Дневник Z. Или как победить зомби из "Школы мертвецов"

День Z+5. 06:30. У подножия школьного холма. Выстрелы не умолкали. Резкие хлопки револьверов, сухие щелчки пистолетов, тяжёлые раскаты винтовок — всё сливалось в единую канонаду. Разные калибры, разная дистанция, разная точность. Но цель была одна: привыкнуть к оружию и к самому звуку смерти. За двумя машинами, поставленными клином, стояли подростки и взрослые. Результаты у всех были разные. Рика Минами, как всегда, показала высший класс. Двадцать выстрелов — двадцать попаданий. Её любимая винтовка работала безупречно. Следом за ней шёл Кота Хирано со своей 89-кой: пятнадцать выстрелов, четырнадцать попаданий. Один «мертвец» неудачно споткнулся о труп, и пуля прошла вскользь. Заместитель Итидзё с револьвером Smith & Wesson выдал четырнадцать выстрелов и двенадцать точных попаданий. Было видно, что навык немного заржавел, но база осталась. Неожиданно хорошо проявил себя Хикари Икута по прозвищу «Мертвяк». Снайперская Type 1500 в его руках легла уверенно: двенадцать выстрелов — одиннадцать попаданий. Прицел отличный, не хватало только скорости. Асами Накаока с новым пистолетом тоже держалась достойно — десять выстрелов, восемь попаданий. Остальные показали более скромные результаты: Саэко: восемь выстрелов, пять попаданий. Все — с короткой дистанции. Девушка явно тосковала по своей катане. Имамура: семь выстрелов, пять попаданий. Страх перед приближающимися мертвецами придавал ему мотивации. Кен и Морита с револьверами оба отстрелялись слабо: по семь выстрелов и всего три попадания каждый. Слишком торопились, нервничали. За двадцать минут группа сделала около сотни выстрелов и уничтожила восемьдесят одного зомби. Общая эффективность — 81%. Для первой совместной тренировки с огнестрелом — очень даже неплохо. Рика опустила винтовку и начала разбор: — Морита, Кен, вы слишком спешите. Если до цели десять метров — у вас есть шесть-восемь секунд. Дышите. Цельтесь спокойно. Для новичков результат нормальный, просто нужна практика. Она повернулась к Саэко: — Саэко, с пистолетом ты пока не подружилась. Руки сами тянутся к мечу? — Да, — тихо ответила девушка. — Ещё пару тренировок. Если совсем не пойдёт — будешь держать пистолет как запасной вариант и прикрывать стрелков. Согласна? — Да. Я согласна. — Имамура, ты молодец. Результат лучше, чем у друзей. Главное — меньше волнуйся. Хикари, хороший глаз. Средняя дистанция, почти всё в цель. Просто набирай скорость. Рика посмотрела на Итидзё и слегка улыбнулась: — Итидзё-сан, мне как-то неловко вас учить. — Ничего, — усмехнулся тот. — Отвык уже. Не молодой моряк. — Кота, — Рика одобрительно кивнула, — ты не врал насчёт своих навыков. Пятьдесят-девяносто метров и почти все попадания. Отлично, малец. — Спасибо! — просиял парень. — Асами-тян, тоже хорошо. Просто нужно больше привыкнуть к пистолету. Закончив с разбором, Рика оглядела поле: — Теперь нужно убрать трупы. Куда обычно их складываете? — Вчера оттаскивали за дорожное ограждение, — ответил Хикари. — Можно занести в магазин посуды через дорогу. Мы уже вынесли оттуда всё полезное. — Копить мертвецов под боком не стоит, — покачала головой Рика. — Нужно найти постоянное место и транспорт. В идеале — жечь покрышки, они горят долго и жарко. Но это позже. Под прикрытием Рики, Саэко и Асами парни принялись перетаскивать тела в пустой магазин. Когда с уборкой было покончено, группа приступила к следующему пункту плана: установить два-три клаксона с аккумуляторами на западной и восточной сторонах от больницы, в трёхстах-четырёхстах метрах. Как только приманки заработают, все возвращаются в школу, грузят еду, топливо и запасное оружие. Заодно проведут ротацию — Мацусима сменит Асами. За этот час большая часть орды должна уйти на звук. А потом — выдвижение к больнице и поиск выживших. Следующий час прошёл без происшествий. День Z+5. 