …Да. Он – создатель. Без его силы: я бы не жила сейчас, – если это можно назвать жизнью… Ему нет дела до меня, а мне – до него.       Хьялти молча воспринял эту информацию, стараясь уложить в голове.       — …И другие вампиры, даже те, которых мы встретили на таможне, сразу опознали меня, даже не зная в лицо.       — Как это?       — Молаг Бал на руках и шее, брошь моего клана, — Серана кинула взгляд на прикроватную тумбу, на которой красовался металлический знак в форме разноконечного корабельного штурвала, украшенный красными камнями. — Сложили два плюс два и – пожалуйста. — Серана подвязала шнурок и стала завязывать другой наруч.       — Это у вас так работает, да?.. Но как ты опознала того на посту?       — Орден Сиродил Вампирум давно позаботился о том, какие вампиры могут существовать на их территории, а какие – нет.       — И какие же “другие вампиры” могут “существовать” на территории Сиродила?       — Никакие. — твёрдо и с привкусом железной уверенности произнесла Серана, посмотрев на Хьялти. — Они истребили всех причастных и захватили провинцию полностью.       — Мы в опасности? — тут же пробежал холодок по спине Хьялти, но очень далёкий, почти эфемерный.       — Нет. Мы – точно нет.       — Откуда такая уверенность? Ты ведь не была здесь.       — Поверь, — слегка тайно приулыбнулась Серана. — Мне здесь рады.       — Так-так, — словно радостно раскусил её. — а ну-ка рассказывай.       — Полагаю, что… они сами тебе всё расскажут.       — Кто они?       Серана загадочно хмыкнула. Тихо, с послевкусием:       — Отцы-основатели столичного Ордена, Братья Дариус и Лариус… Но тебе эти имена ничего скажут, которых-то, в прочем, никто и не слышал из ныне живущих. В этой Эре уж точно. Я уверена. — Серана подвязала второй наруч. Взяв плащ с брошкой, она ловко нацепила на себя и то, и другое. Слегка подправив и пригладив, наводя общий порядок в тонко выверенном внешнем виде, она проговорила: — Теперь я готова. Ко всему.       Хьялти стоял неподвижно, всё так же уперев руки в боки:       — Мне так-то интересно послушать.       — Я знаю. Но не могу.       — Почему?       — На их территории – запрещено любое слово об Ордене. А я уже нарушила трижды за минуту. Так что мне не хочется продолжать.       — Иначе…?       — Хьялти, — посмотрела на него с укором, сложив руки на груди.       — Ну давай, — тут перешёл на шёпот, иллюзорно представляя, что никакие вампиры их не услышат.       Серана неуклонно смотрела на него.       — …Ну? — умоляющим полушёпотом.       — Ладно, — сдалась, не меняя тона голоса. — Потому что меня накажут. Триада… Устраивает тебя?.. Уже четырежды, кстати.       Хьялти неудовлетворённо вздохнул, припустив театрально плечи:       — Только подогреваешь интерес.       — Поверь, — сделала полшага навстречу и взглянув в глаза, — скоро они сами выйдут на контакт… Только вот это ожидание, — Серана отвела смутившийся взгляд куда-то в сторону.       — Боишься?..— внимательно глядел Хьялти.       — Волнуюсь больше, — рассматривая за спиной мужа закрытую дверь, словно в неё сейчас зайдёт Вестник и оповестит о чём-либо.       — Почему?       Серана вновь обратилась к его чёрным зрачкам:       — Давно их не видела… Очень давно.       — Не могу представить даже насколько.       Серана лишь улыбчиво хмыкнула, а после, спустя пару секунд приятной тишины сказала:       — …Мы так и не решили, куда идём.       — Утром я хотел купить зелий. Давай сходим?       — Опять туда же? В… Новаро…— легонько приспустила изящные брови, — или как там её?       — Не помню, но да. Туда же. Сейчас-то они должны быть открыты.       — Ладно, — подытожила Серана. — забирай тазик, я возьму тарелку.       — Возьму сумку свою ещё. Мало ли…       — Хорошо. Ты готов?       — Да.       — Пошли, — Серана легонько прикоснулась губами к его губам, оставив нежный и медленно тающий холод, приятно уложившийся радостью на клокочущее сердце Хьялти.       

II

      Серана закрыла дверь на ключ, держа в одной руке пустую деревянную тарелку. Она ловко положила ключик с номером «3» в поясной отсек на ремне Хьялти и зашагала первой. Хьялти, держа двумя руками бултыхающуюся чёрную воду в оцинкованном тазике, последовал за ней.       Скрипнув дверями, Серана и Хьялти оказались в главном зале, где стоял тихий гул разговоров, бряцание кубков и редкие смешки. Спокойный обед в спокойном городе, казалось бы… Серана оглянулась на Хьялти, мол, куда идти дальше, и он кивнул ей в сторону барной стойки, за которой орудовал Лорик, ловко маневрируя от посетителей к бочкам со спиртным или мёдом. Неожиданно, среди натяжной кутерьмы, молодой хозяин таверны заприметил две фигуры в чёрном, несущих тарелку и тазик, и негромко присвистнул, щёлкнув им пальцами над головой.       Хьялти заметил жест Лорика, который указал на дверь кухни, и кивнул трактирщику, что понял.       Серана, идущая чуть впереди, свернула налево, перехватив безмолвные переговоры.       Дверь кухни распахнулась и Серана придержала её, чтобы Хьялти зашёл первый. После того, как Хьялти юркнул на кухню, она зашла за ним и закрыла дверь. Она увидела одну из разносчиц, стоящих в углу у раковины, намывающая посуду, а другая служанка стояла у кострища и помешивала что-то в котелке.       — Куда всё это добро? — доброжелательно спросил Хьялти у разносчиц, не зная к кому конкретно обращаться.       — Оставьте здесь, а тарелку – мне, — отозвалась та, что у раковины, не поворачиваясь к посетителям.       Хьялти поставил тазик с грязной водой на какую-то тумбу, заваленной корзинами с чесноком и помидорами.       Серана неслышно оказалась прямо за спиной мойщицы, нависнув тенью над смертным существом, сверкая глазами. Она протянула тарелку почти через плечо, немного приблизившись к шее. Её острый взгляд опустился на нежно-розовую кожу щёк, слегка подмоченные у виска волосы от проступающего пота, на засаленную шею, сладко пульсирующую отзвуком в ушах Сераны… Как же ей хотелось… Но – нет, Серана слегка прихмурилась, осознавшись. Тут с её бледных губ негромко упало:       — Возьмите, пожалуйста.       — Ох! — слегка испугалась разносчица, и тут же обернулась, — Ну и напугали вы ме… ня…— ей встретились горящие и неестественные глаза, отзывающиеся вечным голодом и опасностью, окрашенной в огненно-янтарный.       Серана нехотя отступилась, сделав шаг назад.       Разносчица не отвела поражённый взгляд, остановившись намывать посуду.       Хьялти осторожно взял Серану за холодную руку, прервав этот перерастающий в напряжение контакт со словами:       — Спасибо вам большое… мы пошли, — адресовал Серане, которая, впрочем, безразлично отвернулась от мойщицы, и, сдавив ладонь Хьялти покрепче, повела его за собой прочь с кухни.              Мелкий снегопад несколько не хотел заканчиваться. Тучи бессменно ползли по серому небу, рождая всё более поддувающий и колкий ветер, пронизывающий деревянные крыши домов и плотную одежду.       Серана завернулась в капюшон, словно обжигаясь от невидимого солнца. Она не расцепляла рук, а наоборот – связала железные пальцы перчатки со своими ласковыми, переплетаясь с протискивающейся любовью, хоть и такую малозаметную. Хьялти понимал, что голод супруги, на данный момент, – не первостепенный. Это слегка успокаивало его, итак, растревоженную душу, изредка посматривающую в пылающие глаза с лёгким недоверием того, точно ли Серана не кинется на первого встречного.       Нет. Точно нет.       Вывеска «Новарома» скрипуче поскрипывала над несколькими ступенями. Учитывая, что на улице – время обеденное, Хьялти очень понадеялся на то, что не обломается второй раз на запертые двери. Попытка – не пытка, как говориться.              Ступив на лесенки, Хьялти постучал по плотной двери, хорошо приложившись кулаком, и, вздохнув, толкнул её за большую железную рукоять… Открыто.              Внутри: тёплый свет, запах приятного цветочного аромата, смешавшийся с вкусным жаренным луком и пряными приправами. «Новарома» – небольшой магазинчик, выстроенный из деревянного бруса, с убегающей вниз лестницей, к жилому помещению на цокольном этаже. Различные товары наполнили полки шкафов, укутавших небольшой торговый закуток второго этажа. Большой стол во главе, а сундуки, маленькие витрины и какие-то ящики дополняли убранство из коробок и свёртков.       — Здравствуйте, — послышался приятный мужской голос, доносящийся до порога из торгового закутка. — Добро пожаловать.       Хьялти вышел из прихожей в свет уютного помещения.       Серана закрыла двери, отрезав вездесущий сквозняк, и сняла капюшон.       — О, новые лица. Всегда приятно, — за прилавком стоял чернявенький имперец в годах, с пробивающейся бородкой и завязанными на затылке волосами. Выглядел добродушно, приветливо и, – на что обратил внимание Хьялти, – крутил в пальцах золотую монету, поблёскивающую на свету. Имперец также заметил девушку, отметив про себя странность её глаз, но ничего не сказал, обратившись к мужчине в чёрном: — В первый раз в Бруме, не так ли? Успели увидеть наши достопримечательности? К чему-то приглядеться? — он сказал таким тоном, который Хьялти почему-то узнал. — Или просто нужны припасы в дорогу? В любом случае, вы попали куда нужно.       — Слушайте, — Хьялти слегка прищурился, — а мы с вами раньше не встречались?..       — Нет, иначе бы я запомнил. У меня очень хорошая память на лица… в особенности на очень интересные и своеобразные, — торговец мелькнул взглядом на Серану, держащую некоторую дистанцию, ближе к дверям, сложив руки на груди.       — Хорошо, — Хьялти перебил его внимание, не понимая, то ли слышал подобный тон в Гильдии воров в Рифтене, то ли такая манера присуща всем ворам? Слегка сбивало с толку. — Мы пришли купить у вас немного зелий. Лечебных зелий. А если быть точнее – зелье излечения болезней. А то с нынешней погодой легко подцепить какую-либо хворь… Есть у вас такое? И ещё противоядие. Сильное.       — За сильное я спрошу у вас сто семьдесят септимов, вы точно хотите такое?       — Сто семьдесят? — Цена, конечно, немного поразила Хьялти. — Хорошо, а послабже?       — Семьдесят.       — М, хорошо. А по болезни?       — Девяносто. Итого: сто шестьдесят за два пузырька.       Хьялти молчаливо посмотрел вполоборота на Серану, пытаясь уловить от неё хотя бы молчаливый отклик.       Она слегка пожала плечами, оставляя решение за ним.       Хьялти немного подумал, прикинул и, вновь посмотрев на торговца, сказал:       — Беру только зелье исцеления болезни. — понимая, что у него в загашнике осталось ещё одно, последнее противоядие.       — Желание клиента – закон, — Торговец отвернулся от прилавка и, наблюдая за посетителями вполглаза, начал искать на полках нужное зелье. — А если не секрет, вы, действительно, подцепили какой-то недуг? — явно намекая на неестественное свечение глаз девушки. — Знахари в местной часовне могут поставить на ноги в один момент, не прося за это целых девяносто септимов.       — Нет, — Хьялти мягко вывел интерес торговца от Сераны, — это для меня… Для моей, так сказать, уверенности. Потому что, знаете, всякое на дороге случается.       — Это верно… Нынче по Серебряной развелось всякой дряни…— Торговец, наконец, увидел ту самую красненькую бутылочку среди всяких склянок: — Вот. — Подойдя к столу, он поставил зелье перед Хьялти. — Если вы понимаете алхимию, то можете открыть и сами проверить, а иначе – слепо доверитесь дядьке Батрицею, — улыбчиво хмыкнул, вновь начав играть золотой монеткой в грубых пальцах. — Но – терять клиентов никому не хочется. Так что…       Хьялти молчаливо взял склянку со странной жидкостью, откупорил пробку и, повеяв запах к носу, отчётливо различил нотки подгарелок мяса краба и едкого, щипучего праха вампира и какие-то примеси, которых не мог различить. Он прихмурился, стараясь более детально внюхаться в то незнакомое и неуловимое.       — Что-то… а ну-ка…— Хьялти отошёл от прилавка к Серане и поднёс к ней открытое зелье. — Не понимаю, может ты?       Серана молчаливо потянула носик, сделала пару аккуратных вдохов и тоже слегка прихмурилась:       — Краба и вампира я различаю, но… там примесь…       — Примесь корня мандрагоры и шляпки саркосцифы, — уверенно пояснил Батрицей, хитро поглядывая на них. — Вижу вы – алхимики, но не узнали таких компонентов… Вы не из Скайрима случаем?       — Мы – исконные норды, — Хьялти закупорил крышку и направился к прилавку.       — Здесь тоже норды, но они – сиродильские. А вы, скорее всего, с самого севера, не так ли?       — Верно подмечено, — одобрительно кивнул Хьялти и поставил зелье на столешницу.       Тут вдруг раздался старческий голос откуда-то снизу, с цокольного этажа, овеянного ароматными запахами:       — Батриций, обед готов… Составь компанию старику. — Кто-то кряхло кашлянул. — Оставь там всех и спускайся…       Немного помолчав, как бы проминая возникшую паузу, торговец громко, почти крикнул в ответ:       — Сейчас спущусь, Сурутан! Нарезай булку!..— Тяжело вздохнув, Батриций посмотрел на посетителей исподлобья в ожидании их действий.       — Беру. — Хьялти скинул со спины походную сумку и открыл её на полу.       Зоркий взгляд торговца юркнул именно туда, подмечая всякое разное, в том числе и воровские инструменты:       — Хороший у вас набор…— тонко подметил он.       Серана видела, как Батриций ковыряется глазами в сумке Хьялти:       — Вы, должно быть, разбираетесь, — с цинизмом прозвучало от неё. — По мимо алхимии.       Батриций очень хитро улыбнулся, перекликая монету в пальцах. За его взглядом виднелись размышления о чём-то.       — Ну-у…— затянул торговец, очень внимательно всматриваясь в янтарные глаза Сераны, — кое-какой опыт есть.       — Быть может, — не останавливалась Серана, — и с Серым Лисом вы знакомы?       Тут брови Батриция резко взлетели вверх. Он явно не ожидал услышать подобное спустя… спустя столько лет?       — Серый Лис? — сценично переспросил он.       Серана уловила краткий и колкий взгляд от Хьялти, копошащегося на полу, но не стала брать это во внимание:       — Именно он.       — Что вы знаете о нём? — Батриций сложил руки на груди, практически скопировав позу собеседницы.       — Что он величайший в этих краях. Что помогает нуждающимся, от которых можно узнать, где искать его.       — Но…— с проникшей грустью в глазах, — зачем вы хотите его найти? Убить? Поймать?       Хьялти встал в полный рост, держа в двух ладонях целую горсть монет и со звоном вывалил их на столешницу. Некоторые покатились, некоторые забряцали, а некоторые закружились на собственном ребре.       — …Поговорить, — Хьялти поставил точку в этом вопросе краткой репликой.       Тон Хьялти вселил некоторую долю веры и дал пищу для размышлений. Батриций замолк, совсем не обращая внимание на кучу монет перед носом. Он лишь чётко выявлял скрытую ложь или её намёк, но, к его удивлению, не мог. Немного просуществовав в нависшей тишине, Батриций первый заговорил. Точно и чётко. Без оттенков других смыслов:       — Имперский город. Порт. Приходите после полуночи. Там вам всё объя…       Но не успел договорить, как внезапно входная дверь распахнулась и на пороге показался славный воин в пластинчатых латах, с двуручным мечом, торчащим широкой рукоятью из-за спины.       — Мы закрыты на обед, — объявил им за спины Батриций.        Светловолосый норд, высокий, с завязанной в косичку бородой, исказил гримасу упущения, приподнял недоверчивую бровь:       — …Точно? — низкий, но приятный бас.       — Да, точно, — разнервничался Батриций, опустив глаза к горсти монет. — Вы, — обратился к Хьялти, — берите зелье и ступайте с миром.       Хьялти кратко кивнул, добавив:       — Ровно девяносто. Своих не обманываем, — подмигнул торговцу и поднял с пола сумку, предварительно закрыв её.       — Батриций! — вновь старческий голос раздался с цокольного этажа.       — Да иду я, иду, — торговец жестом погнал посетителей на улицу.       Раздосадованный воин развернулся ко входу и, бурча что-то под нос, скрылся в свисте ветра и задувающих снежинок.       Хьялти и Серана поспешно покинули Новарому, ощущая воодушевление, что, наконец, смогут продвинуться к встрече с Лисом чуть ближе.              Падающий снег ложился мокрыми пятнышками на бумагу дневника: Хьялти стоял у входных дверей Новаромы и записывал место и время, которое, несомненно, будоражило внутреннее. Серый Лис, неужели?.. Хьялти захлопнул дневник и убрал за пазуху. Серана неподвижно поглядывала на Хьялти из-под капюшона, уткнув руки в боки.       — Да, — слегка приулыбнулся ей, — хоть что-то.       Но, неожиданно для них, в беседу вступил тот воин в доспехах, подошедший ближе:       — К-хм, простите… можно вас? — басом.       Хьялти и Серана одновременно обернулись.       — Да? — приподнял бровь Хьялти.       — Слушайте, родичи, вам этот имперюга не сказал, когда обедню закончит? — указал большим пальцем на закрытую дверь магазина. — А то мне купить надо кое-что… Вы то вон, успели…— норд окинул взглядом Хьялти и зацепился за красивую резную рукоять меча, болтающегося на поясе Хьялти. — Добрый меч. Стальной?       — Конечно, — сложил руки на груди, — но не просто стальной: выкован в огне Небесной кузни, в горниле Соратников. — Хьялти испытал лёгкую гордость, вспомнив те беззаботные деньки в рядах волков.       — Соратников? — Удивился норд. — Сынов и дочерей Исграмора?       — Именно, — слегка потянул уголок рта Хьялти.       Норд почувствовал манящее величие, исходящее от одного только меча. Уважение сыграло в груди и он почтительно закивал головой.       — …Мундур, — протянул руку воин, — а вы, так полагаю..?       — Хьялти, — пожал взаимно. — Да, я – Соратник.       — Какая неслыханная удача встретить брата по оружию. Я член Гильдии Бойцов, которая тут в двух шагах… А вы, миледи, тоже Соратник? Как ваше имя?       — Серана, — сделала почти различимый присед реверанса. — Увы, но я не причастна к славе Исграмора.       — Ничего, — подбадривающе кивнул ей, — причастны или нет – всё равно окажемся в Совнгарде под Его боком.       Хьялти тихо хмыкнул.       — Что в этом смешного? — тут же нахмурился Мундур.       — Это не смех, друг мой, это…— Хьялти слегка улыбался. — Понимание, насколько ты прав в своём высказывании. Просто и со вкусом об одновременно сложном… Прекрасно.       — Ты немного выбил меня из колеи, Соратник Хьялти, — поправился в своём радостном настрое.       — Я и сам…— глянул в горящие глаза, читающие между строк, понимающие всю подноготную.       — Лучше расскажи о своей Родине, о Йоррваскре. Каждый доблестный норд, почитающий предков, должен посетить столь великое место. Я, лично, мечтаю выбраться хотя бы на несколько дней. Но – работа.       — Что я могу сказать о Скайриме?.. Ну, в первую очередь, что край – суровый, опасный. Ты это, итак, знаешь. Но от этого и чувствуется настоящим. Живым. Холодным и тёплым. Всяким… А что до Йоррваскра…— Хьялти уподобился в воспоминания: великан, тайна Круга, обращение в Вервольфа, смерть Кодлака, кровавая месть и излечение душ от ликантропии. Кодлака, своей, Фаркаса и Вилкаса. Всё пролетело в одночасье, как стрела, просвистевшая где-то у уха. У колена, на которое жаловались тамошние стражники Вайтрана… И что с ними не так?..       — Так что с Йоррваскром? — Мундур трезво прервал поток увлечённых мыслей.       — Ах, да…— припустил глаза вниз, совсем позабыв, что, вообще-то ведёт диалог. — Слова не подобрать, насколько Зал героев… преобразился, — Хьялти поднял взгляд на Мундура. — Мы собрали Вутрад по кусочкам. Легендарную секиру Исграмора. Йорлунд Серая Грива вновь выковал её в Небесной кузне, и мы выставили её в главном зале, как символ, напоминание, кто мы и зачем продолжаем дело великих предков.       — Та самая секира? — приподнял брови Мундур.       — Та самая, — закивал подбородком. — Мне даже довелось применить её в бою, но это уже другая история, — заулыбался Хьялти.       — Слушайте, — внезапно подытожил Мундур, обратившись к ним двоим. — Что стоять под снегом и ветром, давайте к нам, — распростёр руки. — Накормим, напоим. Подерёмся от души! По-нашему, по-нордски. Поделимся славными историями и посидим на дорожку. А там, глядишь, магазинчик откроют к времени, что мы проведём.       Они мельком переглянулись. Серана слегка пожала плечами.       — Да ладно не робейте, — дружелюбно улыбнулась завязанная борода. От него веяло заряженной энергией.       — Хорошо, но мы – сыты…— перевёл взгляд на Серану, — да ведь?       — …Да.       — Ну тогда – в путь.              Деревянные дома, выстроенные каскадом по прямым промозглым улицам, провожали идущих. Мундур радостно вёл новых знакомых за собой, что-то постоянно спрашивая, выплёскивая разгорающуюся силу заинтересованности. Хьялти держал Серану под ручку в другой стороне от норда, ибо на подкорке всё ещё имел опасения, но не такие, какими опоясывался после магов. Хьялти сохранял лицо дружелюбия, отвечая на встречные вопросы о былой славе Соратниках, делился знаниями о прошлом, об Исграморе, но на самом деле – переживал о ней.       