Посмотри на меня

      Свет от вытяжки слепил глаза. Яркая, белоснежная светодиодная лента осветила полностью красный нос Зонта, что недавно пережил непонятно какую по счету в своей жизни паническую атаку. И, как это было уже обыденностью, причина его срыва была прямо позади него. Вару, заметно стихнувший, ел холодный кусок пиццы и боялся смотреть на свой объект любви.       Оба смотрели не друг на друга, а скорее на противоположные углы кухни. Оба знали, что они практически одни в комнате, и они могут поговорить откровенно, но… Оба думали о произошедшем.       Зонт прикрыл губы рукой. На них все еще теплилось касание, полученное днем от Вару. Треф не знал, как ему реагировать. Какие чувства он должен был испытать? Зонт вспоминал разные романтические истории, что он смотрел однажды по телевизору. И любовь там выражалась по-разному. Парень каждый раз представлял себе разные образы будущего партнера — сильный, смелый, спокойный, возможно немного буйный. Вару, которого он знал, не имел ни одну из этих характеристик, кроме буйства. И это буйство было разрушающим.       Вару же не имел ни малейшего представления о том, что должен был испытать при своем первом поцелуе. Он никогда не интересовался таким чувством, а о его «симптомах» узнал совсем недавно. Была у Вару в голове одна мысль — при касании чужих губ должна быть радость. Но этой самой радости он не почувствовал. Испытал ли ее Зонтик и спрашивать не стоило: было понятно, что нет.       Тишина на кухне длилась катастрофически долго. Зонт вспомнил, что искал вазу только тогда, когда взгляд снова опустился на полученную розу. Она была без шипов, темно-красные лепестки еще не начали опадать. Парень снова поднес цветок к ноздрям. Тихо вдохнул. Аромат не изменился. Парень принялся к поискам вазы, пока Вару тихо обнимал себя за плечи и смотрел в темную синеву ночного неба.       Вару слышал только звуки за спиной. Слышал, как начал греться чайник. И услышал, как шмыгнул нос чужой, открывая холодильник. Пиковый повернулся. В метре от него, закрыв холодильник, стоял Зонт. Нос приобрел уже розоватый оттенок, а сам парень протягивал свою шоколадку. С фундуком, которую нашел утром зеленоволосый. Скрывая блеснувшие от слез глаза, Зонт протянул плитку. — Давай напополам?       Натянулись уголки губ, но Вару разглядел в них неискренность. Он вздохнул и пригладил прядь голубых волос за ухо. — Не притворяйся, мочалка.       Улыбка пропала с лица, но глаза оставались непреклонны. Зонт не хотел снова плакать, но непонятно как Вару почти сумел разрушить стену, построенную между ними несколько месяцев назад. Рука с лакомством опустилась вниз. Хотелось отойти, но Зонтик категорически был против этого. В голове все еще крутилось внезапное признание в симпатии и поведение Вару при этом. Было так необычно, но на душе обрелось спокойствие. — Прости, просто я… Не привык к тому, что ты не издеваешься надо мной. — Я тоже. Но я постараюсь свести свои шутки к нулю.       Вару улыбнулся. Не оскалился, как было всегда, а действительно искренне улыбнулся. Эта улыбка передалась и Зонту, что просиял и тихонько засмеялся. — Тогда это уже будет не наш Вару. Просто…. Давай попробуем в тайне от всех. — Что ты имеешь в виду?..       Зонт положил плитку на стол. И поправил свои волосы. — Я хочу дать тебе шанс… Но мне кажется, что если ты внезапно перестанешь пакостить, то все начнут переживать. — А, — Вару догадался, он облокотился о столешницу, — Ты хочешь, чтобы наши отношения были только между нами? — Да! Давай… Попробуем… Испытать на себе любовь. А если не получится, то… Сделаем потом вид, что этого не было? Ладно?       