07:00. Медпункт школы. В маленькой комнатке пахло спиртом и старым деревом. Мацусима стояла у окна, скрестив руки на груди, словно пыталась удержать внутри себя вчерашний осадок. Сидзука сидела на краю койки, нервно теребя край белого халата. — Извини за вчерашнее, — первой начала Аяко. Голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась усталость. — Я переборщила. Хотя от некоторых слов отказываться не собираюсь… но ссориться с тобой мне не хочется. Ты слишком… хорошая, чтобы быть врагом. Сидзука подняла на неё виноватые глаза и сразу опустила взгляд. — Я тоже извиняюсь. Даже не знаю, что на меня нашло. — Она помолчала. — Наверное, страх. Когда вы не возвращались пятый час… я уже думала, что потеряла всех вас. Мацусима почувствовала, как что-то внутри слегка отпустило. Эта искренность всегда обезоруживала. — Возможно, это просто месячные, — слабо улыбнулась она. — У меня точно начались. Вторая неделя апреля… какое нелепое совпадение. — Да… стресс последних дней и гормоны — гремучая смесь, — тихо ответила Сидзука. Они помолчали. Тишина была уже не враждебной, а неловкой, почти интимной. — Насчёт вчерашнего… — продолжила Мацусима. — Я всё ещё со многим не согласна. И не собираюсь менять своё мнение. Поэтому предлагаю: каждая остаётся при своём. Без обиды. Сидзука кивнула, но в её глазах мелькнуло любопытство — то самое, которое всегда предвещало опасный поворот. — Можно я просто спрошу? Без спора. Просто… интересно. — Спрашивай. Сидзука глуповато улыбнулась, словно сама понимала, насколько нелепым будет вопрос: — Ты хочешь себе гарем из парней? Мацусима устало выдохнула и провела ладонью по лицу. — Нет. Я моногамна. Верна одному человеку — если он верен мне. Не то чтобы я была категорически против полигамии. Просто… мне кажется это глубоко несправедливым по отношению к женщинам. Мужчине можно иметь нескольких партнёрш — и общество в большинстве культур это хоть как-то принимало. А если женщина захочет того же — её сразу называют шлюхой или сломанной. Это двойные стандарты, которые меня всегда бесили. Сидзука кивнула, обдумывая слова. — С биологической точки зрения это объяснимо, — тихо сказала она. — Мужчина может зачать много детей за короткое время. Женщина — нет. Поэтому природа сделала мужчин более… конкурентными и доминантными. А женщин — более избирательными и склонными к созданию стабильной среды. Мацусима слегка поморщилась. — То есть мы снова сводим всё к животным инстинктам? — Не только, — мягко возразила Сидзука. — Но в условиях выживания эти инстинкты выходят на первый план. Скажи… с точки зрения выживания группы, что ты считаешь более эффективным: один сильный мужчина и несколько женщин, или одна женщина и несколько мужчин? Аяко задумалась. Вопрос был не праздный. — Если честно… многожёнство кажется мне более устойчивым, — наконец ответила она. — Один сильный, компетентный мужчина может защитить и прокормить нескольких женщин и детей. Если он умрёт — группа, конечно, пострадает, но не развалится полностью. А если у одной женщины несколько мужчин… потеря одного — это потеря защитника и кормильца, но эмоционально всё гораздо сложнее. — Почему? — Потому что мужчины по природе более склонны к доминированию, — продолжила Мацусима. — Они будут конкурировать. Ревновать. Борьба за внимание, за статус «главного» — это почти неизбежно. Женщины тоже ревнуют, но по-другому. У нас это чаще проявляется как тихая боль, обида, которая копится. А