Серана же прижималась к плечу Хьялти, совершенно не желая того отпускать, ибо чувствовала всё то, что чувствовал он: тайную заботу, выраженную в нежном, но крепком хвате. Они шли в такт ног, скользя по замёрзшим камням брусчатки, подмешанной грязи и свежего снега, падающего сверху. Она практически полностью пропускала увлечённую беседу под боком, больше обращая внимание на окружение, подмечая какие-то детали: у этого дома фундамент кривоват, у того – шикарная внешняя отделка. Чем дальше в роскошный район, тем лучше архитектура. Её не заботили мысли о крови. Совершенно наоборот – она даже слегка забылась об этом. Преждевременный соблазняющий аромат Хьялти стал обычной привычкой, а запахи других людей, – по сравнению с ним, – блекли. Так что разыгравшийся до недавних пор внутренний зверь, покорно молчал в клетке души, не выл, не бился о стальные прутья рёбер. Это её успокаивало.       Как и его.       — …Я ведь всё время забываю, что вы тут впервые, — продолжал изрекаться в добрых тонах Мундур. — Успели побывать у статуи Чемпиона?       — Даже зарисовать успели, — улыбчиво и сдержано отвечал Хьялти, чувствуя, как Серана нежиться о его руку.       — Вы ещё и человек искусства? Поразительно!       — Нужно владеть мечом и карандашом с одинаковой искусностью, иначе мелкая моторика, точность движения. Разработка пальцев и направляющей кисти… Ну вы понимаете.       — Никогда не задумывался о хотя бы едином сходстве. Мне всегда казалось, что такое ремесло – удел богачей, которым заняться нечем, вот и выдумывают себе развлекаловку… Кстати о богачах…— Мундур обратил внимание Хьялти на роскошный дом, — вот здесь живёт одна из самых влиятельных особ города, мадам Женевель… красивая кобылка, — норд усмехнулся про себя. — А вон там, — указал на соседний дом, с высокой крышей и резным коньком, — там живёт молодой парнишка, Юнций, получивший в наследство от своего отца много чего хорошего…       Хьялти не спешил запоминать всё это, поэтому решился слегка сменить русло диалога в другое направление, аккуратно перебив провожатого:       — Мы в Бруме проездом. Завтра покинем этот славный город.       — И куда вы поедите? На север?       — На юг.       — А, то есть вы, наоборот, только приехали в Сиродил?       — Да, и мы собираемся хорошенько попутешествовать. Повидать сердце Империи.       — О, Имперский город – это мечта для амбициозных, богатых и вёртких… К кому бы вы себя отнесли?       Хьялти скромно улыбнулся, желая ответить, что ко всем и сразу, но решился обмолвиться фразой:       — Ни к кому. Мы сами по себе, — тепло поджал ласковую руку Сераны.       — Тогда в этом случае, я готов поспорить, ибо Гильдия уважает Соратников. А где есть уважение, там и гостеприимное радушие с нашей стороны.       — …В Имперском городе тоже есть отделение Гильдии Бойцов?       — Как ни странно – нет. Во всех городах есть, а именно в центре – нет.       — Почему так? — Хьялти прихмурился.       — Боги их знают. Я – обычный смертный. Наёмник. Какой из меня управлятор?       Хьялти молчаливо поджал плечами.       — …Вот, кстати, мы и пришли.       Герои оказались на той самой улице, где видели арест мага: скрипучая табличка “Путеводной звезды”, переулок, где скрылись талморцы, пустующая лежанка нищего.       Хьялти почувствовал осадок, капнувший на сердце, но не подал виду. Он так и не понял, как вновь очутился здесь.       Гильдия бойцов, их отделение, располагалось чуть поодаль от Шепчущих. На одной стороне улицы, через небольшой переулочек. Покачивающееся знамя и вывеска с двумя мечами и щитом по центру говорили сами за себя.              Оказавшись на ступенях перед дверьми Гильдии бойцов, Мундур, идущий первый, радушно обернулся и сказал:       — Что ж, добро пожаловать, — и открыл пред гостями большую дверь, впустив их с холодной улицы в объятия жаркого меча и щита.              Здесь, под высоким покровом потолка, на удивление Хьялти играла музыка, доносящаяся в скромную прихожую. Мундур искренне осклабился, глянув на гостей, и повёл их за собой, где стоял гул и звон стаканов.       Привратник, который должен стеречь вход в Гильдию, сладко спал на стулике, не обращая внимание ни на что. «Либо слишком пьян, либо…» — Хьялти улыбнулся и посмотрел на Серану, которая немного удивилась происходящему, когда сняла капюшон.       Выйдя из прихожей, герои оказались в просторной тренировочной комнате, где уже набравшиеся воины в доспехах ловко, но валко, отрабатывали удары в спарринге.       — Стойка! Вторая!..— заплетался язык у высокого норда, с густыми рыжими бровями. — Выше локти! — Он и сам еле стоял на ногах, не говоря о его дуэлянте: более молодом норде с выписанной синей боевой окраской на лице.       Всё помещение Гильдии делилось надвое колоннадой столбов: в левой части – арена для тренировок, в правой – большой накрытый стол и разгульные бойцы в блистательных латах, отражающих блеск свечей, светильников и канделябров. Они что-то праздновали, а что – для Хьялти оставалось загадкой. Которую, в прочем, не нужно разгадывать, а просто поддаться потоку и, возможно, что-то и узнать у развязанных языков. Опять же, его больше волновало не то, сколько выпили местные или сколько он сам сейчас опрокинет, а то, как будет уживаться Серана в столь выбивающемся застолье для их безумной повседневности.       Как только воины увидали Мундура, то внезапно подняли приветственный шум, стуча кружками, топая ногами и ликуя.       Наш знакомый норд не сколько не робел, а лишь от души улыбнулся своим коллегам и, встав перед крытым яствами столом, представил новых гостей:       — Мужики!.. Леди, — уважил молодую бретонку, сидящей практически во главе стола. — Хочу представить моих новых друзей! Прошу! — указал на пару в черных одеждах, держащихся друг дружку: — Наш северный брат по оружию, наследник славных воинов Исграмора, Соратник Хьялти. Прибивший со своей…— тут Мундур на миг призадумался и, обернувшись в полголовы, увидел как Серана элегантно показала обручальный перстень на правой руке. Мундур тут же озарился: — Со своей супругой, Сераной, прямиком из Скайрима. Нашей Родины! Встретим их. Ура!       Его клич поддержали звонким и гулким «Ура!», после чего по столу застучали кружки, зазвенели ложки.       По большей части на столе стояли полупустые бутыли с мёдом, вином и Боги знают ещё чего. Еды оказалось не столько много, как закусок.       В голове слегка удивлённого Хьялти промелькнуло: «Интересное продолжение дня…». Он встретился взглядом с Сераной, и прочитал её безмолвное «Только не пей», на что лишь только улыбнулся, понимая, что, действительно, не намерен выползать из-за стола, как вчера ночью… но и пустым уйти – грех.       — Что ж вы, гости, стоите, как не родные? Присаживайтесь! — Мундур уловил два пустующих места за столом, – как раз у тех, кто сейчас оттачивал “пьяный стиль”. Он усадил Хьялти и Серану между той бретонкой и грузным, но честным на вид, смуглым имперцем. Серана села рядом с бретонкой, почувствовав пристальный взгляд и минутную оценку. Хьялти старался вести себя развязно, не теряя при этом самообладания и контроля над обстановкой. А это самое главное на застолье… Опыт собственной свадьбы ему показал.       — Ребята, а что празднуем-то? — Хьялти хоть как-то решил приоткрыть занавесу и контекст происходящего, поставив локти на столешницу.       — У Мундура сын родился. День рождения, — дал спокойное пояснение имперец в богатой стальной кирасе, что сидел по соседству с Хьялти.       — Ох ты, — Хьялти добро приподнял брови и обратился к Мундуру, севшего на пустующее место во главе стола на другом конце, — И ты ничего не сказал?       Тот лишь улыбчиво пожал плечами.       — Поздравляю тебя, папаша, пусть твой сынишка растёт крепким и умным. Дай ему Боги здоровья великого.       — Вот это – да, верно, — подхватил кто-то за столом.       — Ну так грянем, братцы! — Мундур привстал со стула с кружкой и, подметив, что у гостей нет кружек, тут же вежливо попросил у имперца, соседа Хьялти:       — Прими́стис, налейте, пожалуйста, им. Прошу, — положил руку на сердце.       Примистис скромно улыбнулся, взял каких-то два больших деревянных кубка и, приоткрыв пробку медовухи, полоснул золотую, а после поставив перед гостями. Сам взял серебряный бокал с вином и поднял вверх.       — За моего сынишку, Анге! — Мундур хлопнул стакан почти что залпом.       Хьялти взял кубок и, скользнув взглядом на тихий укор жены, сделал небольшой глоток, объяснив без слов, что только для приличия и ни капли больше… Но после приподнял бровь, также безмолвно спрашивая, что она будет делать с кубком.       Серана лишь хитро прищурилась и, взяв за добрую рукоять, опрокинула кубок, но сильно сжала губы. Чтобы сделать имитацию глотка, она проглотила слюну. Когда она поставила медовуху, то очень аккуратно, почти аристократично, взяла белый платочек со стола, и промокнула бледные губы, слегка улыбаясь Хьялти.       Ему это очень понравилось.       — Хьялти, верно? — негромко и рассудительно обратился к нему имперский сосед.       — Верно, — сразу повернул голову.       — Примистис Ви́тад, — потянул руку, — глава Брумского отделения.       — Хьялти. Просто Хьялти. Предвестник Соратников Скайрима. — Хьялти почему-то сразу понял, что раскрыть карты этому человеку – правильный ход. Интуитивно доверился… или мёд в голову дал?       — Предвестник? — удивлённо, но скромно приподнял брови Примистис. — Вот уж не думал встретить редкого гостя так далеко от Вайтрана.       — Я, на самом деле, тоже удивлён, что нас затянуло в столь длинные приключения… Боги, мы ведь уже в Бруме пьём мёд на дне рождения, — сам подивился Хьялти.       — Как вы встретились с Мундуром? Он чужаков редко приводит.       Хьялти посмотрел на застолье и, схватив железными коготками перчатки какой-то бутерброд с рыбой, зажевал в бороде:       — Воля случая: ему меч понравился…— прожевав. — Вот, — Хьялти слегка отодвинулся от стола, чтобы показать собеседнику нависший на поясе клинок.       — Это у него в крови: добрая драка и жгучее железо, — Примистис внимательно посмотрел вниз, на красивую рукоять меча и легонько потянул улыбку. После перевёл глаза на радующегося брата по оружию, запивающего ещё один кубок мёда.       — Я выковал его в Небесной кузне. — Хьялти доел бутерброд и потянулся за кубком, пододвинувшись к столу. — Не хочу бахвалиться, честно.       — Однако, клинок изготовлен мастерски.       — В нём чувствуется рука Йорлунда Серой Гривы. Знаете такого? — Хьялти запил небольшим глоточком суховатый бутерброд, протолкнув его дальше сладостным, почти приторным вкусом, облегающим горло.       — К сожалению – нет…       На другой стороне от Хьялти завязалась почти игра масками между Сераной, которая особо не хотела ни с кем общаться и контактировать, и подозрительной бретонкой с короткой стрижкой, лисьим взглядом и красивым лицом:       — Что привело вас в Бруму? — голос бретонки источал подноготное любопытство, смешанное с чем-то отталкивающим.       Серана неполностью обернулась к навязчивой собеседнице, легонько сжав платок в элегантные пальцы:       — Дела. Путешествие.       Бретонка слегка приподняла бровь, внимательно изучая почти что профиль Сераны, где особенно бросались её пылающие янтарём глаза:       — Свадебное, надеюсь? — неожиданно улыбнулась закрытой улыбкой.       — Ах, если бы, — Серана припустила взгляд на платок, немного сдвинув брови.       — Лесаа́ндрия, приятно познакомится, — протянула оголённую руку, как бы поздороваться по-мужски.       — Серана. Взаимно. — Серана не стала жать ладонь в ответ, ибо первой мыслью стала возможность проверки на вампиризм со стороны Лесаандрии. Она попросту дежурно приулыбнулась и немного преклонила голову, держа руки в замке платка.       Бретонка уловила охладевшее неприятие жеста и убрала ладонь, навалившись корпусом на край стола:       — Скажите, Серана, как вам мёд? Вкусный?       — Отличный. — Лёгкая тревожность забила в висок и Серана специально облизнула краешек губ, чтобы ощутить вкус. — Прекрасная нотка смородиновых ягод и сладость ранних цветов… которых, в прочем, — Серана немного сдвинула брови, ощущая во рту изменение вкуса: кисловатая смородина растлела на гроши горечи, распалась на оттенки сухой серости угля; а сладко-терпкий привкус цветов обгорел царапающим камнем, цепляясь и царапая за язык отталкивающей грубостью. Серана на миг осознала, что впервые попробовала что-то иное за столько веков… Мимолётная мысль о происходящем вылилась горечью на сердце. Но разум резко перехватил утонувшее в миг настроение. Серана поняла, что до сих пор играет роль, из которой ещё не вышла. Поникшая, она осмелилась вновь дотронуться кончиком языка до бледных губ в надежде… какой надежде, кого она обманывает?.. Только себя. — …Я не узнаю. — Серане захотелось сорваться, но тут же секундное желание выпустить слёзы на горящих глазах невидимо померкло под стальным занавесом общественного положения.       — У вас на севере таких трав нет, — Лесаандрия вновь потянула закрытый краешек рта, вернув собеседницу в реальность. — Это отборный мёд Арабьорна, вон того бугая, — указала на высокого русого норда с секирой за латным плечом, сидящего рядом с Мундуром. Лесаандрия взяла кубок с мёдом и с удовольствием сделала глоток. — Пряный цветок редворта. Ни с чем его не спутаешь. Немного оттеняет горечь своей воздушностью… Будем? — Бретонка приподняла кубок, чтобы чокнуться. — За знакомство.       Как Серане хотелось, чтобы допрос, наконец-то, закончился. Становилось тошно лишь от одного присутствия на этом празднестве, где то и дело, что заставляют пить то, что ты не можешь пить. Серану поразила тонкая игла возражения и недовольства, от чего её костяшки вновь побелели, сжимая платок чуть ли не оставляя разрывы. Но добродушное лицо, скрывающее за собой зажигание негодованием, лишь кратко улыбнулось Лесаандрии и обернулось к мужу, который, в прочем, общался даже очень хорошо со своим соседом…       — …ну и здесь мы оказались… попросту заложниками ситуации. И исходя из эт…— Хьялти что-то увлечённо рассказывал Примистису, как резко прервался, тут же изменившись в лице, ибо к его уху прислонились губы Сераны и неслышно прошептали: — …Давай уйдём, иначе я убью её. Клянусь Богами.       — Кхм-кхм…— Хьялти демонстративно прокашлянул, осознав мгновенной вспышкой то, что происходило всё это время по другую сторону плеча: «Как я мог упустить такое? Сейчас же произойдёт непоправимое…» — завихрились мысли в голове, как ураган, сметающий любое радушие и темы, которые теплились для обсуждения с таким представительным лицом, как Примистис. — Прошу нас простить, но мы должны отлучиться, — серьёзно проговорил в адрес Примистиса.       — Как? Уже?       — Да, моей супруге…— Хьялти, наконец, обернул голову к Серане и пристально взглянул в её глаза: растревоженные, заведённые, мечущиеся… Наверное, но Хьялти хоть как-то понял ситуацию, вскользь увидев лисий взгляд Лесаандрии. — Моей супруге, — Хьялти вновь посмотрел на Примистиса, — что-то не по себе.       — Если честно, то мне тоже: уж больно жирная закуска получилась. Онмейр переборщил с маслом…— будто пробурчал себе под нос. — А знаете, давайте продолжим беседу, но у меня в кабинете. У меня есть пара зелий для лучшего, — покрутил пальцем у живота, — пищеварения. Надеюсь…— посмотрел наискось в янтарные глаза, которые, как ни странно, показались ему более завлекательными, чем пугающими, — вы не против, миледи?       Хьялти внимательно посмотрел на Серану исподлобья.       — Нет, тут и вправду не комфортно, — скромно потянула губы и прокрутила в голове: «Всё что угодно, лишь бы уйти» — говорил внутренний голос, разрывающий невыносимостью.       Примистис, Хьялти и Серана встали со стульев, заострив внимание Мундура. Виновник торжества развёл руками в безмолвном вопросе, мол, что такое? Но безмолвный жест ладони Примистиса успокоил новоявленного папашу, усадив того обратно, как ни в чём не бывало.       Лесаандрия недоумевая смотрела вслед уходящей паре, которая появилась из ниоткуда, и ушла восвояси… И всё же огненные глаза не оставляли покоя душе бретонке.       Серана не оборачивалась, только прижималась к руке Хьялти, вновь и вновь проигрывая вкус мёда на языке…              Поднявшись по скрипучим лесенкам к тяжёлой деревянной двери, Примистис вынул связку ключей из подсумочки на портупеи и провернул скважину:       — На самом деле, — признался он, — я не любитель подобных празднеств. Мне по нраву тихая работа за письменным столом. — Примистис распахнул двери перед гостями и жестом указал внутрь: — Прошу.       — Благодарю, — Хьялти кратко кивнул и, держа Серану под ручку, переступил порог.       Уютный деревянный трюм. Подвешенные свечи под потолком освещали большой стол в центре, на круглом узорчатом ковре; небольшие полотна картин сменялись красными знамёнами Гильдии Бойцов; небольшие шкафчики и полки усыпались различными склоками разноцветных корешков книг, свитков.       — Здесь нас никто не потревожит…— захлопнув двери за собой, Примистис положил ключи обратно. Он аккуратно поджёг магией потухший канделябр на округлом столике и направился к столу. — Вот, кстати, — опомнился тут же на полпути и зацепился глазами за зеленоватую склянку, поблескивающей на полке, — вам должно помочь, — добродушно оглянулся на Серану, и полез в шкаф.       Она сделала едва различимый реверанс в знак благодарности. Действительно… благодарности.       Хьялти приметил, что перед столом Примистиса стоит один дежурный стул. Не растерявшись, он взял свободной рукой обеденный стулик и, пройдясь вместе, поставил у стола. Он осторожно усадил Серану первой, разглядев её улучшившееся настроение по искренним глазам. Хьялти мягко улыбнулся и сел на соседний стул, пододвинувшись поближе, удобно скрестив ногу на ногу.       Примистис грациозно подал Серане, – держащей осанку струной, – лекарство, а после, откланявшись, нырнул в своё роскошное и обитое тканью кресло, позволив краткую паузу, дабы рассмотреть гостей поподробнее.       И в правду, молчание начало затягиваться. Серана неотрывно держала зелье в пальцах, не решаясь даже думать об этом. Хьялти осматривался по сторонам, мешаясь в мыслях. Он не знал с чего начать: подступить ли более тактично, либо начать давить интересующими вопросами?.. Пока что запинался с решением, увлекаясь взглядом за многочисленные корочки подписанных книг: «16 аккордов безумия, т.IX», «Амулет Королей», «Деформация запада»… Названия сливались в одно сплошное непонимание и кашу.       Примистис, слегка сдвинув брови, наклонился над столом, оперевшись на локти:       — Вы, полагаю, не спроста в Бруме.       Хьялти понравился деловитый тон, и он решил не вилять хвостом:       — Верно, — Хьялти с нежной лёгкостью положил ладонь в железной перчатке на ногу Серане.       Её глаза обратили на это внимание.       — Так…— имперец тоже запинался всеобъемлющими формулировками, — давайте немного конкретизируем: Предвестник, вы хотите что-то предложить нам… имеется ввиду Гильдии? Или..?       — Если честно, — с лица Хьялти спала всякая игривая натура, предназначенная для веселения публики, — то мы прибыли за информацией. И о Гильдии Бойцов речи нет совсем.       — Но вы здесь…— подытожил для себя Примистис, слегка прищурившись. — Тогда какого рода информацию вы ищете?.. Хотя, — тут же осёкся. — На самом деле я, наверное, выгляжу подозрительным и навожу туман. Хочется прояснить сразу. К Талмору Гильдия не имеет отношения. Я в том числе… Хотя опять же, — Примистис слегка улыбнулся собственным убеждениям, — будь я их агентом, то говорил бы тоже самое. Так что доверять или нет – сугубо ваше личное. — Глава подметил, что Серана безотрывно держит в бледных пальцах неоткупоренное лекарство. — Поставьте, не утруждайтесь, — вежливо показал на столешницу, заваленную бумагами, пером и чернилами.       Серана слегка приподнялась и поставила склянку на край. В тишине послышалось, как она вздохнула с облегчением.       Примистис старался не уподобляться интересу к этим… инородным глазам, и обратился к Хьялти, заметно напрягшемуся:       — Вы, верно, ещё не отошли от холодных гор севера, поэтому я дам совет, позволите?       Хьялти кивнул.       — Верьте только себе. И друг другу. Остальные…— Примистис еле помотал головой в знак отрицания.       — Почему вы нас предупреждаете? — внезапно, но тактно сорвалось с губ Сераны.       — Вижу вашу расторопность, расслабленность, уязвимость… Здесь такого быть не может, иначе… иначе всё может закончится, так и не начавшись.       Хьялти перестал церемониться молчанием:       — Будто вы говорите о подпольной борьбе с талморским аппаратом.       Примистис безмолвно развёл руками:       — Я этого не говорил…       Хьялти улыбнулся, так как понял по смуглому лицу Примистиса, что тот явно и чисто подразумевал.       — А если мы – агенты Талмора? — Серана колко посмотрела на имперца, ответно положив ладонь на железную кисть Хьялти на собственном бедре.       Примистис тонко заметил это:       — Нет, — скрыто улыбнувшись, — Талмору нужно одно – искоренение… А вы, — он вновь молчаливо помотал головой. — Вам информация, а информация – это оружие. Как клинок Небесной стали, но на словах.       — Верно судите, Примистис, — Хьялти одобрительно прищурился, понимая, что собеседник далеко не дурак, который видит их, практически, насквозь.       — Ваш дальнейший шаг, Предвестник… могу я помочь брату по оружию?       Хьялти долго думал выкидывать ли козырь. Мялся с фасадной мыслью о том, что всё как-то легко и непринуждённо, будто за личиной Главы сидит остроухий оборотень, только и вожделеющий о том, чтобы выудить что-то для своих хозяев.       Серана слегка сжала руку мужу, глянув на того с поддержкой. Молчала, так как понимала серьёзность.       — Щиты, — Хьялти всё-таки кинул козырь.       Примистис припустил глаза к бумаге, сложив руки в замок. Он размышлял пару секунд, прежде чем откинулся на обитую спинку кресла:       — Их нет.       Хьялти прихмурился в битве с собственными доводами: призраке, упомянувшем про Кватч.       — Кого вы ищете – тех нет в живых. А кто есть, – если такие и остались, – те далеко за пределами столичных красот.       — Неужто? — приподнял левую бровь Хьялти.       Примистис лишь кивнул веками, которые, в прочем, что-то прятали за собой.       Серана решила, что слегка приоткрыть – не будет катастрофой:       — Мы были в храме Повелителя Облаков. Видели… всё. Действительно, Примистис, неужто вы думаете, что Талмор полностью уничтожил целую повстанческую организацию?       — Эльфы сделали это. И сделали успешно во второй раз, — в голосе главы почувствовалась резкость, будто упоминание затронуло сердце. — И я не вижу причины вновь тревожить то, о чём я говорил прежде.       — …Даже так? — Хьялти выкинул второй козырь: осторожными коготками перчатки вытянул из-за воротника небольшой амулет в форме перевёрнутой рукояти меча и показал Примистису.       Имперец замолк, прислонив сжатый кулак ко рту.       Хьялти убрал амулет Талоса обратно:       — Я хочу положить конец мукам, ибо воля Его направляет меня. — Хьялти убрал ладонь с ноги Сераны и откинулся на спинку деревянного стула, в немом ожидании ответа, скрестив руки на груди.       Серана молчаливо цеплялась за битву двух миров: севера и юга.       Тихие свечи разносили тени по уголкам комнатушки, в которой росло напряжение, взаимостолкновение правды и потенциальной лжи, притворства и искренности. Хьялти понимал, что сейчас – он беззащитен, так как теперь очередь Примистиса покрывать козыри. Положение, конечно, ему не особо нравилось. Однако, риск – почти второе имя для Хьялти. Он понимает, что если и идти по головам к своей цели, то идти одновременно и чутко, и с грохотом Голоса. Мешкать – стоять на месте. А стоять на месте – смерть… Так его учили в Имперской армии.       Примистис молчал, сгорбив на переносице распушистые чёрные брови, взвешивая все «за» и «против».       Накал рос по секундам. Серана глядела то на насупившегося мужа, то на чуткого имперца, ни сколь не уступающему в нордской упрямости. Переживание оттеняло сердце, но она отчего-то знала, что они идут по верному пути.       — Капитан Дорб, — твёрдое слово Примистиса нарушило тишину. Он будто выдохнул.       — «Теперь я точно к нему пойду», — раздалось в голове Хьялти.       — Кто он? — Точно сформулировала Серана, слегка насторожившись.       Хьялти ответил ей, не дожидаясь Примистиса, на которого глядел почти не моргая:       — Командующий стражей города.       — Да, — Примистис слегка удивился, но не показал этого. — Но сейчас – обед. Вряд ли вы попадёте к нему на приём.       — К нему ещё записываться? — приподнял бровь Хьялти.       — Нынче в замок не попасть: графиня Элиза перестала пускать посторонних безо веских на то причин.       — Полагаю, что для нас найдётся причина, — Хьялти с лёгкой улыбкой посмотрел на Серану.       — Могу поспособствовать, если интересует, — имперец немного расслабился.       — Каким образом? — Серана слегка наклонила голову в бок.       — Бумагой, — Примистис приулыбнулся и вновь подался к столу.       — Не откажемся, — Хьялти удовлетворительно поглядывал на супругу, понимая, что дорожка пусть хоть как-то, да складывается…              Хьялти спускался со скрипучих лесенок первый, полубоком, потому что держал руку Серане, позволяя её элегантно ступать вниз в металлизированных сапогах. Шум музыкальных инструментов, веселья и бряцание мечей слегка привлекли внимание Хьялти, так как в прошлый раз стучали кубками, а не клинками.       — О! Вот и он! — Вскликнул Мундур, стоящий прямо посреди тренировочной арены, окружённый столпившимися воинами в блистательных доспехах. В руке держал простецкий боевой топор, доставшийся с прошлых шуточных боёв. — Хьялти, брат по оружию! — активно подзывал руками.       Хьялти уже всё понял и мельком глянул на Серану, в безмолвном понимании одобрения.       Спустившись вниз, к тренировочной арене, Серана нежно расцепила ладони и напутственно кивнула с лёгкой полуулыбкой. Хьялти подмигнул ей. Перед ним расступились воины, пропуская к Мундуру. Серана нашла плечом высокий столб и, сложив руки на груди, внимательно вглядывалась в арену через спины, мечи и макушки, испытывая… неподдельную гордость?       — Вот! Славный потомок Исграмора! — в полупьяном состоянии выкрикнул Мундур, который, конечно же, уже успел преувеличить и разболтать всем подряд. — Меч его разил великанов, кромсал драконов и изводил ледяных троллей! — Мундур всё наговаривал окружающим.       Хьялти подумал про себя, что так-то это – правда… Кроме потомка Исграмора. Тут Мундур, конечно, перегнул. С лица не сходила ехидная ухмылка:       — Ты, я вижу, уже сильно расхвалил меня своим удальцам.       — А то! — Мундур выставил ладонь для крепкого рукопожатия.       Хьялти уверенно и твёрдо схватился за неё, почувствовав бесконтрольную силу оппонента.       Победа будет лёгкая. Хьялти не сомневался, но понимал, что Ту`ум – лишний. Пока не время раскрывать себя.       Гул окружающих поднялся столпом. Мундур естественно подхватил клич в ликовании и предвкушении дуэли:       — Давай мы встретим тебя по-нашему! — он остервенело хотел перекричать шум и гам.       Хьялти попросту улыбчиво кивнул.       Разжав крепкое рукопожатие, Хьялти и Мундур медленно сделали шаг назад. Ещё шаг. И ещё.       Хьялти аккуратно проверял надёжность собственных ремней, поправлял кирасу и накидки, чтобы ничего не выползло и не мешало.       Мундур блеснул лезвием топора, улыбаясь хищно и настойчиво. Он уже видел собственную победу… правда ноги, почему-то, не держали уверенную стойку и приходилось немного переступать и покачиваться.       Хьялти не хотел делать ставку на размазанное состояние Мундура. Сделать, допустим, подножку, уйти от выпада и насмешливо играть с его состоянием – это, наверное, грубо для трезвого в такой ситуации. Нужен праздник. Такая мысль привлекала больше, нежели чистая и сухая победа. Натягивая перчатки потуже, Хьялти желал увидеть её глаза, прячущиеся где-то в тени, но, окинув взглядом, не увидел их. Чуть прихмурился, но тут же вновь отразился полуулыбкой, отогнав всякое сомнение. Она видит. Хьялти знал.       — Начнём, друже? — Хьялти посмотрел на Мундура исподлобья.       — Кто первый упадёт – тот проиграл.       — Точно? — смешливо переспросил Хьялти, положив правую руку на навершие меча.       — Всегда! — рассмеялся в ответ Мундур.       — Ну смотри! — открыто и широко блеснул улыбкой Хьялти и бесшумно вынул клинок. Но внезапно потерял всякое веселье, окаменев лицом, так как память подсунула Мораг Тонг: тишина Драконьего Предела, ночь, лунный свет, отражённый в окровавленном акавирском клинке… собственное отражение на режущей кромке.       Хьялти не слышал, как Мундур крикнул: «Поехали» – выпивший папаша нёсся в атаку тяжёлыми шагами, как таран, замахиваясь топором. Рявкнув, Мундур взмахнул с боку.       Хьялти машинально, практически не задумываясь нырнул вниз и свист топорища пролетел над макушкой. Увернувшись, Хьялти успел шутливо шлёпнуть Мундура по пузу плоской стороной меча, чтобы показать моментальное поражение. Развернувшись друг к другу, Хьялти приулыбнулся:       — Ты – готов, друг.       — Ха-х! Но я на ногах! — Мундур рассмеялся и демонстративно похлопал себя по животу, в знак признательности ловкого манёвра.       Шутливость дуэли отнюдь не уступало место серьёзности. Хьялти зацепился за мысль о Мораг Тонг и никак не мог избавиться от неё, всё время представляя, что вот-вот и увидит красные одежды среди блистательных гильдийских доспехов, уловит последний свист арбалетного болта или лука… Слёзы Сераны, убивающих сердце больше, нежели сталь. Ему приходилось мириться с разбушевавшимся расколом и сохранять видимость веселья и как-то ещё уворачиваться от размашистых и неказистых ударов, которые выпускал Мундур. Серия атаки от бойца обрушивалась на Хьялти отточенным вихрем, пытаясь задеть того с какой-либо стороны.       Хьялти понимал, что мысли – верный путь к поражению. Он не может сфокусироваться, а лишь кратко парирует и уводит топорище в сторону, позволяя тому вновь и вновь звенеть о небесную сталь.       Опять ловко увернувшись от толкающего Мундура, Хьялти порвал дистанцию и спешно ушёл в другую сторону. Он похлопал себя по бородатым щекам, что бы хоть как-то прийти в себя, протёр лицо тканной ладонью и почти отпустил себя.       — Что, трудно тебе, Соратник? — смеялся от всей души Мундур, еле устояв на ногах, когда оборачивался к Хьялти.       — Да, ты – силён и могуч, Мундур! — шутливо подбодрил Хьялти в первую очередь себя, чтобы хоть как-то отвлечься и сместить внимание к празднику, о котором думал до недавнего времени. — Повезло сынишке с батей: крепкий будет, горы сворачивать начнёт!       — Да! — Поднял вверх топор, подняв радостный гул своих товарищей, стучавших оружием об пол. — Боги послали мне наследника! Спасибо! — Кричал через гул к потолку, воображая синее небо, глубину пространства.       Хьялти улыбался, искренне радуясь за Мундура, понимая на затворках разума, что маленько завидует.       — Что ж, Хьялти, брат по крови!..       — Да, думаю пора падать ниц, — подхватил задор.       — Ха, это мы ещё посмотрим…— Мундур протяжными, почти прыгающими шагами набрал скорость для повторных ударов.       Хьялти поставил левую ногу, провёл правым носком по песку, выставляя стойку… Сжал обеими руками рукоять меча, скрипя кожей и металлом перчаток. И приготовился. Ловил такт приближающихся тяжёлых шагов, бряцание доспехов, чтобы идеально просчитать момент…       Лязг.       Мощный выпад Небесного клинка. Да такой, от которого Мундур запутался в своих ногах, потеряв ритм и направление. В добавок Хьялти с усилием приложился эфесом по бронированной спине новоявленного папаши и тот валко плюхнулся в песок.       Лик и гул поднялся с былой силой, приветствуя славную победу Соратника в «честной» дуэли. Хьялти слышал, как Мундур смеялся лицом в песок. Да так громко, что не мог встать.       Подхватив смешинку, Хьялти убрал меч в ножны и, склонившись над Мундуром, перевернул того на спину, где увидел залитые смешливыми слезами глаза.       — Ну… Ну ты и…— не мог выговорить Мундур и тут же закашлял, нахватившись воздуха.       Хьялти добро кивнул и вытянул руку помощи.       Мундур схватился за крепкую ладонь Хьялти и, продолжая откашливаться, поднялся и приобнял друга:       — Вот! Доблесть и сила Исграмора, Чемпиона и Довакина! Поприветствуем, братцы!       Гул и звон поднялся ещё громче. Кто-то оглушительно присвистнул.       Хьялти улыбчиво скромно поднял ладонь, мол, всё в порядке, не нужно столько оваций.       Когда гром немного утихомирился, то, вновь обнявшись по-братски с Мундуром, Хьялти покинул песок тренировочной арены перед расступившимися бойцами, и нырнул в полутёмок коридора. Хьялти вновь привёл себя в порядок, приглаживаясь и подтягивая ремешки и портупею.       — Вот так зрелище, — донеслось до его ушей ласковое и горделивое от Сераны.       Хьялти повернулся к голосу: Серана стояла неподвижно в тени, сверкая улыбчивыми глазами. Рядом с ней стоял Примистис, элегантно держащий ладони за спиной. Хьялти подошёл к ним. Серана тут же приобняла мужа, овив того под ручку, и молча прижалась, передавая тихое, но очень ощущаемое тепло разделения радости и уверенности.       — Поздравляю с победой, — Примистис слегка потянул уголок рта. — На самом деле, жаль отпускать столь интересного союзника из наших объятий… Вы, наверное, даже не думали о том, чтобы присоединиться к нам?       — Нет, и в мыслях.       — Что ж…— слегка опустил улыбающиеся глаза Примистис. — Если надумаете, то — вновь посмотрел на Хьялти, — Коррол, Анвил, Чейдинхол. Там помогут вступить в наши ряды, а пока… Вот. — Примистис распутал ладони за спиной и протянул бумагу. — Думаю, это понадобиться…       — Спасибо, Примистис. Я не забуду вашей помощи. — Хьялти вынул дневник из-за пазухи и убрал документ, вновь спрятав в дебрях накидки.       — Мы вам рады.       — Будьте здоровы, — кивнул Хьялти.       

III

      Обеденное время подходило к концу. Серые тучи не хотели уступать и места кусочку сиродильсокого неба… Хотя бы снегопад и вихрь малость утихли, ласково стекая снежинками вниз, ложась на домашние крыши города. Хьялти примерно помнил, как возвращаться до центральной улицы… правда, держа под ручку Серану, он вёл её в обратное направление, подальше от суетливых сборищ, в глубину разбегающихся по богатому району улиц.       Недавно заживший укус на шее болезненно кольнул и тут же утих – напоминание.       Неспешно шли в ногу, ступая по мягкому снегу твёрдых дорог, растекающихся талой грязью.       Прижимаясь к руке победителя шуточной дуэли, Серана, наконец, вспомнила, что хотела спросить:       — Я видела, как ты изменился в лице. Ты… вспомнил что-то?       Брови Хьялти сдвинулись к переносице.       Серана следила пристально и прекрасно понимала, что дёрнула за струну.       — Мораг Тонг, — негромко ответил Хьялти и свободной рукой дотронулся до кончика носа, будто проверил рану на холодный ощупь когтистой перчатки. Тут же осёкся и убрал ладонь, посмотрев на Серану.       Она внимательно глядела из-под капюшона:       — Ты про свадьбу?.. Или?..       — Свадьбу. — с резкостью, будто не желал об этом говорить. Отвёл глаза куда-то на дорогу. Заметив обледенелую лужу посреди пути, он обвёл Серану вокруг, переступая и размышляя над следующим ответом. — Я вспомнил сталь. Отблеснувшей луной перед моими глазами. На кромке полированного лезвия. С… кровью. — Юркая мысль об использовании слова “кровь” в присутствии голодной жены явно подкосила мысленный поток. — До сих пор остаётся загадкой произошедшее…— Он вздохнул тяжело, шагая прямо по улице к указателю «Северная площадь». — Был ли это яд в кубке?.. Подстроила ли Эленвен это? Много врагов у меня… У нас, — приподнял брови в явном осознании их, как пары, разделяющей общие невзгоды и радости. — Это должно было случиться: нападения асcассинов Тёмного Братства – тому подтверждение… Но, чтобы так? — слегка подивился наглости и уверенности врага. — Прямо во время свадьбы. Особенно, когда уединился в галерее Драконьего Предела…— Хьялти на миг замолк, переваривая то мгновение, ту прохладу ветра, омывающая и по сей час в серых улицах каменной Брумы.       — Я до сих пор чувствую ответственность, что отпустила тебя и… не видела той обс… — Но Хьялти перебил, не церемонясь: — Нет… Нет. — Он помотал головой, глядя вдаль. — Здесь моя и только моя “заслуга”. Не послушал себя, свою чуйку. И чем это обернулось? — Повернул голову к её светящимся глазам. — Почти трагедией. — Хьялти почувствовал, как её руки сильнее прижались к нему, овили тёплым холодом. Он ласково и кратко примкнул губами к её лбу, закрытого тёмной кожей накинутого капюшона. — И сейчас, стоя напротив Мундура. Я видел их панцирные одежды, акавирские мечи…— Хьялти переступил через раздробленную плитку на подступы к площади, которая, кстати, виднелась краешком статуи Чемпиона. — Так что по-факту я сражался вовсе не с подвыпившим папашей, а в первую очередь – с собой.       — Но это не помешало победить.       Хьялти кивнул, осознавая глубину услышанных слов с её бледных губ. Не смотря на бой внутренний и внешний – он вышел победителем одновременно в двух. Значит чего-то он стоит. Значит всё не зря… Краткая улыбка коснулась лица Хьялти, смотрящего в огонь любящих глаз. Он прижал Серану ещё ближе, чуть ли не вплотную. И, склонив голову в бок, коснулся её макушки, передавая то разгоревшееся тепло из души в душу.       Народу на площади добавилось. Однако, это не сколько не отразилось на Серане, вдумчиво поглядывающей вниз, находясь осадком воспоминаний на свадьбе, слыша стук кубков, музыку бардов, добрые глаза друзей и подруг… Подрумяненное лицо Хьялти, слышавшее в свой адрес невидимое количество приятных слов и поздравлений. Счастье, подпрыгнувшее в мёртвой груди, слегка разлило свет по всему телу, нежно перетекая к мужу через тесные переплетения рук.       Глаза Хьялти рыскали путь до замка. Он вёл Серану за собой небыстро, тоже пользуясь моментом тишины гудящего города, чтобы сдвинуть брови в мыслях о том, что, конечно, желает найти заговорщика, от которого идут смертельные заказы по его душу. Но это так, фоновый шум, который заполнял послевкусие краткого разговора. Сейчас Хьялти интересовался тем, как именно они попадут в замок Брумы. Что придётся сказать на входе, как представиться капитану и всё в таком духе. Ведь мысленные прелюдии события всегда напрягают больше, чем когда событие происходит здесь и сейчас. Коварный закон. На то и интересный в своём роде.       — Когда ты подсел к советнику Морвейну, — не отошла от свадебных воспоминаний Серана, — узнал что-нибудь?       — Честно – нет. Я больше смотрел, как на тебя чепец надевают, — добродушно хмыкнул Хьялти, осматриваясь по сторонам в невидимой тревоге увидеть или услышать что-нибудь.       Серана расплылась в замкнутой улыбке:       — Наверное, выглядела глупо.       — Ошибаешься: счастливее всех.       Серана увидела довольные и чёрные глаза мужа, глядящего с теплотой, и тут же поймала себя на мысли:       — Я… впервые почувствовала жизнь… Как… люди рождаются, взрослеют, мужают. Женятся, — припустила горящий взгляд вниз. — Заводят своих детей… Стареют. Умирают…— тут от её улыбчивого озарения не осталось и следа.       — Больно?..— неожиданно для неё донесся мягкий бас Хьялти.       — …Да, — почти шёпотом.       — Больно, что это коснулось тебя?       Она молчаливо и невыраженно покивала подбородком, а после непродолжительной паузы:       — Величайший дар и проклятье – это отнюдь не вампиризм…       Хьялти даже слегка приподнял брови от развернувшегося в груди энтузиазма.       Серана посмотрела на Хьялти честно, без всякий притворок:       — Это – ты, Хьялти.       От неожиданности он даже хохотнул, но быстро понял, что такое высказывание бьёт намного глубже глупой шутки, в которой доля правды составляет практически всё соотношение. Ему потребовалось пару мгновений, чтобы влезть в смысл услышанного. Конечно, это отразилось на его лице серьёзностью, но тут же улетучилось, ибо:       — Ну кто-то же должен был всколыхнуть тебя после вековой спячки.       — Ха-х, — тут и Серана продавила искреннюю ухмылку под сенью капюшона.       Хьялти широко заулыбался, любовно поджав её руки к себе, а после слегка припустил их, как было до этого. Надетый капюшон медленно и доверенно улёгся на могучий наплечник Хьялти.              Минуя магазинчик «Новарома» и таверну «Радушие Джерола», их встретили широкие лестничные плиты, растелившиеся каменной дорожкой вверх, к большой замковой арке, ведущей во внутренний дворик, окружённый стенами со всех сторон. Смотровые башни, украшенные коронами бойниц, сурово оценивали подходящих. Хьялти представлял, что если осаждать этот замок, то атакующим будет одновременно и сложно, и легко. Тактический гений прошлых сражений просыпался в далёком уголке разума с толикой любопытства. Однако серость громоздкого кирпича привлекала отнюдь не фантазиями, а конкретной целью – средний офицер Двенадцатого Охранного Имперского легиона, капитан стражи Брумы, Дорб. Что именно говорить и какие вопросы задавать – Хьялти не знал. В голове немного смешалось, когда беседа с Сераной превратилась в приятную и молчаливую прогулку по окраинам города. Нащупанный след Щитов внушал небольшую щепотку уверенности в том, что они идут верной дорогой, но эта уверенность готова в любой момент порваться, как паутина на ветру. Так что изнутри исходила веская причина к скепсису или недоверию. Слишком много плавающих факторов, подбивающих колени.       — Тебе холодно? — после длительного молчания, мягкие слова Сераны разразились малой неожиданностью. — Ты…дрожишь.       — Да?..— хмуро приподнял бровь, окинув её взглядом.       — Да.       — Странно, — Хьялти нырнул в себя, словно искал эту дрожь, но не мог найти.       — Подожди, стой.       Они остановились под аркой каменной стены.       Серана распустила объятия и осмотрела руку Хьялти, за которую держалась.       — Вытяни-ка вперёд.       Хьялти слегка потянул ладонью вверх и неожиданно для себя заметил невидимый тремор кисти. Посмотрел на другую руку – тоже слегка барахлит. Что-то невзгодно взбрело в голову Хьялти и тут же сколдовал золочёное заклинание школы Восстановления. Яркие и красивые сгустки поглотились телом Драконорождённого… но тряска никуда не делась. Хьялти смотрел на это и не понимал.       — Это не тело, — сделал неслышный довод, вглядываясь в тканные ладони перчаток.       — …Волнуешься?       Хьялти поднял глаза на неё:       — Не знаю…— он сжал кулаки до скрежета и, подержав их пару секунд, ослабил хватку, растопырив пальцы.       Успокоились.       Хьялти сглотнул тяжёлую слюну, как кусок металла. И, слегка прокашлевшись, сказал: «Идём», и, взяв Серану за фарфоровую ладонь, аккуратно повёл за собой.              Квадратный внутренний дворик стискивал окружение со всех сторон. Высоченные стены подпирали серое тучное небо, взмывая вверх. Серана невольно задрала голову к прожигающему через облака свету и… у неё упало в груди на секунду – отягощающий вид замка Волкихар с внутреннего дворика, – маминого сада, – закатился через подобный визуальный колодец серых стен замка Брумы. Она опустила голову и глубоко вздохнула, прогоняя всё то, что захотело нахлынуть неуправляемой волной. Тут ещё и Хьялти чудит… Серана сдвинула изящные брови.       — Что-то мы с тобой не слишком отличаемся от туч, — подметил он.       — С такими рожами ни одна бумажка нас не пропустит, — Серана лихо смахнула нависшее негодование и вновь обрела ясность горящего взгляда, оттеняющего капюшоном.       — Это верно, — еле приулыбнулся Хьялти.       Чуть дальше от дороги, к вратам, в глубине маленького сада, покрытого снегами, стояла большая и величественная статуя: в роскошной броне, в уверенной стойке без шлема и с густой бородой. Хьялти не особо манило сие произведение искусства, поэтому, наискось поглядывая в сторону сада, они подошли к большим деревянным вратам, ведущим внутрь замка.       Охраняло вход двое часовых в жёлтых цветах с чёрным орлом на груди. Стражники невольно переглянулись. Один из них всё-таки решил проявить инициативу и вышел навстречу:       — Замок закрыт для свободного посещения. Прошу, граждане, либо предъявите документ или доверительное письмо, либо разворачивайтесь и уходите. — Густые чёрные брови скрывали под открытым шлемом тёмную, почти шоколадную кожу редгарда.       — А можно ли узнать причину? — вступилась Серана в диалог.       — Распоряжение графини. Большего я не скажу.       Хьялти легонько поддёрнул её ладонь и шепнул, слегка склонив к ней головы:       — НИ ДРУН РОК РаГРОН… НУ… — Хьялти перехватил инициативу: расцепив ладони, он вынул из-за пазухи дневник с бумагой Примистиса и спокойно развернул перед лицом редгарда. — Такое устроит вас?       — Вполне, — стражник встал по стойке смирно и вежливо уступил дорогу.       Хьялти кивнул уважительно, что всё гладко, и убрал документ.       Второй стражник сдвинулся с места и с усилием потянул ворота за огромное кольцо, слегка только приоткрыв щёлочку, чтобы новоявленные гости прошли друг за дружкой, скрывшись в потёмках замка. Могучая дверь захлопнулась со скрипом, отрезав непогоду и хмурый пейзаж зимней крепости.              Высоченный каменный зал, поддерживаемый продольной колоннадой с резными базами, ощущался скромным величием с первых секунд. Заострённые арочные проходы по краям зала делили пространство на симметрию и порядок. За чередой арок с двух сторон тихо прятались коридоры, в которых, конечно, запертые двери не давали никакой информации о том, куда ведут и что за собой прячут. Прямая ковровая дорожка, расстелившаяся между колоннами и упирающаяся в главную, центральную арку, где краешком глаза виднелся тронный зал, не давала и шанса посетителям свернуть в другую сторону. Жёлтые флаги города на колонах почти не шевелились, составляя компанию изящно выкованным железным светильникам, нависавших над ковровой дорожкой, освещая светлые потёмки причудливым уютом.       Хьялти и Серана стояли на лестничной площадочке, обрамлённой внушительными каменными перилами. Прибытие в любой замок всегда ощущалось иначе: свой дух, своя наигранная мелодия, берущая начало от общего настроения постройки. У Стражи Рассвета – застой и паутина, Волкихар – мёртвая тишина, Драконий Предел – доброжелательность и почтение… а здесь – тихий уют. На контрасте с непогодой на улице, замок выглядел более гостеприимным, не смотря на указ графини, которой, кстати, не было на своём законном месте. Трон пустовал – Серана заметила это, приглядевшись вдаль. Но не обмолвилась.       — Вот мы и на месте, — слегка шёпотом произнёс Хьялти, оглядываясь по сторонам, будто изучая каждый закоулок, засматриваясь под высокий потолок.       Даже такое тихое выражение слегка пролетело эхом пару метров, прежде чем раствориться в тишине.       Ещё одна пара стражников, стоящих где-то в середине зала, под колоннами, слегка выглянули, чтобы посмотреть на тех, кто явился. Но после, как ни в чём не бывало, встали по стойке, держа в руках длинные алебарды.       — Где-то здесь нам нужно найти его, — тихо продолжил Хьялти, слегка прикрыв рот ладонью, будто это поможет заглушить эхо. Но нет.       — Спросим, — Серана сняла капюшон и кивнула головой в сторону стражи.       Хьялти безмолвно согласился.       Спустившись по пяти каменным ступенькам, ногам встретился ковёр. Плотный, но не жёсткий. Для прямой подошвы бесшумных сапог Хьялти это оказалось приятно. Пройдясь с неслышным бряцанием по опустелому залу, иногда ворочая головой по сторонам, они подошли к стражам.       — Добрый день, — начала Серана с лёгкой наигранной улыбкой.       — Приветствую, — слегка склонил подбородок русый норд. Металл открытого шлема блёкнул в наклоне головы.       — Не подскажите ли вы, как нам пройти к капитану Дорбу?       — К капитану? — тут же поднял удивлённые серые глаза.       — Да, именно к нему.       Хьялти стоял молча, сложив руки на груди в знак спокойствия. Он заметил, как стражник переглянулся с другим.       — …Хм, капитан не принимает гостей. — пощупанные брови слегка съехались.       — Прошу, мы издалека и нам очень нужно побеседовать. — Женская магия сыграла свою хитрую роль и Серана почувствовала, что продавила. Её лицо скрыло лёгкую радость, корча бровки в игривой жалости и переживании.       — Х-хорошо, — сдался стражник. — Сейчас… Как вас зовут, чтобы представить?       — Скайримская Принцесса Серана из клана Волкихар, — довольно, но скованно сделала реверанс.       Брови стражника поползли наверх, но после обратились к сопровождающей тёмной фигуре с бородой:       — А вы?       — Это мой муж, Хьялти, — продолжила Серана. — Он не любит пустых разговоров.       Хьялти ловко подыграл, медленно закивав в глаза стражника.       — Хорошо-хорошо, — тут же замешкался дежурный. — Сейчас…— будто немой крик утопающего виднелся в глазах бедолаги. Он рыскал глазами по залу в надежде найти хоть кого-то, ибо не может лично взять и покинуть пост. На великое счастье, гвардейский взгляд зацепился за скрип открывшейся двери, из которой показался другой стражник, поправляя надетый на себя лук. — Аритон!..— одновременно и шёпотом, и криком раздалось по залу.       Беззаботный парень тут же навострил уши на источник звука и увидел, как его жестом подзывают к собравшейся компании. Скривив бровь непонимания, молодой имперец подошёл почти что с недоверием. Он встал вплотную к караульному и тот шепнул на ухо следующее, что уловил острый слух Сераны: — «Передай Дорбу, что тут его какая-то скайримская принцесса с мужем ждут.»       Парень кивнул и в таком же сумбуре зашагал обратно, откуда вышел. Скорее всего, из казарм.       — Ожидайте, — твёрдо взял себя в руки стражник. — Можете присесть на вон ту скамью, — указал в ту сторону, куда ушёл “посыльный”, – между широкими арочными проходами, подстать высокой стене, скромно стояла простецкая деревянная скамеечка, до которой еле доходил свет с освещённой центральной дорожки.       — Спасибо вам огромное, — нежно улыбнулась Серана, окончательно подбив сердце караульного, от чего тот покрылся румянцем, хоть и старался держать лицо.       Серана, на волне некой ответственности за лидерство, негромко сказала Хьялти:       — БО.       Хьялти сдвинулся с места, как статуя, и неспеша отправился за Сераной, шаркающей металлическим носком по каменному полу.              Усевшись вместе на деревянную скамью, Хьялти смог ненадолго расслабиться, пустив на лице тихую ухмылку. Серана сложила ногу на ногу и опёрлась ровной спиной к стене, скрестив руки на груди.       Хьялти молча понимал её игру. Это его веселило. Он хотел что-то сказать, но не мог уцепиться за что-то конкретное.       Ей же просто чувствовалось удовлетворение, иногда поглядывая на стражника, до которого было метров двадцать. В принципе он и не услышит тихой речи, так что можно, наверное, даже обсудить что-то.       — …“Не любит пустых разговоров”, — довольно пробурчал Хьялти под нос, ухмыляясь. Его слегка прищуренные глаза смотрели в пол.       Серана валко повернулась каверзной улыбкой на обмякшего Хьялти:       — Я не врала.       — От того и смешно, — глянул в ответ, прислонив макушку к холодному камню стены.       В приятной тишине раздался повторный скрип дверей, что находились позади, в коридоре за аркой. Оттуда вышел знакомый Аритон и, не сбавляя темп, прошёл мимо героев, бросив им немного раздражённое: «Ждите», и, поднявшись по лесенкам к вратам, приоткрыл щелочку и скрылся в серой пучине задувших снежинок.       Хьялти и Серана переглянулись. Понятное дело, что вот так ворваться в самобыт стражников, нарушая их распорядок и тревожа глупыми просьбами, приятного мало дождёшься…       Однако…       Хьялти положил тяжёлую ладонь на бедро Сераны, и слегка погладил.       Горящие огнём глаза, – особенно заметные в полутёмке скамейки, – смотрели на его руку, после поднялись выше, к плечу, а потом – к бородатому лицу. Она хотела сказать ему кое-что, но не успела, так как Хьялти тихо проговорил первым:       — Как думаешь, сколько это «ждите»?       — Час-два.       — Х-ох, — приподнял брови, — сколько? Я ж не высижу, — а после улыбнулся.       — Никак помочь не могу.       — Это да…— он тяжело вздохнул, да так, что эхо завибрировало в воздухе. Хьялти повернул голову вперёд, убрав ладонь с её бедра, сцепив пальцы в один большой кулак. — Так-то оно так: покорно ждать, не имея возможности повлиять на процесс… Убивает меня.       — Может… ожидание открывает в тебе то, чего ты не хочешь касаться. Начинаешь задумываться. Поэтому?       — Ну, — немного прихмурился, не добавляя громкости в голосе, — от части – да. Самокопание, все дела… Но тут немножко другое.       — Что?       — Когда понимаешь, что есть процесс, ну на который ты совсем никак не можешь повлиять, ускорить там… подтолкнуть. Он идёт без твоего участия, и ты не знаешь завершиться ли он, начался ли он… идёт ли он? Тут суть, скорее, в беспомощности. Когда ты зависишь не от себя, а от других.       — …Мне ты позволил допрашивать стражника, — Серана глядела на него с ласковостью, но не выраженной.       — Сказал бы, что мне было лень, но нет: ты первая начала диалог с ним. Маску обаяния нацепила.       — И это сработало.       — То-то и оно…— Хьялти вновь вздохнул грудью, но не громко.       — А как поступил бы ты?       Хьялти покосил голову вполоборота, слегка приподняв левую бровь:       — Интересно?       — Стал бы разбрасываться регалиями?       Вновь отвернул голову:       — Да… «Скайримская принцесса Серана клана Волкихар»…       Серана слегка потянула уголок рта и, расцепив сложенные руки, нежно обхватила одной за локоть Хьялти. Её натянутая пружиной осанка поддалась и слегка расслабилась:       — Если бы ты сказал, что перед ним стоит легат, то тот бы сразу отвёл нас к капитану.       — Скорее всего, — Хьялти чуть освободил левую руку, чтобы Серане было удобнее лучше приобняться за неё.       — Но мы сидим и ждём чего-то. Кого-то.       — А, — лениво мотнул головой, как будто рукой. — Всю жизнь сидим и ждём чего-то… Это мгновения покоя. Нашего с тобой покоя… Как дома, — взгляд Хьялти улыбнулся, а после он окончательно закрыл веки, вздохнув носом, будто улавливая ароматы кухни со второго этажа своей спальни или мастерской…       — Мне тоже не хватает…— Серана тоже прислонилась затылком к холодному камню. Её голос перешёл почти на шёпот: — Будто после всех этих приключений, погонь и прочего хочется… вернуться домой.       — Почему-то, мне кажется, — Хьялти тоже перешёл на полушёпот, — это случиться ещё ой как не скоро…       — От этого тоскливо.       — Поэтому наслаждайся сейчас. Пока нас никто не трогает и никуда не зовёт.       — В таком случае, — слегка повернула к нему голову, — ждать не слишком утомительно?       — Если в таком случае, то да. Жить можно. — он слегка приоткрыл глаза и валко посмотрел на Серану.       — Ложись, — подставила ему плечо. — Спать не хочешь?       — Да вроде нет, — Хьялти зашевелился, будто не двигался сто лет и, шурша и скребя тканью и пластинами, мягко положил голову на её женское плечико. — Хотя после твоих кормёжек спать хочется особенно.       — Потому что силы высасываю. Энергию. Магию… А не просто кровь.       — Да, ты права, — снова сладко прикрыл веки.       И в появившейся тишине родилось то, что Серана хотела спросить ещё пару минут назад. Но прежде, чем озвучить, она вновь проглотила слюну, вспоминая вкус… мёда:       — Хьялти…       — М?..       — Я попробовала мёд.       — И как? — особо не вникая, не уловив того, что заложила в это Серана, потому что слишком сильно расслабился.       — Хьялти, — более настойчиво, чтобы достучаться до него.       Он слегка нахмурился, а потом только, наконец, до него дошло:       — Стой, — буркнул. — Ты чего сделала? Мёд попробовала? — слова начали обретать нужный смысл, как бы догонять через повторное произношение. Он даже слегка приоткрыл веки, различив в далеке лоснящиеся жёлтые флаги, залитые светом горящих светильников.       — Впервые, понимаешь?       — Теперь то да, — намёк на дрёму улетучился, но не до конца. — Только я…— нахмурился ещё сильнее. — Когда ты эту… бретонку чуть не убила?       — Угу.       — А зачем ты мёд пила? Не понял.       — Нет, только попробовала…— Серана призадумалась, прогоняя в памяти ситуацию, выстраивая те эмоции, которые испытывала. — Мне нужно было сыграть и…       — Что-то пошло не по плану, так?       — Да, — тень огорчения напала на неё. — Она спросила какой вкус напитка. Мне ничего не оставалось, кроме как слизать мёд с кончиков губ.       — И-и… что? Как? — некое любопытство вклинилось в вопросы.       — Вкусно… а после – отвратительно до невозможности. То есть сначала всё прекрасно и хорошо, но после… Будто мёд сам превратился в сухой пепел во рту. Ничего кроме царапающей горечи. Даже не знаю, как это описать, — Серана пустотно смотрела вдаль, не ощущая ничего, кроме, действительно, забвения.       Хьялти не знал, что ответить. Единственное, что приходило на ум – лишь любопытство:       — Но ты же не проглотила?       — …Нет. Оно попросту растворилось на языке… Мама говорила, что если проглотить еду или воду, – съестное для вас, в общем, – то оно тут же выйдет обратным путём.       — Срыгнёшь, короче, да?       — Да.       — Хм-м…— Хьялти немного зашевелился, устроившись поудобнее на её плече. — И что ты чувствуешь по всему этому поводу.       — Грусть, — не робя, тут же ответила Серана, и ласковыми пальцами начала гладить Хьялти по голове, перебирая тёмные волосы, нежно почёсывая кожу заострёнными ногтями.       — От того, что не можешь ощутить вкус мёда.       — Не только мёда – вообще всего… Кроме…— она не осмелилась упоминать слово «кровь» даже шёпотом, но яркая алая картинка блаженного наслаждения вспыхнула в её сознании на миг, встряхнув железный контроль.       — …Крови? — дополнил Хьялти.       — Не произноси…— моментально напряглась Серана всем телом, будто не желая слышать, а потом, как бы отпустило, и она мягко добавила: — пожалуйста.       — Понял, теперь это – табу.       — Да, пожалуй… Давай о чём-нибудь другом. Пока моё внимание не переключилось на…— в её нос донёсся ароматный запах Хьялти. Она боязно закрыла веки, перестав дышать.       Хьялти почувствовал неладное и сказал:       — Лучше думай о том, как нам хорошо вместе, — он взял обнимающую под локоть руку, и прижал к своей груди, обхватив, будто нечто дорогое и бесценное. — Постарайся вспомнить там: свадьбу, Векс…— хмыкнул он, вспомнив эту светловолосую чертовку. — Ты, кстати, так и не проколола уши для её серёжек.       — А ведь я подготовилась, взяла их с собой.       — Да ладно?       — Думала, что в Имперском городе найдём того, кто этим занимается.       — Вообще без проблем… Они тебе честно понравились?       Серана попыталась вспомнить украшение в коробочке, в нежных, но гранённых пальцах Векс: золотые, с красными рубинами; без вычурных излишеств и очень красивые.       — Конечно, — без колебаний проговорила в полголоса. — Они лежат у меня в сумке, ждут своего часа.       — Тогда в первую очередь, как приедем в Имперский город, найдём того, кто занимается украшательствами.       — Ну, можно, конечно, – если только дела позволят. А то мы с тобой постоянно в каких-то передрягах.       — Сейчас – нет.       — То-то и оно, — приулыбнулась Серана, ласково повторив слова Хьялти.

***

      Шум дождя не прекращался ни на минуту. Тяжёлые хмурые капли падали и разбивались о чёрные пластины эбонитового доспеха. Карие глаза видели размытую дорогу через смотровую щель заострённого и изящного шлема. Под громоздкими сапогами раздавался треск сорванных ветром веток: ураган, обрушившийся хмурыми тучами на промёрзлые горы северо-западного Скайрима, не оставил в покое даже рванины Предела и высоты Хаафингара… Эти чёрные облака повиновались тёплым ветрам из Сиродила…       Им двигало одно – желание.       Горящее изнутри особым, последним, жаром, двигающим на свершение любых деяний и подвигов, ради достижения и утоления этой собственной причуды или того остаточного, что есть в этом неблагородном и увядающем мире где…       — …где всё – тлен…— глухим шёпотом, неслышным в колыхающем ливне.       

***

      Хьялти дёрнулся, так как голова внезапно покатилась с плеча Сераны. Он машинально напрягся и чуть было не вскочил со скамьи, но услышал ласковое: «Тише-тише» и увидел своими непонимающими глазами её лицо: мягкое, спокойное. Тут же лёгкая паника отступила. Хьялти осмотрелся по сторонам, осознав, что впал в дрёму или вообще уснул. Скамейка, колоннада, замок… Горящие светильники над ковровой дорожкой.       — Сколько меня не было? — Хьялти скривил бровь в вопросе. Он нормально уселся на скамейке, – чувствуя, что левая лопатка и рука затекла, коей прижимался к Серане, – и подался чуть вперёд, ссутулившись, уткнув локти на выставленные колени, сложив перед бородатым ртом замок из пальцев.       — Часа полтора, — спокойно донеслось до его ушей.       — Вот так прилёг…— пробубнив себе под пальцы.       — Снилось что-то? — тихо, чтобы эхо не услышало.       — Нет, — прихмурился Хьялти, действительно понимая, что попросту балансировал на острие между закрытыми глазами с мыслями и убаюкивающим сном. — Дрёма. — После он кратко протёр лицо тканевой ладонью перчатки. Шмыгнув носом, Хьялти расслабленно разогнулся из крючка и прильнул спиной к холодной каменной межарочной стене. Он посмотрел на Серану, держащей скрещенные руки на груди, смотрящей прямиком и в ответ.       — И до сих пор никто не вышел?       — Не-а.       Хьялти, глубоко вздохнув в знак попросту растрачиваемого времени, ещё раз окинул взглядом большой зал замка: единственное отличие – другой караул… Видимо, сменился… Хьялти болезненно потянул левый бок, как бы прорабатывая покалывающую и онемевшую часть, немного подвигав плечевым суставом.       — Отлежал?       — М-гм, — закивал подбородком Хьялти.       — У тебя всё левое ухо и щека – красные, — слегка потянула уголок рта Серана.       — Бывает… Солдатский сон – он такой.       — Но это же не сон – дрёма.       — А, — махнул разработанной рукой, где чувствовались остаточные мурашки или покалывающие шарики. — Расслабился на долю секунды и всё, веки сами закрылись.       — Ты постоянно в напряжении.       Хьялти медленно повернул голову к Серане, а также тихо ответил:       — Да, я постоянно жду удара… Спокойно только когда мы вдвоём. Дома или в снятой комнате таверны.       — Жить в постоянном напряжении…       — …Ужасно, — быстро дополнил Хьялти, на что Серана медленно закивала, соглашаясь с опередившей мыслью. Хотя она думала высказаться по-другому, но и так сойдёт.       — …От того минуты покоя ценнее, — всё-таки решила дозавершить тему.       — Это точно.       В глухой тиши вечереющего замка раздался скрежет петель, как раз тех, откуда всё время выходили и входили стражники города. На этот раз Серана встрепенулась, так как улавливала гремящие эхом сапоги в их с Хьялти сторону. Она обернула голову и увидела, как к ним подходил обыкновенный стражник, спокойно держащий ладонь на навершии меча. Его жёлтая накидка города показала чёрного орла.       Хьялти тоже обернулся.       — Простите, это вы, принцесса Серана, ожидающая капитана Дорба?       — Да, это мы, — наконец, в груди её подпрыгнуло долгожданное событие. Она даже слегка встала со скамьи и заставила Хьялти встать тоже.       — Пройдёмте, — светло-русый имперец мотнул головой в сторону запахнутой двери, откуда вышел сам.