Зонт встал прямо перед Вару. Чистые волосы с запахом голубики каскадом спадали по плечам и отливали блеском от света ламп. Вару взял самый кончик меж пальцев и поднес к ноздрям. — Голубика… — Тебе нравится? — Я впервые нюхаю чужие волосы. Необычно, — Вару прикоснулся к своим, отпустив из пальцев локоны Зонта, — Мои, наверно, воняют хлоркой.       Трефовый сделал шаг к Вару и, опустив голову вниз, осторожно понюхал кудрявые волосы. На удивление, он не почувствовал хлорку, о которой сказал Вару до него. Он уловил тонкий, едва различимый запах пихты, сводящий ноздри с ума. Зонт чихнул, отвернувшись вниз и закрыл рот рукой. — Все так плохо? — Нет, просто. — Зонт вновь поднял голову, — Запах пихты очень резкий.       Трефовый снова хотел что-то сказать, но он заметил, в каком ступоре пребывал Вару. Он смотрел на него внимательно, не отводя глаз. Как на статую искусств в музее. Как художник на натюрморт для картины. Глаза поблескивали от исполненной мечты уловить чей-нибудь теплый взгляд, что обратился к Вару и не отходил ни на сантиметр влево или вправо. Зрачок расширился. От такого выражения лица взгляд застыл и у Зонта. Сердце пропустило удар, и Зонт отвернулся, пряча все еще красный нос. — Вы что, не спите?..       Иголки страха кольнули обоих по спине. На кухню вошел Федор — единственный, кто не в курсе всего произошедшего. В его руках был телефон, а за ухом красовался стилус от графического планшета — Федя снова рисовал комикс допоздна. — А мы… ну… Это. — Е-есть захотели!.. — неожиданно перебил Зонт, все еще не поворачиваясь лицом к парням, — Да, есть! Вару же не ел сегодня. Вот… Чай собирались пить.       В попытке скрыть мандраж Зонт завел пряди волос за ухо, а Вару начал лихорадочно кивать, стараясь не выдавать и свой испуг перед Федором. Их создатель был сонным, поэтому не заметил чего-то такого, на что стоило бы обратить внимания, поэтому он просто прошел к столешнице, где стоял Зонт, и принялся наливать себе воды, попутно зевая. — Понятно все с вами… не сидите долго, — Федор отпил воды, поставил стакан рядом и удалился обратно в свою комнату, пожелав спокойной ночи.       Парни выдохнули. Повернулись друг к другу вполоборота и. Тихонько засмеялись. Щеки Зонта налились слабым румянцем, в то время, как ноздри Вару зашевелились. Треф приметил эту черту, и улыбнулся настолько нежно и тепло, что Вару влюбился в него еще раз. Но он по-прежнему боялся касаться лица Зонтика, поэтому он просто встал и кинул короткое: — Спокойной ночи.       Он уже собрался уходить, но Зонт подбежал к нему. И обнял сзади. Так крепко, как если бы ребенок получил в подарок долгожданную игрушку. Так крепко, как если бы Вару собирался уйти на войну, где мог погибнуть. Так крепко его еще никогда не обнимали. Зонт сквозь пальцы почувствовал учащенное сердцебиение. Он учуял естественный запах Вару. И, к его удивлению, он ему нравился. Парень уткнулся носом прямо в позвонок, впитывая запах Пикового в свою подкорку. Слов не было, да и казалось, что они не нужны вовсе. Вару не знал, как ему реагировать, поэтому он ограничился простым ступором, хоть взгляд и стал спокойнее. Так парни стояли около минуты, пока Зонт все же не отпустил Пикового из своего омута. Снова прозвучало «спокойной ночи», и Вару отправился к себе в комнату, оставляя Зонта на кухне одного.