у мужчин… может взорваться. Сидзука смотрела на неё с интересом и лёгкой грустью. — А что ты думаешь о любви? — спросила она. — Разве в идеальной семье не должно хватать любви на всех? Чтобы никто не чувствовал себя обделённым? Мацусима горько усмехнулась. — В теории — да. Но на практике… каждый человек хочет чувствовать себя особенным. Не одним из многих. Особенно женщина. Мне кажется, очень немногие способны по-настоящему делить любимого человека и не разрушаться изнутри. Я бы точно не смогла. — А если наоборот? — тихо спросила Сидзука. — Если женщина будет главной, а мужчины будут делить её? Аяко долго молчала, глядя в пол. — Я не знаю ни одного мужчины, который бы на это согласился по доброй воле, — наконец сказала она. — Не надолго. Гордость, инстинкт продолжения рода, желание оставить «своего» ребёнка… всё это слишком сильно. Я видела, как мужчины реагируют даже на мелкие угрозы своему статусу. А тут — постоянное напоминание, что ты «один из». Она помолчала и добавила тише: — Хотя… в нашем нынешнем мире, возможно, придётся пересматривать все эти правила. Когда выживание важнее привычных норм. Сидзука кивнула. В её глазах было понимание. — Просто… мне кажется, что мы все теперь гораздо более уязвимы. И одиночество бьёт сильнее, чем раньше. Поэтому я и думаю о таких вещах. Не только из похоти. А потому что… страшно остаться по-настоящему одной. Мацусима впервые за весь разговор посмотрела на Сидзуку без осуждения — с усталым, но искренним сочувствием. — Я понимаю, — тихо сказала она. — Правда понимаю. Но потом Сидзука, краснея всё сильнее, тихо произнесла: — А ещё… в многомужестве есть один большой плюс. — Она закусила губу. — Можно устраивать… очень весёлые гэнг-бэнги. В комнате повисла тяжёлая пауза. Аяко почувствовала, как жар приливает к щекам. Она смотрела на Сидзуку и не могла понять: то ли эта женщина невероятно смелая, то ли просто совершенно без тормозов. — Ты серьёзно хочешь, чтобы тебя… трахали во все щели? — спросила она прямо, почти грубо, пытаясь прикрыть собственное смущение. Сидзука не отвела глаз. В её взгляде была странная смесь стыда и искреннего томления. — Раньше я думала попробовать… пока была свободна. Даже спрашивала Рику про такие места. — Она грустно улыбнулась. — А она потом неделю со мной не разговаривала. Решила, что я считаю её шлюхой. Мацусима молчала. Внутри неё боролись два человека. Один — строгий офицер полиции, который всю жизнь ставил долг и репутацию выше желаний. Другой — уставшая женщина, которая давно не чувствовала себя желанной, живой, просто женщиной. Одиночество, которое она прятала даже от самой себя, вдруг остро кольнуло в груди. Сидзука продолжала, уже не останавливаясь: — Сейчас я не хочу других мужчин. Только Хикари. Но… я придумала. Страпоны. Женщины могут заменить… — Она покраснела ещё сильнее. — Саэко я смогу уговорить. А с Рикой поговорю осторожно. И… — она подняла взгляд на Мацусиму. — Если я попрошу тебя присоединиться… ты бы согласилась? Аяко замерла. — Я? — голос прозвучал хрипло. — Ты в своём уме? — Тебе даже не обязательно раздеваться полностью, — быстро добавила Сидзука. — Просто… помочь. Руками. Или страпоном. Я хочу, чтобы это было… по-доброму. По-нашему. В голове Мацусимы пронеслось сразу всё: годы самоконтроля, взгляды коллег, страх быть «не такой», как надо. Страх остаться одной. Страх, что в этом новом мире у неё вообще не останется ничего личного, только долг. Она почувствовала, как горло сжимается. — Я… не извращенка, Сидзука, — тихо сказала она, но в голосе уже не было прежней твёрдости. — У меня был только обычный секс. И даже минет… мне было противно. А ты предлагаешь