IV

      Минуя каменные коридоры, выстроенные солдатские казематы с кучей коек и странными взглядами стражников, Хьялти и Серана забрели куда-то в глубь замка, где, за очередным разделением на лестничной площадке, их ждала дверь, которую стерёг один караульный. Встав в стойку смирно, он отдал воинское приветствие и пропустил конвоира с двумя гражданами в чёрных и красных одеждах.       Скрипнувшая дверь с большой закольцованной рукояткой открылась во внутрь. Небольшая комнатка, обставленная книжными шкафами и большим столом, создавали скромный уют кабинета, в котором усердно трудился имперский офицер и что-то записывал. Тяжёлая лорика, укреплённая ступенчатыми и прямыми наплечниками; большой открытый шлем, изящными линиями и железным гребнем отблёскивал на столе от горящего рядом канделябра.       Дверь за ними захлопнулась.       Стражник, встав по стойке смирно, отдал воинское приветствие и доложил:       — Принцесса Серана из клана Волкихар и её муж, принц Хьялти, прибыли.       — Вольно, вы свободны, — совсем не отвлекаясь от письма, проговорил капитан Дорб тихим и шершавым голосом с ноткой глубины. Его подсмугленная кожа рук, покрытая выступающими венами, точно выводила пером какие-то распоряжения на развёрнутом пергаменте. Чернёнькая и короткая стрижка, словно эталон для подражания, виднелась местами сединой.       Конвоир после команды чётко развернулся спиной и, бряцая металлом сапог, вышел из кабинета, закрыв двери глухим стуком.       — Присаживайтесь, — не поднимая головы, капитан Дорб, кивнул на два стула, стоящих перед его закрытым деревянным столом.       Хьялти пододвинул Серане мягкий и обитый стул с прямой спинкой. Она присела, кратко проведя пальцами по руке Хьялти, мол, всё в порядке. Хьялти сел на своё место, – идентичный стул, – и слегка пододвинулся вперёд, уперевшись правым локтем на подлокотник.       — Слушаю вас, — спокойно и без нервов, будто полукаменный кабинет излучал умиротворение. Когда капитан дописал документ, он впервые поднял обветренное лицо с серыми глазами, которые моментально оценили гостей, считали одежду, оружие и… взаимные взгляды. В особенности один – полыхающий в полумраке терпкого света свечей.       — Капитан Дорб, — начал Хьялти, чувствуя, что диалог должен состоятся так, как надо. — Не буду ходить вокруг, да около… Не торопясь, но выведу на прямоту. Я – Хьялти. Легат Довакин пятьдесят первого скайримского легиона, шестой кавалерийской армии под командованием генерала Туллия, — Хьялти осторожно вынул из-за пазухи дневник.       Приподнятая немая бровь капитана заметила бумажку, появившаяся в железных пальцах Хьялти. Подтверждающий документ раскрылся на столе капитана, и скрыто удивлённые глаза забегали по поверхности листка.       Серана пересеклась приулыбнувшимся взглядом с лицом Хьялти, источающим уверенность и просчитанность действий.       Когда повисшая тишина достигла пика, капитан повелительно начал вставать со стула, но Хьялти успокоил жестом ладони воинское рвение офицера, и тот сел обратно.       — Легат? — обескуражено и тактично поинтересовался Дорб, на всё то, что сложилось в его голове за последнее время: шифрование за именем супруги, молчаливая конспирация, броня не по уставу… Очень сомнительно, но от того и интересно.       — Капитан, присядьте, — настоял Хьялти, заверительно сдвинув брови и закивав бородой.       Дорб вернулся в своё кресло.       — Что всё это значит? Запрашиваю разъяснений, легат.       — Во-первых, — переметнулся Хьялти с локтя на локоть, — давайте оставим формальности и представим, что мы – ваши обыкновенный посетители. — Хьялти глубоко вздохнул, видя, что Дорб потерял всякое спокойствие, не показывая на лице. — Это нужно для конспирации. Во-вторых – кто нас может услышать?       — Караульный на посту, если громко позвать.       — Вы ему доверяете?       — От чего такой вопрос?       — Не увиливайте – отвечайте, капитан.       — Да, я ему доверяю.       — Хорошо…— Хьялти немного прокашлянув, будто проветрив голову для нового, облокотился на спину стула. — Значит так…— прихмурился Хьялти, просчитывая следующее направление диалога, — капитан Дорб, наш… общий знакомый…— вынул из дневника письмо Примистиса и протянул офицеру, — кое-что упомянул при разговоре на очень интересную тему.       Дорб молча взялся за пергамент с печатью Гильдии Бойцов и быстро пролетел глазами, узнав точный почерк Примистиса.       — Я питаю надежду, что вы поможете нам, — продолжил Хьялти забрав со стола свой документ о подтверждении статуса легата.       В повисшей тишине неторопливого осознания, капитан с нотой тревоги задал один-единственный вопрос:       — …В чём именно?       Хьялти без слов достал из-за воротника амулет Талоса и сверкнув им в свете свечи, промолвил:       — Я должен найти их… Сопротивление, — заправив амулет и убрав дневник за пазуху, Хьялти специально дал время Дорбу, чтобы тот немного переварил услышанное и смог ответить уложившимися фактами.       Конечно, в голове Дорба забуйствовала настоящая борьба двух сторон: желания посвятить в тайны, которые душат итого безнадёжного капитана, и – неуверенность. Да, именно она, как камень преткновения останавливает бурный поток мыслей и информации. Что, если это ловушка? Если эти двое – лишь ширма, пытающаяся выведать самое ценное. Это же настоящий допрос в собственном кабинете!.. Но с другой стороны – почерк Примистиса… Слухи о величайшем имперском легате Довакине, взявшем штурмом Виндхельм. Амулет Талоса… Неужели этого мало, чтобы доказать обратное?.. Дорб серьёзно нахмурился, вглядываясь в чёрные глаза Хьялти, в попытке разглядеть в них хоть капельку лжи или нечистивости перед совестью. Но нет – он видел в них только твёрдость, уверенность, и желание помочь. Честное и искреннее.       Серана элегантно сидела на стуле, держа гордо осанку, сложив руки на груди, и вновь наблюдала за бессловесной дуэлью храбрых мужей, не желающих проявить толику слабости ни с одной стороны. Её это радовало. Характер. Стойкость.       — Легат…— капитан медленно, будто подбирая слова, — я выражаю некую неуверенность перед всеми продемонстрированными фактами.       — Почему? Что же вас гложет, Дорб?       На секунду бушевавшая буря в голове оттянула ответ капитана, слышащего это слово, как звон колокола:       — …Страх. — Он будто выдохнул то накопленное, заложенное в него годами, если не десятилетиями.       — Их? Талмора?       Дорб лишь неспешно кивнул гладко выбритым подбородком.       Хьялти нахмурился тому, что, действительно, всецело понимает ситуацию капитана и, встав на его место, хоть и на пару секунд, ощутил давление, сопоставимое с тем, как будто находишься между молотом и наковальней.       Тут, схватив некую тоненькую возможность привнести спокойствие, Серана осторожно начала, пока Хьялти размышлял:       — Милый Дорб, — мягко и без наезда, хоть и сидела она, как статная и хищная птица, — мы прекрасно понимаем ваше ощущение боязни перед той силой, которая нависла над всеми нами: не только над Сиродилом. Над Скайримом, нашей Родины, над Хай-Роком, над всей Империей в целом. И от вашей помощи зависит… на самом деле, зависит… судьба этой самой Империи. Мы должны найти Щитов, их остатки, чтобы вновь возродить веру и справедливость на этих землях. На наших землях. Людских.       Капитан, ощущая окончательное поражение в сопротивлении, откинулся на спинку стула и, сложив пальцы в замок, опустил глаза вниз, пустотно пялясь на бумаги:       — Мы потерялись…— от произнесённого стало неистово больно на сердце, но эта боль – абсолютно честная. — Наши последние связи рвутся агентурными силами врага… Мы не слышим друг друга. — Нахмурился распушенными бровями. — Даже в родном городе боимся контактировать, высылать письма, общаться… Посмотрите, — неожиданно подорвался Дорб, схватившись за письмо Примистиса, — наш шифр, — Дорб повернул лицом бумагу и ткнул в слова, где вроде бы ничего такого не было: простые распоряжения и доверенности на пропуск в замок Брума, но в паре слов, таких как «доверенность» и «пропустить» виднелся паттерн небольшого различия – буквы в красивом почерке словно подпрыгивали. — Он прямо заявил мне, что вы – не враги… Но они знают это и спокойно могли подделать или заставить его написать. — Дорб вновь упал в кресло, кинув бумагу на стол, и очень тяжело вздохнул. — А тут вы приходите и вытрясываете из меня всю душу в моём собственном кабинете… Я уже готов на всё, даже на призрачную надежду, коей вы, оба, кормите меня с самого порога.       — Всё не случайно, — Хьялти слегка прокашлянул, так как слюна немного сбила голос, — у нас есть очень… плавающая информация, что мы можем найти их след в Кватче.       — Кто вам это сказал? — сразу напрягся Дорб, посмотрев прямо в глаза легату.       Серана решилась ответить за мужа:       — Призрак из храма Повелителя Облаков.       — О Девять…— осело на душе у капитана.       Хьялти одобрительно кивнул Серане, на что та невидимо потянула краешек рта.       — Сегодня утром, — продолжил Хьялти, — мы поднялись на гору и увидели остатки былого. И среди мёртвой тишины нам явилась неупокоенная душа Щитоносца, который подсказал, что в Кватче мы можем найти их.       — Как его звали? Призрак не сказал? — взгляд Дорба метался от Сераны, к Хьялти и обратно, не зная, кто ответит первым.       Они переглянулись: Хьялти немного подзабыл, вот и замешкался, а вот Серана – наоборот, чётко помнила это мгновение с осадком на сердце:       — …Вальте́р.       Капитан глубоко вздохнул, явно вспомнив это имя:       — Упокой Боги его душу…— и хмуро замолк.       — Вы знали его? — продолжила Серана.       Дорб закивал и в этом жесте виделось большое сожаление. Он явно не хотел говорить об этом, но, раз пошло дело на то, то тихо вымолвил:       — Был библиарием, знал наши секреты…— Дорб приложил ладонь ко разгорячённому лбу.       — Ещё мы нашли это…— Хьялти вновь вынул из дневника аккуратную бумагу и ключик к ней, и осторожно, будто реликвию, положил на письменный стол.       Дорб, уже боясь увидеть там нечто, очень медленно потянулся до письма, словно обжигая руку к раскалённым углям.       Раскрыв и прочитав, он выпустил бумагу из рук и сжал сильно кулак. Веки капитана сомкнулись в мгновение, переживая давно захороненное снова. Он тихо проговорил себе под нос:       — Уроды…— лицо его скривила моментная злоба в поджатых губах.       Серана спросила вперёд:       — Вы знали его?       Хьялти молча взял письмо Болдена и ключик, убрав в дневник под пазухой.       — …Все знали его, — падкие глаза смотрели в пол, будто видели тот день или представляли.       — Что вы можете нам рассказать о нём? Кто такая Сиена, и кто его сын? Они живы?       — Это было давно…— причитал своим воспоминаниям, покачивая тяжёлой головой.       — Нам очень нужно…— почти умоляла Серана.       — Послушайте, — будто отрезвился Дорб от услышанного, — я понимаю, чт…       Но тут его речь прервал глухой стук в деревянную дверь. Капитан сию секунду собрал лицо в каменную стойкость, будто никогда не слышавший всю эту беседу, и громко сказал в пустоту: — Войдите.       Из-за скрипнувшей двери показался караульный кабинета, и сказал, не переступая порога:       — Капитан, прибыл посол графини. Она желает видеть вас.       За спиной караульного виднелся низкий эльфийский силуэт в богатеньком кардигане.       Капитан Дорб тут же поднялся со стула, окинув взглядом лежащие документы и, спрятав письмо Примистиса в ящик, закрыл тот на ключ и сказал гостям:       — Предлагаю, легат, проветриться.       — Вполне идея, — Тут же привстал со стула Хьялти, поправляя накидку, проверяя дневник и всё ли он взял с собой. Подав ладонь Серане, он взял её под ручку.       Потушив огоньки канделябра двумя пальцами, кабинет погрузился во мрак. Капитан жестом указал на выход, единственный источник желтого света, и, последовал за гостями. Захлопнув тяжёлую дверь за собой, капитан достал ключи, висевшие на поясе в ключнице, и выбрав один, провернул в скважине три раза, после дёрнул рукоять, проверив, закрыл ли он. После фразы: «Прошу», они, в лице Хьялти и Сераны, капитана Дорба, и босмера, – посланника графини, – с длинными зачёсанными назад волосами, отправились по коридорам и лестницам замка.              Скрипнувшая дверь, ведущая из казарм в большой зал, неприятно разлетелось эхом во все стороны. Выйдя из каземата, Хьялти и Серана переглянулись, предвкушая встречу и, возможно, знакомство.       Всю дорогу капитан молчал. Видимо, переваривал. Или попросту не хотел общаться при ком-то постороннем. Но услышанное в кабинете, оставило неординарный след на душе. Представляться графине напрямую – будет самоубийством и провалом конспирации, так что придётся как-то вертеться, чтобы завладеть её вниманием при всеобщей публике придворных.       Центральная ковровая дорожка вела напрямую через весь большой зал, в тронный. Минуя высокую заострённую арку, им предстала графиня, сидящая на троне, на возвышенности, куда вели ступеньки. Тронный зал оказался меньше, чем предыдущий с колоннадой, однако отсюда развивались несколько ответвлений в другие части замка. Напольные светильники и большая люстра под потолком тепло освещали каменные просторы графского двора. Жёлтые флаги Брумы покорно украшали стены, многочисленные витрины с различными артефактами стояли подстать них. Скромное, но привилегированное общество встречало гостей: посыльный графини, босмер – её управитель, тут же встал рядом с ней, по правую руку от трона; придворные фрейлины и их мужья, заставшие момент аудиенции, тоже находились в зале; парочка караульных стражей покорно стояли у каждого входа, дежуря и неся свой долг. Но главной фигурой, завладевшей вниманием Хьялти, стал желтокожий высокий альтмер, с сияющими блеском голубыми глазами, короткой уложенной стрижкой и в чёрно-золотых дворянских одеждах, эльфийского пошива. Он стоял по левую сторону от графини, сложив руки за спиной, спокойно и рассудительно глядев на вновь прибывших. Альтмер не выглядел надменно, напыщенно или иначе, как обычно представляются официальная власть Талмора. Однако, одним своим видом и присутствием бросал огромную тень сомнения на освещённый зал.       — «Босмер и альтмер в советниках имперской графини нордического города…— тут же вскочила мысль в голове Хьялти, — Иронично».       — Капитан Дорб…— донёсся с трона прямой, но уважительный голос графини.       Хьялти посмотрел на неё внимательнее: зеленый шёлк расшитого платья, закрученные в элегантной причёске тёмные волосы; красивое, ухоженное и подрумяненное лицо со стрелками и тенями; карие глаза. Она – красива в свои годы: не молода и не стара. Возможно, даже ровесница, ибо невидимые морщинки на бровях и уголках глаз выдавали её.       — Считаю своим долгом сообщить, — продолжила графиня, не спуская глаз с Дорба, немного преклонившего свой подбородок, — что стражники города не справляются, а порой и вовсе игнорируют свой долг, в районе за Часовней. До меня дошли сведения, что в случившейся несколько часов назад драке при таверне «Кружка и ложка», содействий по прекращению беспорядка со стороны исполнительной власти не было. Это недопустимо. Прошу предпринять меры по устранению сознательного избегания стражниками проблем… низшего сословия, ибо они – часть города, а значит – часть моей юрисдикции.       Дорб немного помолчал, в ожидании, что графиня дополнит зачитывать нотации, но в тронном зале настала шуршащая платьями тишина.       — Досточтимая графиня, — капитан Дорб ещё ниже опустил голову, — ваши замечания будут устранены в ближайшее время. — Он поднял голову и посмотрел в карие глаза графини: — Я соберу весь городской гарнизон и проведу поучительные меры, чтобы избежать дальнейшего сознательного бездействия в отношение граждан города. Прошу разрешения на проведение такого рода мероприятия…— капитан явно расстроился, будто его подвели или подставили собственные подчинённые. Сделали из него дурака, отчитывающегося на лестничном ковре перед монархом.       — Ривендил, — графиня немного склонила голову направо, к босмеру, сказав не так громко, но тихое эхо всё равно доносилось до ушей, — выпиши капитану Дорбу мой указ о проведении воспитательной работы с личным составом. Поставь печать и принеси на подпись…       — Слушаюсь, госпожа, — босмер, откланявшись, покинул большой зал через левую арку, соседствующую через колонну с троном.       Графиня вновь посмотрела на капитана:       — Вы свободны…— но после медленно переключилась на две тёмные фигуры, всё время сопровождающие общество Дорба: — А вы?..       — Миледи, — вступился капитан Дорб, — смею представить вам и вашему двору моих старых друзей, принца Хьялти и принцессу Серану из северного клана Волкихар, что в Скайриме.       Хьялти даже улыбнулся в мыслях.       — Интересные у вас друзья, капитан Дорб, — выказала небольшое удивление. — Что ж, очень приятно встретить одновременно и далёких, и отчасти родных для этих краёв, гостей… Графиня Элиза Карвейн, властительница графства Брума, севера столичной провинции… Мой двоюродный брат, Плотис Карвейн, со своей супругой Салонией, не особо приветствовали вашу Родину после приезда со свадьбы кузины Императора.       — Да, миледи, — Хьялти почётно сделал шаг вперёд с лёгким поклоном головы. — Наш край суров для тех, кто там не живёт. Он кажется диким и непригодным… Но с другой стороны – очень родным и разгульным, где приветствуется честность и искренность.       — Однако, как вы оказались на аудиенции? — вопрос был адресован непосредственно к капитану, на что он, очень точно и взвешенно уже нашёл ответ:       — Миледи, они прибыли по очень важному делу, в котором фигурируют наши интересы.       — О чём вы, капитан? О каких интересах идёт речь?       Дорб очень внимательно посмотрел в карие глаза Элизы и почти что на вербальном уровне убедил в важности, за которой скрывалось что-то глубокое, что-то закрытое для всеобщего обсуждения.       — О интересах плодотворного сотрудничества, — лукаво вмешался Хьялти. — Так как наши земли близятся к северной границ Сиродила, мы прибыли в Бруму с целью предложения и укрепления возможных торговых путей для взаимовыгодного дополнения и процветания владений Фолкрит и графства Брумы.       — То есть, — графиня посмотрела на Хьялти, — вы действуйте от правительственного лица ярла Фолкрита, Сиддгейра?       — Всё верно, госпожа, — кратко кивнул бородой.       — Тогда, почему вы не направили заявление об аудиенции, а направились непосредственно к капитану городской стражи?       Хьялти понял, что графиня, образно говоря, схватила его за… От этого на лице показалась ухмылка, но он был бы не он, если не выкрутиться из ситуации:       — Учитывая… обстоятельства… Нам, с моей супругой, было значительно проще достать доверенность на встречу с капитаном Дорбом, нашим старым добрым другом, чтобы через него внештатно выйти на встречу с вами, избегая лишних бюрократических издержек.       — Я поняла вас, — графине это понравилось, что отразилось в её невидимой улыбке. — Тогда, при всём уважении, двор готов выслушать наши общие интересы.       — Боюсь графиня, — вмешался капитан, — вам следует изучить условия соглашения только в личной беседе.       — Хм-м, — её тонкие бровки слегка нахмурились, услыша в интонации капитана намёк. — …Хорошо. При ходатайстве капитана я согласна принять принца и принцессу в свои покоях.       — Госпожа, — холодный альтмер склонился к её уху, но, опять же, эхо всё равно доносило слова, — согласно директиве номер сто пятьдесят три: любые, даже личностные просьбы, предложения и жалобы должны быть озвучены только на аудиенции при присутствии монарха, управителя монарха и наместника Талморского посольства.       Графиня неслышно вздохнула и ответила:       — Считаю своим долгом сообщить вам, наместник Тонорис, об преждевременном окончании аудиенции. В этом случае – встреча меня и моих друзей, не является обязательной ко всеуслышанию.       Альтмер безмолвно и покорно склонил голову и вновь встал рядом.       — Прошу, — обратилась графиня ко всем присутствующим, — проходите на ужин. Аудиенция на этом окончена… Капитан Дорб.       Он обратил на неё глаза.       — Вы составите мне компанию.       — Служу на благо Брумы, — уверенно кивнул ей, почти встав по стойке смирно.       — Уважаемые гости, — графиня обратилась к Хьялти и Серане, — прошу, следуйте за мной, — Элиза Карвейн вытянула тоненькую ручку в немом жесте.       Капитан Дорб тут же поднялся по ковровой дорожке и, взявшись за ладонь графини, помог той элегантно привстать. Она повела капитана и гостей за собой, к левой арке, где недавно скрылся босмер.       Фрейлины шуршали платьями, и поднимались по лесенкам к правой арке за троном, ибо там находился накрытый банкет.       Хьялти, приобняв за талию Серану, направился за графиней, взглядом следив за тем, что делает стоящий у трона альтмер. Он встретился с ним глазами, в которых проскочила моментальная искра недоверия и презрения с обоих сторон.       Как только все скрылись из виду, то наместник Тонорис сдвинулся с места, и, будто по чётко прописанной траектории, скрылся в толпе придворных. Затерявшись в мешанине цветов, платьев и узоров, он, как и все остальные, оказались в графской трапезной. В большом обеденном зале царствовал стол, ломившийся от различных яств и напитков. Но они ни сколько не притягивали внимание альтмера. Единственное, что его интересовало – те таинственные гости и их предстоящий разговор с графиней. Голубые глаза проследовали за Элизой, капитаном и той парочкой, проходящей в приоткрытые двери приёмного покоя замка, находящиеся в дальнем конце банкетного зала. Эльф прибавил шаг.       Открыв двери, Тонорису встретилась развилка лестниц: левая вверх, ведущая прямиком в кабинет графини, и правая, бегущая вперёд и вниз, к гостевым и личным покоям прислуги, – откуда тоже можно попасть в графские покои. Альтмер проигнорировал звуки поднимающихся слева шагов и ринулся вперёд. Спустившись в коридор, он свернул за угол, выйдя к многочисленным деревянным дверям комнат. «Сейчас – идеальное время» — подумал он, почти судорожно доставая ключи из кармана. Железные фонари, свисающие с потолка, бросали свет на наместника, идущего к своей комнате… Он, наконец, дошёл до нужной: резко вставил ключ в скважину и, провернув, распахнул двери, закрывшись в комнате на ключ.       