***

      Проснулся Вару позже обычного. В квартире шумел робот-пылесос и издали слышались новости. Это значило, что программу включил Куромаку, а все остальные занимались своими делами. Вару сел на кровати и потянулся. Одеяло, как всегда, сползло вниз, а кудрявые волосы стали еще более запутанными и взъерошенными. В комнате был он один, а на табуретке рядом красовался поднос с бутербродами и соком. В начале Вару не предал этому значения. Но резкое осознание прошибло голову. Ему еще ни разу не приносили завтрак в постель. Да и никто бы никогда так не сделал. За исключением одного клона.       В подтверждение его слов, на подносе лежала бумажка. На ней каллиграфическим почерком было выведено «Приятного аппетита» с сердечками и подписью «Зонтик». Хотелось его обнять крепко-крепко, но желудок победил, и Вару принялся за скромный завтрак. В комнату вошел Ромео. — Доброе утро, — клон подошел к своей кровати и взял оттуда полотенце. Он обратил внимание на поднос возле кровати, — Тебе принесли завтрак? — Я что, даже для этого не годен? — промямлил валет, запивая хлеб банановым соком. — Да просто ни разу не видел, чтоб ты ел в кровати. — Моргай поменьше, и все увидишь. — Ой только не надо тут хамить. Сегодня, вообще-то, двое из нас готовят ужин. — А мне-то что? — А то, — Ромео повернулся к нему лицом, продолжая сушить волосы, — Что его готовишь ты и Зонт.       Вару поперхнулся. Злюка-судьба распорядилась так, чтобы они постоянно были вдвоем. И если эта игра продолжится, то все непременно догадаются, что они начали тайные отношения, пусть и без официального признания. Вару, хоть и был рад, попытался сымитировать недовольство: — Вы походу все решили отравиться. Я такую бадягу приготовлю, что никогда в жизни не захотите меня ставить у плиты!       Вару скрипуче засмеялся. Ромео же брюзгливо отреагировал: — Да я бы и рад не ставить тебя туда, но.. Так решили Пик с Куромаку. — Что?!       Вару вскочил с кровати и схватил Ромео за шиворот. Зол-то Вару был на своего непутевого короля и Куро, но больше всего не повезло Ромео. Это было видно по дрожи на его пальцах и в его голосе: — Вару, у-успокойся! Я думаю, у них есть причина!       Дверь в комнату была открыта. И неосознанное покушение на соседа по комнате увидел посторонний. Как назло, этим посторонним оказался Зонт — его меньше всего хотелось видеть и вновь пугать. Нос несчастного трефа задергался, и пиковый отпустил червового, поднимая полотенце с грязного пола. — Сам разберусь с ними. Извини за это.       С непониманием, Ромео вернул себе полотенце и выпроводил Вару взглядом за пределы двери. Зонт зашел в комнату и взял поднос, взглянув на Ромео. — Он что... Извинился? Сегодня снег пойдет? — Весеннее обострение, — смеясь, высказал Зонт, оставляя еще более непонимающего Ромео за дверью.       Конец марта давал о себе знать — еще вчера было холодно, а уже сегодня светило солнце и пели птички. Такая теплая погода вытащила Пика с Куро наружу, и те были на площадке. Пик отжимался на турниках, а Куро наблюдал за ним, сидя на скамейке. Картина была обоим приятная, но эту нотку нарушил своим появлением Вару. Он, как единственная грозовая туча в небе, буквально подлетел к ним, и скрестил руки на груди. — Объясните мне, какого черта вы поставили нас с Зонтом готовить ужин?       Куро молчал. А вот Пик, не отвлекаясь от отжиманий на турнике, произнес, словно заученную, речь: — Помогаем вам двоим сойтись. А что? — Что значит «что»? — Вару подошел к турникам и встал перед Пиком, — Я сам разберусь, когда мне ему признаваться! Не надо мне помогать! — Если говорить цифрами, — вмешался Куромаку, — То шанс того, что ты признаешься сам, равен 15,6%. Поэтому лучшей переменной для увеличения этой цифры будет наша помощь.       Вару продолжал закипать от гнева. В нем боролись между собой два желания — сообщить Куромаку, что его цифры лгут, и он уже признался, или же согласиться на их «помощь». И кудрявый понимал — возможен только второй вариант. Ведь если он даст им знать, что признался через чур уж быстро, то расстроит этим Зонта. А после случившегося, расстраивать его не хотелось. Выдохнув, Вару пнул песок под ногами и выпалил: — Ладно! Приму вашу эту «помощь»! Но, пожалуйста, не делайте так больше. — Все будет зависеть от твоих действий, — Пик спрыгнул с турника и по-отечески положил ему руки на плечи, — Будешь тормозить — мы будем помогать, не будешь — не будем помогать. Все просто.       Хмыкнув, Вару скинул его руки и вернулся в квартиру. Пик и Куро проводили его взглядом, и Пиковый король вернулся к своей тренировке. — Мне что-то подсказывает, что мы впервые сможем насладиться ужином. — Это еще почему, Куро? — Зонт — единственный, кто его укротит. В этом я уверен на 100%.