мне… такое. Сидзука смотрела на неё с надеждой и лёгкой виной. — Я подумаю, — наконец выдохнула Мацусима. Слова дались ей с огромным трудом. — Правда? — Сидзука мягко взяла её ладони в свои. Они были тёплыми. — Сколько тебе вообще нужно… участников? — спросила Аяко почти шёпотом, сама не веря, что задаёт этот вопрос. — Шесть в идеале, — Сидзука начала загибать пальцы, и в её голосе звучало почти детское возбуждение. — Вагину, анал, рот, грудь, две руки… Мацусима почувствовала, как у неё закружилась голова. Она не могла представить себя в этом. И в то же время где-то глубоко внутри что-то шевельнулось — не желание, но любопытство. Страх. И странное, болезненное облегчение от того, что она хотя бы позволила себе подумать. Вдруг Сидзука резко поморщилась и схватилась за низ живота. — Ох… сильно режет. Она попыталась встать, но не смогла. Мацусима шагнула к шкафчику с лекарствами — и на полпути сама согнулась от внезапной острой боли, которая пронзила низ живота. — Чёрт… — прошипела она, опускаясь на колено. — Совсем не вовремя… Две взрослые женщины, обсуждавшие за минуту до этого самые интимные и запретные вещи, теперь просто молча страдали от древнейшей женской боли в мире, который уже почти не принадлежал людям. День Z+5. 08:13. Перед входом в школу. Машины вернулись из рейда тяжело груженные. Люди молча перетаскивали коробки и мешки внутрь школы, но напряжение в воздухе было густым — всем было ясно, что сейчас начнётся самое важное. Хикари и Асами вошли в медпункт и замерли. На двух койках лежали Мацусима и Сидзука. Обе бледные, с измученными лицами. На животах и поясницах — грелки. Тосими тихо меняла им компрессы и осторожно разминала затёкшие мышцы. — Сегодня я вам не помощница… — слабо проговорила Мацусима, морщась от новой волны боли. — Вчера эмоции, сегодня… вот это. Нгх… Асами невольно шагнула вперёд. — Мацусима-семпай… вам помочь? — Не нужно, — Аяко попыталась улыбнуться, но получилось лишь болезненная гримаса. — Тосими-тян отлично справляется. А я… должна была предусмотреть и это. Хикари сразу подошёл к Сидзуке. Его лицо было серьёзным и нежным одновременно. — Где сильнее всего? — тихо спросил он, присев рядом и взяв её за руку. — Живот… очень сильно, — прошептала она, сжимая его пальцы. — Поясница терпимо… Не переживай так, милый. Я не умру от этого. Просто… буду менее продуктивной. Хикари молча погладил её по волосам, затем наклонился и нежно поцеловал в горячий лоб. Сидзука прикрыла глаза, и на секунду её лицо расслабилось — хоть немного тепла в этом холодном мире. Он встал и подошёл ко второй койке. — Хреново, да? — через силу усмехнулась Мацусима. — Видно, что плохо, — честно ответил Хикари. — Я уже попросила Акиру и Юи вести записи… когда у кого месячные. Мы забыли, что даже в этом мире остаются обычные человеческие проблемы. Иронично, правда? Сражаемся с мёртвыми, а подводят живые тела… В её голосе слышалась горечь и усталость. Она всегда старалась быть сильной, но сейчас это давалось особенно тяжело. Асами стояла чуть в стороне, кусая губу. Сердце колотилось. Она понимала, что сейчас всё зависит от неё. — Мацусима-семпай… какие будут указания? Аяко посмотрела на неё долгим, внимательным взглядом. В глазах старшей офицерши мелькнула гордость. — Два варианта, Асами. Первый — остаёшься здесь, поддерживаешь порядок, пока мы с Сидзукой не встанем. Второй — едешь с группой в больницу под командованием Рики. Выбор за тобой. Если чувствуешь, что не готова к штурму — оставайся. Никто не осудит. Асами сглотнула. Руки слегка дрожали. Страх был, но под ним росло что-то другое — решимость. — Я… прошу дать мне прямой приказ. Я хочу ехать. Хочу быть полезной. Хочу