Тишина. Но только на мгновение. Сконструировав план действий, Тонорис поджёг магией огня напольный светильник, который вырвал из густого мрака небольшую кровать, столик к ней, книжный шкафчик и всякую утварь, обитающую в обжитом пространстве. Оставив ключи в скважине, Тонорис кинулся к книжным полкам. Он точно знал, какую именно книгу нужно достать – «Золотая лента». Синяя корочка, обёрнутая золочёным теснением. Наместник раскрыл книгу, – содержимая рукопись не имела никакого смысла; глупый рассказ, да и только, – уселся на деревянный стул, прилежащий к столику, и медленно прошептал заклинание. В одно мгновение на обыкновенных страницах книги засветились доселе неизвестные символы, не похожими ни на один из существующих языков. Но самое главное, что произошло – до ушей Тонориса донеслись голоса со вспыхнувших страниц… Разговор, идущий прямиком из кабинета графини. Тихий, немного искажённый по звучанию, как будто отдалён притупленным эхом, но чётко различимый. Голубые глаза Тонориса загорелись ярым любопытством, и он слегка приложил заострённое ухо к мерцающим символам…       — …Так о чём вы просили, капитан?..— раздался из книги потвердевший голос графини, лишившийся всякой аристократичной маски. — Почему я должна прерывать аудиенцию лишь по одной просьбе, излишне пропитанной доверием ко мне?       — Госпожа, дело крайне важное, — спокойный голос Дорба явно прервался волнующей неуверенностью. — Эти люди… Они… Ищут их.       — Отлично, — немного с наплывом раздражённости выплеснула Элиза. — Я-то причём здесь, Дорб? Не смейте впутывать меня в собственные интриги, от которых, между прочим, страдаем мы все. Не только вы конкретно. Мы и мои подданые – в первую очередь!       — Графиня…— Дорб попытался успокоить накатывающую бурю, но не смог, ибо Элиза повысила голос:       — Это идёт в прямой разрез с вашими обязанностями, как капитана стражи, обеспечивающего защиту и порядок в наши смутные дни. Вы, наоборот, тяните сюда всех кого не попадя, подставляя и себя, в первую очередь, и меня…— она громко вздохнула. Ты же понимаешь…— вдруг снизила тон Элиза, — что за нами следят? Что мы – под колпаком. И очень презрительным, капитан… О чём ты думал, Дорб, когда привёл этих людей… На мою помощь?.. Не мечтай. Я не хочу закончить, как моя мать, лежащая на плахе вместе с остальными мятежниками… С этим…— испытала вспыхнувшую злобу, — Реннтом, будь он неладен…       Повисла тишина. Напряжённая, с остатком скрежещущего недовольства. Но она длилась не долго, потому что через книгу донёсся голос Хьялти:…       — Миледи…— Хьялти привстал с удобного кресла, глядя на взбудораженную графиню, сидящую за богатым письменным столом. — Всё, что вы говорите, чистой воды правда. Талмор, действительно, затягивает петли на наших шеях… Но я не намерен попросту сидеть сложа руки и потакать юридическим колкостям остроухого. Не в обиду, — слегка выставил ладони, но после сложил руки на груди. — На самом деле, как вы могли понять, весь тот спектакль на аудиенции был лишь для одного мера. — Хьялти обратил внимание на шикарный книжный шкаф, стоящий прямиком за спиной графини. Что-то будто взывало или цепляло, но Хьялти не понимал этого и лишь отбросил запнувшуюся чуйку. — Истинные намерения состоят в следующем:…— Хьялти замолк, обернувшись на Серану, элегантно сидящую в соседствующем кресле, внимательно глядевшей на Хьялти, в немом ожидании его слов.       Молчаливо стоящий капитан Дорб, скромно подпирал плечом колонну, находящуюся за спинами Хьялти и Сераной, чувствуя прожигающую вину и оплошность.       — В чём, — не вытерпела графиня, — досточтимый “принц” Хьялти?       — Я хочу узнать о том, что здесь произошло. Хочу узнать, кто такой Болден, почему повстанцы оказались разбиты и где их можно отыскать… Меня интересует прошлое. Ваше прошлое, как провинции, ибо без него я не смогу построить фундамент противостояния той машине, которая подпирает каждый угол, каждый приказ, каждую шавку, служащую во имя их великой миссии, – какой бы она не была.       — …Простите за мою глупость, — саркастично поделилась графиня, — но кто вы такой, чтобы задаваться столь нелепыми и, одновременно грандиозными требованиями к себе и к окружающей вас политической обстановке чужеродной провинции? Неужели Гражданская война в Скайриме, – на вашей Родине, прошу заметить – не дала пылу утихомириться, прежде чем лезть в дела других?       — Одно вытекает из другого, миледи…— закивал головой Хьялти. — Вся Гражданская война – один большой спектакль, чтобы ослабить силы людей, подорвать между ними доверие и поселить раздор среди братьев и сестёр. Как думаете, кому это было на руку? Ульфрику Буревестнику, желающему объединить Скайрим под своим началом? Генералу Туллию, желающему поскорее закончить этот глупый бунт по приказу Императора? Нет…— помотал головой. — Им, Талмору… Как бы не хотелось упоминать это слово… Да, именно Империя победила в той войне, – с моей подачи, кстати, — выставил ладонь ребром, чтобы заявленное взымело более убедительный эффект. — Мы сделали всё, чтобы беспорядок окончился на нашей земле. Но иллюзорный… На самом деле: мы лишь расстелили дорожку для остроухих в наши дома… Как сделали и вы…— Хьялти замолк, сведя брови.       В воздухе вновь повисла тишина. Осадочная, неприятная, с горечью правды.       Хьялти мельком осмотрел комнату: слева, под сводом потолка, стояла роскошная кровать; справа – обеденный столик, с остывшей порцией пюре и котлетой, покрытой специями и всякого рода соусами. Нотка голода пробудилась где-то под сердцем.       — При всём уважении, Хьялти, — спокойно продолжила графиня, до сих пор держащая осанку струной, сложив пальцы в замок на столешнице, — я так и не услышала ответ на мой вопрос.       — Что ж…— Хьялти медленно покачивался на одной ноге в раздумьях. — Видимо без титулов в наше время никуда, — негромко и хмуро проговорил себе под нос. — Хорошо, миледи…— более звонко обратился к ней, после вздоха. — Я – Довакин…              Тонорис аж подпрыгнул на стуле от неожиданности. Голубые глаза забегали в лёгкой растерянности и собирании всего пазла в голове. Тут, неожиданно резкая мысль пронзила внутренний хаос сознания: «Доложить»… Альтмер положил книгу на стол и кинулся к прикроватной тумбе, вынув пергамент, чернильницу и перо. Он понимал, что следующие сведения обязаны быть транспортированы особым методом… Времени не было, перо зачиркало с первых строк: «Первому эмиссару Сиродила, лорду Лориату. Приоритетный объект – обнаружен…» Тонорис судорожно изрекал факты, попутно слушая шепчущую книгу…              — Драконорождённый? — спокойно и слегка приподняла брови графиня. — Так это правда?       — Да… Я думаю, что, веря вы слухам, давно бы представили меня в обличии несметного героя с трёхметровый рост и что там ещё мне приписывают… Но я могу продемонстрировать, если недоверие перевешивает мои слова.       — Извольте…— показала ладонью графиня.       — Что ж…— встряхнул головой Хьялти. — Я применю Ту`ум, древнюю магию нордов, с помощью которой победил Алдуина, Пожирателя Мира…— Он вздохнул, пытаясь бороться с навязчивыми мыслями о Талморе, войне и политике. Хьялти увидел пустоту, в которой зародилось место северным ветрам, их хладному дыханию… умиротворению каменного храма Седобородых… Спокойному и мудрому лицу Арнгейра и его прозвучавшим в сознании словам: «Вверху – небо, внутри – Голос…» Хьялти закрыл веки и на мягком выдохе прошептал: — …ТииД КЛО УЛЬ…— открыв глаза, Хьялти заметил вспыхивающие то тут, то там, блекло голубые огоньки: он вышел в астрал вне времени, застывшее в бездонной синеве момента. Пристальные взгляды графини, Сераны и капитана отчуждённо и стеклянно глядели на него. Но стоило Хьялти сдвинуться с места, как они, замершие в одной недвижимой позе, продолжили смотреть туда же. Весь мир остановился в одночасье.       Хьялти немного потянул улыбку, обратив внимание на Серану, вспомнив кое-что. Сделав шаг навстречу, он согнулся к неподвижно сидящей супруге и нежно-нежно прикоснулся губами к её холодной щеке, оставив на своих губах отпечаток льда. Улыбнувшись шире, Хьялти выпрямил осанку и, неспешно зайдя за стол графини, – оказавшись за её спиной, – вновь обратил внимание на книжный шкаф, гуляя взглядом по богатым корешкам с различными названиями: «Король», «Испытания Святой Аллесии», «Дети Неба», «Золотая лента»… Хьялти безразлично отвернул голову и, посмотрев на капитана Дорба, держащего руки на груди, почему-то проникся пониманием к капитану. Однако, это лишь мимолётное чувство…       Хьялти, ощущая то, что действие Ту`ума скоро подойдёт к концу, сделал шаг к креслу графини, и положил железную ладонь на спинку стула, рядом с левым плечом Элизы, и решился дождаться окончания Крика. Мысль, что эффектное появление в невозможной точке сделает своё дело – нравилась изначально.       Для окружающих Хьялти будто телепортировался из одного места в другое: графиня немного испугалась такого резкого появления Хьялти за спиной, что слегка дёрнулась и ахнула; брови впечатлённого Дорба попятились наверх, а мягкий и тёплый отпечаток на щеке Сераны проник сокровенной трепетностью в небьющееся сердце, осознав, что он вновь провернул подобное, – скрытое, от того и неподдельное чувство любви. Бледные губы тронулись в закрытой улыбке, заметив его слегка улыбающиеся и довольные глаза, глядящие в ответ.       — Во имя Богов! — Элиза резко сорвалась со стула и сделала пару шагов назад, не спуская взгляд со спокойного Хьялти. — Вы же… только что… стояли вон там, — непонимающе указала на пустующее кресло возле Сераны.       — Всё верно, досточтимая графиня, — посмотрел в её удивлённые карие глаза. — Вы правы.       — Значит…— немного приходя в себя, — слухи с севера правдивы…       Хьялти беззвучно закивал, но после решил добавить:       — Прошу, только не подавайте огласке. Никто не знает, что я здесь, что ищу Щитоносцев.       — …Опять вы за своё, — её красивое лицо вновь раздосадовалось от одного упоминания болезненной темы. — Хорошо. Всё, что здесь произошло, здесь и останется.       — Благодарю вас, миледи, — Хьялти почтительно склонил голову, отпустив спинку стула.       Графина Карвейн сложила руки за спиной и, сделав несколько болтающихся из стороны в сторону шагов, размышляя над чем-то, проронила:       — Если Вы здесь для того, чтобы, действительно, помочь, то… я готова немного поспособствовать вашему расследованию. Но не надейтесь на мою открытую помощь – я до сих пор таю обиду и злобу на Щитоносцев. Они – дистабилиразаторы порядка, даже такого, как Талморский режим… Как и вы, Хьялти Драконорождённый и принцесса Серана из клана Волкихар, — графиня обратила внимание к горящим глазам, освещённых в полумраке кабинета.       — Моя почтительность не знает границ, — вновь преклонил голову Хьялти.       — Хватит любезностей, — возразила Элиза, — спрашивайте, не то попрошу командира стражи вывести вас прочь.       Хьялти приулыбнулся и, вздохнув, выпустил первое, что мучало с самого начала:       — Миледи, скажите, что вы знаете о судьбе Болдена Реннта?..       — Хм, — сдвинула брови Элиза. — Я бы доверила ответ капитану, он знает больше, но раз обещалась, то приму вопрос…       — Мы знаем, — поспешил определить границы Хьялти, сделав несколько шагов назад, слегка приблизившись к сидящей Серане. В метре от неё сложил руки на груди, но выставил ладонь для жестикуляции: — …что Болден Реннт – глава и основатель тайного Ордена Щитов, знаем, что разбитый Храм Повелителя Облаков – их бывшее место встречи, что в осенний день Расколотых бриллиантов в сто восемьдесят шестом свершилась публичная казнь Болдена и его приспешников…       — Среди них была моя мать…— тихо склонила голову Элиза и встала спиной к присутствующим, пустым взглядом сверля пространство.       Услышанное отшатнула надвигающиеся мысли Хьялти и он запнулся:       — …Мои соболезнования, миледи.       — Не нужно, — приподняла ладонь и вновь сложила руки за спиной.       Хьялти немного прикашлянул, как бы оттеняя нависшее сожаление, дальнейшим потоком “условий”:       — Ещё мы знаем, что у Болдена Реннта есть сын и некая Сиена. Кто они? Живы ли?       — Вы…— графиня медленно развернулась к Хьялти. В свете горящих светильников под потолком и нависших на колоннах, Довакин увидел невидимые капельки на веках: — действительно, жестоки, раз заставляете меня открывать старые раны.       — Я не буду убеждать вас в обратном, — нахмурился Хьялти. — Я спрашиваю, не взирая на личностные отношения, как бы грубо это не звучало. Информация – это ключ.       Графиня увела пустотный взгляд и немного закивала, услышав то, во что поверила. Сделав пару шагов, с опущенной головой, с её поджатых переживаниями губ сорвалось негромкое:       — …Алтиус. — Она ещё сильнее нахмурилась, будто это имя вызвало в ней бурю эмоций, с которыми не смогла совладать, ибо начала часто моргать, сдерживая выступающую влагу. — Алтиус Реннт – единственный сын Болдена Реннта… Сиена Реннт – жена и любящая мать Алтиуса.       Хьялти с точечным вниманием слушал графиню, а потом неспешно выхватил дневник из-за пазухи, вооружился карандашом и записал на новой чистой странице имя «Алтиус» и «Сиена», приписав «Болден», обведя под одной большой эгидой «Реннт». До его ушей донёсся лёгкий вздох Элизы, после которого она сказала:       — Если честно, то после… того… как его семья, – семья Болдена, – гостила у нас во времена Великой Войны, я больше не пересекалась с ними. Хоть и была близка с его сынишкой…— в успокоившихся глазах Элизы прыгали давние воспоминания из детства. — Мы были одногодки, я и Алтиус. Мы лишь… дети… того несчастного периода для всей Империи. — Она шмыгнула носом.       — Семья Реннт гостила у вас во время Великой Войны, на сколько долго?       — Уехали сразу после окончания или… на следующий год. Я не помню точно. К чему это? — графиня посмотрела твёрдыми глазами на пишущего Хьялти.       — К общему сведению, — заверил её, выписывая какие-то услышанные факты. — …Вы говорили, что более не пересекались с Реннтами после их уезда… Тогда, может, капитан Дорб знает больше? — Хьялти посмотрел на капитана исподлобья.       — Не слишком много, как хотелось бы, — впервые двинулся Дорб, отслоившись от колонны и немного пройдясь в сторону графини, бренча имперскими латами. — Болден лишь раскалял обстановку, делал более дерзкие шаги, ставил всё большие ставки на доверие подчинённых, но это сыграло с ним злую шутку: предательство наших подорвало весь Орден изнутри, как бомба. Этим воспользовался Талмор в сто восемьдесят шестом и полностью накрыл верхушку тогдашнего сопротивления, — Дорб тяжко вздохнул. — …На казни…— капитан сначала сказал, а потом задумался о тяжести будущих слов и посмотрел на графиню Элизу.       Она хмуро глядела на Дорба, но излучала одобрение к последующему рассказу.       — …На демонстративной казни Болдена Реннта и…— капитан посмотрел на Хьялти, — графини Жаннет Карвейн, матери графини Элизы Карвейн, лорд Лориат покончил с Щитами, окончательно уничтожив остатки сопротивления в храме Повелителя Облаков… Выжившие…— потяжелевший взгляд упал на каменный пол. — Выжившие ушли глубоко в подполье… Его сын, Алтиус, пошёл по стопам отца, однако в изменённой тактике: он начал вести продолжительную и тихую борьбу. Он скрылся настолько, что даже я не знаю где он был и жив ли он до сих пор. Единственная зацепка, которую могу выдать, это то, что Алтиус какое-то время работал в Имперском городе. Но никаких гарантий на успех я не даю… Не хочется разочаровывать, легат, но скорее всего Алтиуса постигла та же участь, что и отца, ибо второе раскрытие дела Реннтов не пережил практически никто.       — Лориат раскрыл и его? — приподнял бровь Хьялти.       — Да…— тяжело вздохнул капитан. — После второй чистки сто девяносто шестого наши разбежались по разным провинциям и залегли на дно. Здесь остались лишь самые отчаянные и безумные…— Дорб поднял голову, посмотрев на пишущего Довакина.       — Кватч…— Хьялти произнёс это слово в страницы дневника.       — Как я и говорил ранее: возможно, кто-то там и остался. Мы не поддерживаем связь – это опасно и… бессмысленно.       — Как это? — усомнился Хьялти, оторвавшись от письма.       — Нет чёткой структуры, нет связи, нет людей, нет ничего, чтобы вновь запустить механизм противодействия. Сейчас это – прямая дорога в крепость Олдон.       Впервые Серана озвучила подтверждающий вопрос:       — Туда, куда отводят всех причастных к Талосу?       — Именно. — взгляд капитана свёлся на девушку с сияющими глазами.       — Кто-нибудь знает о ней? — слегка прищурилась Серана.       — Нет, — грубо включилась графиня Элиза. — Никто не знает где находится Олдон. Это загадка, обросшая пугающей репутацией, о которой говорить даже страшно. Не то, что искать.       — Хорошо…— вдумчиво записал Хьялти.       — Нет, — ещё раз акцентировала внимание Элиза, — совсем не хорошо обсуждать такие вещи, за которые можно попасть в эту крепость одним “прекрасным” днём.       — Сегодня, в обед, — Хьялти немного прихмурился, — мы видели, как арестовывают мага из гильдии Шепчущих. Лударен, кажется…— переглянулся с Сераной, будто консультировался.       Она кивнула.       — О чём это говорит? — риторически повысила тон графиня, сложив руки на груди.       — Что у Шепчущих завелась крыса, написавшая донос, — спокойно пояснил Хьялти.       — …Это говорит о том, что любое, – абсолютно любое слово, – должно быть взвешено и продуманно десять раз, прежде чем его услышит эльф или недоброжелатель… И я более не желаю обсуждать такие щепетильные темы в моём присутствии. Так что, если у вас остались вопросы не касаемые Талмора, Щитов, и прочей чепухи – задавайте. В обратном случае, была “рада” знакомству.       — Позвольте вопрос о политическом состоянии Сиродила.       — Конкретизируйте, Довакин.       — Как по-вашему мнению складывается судьба Империи Мидов?       — Отвратительно, — чётко и без раздумий. — Ещё остались вопросы?       — Хм-м… Чемпион Сиродила. Он действовал, когда ваша… мама была на престоле графства?       — Нет, моя бабушка, Нарина Карвейн.       — Вы, можете дать какую-либо крупицу информации о нём или о тех событиях? — Хьялти остро и быстро был готов записывать встрепыхавшийся характер графини и её ответы.       — Нет. Я ничего не знаю, кроме того, что, итак, известно: Чемпион помогал последнему наследнику династии Септимов, Мартину, когда тот находился у нас, в Бруме, а прежде – в Храме Повелителя Облаков. Вы можете видеть скульптуру Чемпиона у северных ворот. Или Мартина Септима, его бюст, у меня внизу, в приёмной. Или его статую в Имперском городе, когда Мартин обратился в дракона.       Серана неожиданно навострила внимание, обернувшись на книжную полку.       Хьялти за доли секунды встрепенулся, повернувшись в то же направление:       — Что такое? — он перешёл в боевой режим, как по щелчку пальцев, захлопнув дневник, схватив карандаш, как нож. Он видел лишь пустоту: стул, стол, полки, книги.       — Я…— прихмурила брови, отчётливо сверля книжные корешки, — что-то слышала прямиком оттуда…— показала на одну из полок.              Тонорис испуганно побежал к двери, чтобы поднять звякнувшие из скважины на пол ключи. Из раскрытой на столе книги донесся немного искажённый голос Хьялти:       — Графиня, за шкафом есть тайный ход?       — Нет… Капитан?       — Я не знаю о таком…       Через книгу донеслись бряцающие металлические шаги, становившиеся всё громче, а после сомневающийся голос Сераны:       — Будто что-то упало или щёлкнуло…— интонация стала громче.       Альтмер в панике кинулся через всю комнату обратно и успел захлопнуть книгу. Старое заклинание рассеялось, будто и не зияло совсем.       — Проклятые ключи, — искренне злился на себя Тонорис, но деваться было некуда. Информация получена и записана. Теперь, самое главное – отправить её. Встав со стула, крепко держа связку ключей в кулаке, Талморец взял драгоценные сведения в виде завёрнутого свитка с печатью и, собравшись с мыслями направился к запертой двери.              Серана достала с полки «Золотую ленту», раскрыла книгу и с каким-то подозрением рассмотрела текст: какой-то глупый роман про двух бретонцев. Ничего особенного. Её острый взгляд посмотрел на пустующее место, откуда взяла книгу. Деревянная полка, как полка. Она немного пододвинула край стоящих книг в сторону, будто пыталась найти что-то за ними, но всё тщетно.       Взгляды присутствующих с любопытством глядели на девушку в чёрно-красном, но когда она обернулась, пожав плечами, то немного расслабились… В отличии от Хьялти, который пристально глядел в непонимающие глаза Сераны, убирая дневник за пазуху:       — ЛОС ХАЙ ОВ? — прошептал он.       Она подтвердительно кивнула, убрав книгу обратно на своё место.       — Что ж, — подытожила графиня. — Если у вас появятся ещё вопросы, не относящиеся к вышеупомянутым темам, то приходите на аудиенцию, прежде записавшись у моего управителя, который, к слову…       Позади раздался глухой стук.       — Да, войдите, — в приказном тоне отпустила графиня.       В открывшихся дверях появилась прилизанная мордочка босмера, держащего в руках пергамент, – указ графини.       — Который, к слову, — грозно продолжила Элиза, — по-видимому подслушивал взрослые разговоры.       — Нет-нет, миледи, — начал лесной эльф с поклонов, — как вы могли подумать на своего верного подчинённого?       Имперка колко свела суровые брови и вытянула ладонь.       — Ваш указ на подпись, госпожа, — босмер осторожно протянул ей бумагу. — С печатью, как просили.       — Спасибо, Ривендил. Вы свободны. Все свободны, — окинула взглядом присутствующих. — Кроме вас, капитан Дорб. С вами у меня особый разговор.       Дорб впервые позволил себе едва уловимую улыбку.       Серана на миг уловила женскую хитрость в её интонации, говорящая сама за себя, что произойдёт у них отнюдь “не разговор”. Она лишь улыбнулась про себя и, сделав почтительный реверанс, как полагается в приличном обществе, взяла Хьялти под ручку.       Тот лишь кратко и почтительно кивнул графине и, кинув краткий взор на капитана, молчаливо сомкнул веки в благодарность.       Дорб кивнул взаимностью.       Хьялти и Серана развернулись и, открыв двери, скрылись за поворотом на лестничных ступенях.       