учиться. Мацусима улыбнулась — на этот раз по-настоящему тепло. — Офицер Накаока, — официально, но с заметной нежностью произнесла она. — Ваше задание на сегодня — присоединиться к штурмовой группе Первой городской больницы. Выполнить задачу и вернуться. Жду вашего доклада. — Так точно! — Асами отдала честь. В её глазах блестели слёзы — от волнения, страха и гордости одновременно. Хикари подошёл к Тосими, которая старательно делала вид, что полностью сосредоточена на грелках. — Список от Сидзуки у тебя? — Да, вот, — она протянула бумажку, стараясь не смотреть ему в глаза. — Спасибо. — Он помолчал. — И… прости, что вчера был холодным. Всё слишком быстро сейчас. — Я сама виновата, — тихо ответила Тосими. — Не стоило навязываться. — Ты не навязывалась. Просто… когда вернёмся, я подменю тебя. Отдохнёшь. Обещаю. Тосими подняла на него глаза, полные тревоги. — Просто вернись живым. Ты ведь… маму свою хочешь найти. Это правильно. А я… я буду ждать. Только, пожалуйста, не геройствуй зря. Хикари и Асами вышли из медпункта и сообщили всей группе в полицейском штабе про состояние Сидзуки и Мацусимы. — Значит, руководство операцией на мне? Хорошо. Делаем, как всё и планировали. На месте уже будем подгонять план под условия. Берём столько оружия, как и рассчитывали. Подготовка — 10 минут. — Рика быстро приняла руководство. Всё вооружение было в машине, группа готовилась морально к пути. Даже Морита, которому в больнице было особенно нечего делать, отказался оставаться. Он решил ехать со всеми — вместе со своим «Братством мёртвых», как он сам пафосно назвал свою маленькую группу. Когда он подошёл к медиатеке, Идзуми сразу подняла на него встревоженный взгляд. Она качала на руках малыша, но мысли её были явно далеко. — И ты едешь? — тихо спросила она. В голосе слышалась боль. — Морита… это же ещё опаснее, чем обычно. Он улыбнулся своей фирменной оптимистичной улыбкой, хотя в груди тоже щемило. — Помереть я мог и вчера. И позавчера. Но я до сих пор живой. И сегодня тоже не собираюсь умирать. — Не каркай, — она отвернулась, но голос предательски дрогнул. — Просто… не геройствуй. И не лезь, куда не просят. Обещаешь? — Обещаю. Мне теперь выпендриваться незачем. У меня уже есть любимая девушка. Осталось только свою гитару вернуть — и будет полное счастье. Идзуми покраснела. Она всё ещё не привыкла к его прямолинейности. — Мы же только вчера начали встречаться… Не говори так уверенно про любовь. Морита шагнул ближе, посмотрел ей прямо в глаза. — А почему нет? Я тебя люблю. Правда люблю. А ты? Она долго молчала, кусая губу, потом тихо ответила: — Просто вернись живым. Тогда… сможешь пригласить меня на свидание. И если вернёшься без единой царапины — я соглашусь. Глаза Мориты загорелись. — На свидание пойдём?! — Я сказала «можешь пригласить». А отвечу я уже потом, — смущённо улыбнулась она. — Но если хоть одна царапина — сразу откажу. — Замётано! Он не успел договорить, как Идзуми внезапно поднялась на цыпочки и поцеловала его — горячо, отчаянно, словно вкладывая в этот поцелуй весь свой страх и нежность. Морита на секунду замер, а когда она отстранилась, только и смог выдохнуть: — Никаких ран. Я понял. В отличие от них, у Имамуры и Кена не было таких тёплых проводов. Девушки, к которым они неровно дышали, были либо заняты делами, либо пока не отвечали им взаимностью. Оба чувствовали это особенно остро именно сейчас, глядя, как другие прощаются. У Коты же даже намёка на романтический интерес не было. Он просто стоял чуть в стороне, молча проверяя оружие. — Гав. Зик неожиданно влез между ними, виляя хвостом. — Ты что, смеёшься над нами? — невесело усмехнулся Имамура. — Гав, — пёс сел перед ними, словно ждал приказа. — С нами хочешь поехать? — спросил Кота. — Гав! — А животных мёртвые вообще трогают? — задумчиво произнёс Кен. — Если бы на меня выбежал зомби-пёс, я бы точно обосрался, — честно сказал Имамура. Они немного посмеялись, но смех вышел грустным. Имамура присел и почесал Зика за ухом. — Не могу взять тебя без разрешения Юи-сан. Ты сегодня лучше оставайся и охраняй школу. Обещаю, в следующий раз спрошу. — У-у-у… — разочарованно протянул пёс, но, увидев серьёзное лицо Имамуры, снова бодро гавкнул. — Вот и молодец. У заместителя Итидзё тоже не было близкого человека для прощания — только директор Куро. — А мне дали револьвер с патронами! — радостно похвастался тот, как ребёнок новой игрушкой. — А я из винтовки уже стрелял, — подыграл ему Итидзё. — Ещё не вечер. Может, и я сегодня кого-нибудь подстрелю. — Надеюсь, до этого не дойдёт. Куро вдруг хитро прищурился: — Слушай, а у тебя правда никого нет, чтобы попрощаться? Импотент, что ли? — Щас как дам по башке, — добродушно огрызнулся Итидзё. — Говорят, слова прощания от красивой женщины — к удаче. В этот момент к ним вышла учительница с пышными кудрями, неся отчёты. — О, вот и она! — оживился Куро. — Хасэгава-сан, вы не могли бы благословить Итидзё-сана на удачный путь? Сегодня всё может быть серьёзнее, чем раньше. Учительница устало вздохнула, но после недолгих уговоров всё-таки повернулась к заместителю. — Удачи вам, Итидзё-сан. Возвращайтесь целым и невредимым. — Спасибо, — искренне ответил он. — Так и планирую. Этот короткий разговор услышали Имамура, Кен и Кота. Парни переглянулись. — Мисудзу! — окликнул Имамура, когда девушка с каштановыми волосами и маленькой грудью, подруга Тосими, проходила мимо. — Можно тебя на секунду? — Чего? — Благослови нас по-дружески на путь? Девушка закатила глаза, но не удержалась от улыбки. — Не сдохните там. — Как грубо… — протянул Кен. — Гав! — Зик тут же подбежал к ней. — Ой, привет, красавчик, — она сразу смягчилась и присела, гладя пса. — С собакой у тебя всегда вежливее, чем с нами. Рика тоже не осталась без прощания. Она заглянула к Мацусиме и Сидзуке. — Выздоравливайте, подруги. — А ты… будь осторожнее там, — тихо ответила Мацусима. — Присматривай за ними всеми. — Обязательно. В 8:35 машины выехали за ворота школы. В воздухе висела тяжёлая смесь надежды, тревоги и тихой решимости. День Z+5. 09:20. Первая городская больница. Здание возвышалось над ними белоснежным кристаллом, холодным и безмолвным. Вертикальные линии окон и солнечные экраны делали его похожим на гигантский айсберг, застывший посреди города. На южной стороне когда-то был японский сад — аккуратные камни, бамбук, маленький пруд. Теперь вода в пруду стояла чёрная, а бамбук был сломан и втоптан в грязь. Вокруг больницы было на удивление тихо. Почти все мертвецы ушли на звук клаксонов. Эта тишина пугала больше, чем шум. Машины бесшумно въехали в подземную парковку. Здесь царил полумрак. Лучи дневного света едва пробивались сквозь грязные въездные рампы. Ряды брошенных автомобилей уходили в темноту. Некоторые дверцы были открыты, на сиденьях — засохшая кровь и забытые вещи. Около двухсот машин. И около пятидесяти ходячих. Группа действовала быстро и слаженно. Машины встали клином, прикрывая лестницу, ведущую наверх. Ближайших мертвецов убили в тишине — холодным оружием. Глухие удары, хруст костей, тихое шипение вытекающей чёрной жижи. Остальных, что были дальше, сняли из винтовок с глушителями. Выстрелы звучали приглушённо, словно далёкие хлопки. Тела оставили лежать. Времени на уборку не было. Воздух в парковке был тяжёлым, пропитанным запахом бензина, гнили и смерти. Под