V

      Спускаясь вниз, они увидели, как Тонорис проскочил наперекор им и скрылся за дверью, ведущей в банкетный зал, держа в руках свёрнутый листок. Одного мига переглядывания хватило, чтобы завести в Хьялти забившую тревогу.       — Нужно догнать его, — подпрыгнуло его сердце в забившейся агонии.       — Что? Почему?       — Не знаю – надо. Он нёс что-то…— Хьялти добавил шаг, чуть ли не побежав вниз по ступеням.       — Не думаешь ли ты, — еле поспевала перепрыгивать Серана, — что слишком сильно накрутил себя?       — Возможно, — прихмурился Хьялти.       Почти что слетев с лестницы, они юркнули в двери.              Оказавшись в шумном банкетном зале, где в воздухе витал неоспоримый аромат вкусной еды, сладких напитков и тихого звона сервиза, Хьялти почувствовал урчание… Но озверевшие глаза рыскали за ним, не учитывая другие состояния организма.       Среди множества прислужных и придворных, Серана заметила улетучившийся чёрный силуэт, скрывшийся в арке, в том конце трапезной, убегающей в тронный зал.       — Там, — ткнула пальцем.       Хьялти, как по команде, сорвался с места. Осторожно лавируя между разносчиками с подносами, большими платьями и танцующими гостями, Хьялти выжимал из скоростной ходьбы все силы, чтобы одновременно сохранять размеренность внутреннего порядка, но и двигаться быстрее, чем эльф.       В пустующем тронном зале Хьялти увидел, как вдалеке, между колоннадой большого зала, спешил Тонорис по ковровой дорожке.       Лихо спустившись от трона по ступенькам вниз, ковровая дорожка мято путалась под быстрыми шагами их сапог.       Вот он, Талморец, на другом конце зала, открывающий массивные двери, за которыми успел спрятаться и захлопнуть.       Хьялти, потеряв последний рубеж спокойствия, почти побежал… Хотя Серана уже давно перешла на бег, так как не попадала в широкий шаг мужа.       Остервенело схватившись за кольцо массивных ворот, Хьялти с усилием дёрнул ручку и, впустив свежую прохладу потемневшей Брумы, выскочил наружу. Серана захлопнула за ними.              Поздний вечер накрыл город темным ковром, в котором горящие жаровни протыкали дыры, не давая надвинувшейся ночи захватить власть.       Во внутреннем дворике замка, окружёнными стенами, царила тишина. Ветер гудел. Снег впервые за день перестал падать с неба.       В этой мирской благодати Хьялти и Серана выглядели особо напряжёнными – Талморца нигде нет. Они остановились, как вкопанные.       — Добрый вечер, — Хьялти, не растерявшись и с попыха, обратился к стражнику, стоящему у ворот.       — Приветствую, что-то случилось?       Серана закрыла веки и сделала глубокий вдох, где искренне желала различить чужеродную мерскую кровь среди: бретонской… имперской и… кровью Хьялти… Она почувствовала прилив жжения во рту, и, чтобы немного угомонить взыгравшего хищника и инстинкты, Серана собрала большую слюну и, проглотила, отчаянно притупив порыв.       — Вы не видели альтмера в чёрно-золотых одеждах? — Хьялти сложил руки на груди. — Буквально только что вышел из замка.       — Наместника Тонориса? — чернявый бретонец скривил гримасу недоверия и сверил Хьялти взглядом с ног до головы. — Кто вы такой, и что вам нужно от него?       — А, — раздосадовано махнул рукой, — забудь. — В душе Хьялти разорвалось нежелание повторять одно и тоже в который раз. Вот она – безызвестность. Забытое чувство.       — Если наместник Тонорис появится, то я могу доложить только…       — Да всё уже, — быркнул Хьялти. — Спасибо за службу, — и повернулся к Серане. — У тебя что?       — …Неразбериха. — Она открыла веки и посмотрела на Хьялти чуть более яркими глазами, чем обычно. — Трудно, когда ты рядом.       — Ну простите, — развёл руками. — Такой уж я…— Хьялти сделал два демонстративных шага назад.       — Ладно, не кипятись, — немного настояла благоразумностью в подогретый пыл мужа.       Хьялти уткнул ладони в бока и осмотрелся по сторонам. Тишина и гладь шуршащих деревьев, белёсых кустов, серость камня высокой статуи, стоящей к ним спиной. Мысль о том, что талморец спрятался в парке, конечно, тлела в голове. Однако это выглядело бы глупо. Наверное? Проще спрятаться и затеряться среди прохожих, работяг, возвращающихся после трудового дня по домам и в таверны для ужина… Кстати об ужине: под ложечкой уже подсасывало. Особенно раздражённо после таких вкусных ароматов графского пиршества… Так что, вновь вздохнув разочарованной и полной грудью свежего горного воздуха, Хьялти мало-мальски проветрил голову.       Всё это время Серана не спускала глаз с постепенно меняющегося лица Хьялти, немного улыбаясь про себя тому, что иногда его эмоции прямо нарисованы и их можно срисовывать… Вечер благосклонно сказался на внутреннем ощущении. Ночь – время для неживых. Можно не надевать капюшон: дневная слабость ушла и на искажённой душе Сераны стало приятно и легко, что аж хотелось чего-то… Понятно чего… то, что лучше не проговаривать даже в мыслях.       — Ладно. Боги с ним… Может, и обернётся боком, но пока – я хочу жрать.       Серана слегка выдавила смешок.       Хьялти мягко подошёл и взял супругу под ручку, остаточно поглядывая куда-то в сторону парка, в слепой надежде увидеть зелёные уши за кустом… Но, понятное, что тщетно. В темноте собственного не увидеть, не то что кого-то.       Они неспешно зашагали по расчищенной каменной дорожке, к высоченной стене-арке, выглядывающей на всю центральную улицу с высока… Отличное место, кстати, для выслеживания Тонориса…       — Отпусти его уже, — Серана немного дёрнула того за руку. — И вообще, с чего ты взял, что нам надо его догнать? Как по мне он шёл просто по делам.       — Так быстро? Оглядываясь? Не-е, — помотал головой. — Если кажется, что альтмер что-то затевает, то он сто пудово что-то затевает. К бабке не ходи.       Прорвавшийся юмор легонько подцепил Серану, и она скромно усмехнулась, прикрыв рот обратной стороной бледной ладони.       — …Ну да, — прихмурился Хьялти. — Что-то я, может, и нагнал себе? День – сумбур, вот меня и щёлкнуло везде видеть угрозу, заговор…— Тут он понизил громкость голоса, включившись в себя, — Поэтому и жив до сих пор…— проговорил с таким холодом и отчуждённостью, что Серане стало не по себе.       Она посмотрела на изменившееся лицо мужа: бесконечно нагруженное далёкими мыслями, отягощенное собственным изречением и принятием этой, бесспорной, правды.       — Эй, — вновь поддёрнула Хьялти за локоть.       Он медленно перевёл взгляд к пылающим глаза в полумраке позднего вечера.       — Ты чего опять?       — А…— отвернул голову, будто вновь отмахнулся, и так и не закончил.       — Расстроился?       — Ну можно и так сказать. — Хьялти приподнял голову, когда они проходили под аркой. Вид на высоченную стену подавляли любое величие. У таких стен всегда чувствуешь себя букашкой… — Просто не отпустил ещё. Переварить надо, — прихмурился Хьялти.       — Давай лучше ужин переварим.       Хьялти обернулся к ней:       — Надеюсь ты шутишь? Третий раз я вряд ли вывезу.       — Да нет, глупышка…— потянула уголок рта, — твой ужин… Хотя-я, — затянула игривую интонацию, — я была бы вполне не против.       — Ну ты-то – понятно, — шутливо бортанул её бедром. — Как пить дать… Ха-ха, — неожиданно пробило с собственной шутки.       Серана закрыто, но искренне улыбнулась.       — Ладно…— тяжко вздохнул Хьялти. — Надеюсь Лорик припас нам что-нибудь.       — Уверенна, — Серана прильнула головой к могучему плечу.              Голубые глаза, притаившиеся за толстым стволом дерева, всё время следили за ними. И как только Довакин и Серана скрылись за аркой, то в руках Тонориса загорелось фиалковое заклинание и на его пустующей ладони воцарился искажённый даэдрический ворон с рожками и кривыми лапами. Птица противно гаркнула, но сидела покорно в безмолвном ожидании. Альтмер одной рукой подцепил скрученный свиток за верёвочку и, немного раскачав даэдра, с усилием подбросил вверх.       С карканием послышались хлопки крыльев. Вскоре, тёмные очертания перьев полностью растворились в чёрном куполе туч.       — …Почти провал, — хмуро прошептал себе Тонорис. — Почти, — но всё-таки растянул губы в улыбке.              Клокочущий вспышками света город расстелился, как на ладони. Сверху, с каменного выступа, ограждённым пылающими чашами, казалось: Брума – тихий омут, где водится противоположное, разные судьбы: бедные, принуждённые, счастливые, озабоченные делами, хитрые и коварные. Как и в любом другом городе. Но здесь, в далёком отголоске дома, действительно, чувствовалось остаточный дух Скайрима, который, со временем исчезнет, ибо дорога приключений заводит дальше, зелёно-белые холмы Сиродила. Оплот… Первый столичный круг для прибывших с севера.       Хьялти ненадолго остановился и посмотрел в тёмную даль с проблесками световых очагов, словно звёздочек, отразившихся в его чёрных глазах. Мягкий ветер зашелестел в бороде, в длинных волосах; побормотал накидку…       Серана смотрела на него с лёгким упоением, разглядывала именно ту стойкость и мирское спокойствие, отражающее тёплый свет огней жаровниц.       — …Вот ещё один день подходит к концу, — прошептал себе под ус. Глаза поднялись к чёрному непроглядному небу, где нет ни звёзд, ни лун, ничего… Уходящий в никуда дым из труб потянул взгляд вниз, Хьялти посмотрел на кипящую жизнью таверну «Радушие Джерола». Она была там, на следующем выступе, почти под ногами. Спустись ты по лестнице и уже окажешься в уютных объятиях вкусной еды и крепкой выпивки. Но… Почему-то не хотелось никуда идти. И даже проклятый талморец со своими тёмными делишками не оттенил того умиротворённого безразличия или усталости, накопившейся за целый день скитаний то туда, то сюда, в поиске чего-то… Слишком много вопросов, которые необходимо обдумать и утрамбовать в голове, прежде чем идти бездумно по следу прошлого. Которое, Талос знает, куда приведёт кривая судьбы.       Хьялти прихмурился, слегка прищурив взгляд, посмотрев на ту далёкую часовню, стоящую шпилем среди однородных северных домиков из бревна и камня. Одна-единственная. Как символ, но сломанный… Подорванный этими… Сил злиться или негодовать не было, и Хьялти даже не додумал. Вновь махнув рукой, как инструментом сохранения отрешённости.       — …Ладно, — мягко дёрнув рукой, чтобы как-то взбодрить боевую подругу. Он инстинктивно набрал в грудь холодный воздух, но нос уловил нотки свежей выпечки… Зараза.       — Идём?..— очень хрупко с её бледных губ.       — Пошли, а то голод – не тётка.       — Пробило тебя на поговорки…       — Бывает…— безэмоционально кивнул Хьялти и ближе прижав Серану, отправился к лестнице вниз.              Выпавший снег перемешался под ногами, когда они подходили к таверне. Однако, перед входом оказалось расчищено до каменной брусчатки. «Лорик следит. Молодец.» — с этой мыслью, Хьялти и Серана протоптались на каменных ступенькам, и скрипнули дверьми.       Тепло, шум, и ароматы окатили прихожих. Горячий свет светильников моментально согнали остаточный холод, растапливая заснеженные ботинки в чмокающую грязь. Пол итак уже замаран, так что Хьялти даже не посмотрел, а попросту пошёл вперёд, но Серана остановила его, подтянувшись к уху:       — Закажи, а я спущусь. Только ключи дай.       Он кивнул и вынул из поясного отсека небольшой ключик с цифрой «3».       Изящные и холодные пальцы взяли ключ, а после эта женщина в чёрно-красном, словно кошка, увильнула из объятий и скрылась за дверью под лестницей. Только след простыл.       — «Кровь…» — сделал предположение Хьялти и, обернул глаза в сторону большого зала, битком набитым разного рода людом: богатые торговцы, ремесленники, наёмники, всякие-всякие. Норды. Имперцы, чокались за здоровье, поднимали бокалы, громко разговаривали и пили. Что ещё с них взять? Пряные ароматы тянулись с дверей кухни, откуда то и дело мелькали девицы-разносчицы с декольте и в фартуках. Лорик, ясное дело, орудовал на своём законном месте, разливая напитки гражданам всех мастей и сословий. «Умелый парень…»       Грязными следами по деревянному полу Хьялти прошёлся через посетителей, занятые стульчики, ловко увернулся от взмахнутого локтя и, как змей, – или дракон? – обвёл разносчицу с подносом, дабы не сбить направленным виражом.       — О! — Лорик заметил чёрный бородатый силуэт, приближающийся к барной стойке. — А я всё гадал, когда вы появитесь, — Лорик нырнул вниз и вдруг поставил на столешницу деревянный кубок.       Хьялти добродушно отказал выставленной ладонью и присел на пустующее с краю место:       — Дела-дела.       — Мочил монстров, убалтывал красавиц, м? — лисим взглядом паренёк увильнул за кокетливой девицей.       Хьялти валко приулыбнулся, расправив осанку.       — Сейчас, погоди, — хозяин таверны отошёл в сторону, ловко перекинул пару бутылок подмышку и поставил их перед каким-то тяжёлым орком, сидящим в компании с другим сородичем.       Хьялти не слышал, как трактирщик называл цену и болтал с ними. Просто смотрел, пропуская фоновый шум.       — Так, я здесь. — Лорик прискакал обратно, протирая ладони о загрязнившуюся за смену тряпку, висящую на верёвочном поясе. — Что-то конкретное или меню?       — Есть хочу, как собака.       — Так это я мигом, — радостно улыбнулся он. — картошка жаренная, рис с луком, рагу из оленины…       Хьялти тут же вспомнил добрым словом Лидию: «Интересно, как она там?..» — непроизвольно улыбнувшись, а после озвучил Лорику заказ: — Давай рис… Мясо есть к нему?       — Э-э, — скривил брови, — было.       — Ладно, давай овощей туда побольше, чтоб не сухо было.       — Так запивай: вино, мёд, распродажа сезона – самогон на землянике?       — Ого, нет, — помотал головой. — Мне бы наоборот, где поменьше градуса. Ещё и вино у меня там не допито.       — Вкусное?       — Да.       — Сами делали.       Хьялти закивал в знак удивления и уважения.       — Ну я могу…— надул щёки в раздумьях, — могу в рис тебе бульона кинуть мясного. Так, пару ложек.       — Давай. Пусть хоть так.       — Всё, добро. — Лорик звонко присвистнул и щёлкнул пальцами, подтянув к себе внимание разносчицы.       — Сколько с меня?       — Четыре золотых.       Хьялти полез в нагрудный мешочек, прикреплённый к портупее на груди. Вынул четыре монетки и положил россыпью на стол, ибо когтистой перчаткой было не особо удобно производить точные движения в полусогнутом состоянии. Не дожидаясь того, как подойдёт разносчица, Хьялти встал со стула и, обмолвившись с Лориком, чтобы подали вниз, направился обратно, к двери под лестницей…              Серана распутала последний узелок корсета и, наконец, сбросила его, оставшись стоять только в одной-единственной блузке. Аккуратно сложенная на кровати одежда пополнилась корсетом, брякнувшим металлическими вставками. Ей хотелось сбросить с себя сегодняшнее, скорее переодеться в домашнее платье, распутать косы и попросту расчесаться. Ничего более. Даже нижнее бельё можно снять, ибо косточки лифчика назойливо натирали. Недолго думая, она стянула блузку через голову, небрежно кинула на койку и, заведя руки на спину, расстегнула бюстгальтер. Мягкие кружева полетели следом. Наконец, освободилась от сдерживающих оков… Присев на корточки перед сумкой, Серана вынула оттуда помятое длинное охровое платье. Взяла его и прильнула к носу, почувствовав тот самый аромат поместья Озёрного: немного хвоёный, смоляной, немного оттеняющий банным дымом, просыпанными красными специями… Буря радостных эмоций сразу улыбнули. Серана прикрыла веки в секундном наслаждении… Но после встала в полный рост и, выпрямив платьишко, накинула через голову. Поправив неужимки, она пригладилась и стала смотреться в зеркальце, которое она положила ребром на прикроватную тумбу. Одобрительно кивнув, её ушки навострились, и она молниеносно обернулась – в приоткрывшейся двери показался Хьялти.       — А, это ты.       — Ты уже переоделась? — невыраженно приподнял бровь, и, оказавшись в комнате, замер на месте, глазами рыская ключ.       — В скважине.       Хьялти увидел его: торчит наполовину. Захлопнув двери, он не решился закрываться на ключ – впереди ужин.       — Что заказал? — Серана вновь нырнула в сумку, достав деревянный гребешок и села на край кровати, рядом с кучкой одежды.       — Рис, — Хьялти неспешным шагом прошёлся до столешницы в углу комнаты и, встав у стула, начал расстёгивать перчатки, попутно глядя на Серану.       — Только рис? — приподняла бровь, распутывая ловкими пальцами завёрнутые и закрученные косички.       — Да, там какой-то он с бульоном будет. Не суть. — Хьялти кинул левую перчатку на стол. Графин с вином и канделябр немного потряслись. — Сколько раз за день ты уже переоделась? — Хьялти обратил внимание на брошенный лифчик по центру кровати.       — Это – необходимость. Я не могу ходить целый день в бронике и латах, при этом чувствовать себя хорошо. Это твоя необходимость.       Хьялти кинул правую перчатку на стол и, наконец, смог потереть живую плоть ладоней, прохрустеть пальцами:       — Да я тоже устаю.       — Переодевайся.       — Надо бы, да лень, — широко улыбнулся бородой.       — А лезть в гору не лень?       — Ладно, не начинай, — усмехнулся Хьялти и опустил прищуренные глаза, уткнув руки в боки. Постояв так несколько мгновений, на него напала зевота и он, раскрыв оскал, хорошо и протяжно вздохнул, после потянувшись спиной, довольно замычав… Расслабившись, немного причмокнул губами и, будто собрался с мыслями, снял походную сумку с плеч и поставил на пол. — Ох, жизнь моя тяжёлая…— прохрипел он, еле-еле присев на корточки перед сумкой.       — Скрипишь, как старый дед, — немного потянула уголок рта.       — Поживи с моё…       Серана искренне рассмеялась, даже не ожидая. Шутка настолько попала в самое то, что взорвалась смешливым сумбуром в голове. Она даже совсем позабыла прикрыть рот, где виднелись два острых клыка.       — Чего смеёшься? — хмыкнул в полоборота головы, и снова уткнулся в сумку, испытывая на душе лёгкость, так как очень давно не слышал её смеха.       — Ну ты и дурачёк, конечно, — открыто и широко блистала её белая улыбка. Она мило склонила голову в бок. Ещё две нерасплетённые косички свисали вниз, а взбудораженные волосы с другой стороны кудрились пучками.       — А что? Молодая ты ещё…— Хьялти, наконец, достал домашнюю рубаху, штаны и расчёску и встал с корточек. Повернулся к ней с охапкой одежды и направился к кровати. — Хоть и пожила сколько, а ничё толком и не видала…— он кинул одежду без задней мысли, но тут же осознал, что сказал.       Её отрезвлённые глаза посмотрели в ответ:       — Да, ты прав, — спокойно и будто с тенью вечной тоски ответила она и отвернулась, продолжив распутывать косы.       — Извини, — немного прихмурился Хьялти, стоящий как истукан.       — Не за что. Буквально. — Она неслышно вздохнула через нос, глядя в глухую стенку, как в зеркало души.       Хьялти сделал несколько шагов вокруг кровати, встал прямо перед ней и вновь сел на корточки, опустив уровень глаз чуть ниже её.       Серана посмотрела спокойно, с немым вопросом.       — Я тебя сейчас поцелую, — Хьялти поставил одно колено на деревянный пол.       — Звучит, как угроза, — её мертвецки-бледные губы немного дрогнули в улыбке.       — А это и есть угроза. — слегка подался вперёд. — Угроза твоей апатиии, бесконечной тоске, и неугомонным желаниям.       — Ох, Хьялти, — отпустила руки с косичек и положила ладони на край постели. Тут она специально слышно вздохнула: — Что ж ты такой, а?       — Какой? — приподнял бровь.       — Пакостный. Вредный. Настоятельный и несносный.       — Ваше величество…— немного отклонился назад, расправив широко руки, а после сделал поклон, приложив левую руку к груди, также стоя на одном колене, — к вашим услугам.       — Иди ты…— ласково и мягко донеслось до его ушей, а после холодная рука коснулась подбородка и потянула наверх. Как только Хьялти поднял голову, то тут же встретился с морозным прикосновением губ, ощущаемых усладой после жаркого дня… Но короткое, но не менее чувственное.       Они смотрели в глаза секунду, пока Серана не поставила шуточный щелбан в лоб, и хихикнув, вновь выпрямила осанку.       Хьялти, как стоял, так и стоит, не колыхнувшись. Полностью поражён, обворожён и схвачен обольщением.       — Я заметила твой поцелуй, — Серана дораспутала косички и, стянув кожанную ленту с хвоста, кинула её на тумбу. — В кабинете графини. Тебе не стыдно? — будто отчитывала, взяв гребешок, начав мягко расчёсывать волосы.       — Мне стыдно, что мало.       — Правильно, сэр-лорд-милорд… Мало.       Хьялти улыбнулся:       — Признаю, но тогда я был озабочен другим.       — Я слышу отговорку.       — Тебя не переубедить…— с этими словами Хьялти еле встал с одного колена в полный рост.       В дверях раздался ожидаемый стук.       — О! — Хьялти немного взбодрился и пошёл открывать двери. Его глазам предстала девушка с подносом, нервно поглядывающая в комнату, а не на Хьялти.       — Ваш ужин, уважаемый.       — Благодарю, — такое поведение смутило Хьялти. Он с недоумением взял только тарелку с ложкой и закрыл перед её носом дверь. В скважине раздался поворот ключа.       — Видела? — пшикнула одна из разносчиц, стоявшая под стенкой, чтобы Хьялти её не увидел.       Та, которая стояла с опустевшим подносом, лишь помотала головой, поджав нижнюю губу.       — А я тебе говорю, что она смотрела на меня так, что аж мурашки…       — Ладно, пойдём, — разносчица с подносом махнула рукой.       — Странно…              Неся тарелку двумя руками, он проронил следующую фразу, до того, как поставил горячий рис на стол:       — Я так давно не слышал, чтобы ты открыто смеялась. Бальзам для моих ушей, — тепло улыбнулся в её сторону и, усевшись за стол, растёкся по стулу, взявшись деревянную ложку. — Вообще, чтобы смеялась… Да и я тоже.       — Мы всё время в напряжении, — Серана, расчесавшись, оставила гребень на тумбе и, встав с края кровати, уселась за стол напротив мужа, подперев подбородок обратной стороной ладони.       — Да, мы об этом говорили, — Хьялти еле пододвинулся к столу и осторожно зачерпнул рыхлую массу риса с различными овощами в ароматном бульоне.       — Приятного аппетита.       — Угу, — немного подув, Хьялти положил ложку в рот. — М-м…       — Вкусно?       Охотно закивал головой.       — Ешь-ешь, — скромно потянула уголок рта, но после вернулась к тревожащей мысли: — Смех – это слишком личное для нас обоих. Ты ведь сам понимаешь, что, нося маску, ты не можешь просто так взять и раскрыть эмоцию перед посторонним.       Хьялти, жуя с окаменевшим лицом, невидимо кивнул.       — Поэтому логично, что смеясь – мы уязвимы… Перед враждебным миром. — Серана сложила ладони и зажала их между бёдер, не отводя глаз от Хьялти.       Проглотив, он ответил:       — Ты права, — ещё раз проглотил слюну и зачерпнул рис. — Слабость не позволительна. Такой девиз… такой девиз…— хмуро положил в рот ещё одну ложку. Опустил взгляд в тарелку.       — Но друг перед другом…       Хьялти внезапно посмотрел ожившими глазами.       — Друг перед другом. Мы обязаны быть честны. Правдивы. Понимаешь?..       Он кивнул убедительно.       — Иначе нам просто не выжить. Ни тебе, ни мне. Ты закроешься – я закроюсь, и всё пойдёт насмарку… Мы должны избегать этого.       Прожевав, Хьялти неожиданно произнёс:       — Ты хочешь мне сказать о чём-то?       — Честно? О многом…— ей пришлось сделать небольшой вздох, чтобы набраться смелости.       — Например?       — О моей…ситуации с…       — Я понял. Что не так?       — Ну-у, — немного пожала плечами, — мы до сих пор не нашли выход, милый. Я по-прежнему хочу есть. И готова есть… Пить, точнее…— немного свела брови. — Завтра день и завтра новые проблемы. Мы же помним, что мне теперь нужно в два раза больше, иначе кидаться начинаю?..— с такой интонацией, будто это серьёзная шутка.       — Да, помним, — полез ложкой в рис, чтобы перемешать. — И это остро… Но как-то ты справлялась до этого?       — Справлялась – одно слово. — расслабила плечи. — Если ты имеешь ввиду до нашей встречи в замке Стражи Рассвета, то мне было смертельно необходимо сдерживаться, иначе ты просто бы ушёл, оставив меня на перипетии… И я держалась. Сколько? — вновь немного сдвинула брови. — Почти два года. Пока мама не напоила меня зельем, и я не сорвалась в нашу…— дерзкие обрывки воспоминаний не позволили ей договорить, ибо всё сводилось к одному чувству – голоду.       — Я понял, — отрезвлённо вернул Серану в реальность.       Она проморгалась и продолжила:       — Сейчас начать голодовку не представляется возможным. В наших условиях – никак. Идём только на повышение…— после этого повисла неопределённая тишина.       Хьялти зачерпнул рис и молчаливо, в раздумьях съел одну ложку. Потом вторую… потом третью. Перемешал там что-то, а после тихо и серьёзно выронил вопрос:       — Что есть твоя жажда, Серан… Как ты с ней справляешься? — и внимательно посмотрел на неё.       — Паршиво…— хмуро и глядя в одну точку, инстинктивно ответила она.       — …Почему? — в этом вопросе, как в кинжале, не чувствовалось ничего лишнего, только звон острой кромки, бьющей в самый смысл без промаха.       Серана не выдержала и встала со стула, сразу скрестив руки на груди и сделала шаг вперёд, встав боком к Хьялти. Весь её взгляд устремился в одну точку, в зеркальце на тумбе, где чётко отражались её горящие глаза. Она немного опустила голову, чтобы не видеть себя в отражении.       Хьялти медленно съел ложку риса, – там осталась половина, – держа ухо востро.       — Ты разбаловал меня…— донеслось очень аккуратным голосом. Её изящные брови колко нахмурились. — Я потеряла всякий контроль, решилась пуститься во все тяжкие, после криков «Горько»… Секс… Ежедневный… Кровь, — Серана поджала губу, будто обожглась этому слову и зажмурилась, исчадно пытаясь сохранить себя — Ежедневно…— Она приставила сжатый кулак к своим губам. — У нас четыре стадии, каждые сутки. — Протараторила на выдохе, чтобы отвлечься. — И с каждым разом силы прибавляются, но становится хуже. Днём в первую очередь… А мы с тобой… Живём только днём…— Серана открыла потяжелевшие веки, уткнувшись вспыхивающими глазами в дощатый пол. — Я могу перетерпеть четверо суток, но я вообще не ручаюсь за себя. Сейчас-то я не готова поручиться, о чём вообще разговор? — риторически отшутилась сама себе. — Но есть одна… способность. На вторые сутки мне хватает сил применить магическое обольщение, чтобы жертва сама пришла ко мне с распростёртыми объятиями, готовая на всё, что я с ней сделаю… Представляешь? Абсолютное подавление воли разумного существа… Насколько бессердечно и ответственно я должна себя чувствовать, чтобы применять такое на ком-либо.       — На сколько риск будет оправдан? — донёсся металлический мужской голос.       — Я не знаю…— чуть ли не прошептала в кулак. Серана немного пошатнулась и сделала несколько шагов вглубь комнаты, до сих пор не поворачиваясь к Хьялти, обнимая себя за плечи. — Оно сводит с ума, скребёт в горле, не даёт покоя… Это не просто жажда, допустим, воды, да? Это… намного сложнее и необъяснимее для… для тебя… Держит, — сжала кулак сильнее, — и душит за горло, будто только кипящая и бурлящая сладость сможет успокоить тело и разум… От этого нет избавления, кроме одного.       — Я понял, — вновь трезво вставил слово, серьёзно глядя на её изящный силуэт в платье, позабыв про этот рис.       — Мне больно и яростно только от одной мысли, что ты – крайний в этом бесконечном цикле. Что мне не хватает сил прерваться, выйти из положения, никому не навредив… А ведь очень хочется…— Серана неожиданно развернулась всем телом к Хьялти, стараясь не глядеть на него. — Не представляешь насколько. Мне кажется любой другой на моём месте просто сдался бы. Не стал терпеть и унижаться. Потакать сознанию, разуму, трезвости ума. Плюнул бы и всё… На этом бы всё и закончилось…       Хьялти видел, как в горящих глазах желала собраться влага, но ей стойко сопротивлялись, щурясь, хмурясь, вырываясь от желания внутренне. Он сидел в развалку с искажённой гримасой полухмурости и полунедовольства. С каменным оттенком. Но это – маска.       Серана убрала сжатый до костяшек кулак со рта и приобняла второе плечо. Казалось со стороны, что она чувствует холод.       — Давай рискнём…— вдруг послышался взвешенный голос Хьялти.       Она впервые подняла глаза и неуверенно посмотрела на него.       — Давай рискнём, — более убедительно прозвучало в мужском тоне. — Я готов понести ответственность в случае провала.       — Я не готова! — чуть ли не крикнув, но сдержав порыв.       Хьялти молчаливо перевалился с одного бока на другой, не выпуская ложку из пальцев. Он молчаливо моргал, ощупывая выкрик отчаяния в свой адрес, как новую переменную в уравнении.       Серана виновато отвернула лицо, прижав рот к приподнятому плечу.       — Тогда будем действовать вопреки…— Хьялти решительно встал со стула, брякнув ложкой в тарелку, зацепив внимание Сераны.       — Выйди из комнаты, и зайди обратно через пять минут, — Хьялти чувствовал, как сердце начало колотиться в груди.       — Ч…что ты задумал?       — Выйди, — он судорожно начал отстёгивать левый пластинчатый нарукавник. Смотрел на неё справедливо и грозно одновременно.       Серана не шелохнулась на его просьбу, лишь молча пыталась сообразить план мужа, попутно наблюдая, как пластины грохнулись на пол.       Хьялти начал закатывать рукав толстой бригантины…       — Даже не вздумай…— Серана медленно помотала головой.       Хьялти безразлично начал сжимать-разжимать левый кулак, примерно вспоминая, куда Валерика подставляла скарификатор для точного реза.       — Стой…— Серана почти шёпотом пыталась воззвать к благоразумию.       Но Хьялти будто пропускал эти слова мимо ушей. Заместо этого, он вынул из поясного подсумка небольшую вертикальную колбу с зеленоватой жидкостью и, откупорив крышку зубами, – выплюнув её, – был готов одним махом выпить своё зелье восстановления выносливости.       — Стой! — Серана молниеносно оказалась в объятиях Хьялти, прижав его с такой силой, что ему ненадолго передавило воздух. Он потянул брови наверх, а потом, немного собравшись, смог продавить грудной клеткой сжатый капкан милых рук, и впустить в лёгкие аромат остывающего риса. Хьялти не выпускал из пальцев колбу с зельем, но левой рукой, с закатанным рукавом, нежно приобнял впившуюся в него Серану.       — Не делай этого, — умоляюще прошептала она. — Снова причинишь мне боль.       — Казалось бы…— отшутился не к месту Хьялти, железно глядя в никуда. — Если ты не готова, то готов я. Сделаем питание порционным: утро-вечер. Утром наживую – хорошо, а вечером я дам тебе колбу. Все счастливы – все довольны. Так бороться с собственными убеждениями – оставлять себя голодной и опасной не только для окружающих, но и для меня, милая. Что хуже, потерпеть маленько сейчас, либо сокрушаться потом?..       — Сейчас…       — Поэтому отпусти меня и выйди за дверь. Если кто-то попадётся в коридоре – убей его. Разрешаю.       — С удовольствием, — шутливо хмыкнула и тихонько ослабила мёртвую хватку. Сделав шаг назад, она с переживанием оглядела настойчивого мужа и, поддавшись либо его влиянию, либо собственному убеждению, медленно, почти парализовано, сделала шаг босыми ногами в сторону дверей. Взявшись пальцами за металл ключа, она замерла, не оборачиваясь, зная, что Хьялти пристально следит. Не проронив ни слова, бледные пальцы провернули ключ и двери распахнулись.       Закрывшись за собой, Серана оказалась одна в пустом длинном коридоре, протягивающим световые очаги над каждой подписанной дверью, за которой могли отдыхать посетители… Но её это совсем не волновало. Первое, что вспыхнуло в её груди – дикое желание расплакаться от стыда и выпавшей участи быть балластом в команде. Абузой. Препятствием. Барьером, с которым Хьялти приходится бороться, калечить себя, превозмогать боль… Только что бы угодить ей.       — …Мне…— противно прошептала себе под нос и, скорчив жалостно брови, тихо сползла по двери спиной, сев на корточки, обхватив руками колени и забурившись головой вниз, чтобы не видеть ничего, не чувствовать ничего и не слышать. Быть оторвой от этого проклятого мира. Убежать в глубину замка, в катакомбы. Забиться в угол и ждать. Просто ждать чего-то. А после выйти на гадкий серый пляж, чтобы вновь мечтать о лучшем, о надеждах, о другой жизни…       Тут до её слуха донёсся болезненный возглас Хьялти – внутри душа упала, провалилась в чёрную пропасть и охладела… Через щель под дверью потянуло дурманящей сладостью… Серана тут же зажала нос пальцами, зажмурившись ещё сильнее, чем раньше. «Пустота-пустота» — пыталась сконцентрировать сознание на темноте, на отсутствии чего-либо… Но разрывающая жалость лишь усиливалась, раскалялась изнутри, что она даже не заметила, как через зажмуренные веки просачивались слёзы.       — …Заходи. — раздался глухой голос Хьялти по ту сторону дверей.       Серана тут же вскочила на ноги и ворвалась в комнату, сильно захлопнув дверь, что чуть деревянный наличник не оторвался.       Хьялти спокойно сидел на за столом и спокойно разжигал магией огня на серебряном блюдце окровавленное полотенце. Его закатанная рука выглядела живой и здоровой. Взгляд зацепился на вертикальную стеклянную колбу, лежащей закупоренной рядом с блюдцем. В отблеске горящего канделябра мерцала тёмно-красная жидкость – причина всех страданий.       — Теперь я спокоен, — ненапряжённым голосом сказал он, глядя на то, как ткань разгорается вонючей гарью.       Серана стояла, как статуя, не отпустив даже рукоять двери. Стояла и смотрела на то воцарившееся умиротворение, которое излучал её муж, даже бровью не поведённый. Разгорающаяся ткань нисколько не смущала Хьялти. Он попросту взял тарелку с рисом и начал есть над собой, откинувшись на спинку стула, посмотрев прямиком в её раскалённые глаза.       До острого слуха доносилось остаточное и тяжёлое сердцебиение из его груди.       — Сядь, чего стоишь? — будто ничего и не было.       Серана, будто кукла, невольно отпустила ручку дверей и медленно приблизилась к угловому столу, за которым кушал Хьялти. Очень медленно села на стул, держа спину прямо, а руки на коленях. Всё это время она смотрела на Хьялти, пытаясь вычислить что-то, понять ли какую-то ложь или докопаться до истинной эмоции. Холодное спокойствие выбивало её из колеи, чувствуя, что, что-то не так.       — Пока мы тут ля-ля-тополя – рис остыл, — не особо довольно подметил Хьялти, зачёрпывая одну из последних ложек.       — …Мне, порою, страшно с тобой находится.       Хьялти от неожиданности приподнял брови.       — То…что ты можешь выкинуть – поражает меня с каждым разом…— её глаза упали к нему в тарелку, — Я уже не знаю, — поджала плечи, — что и думать…       — Не думай – делай, — не отдавая себе отчёта, съел ещё одну ложку.       Серана помотала головой:       — Это не про меня.       — Ты ошибаешься. Ты делаешь, когда тебя прижмёт. Когда нет сомнений, когда есть чёткая цель, есть путь к этой цели. Ты делаешь – не думаешь…— Съев предпоследнюю ложку. — Ты же не думала, когда меня проткнуло насквозь. Ты просто взяла меня на плечи и положила на лошадь, помчавшись в Вайтран. Проблема – решение. Всё просто.       — Ты так рассуждаешь…— оторванно и словно не здесь, — Будто у тебя вся жизнь – простая система.       — Нет, тут наоборот. Она сложная. Очень, но если начать в этом ковыряться, то ничего толкового не будет: застрянешь на месте. Иногда простота – лучшее решение.       Серана не ответила. Вытянула красивые ноги вперёд и вновь зажала соединившиеся ладони между бёдер.       Доев последнюю ложку, Хьялти небрежно кинул тарелку на стол, где пожирающий огонь всё охотнее и охотнее разгорался, превращая некогда бело-кровавую ткань в чёрный сгусток вонючей гари. Хьялти даже не повёл носом.       — Я поймала себя на мысли…— негромко проронила Серана, упав взглядом на свои босые ноги. — Сидя там, за дверью. Что я – ещё одна преграда, с которой ты сам обязался бороться… Что я – балласт в команде…— её брови прихмурились. — Что я…       — …Стой. — неожиданно мягкое и ласковое донеслось до ушей Сераны.       Она посмотрела на него.       Хьялти привстал со стула и, обойдя её вытянутые ноги, снова сел на корточки возле её левого плеча. Вплотную, чуть ниже уровня глаз. Мужская нежная улыбка и ожившие глаза немного прищурились:       — Вот тут ты уже неправа…— он слегка потянулся и смог дотронуться горячими губами до её обмякших и морозных. В поцелуе вспыхнуло сердце. При том – обоих. Подпрыгнуло долгожданным облегчением и ликованием, манящим невероятным притяжением. Её прижатые ладони выпустились наружу и осторожно прикоснулись к щеке, к могучему плечу закатанной до локтя бригантине. Серана целовала очень аккуратно, боясь причинить боль, стараясь загубить то желание в страхе, что оно вновь искусственное, чтобы осадить её собственного зверя… Но Хьялти нисколько не мухлевал: через щекотливые усы, шёлковые губы и горячее дыхание доносилось неподдельное, искреннее и берегущее. Это тронуло до глубины души, что от волнения Серана случайно отстранилась прочь, но не убрала ладоней.       — Я…— немного прокашлянула, так как переваривала свои мысли и странное поведение, — наверное, я не хочу заводиться?       — Хорошо…— Хьялти встал с корточек в полный рост, – Серана успела схватить того за тёплую и грубую ладонь. — Но я думаю что это правило – тоже полный бред…— Он очень кратко поцеловал её в губы, а после снова выпрямил осанку.       — Но ты ему следуешь.       — Потому что обещал.       — То есть ты хочешь сказать, что после этого Лордаса, мы покончим с разумом и вновь нырнём в похоть?       — Кто знает…— Хьялти немного пожмакал её холодную ладошку, но после нахмурил брови, так как в нос попал очерствелый запах гари. Он посмотрел на поднос и встрепенулся:       — Ох ё, горим!       Серана обернулась на стол и заметила, как пламя с тряпки медленно подлизывало край тарелки, который, впрочем, уже стал чернеть и дымиться.       Свободной рукой Серана выставила ладонь, и в ту же секунду ледяной поток магии окутал горящий источник, потушив тот одной вспышкой морозного заклинания.       Хьялти начал тихо рассмеялся:       — А говоришь, что не команда…