ногами хрустело стекло и гильзы. Дальше — морг и патологоанатомическое отделение. Холодные лампы под потолком мигали. В тишине гулко отдавались шаги. Ни одного живого. Только ряды металлических ящиков и накрытые простынями тела, некоторые уже начавшие разлагаться. Затем — осмотр брошенных машин. Пусто. Только личные вещи, детские игрушки и высохшая кровь на стёклах. Поднявшись по служебной лестнице, группа вышла на первый этаж. Здесь тишина стала другой — тяжёлой, вязкой. Запах разложения усилился. Рика осторожно приоткрыла дверь и посмотрела в зеркало. За ней — коридор, залитый тусклым светом. Тринадцать мертвецов. Четыре полностью обглоданных тела на полу. Хикари и Саэко шагнули вперёд. Лук тихо щёлкнул четыре раза. Стрелы находили цели с глухим чавканьем. Саэко бесшумно добивала оставшихся — её катана двигалась плавно, почти грациозно. Когда остальные зомби потянулись на шум, вся группа встретила их в ближнем бою. Копья, биты, лом. Кровь и чёрная жижа забрызгали стены. В разбитой будке охраны — два обглоданных тела и перевёрнутые мониторы. В одной из кладовых — следы отчаянной борьбы: пустые бутылки, окровавленная повязка, размазанные по стене следы ладоней. Чем глубже они заходили в центральный холл, тем хуже становилось. Высокий атриум на пять этажей вверх пропускал серый дневной свет. Стеклянная крыша была частично разбита — кое-где свисали острые осколки. Внизу, среди поваленных кресел, брошенных сумок и инвалидных колясок, бродили семнадцать мертвецов. Некоторые всё ещё были в больничных пижамах и халатах. Один толстый мужчина в разорванном костюме стоял под мигающим светильником и бессмысленно смотрел вверх. Чёрная кровь медленно капала с его руки на пол. Группа работала как единый организм. Заманивали небольшими группами, убивали в тишине. Лук, катана, копья, штык. Ни одного лишнего звука. Но чем ближе они подходили к центральному атриуму, тем сильнее становилось напряжение. Здесь было открытое пространство. Высокий потолок, разорённая информационная стойка, перевернутые столики кафе, капельницы, тела. В фонтане плавали трупы. Около тридцати пяти мертвецов медленно кружили по залу. Некоторые стояли неподвижно, словно статуи, другие бессмысленно брели по кругу. Запах здесь был особенно тяжёлым — сладковато-гнилостный, с примесью антисептика. Группа методично, пачка за пачкой, очищала атриум. К тому моменту, когда последний зомби упал с пробитой головой, счёт убитых перевалил далеко за сотню. Все тяжело дышали. Рика подняла руку, давая сигнал остановиться. — Пятнадцать минут, — тихо сказала она. — Передышка. Они заняли небольшое кафе неподалёку. Убили пятерых мертвецов, которые прятались за стойкой, и наконец позволили себе сесть. В холодильниках ещё оставалась прохладная газировка. Кто-то нашёл упаковки снеков. Пятнадцать минут тишины. Только тяжёлое дыхание, глотки воды и редкие взгляды друг на друга. Все понимали — это только первый этаж. А впереди ещё четырнадцать. И где-то в этих коридорах могли оставаться живые. Следующая цель — поликлиническая зона. Двери отдельных кабинетов были плотно закрыты, что давало группе хоть небольшую передышку. Они стучали в каждую дверь условным ритмом — три коротких, два длинных. Ответа нигде не было. Только гулкая тишина. Зона регистрации и поликлиники Коридор был завален перевёрнутой мебелью. Следы борьбы и паники. На полу отчётливо виднелись свежие следы от обуви — кто-то совсем недавно отчаянно бежал. В одном из кабинетов регистрации Рика осторожно приоткрыла дверь. В нос сразу ударил тяжёлый запах крови. Два мёртвых врача лежали на полу в лужах засохшей крови, а третий — уже обращённый — сидел на корточках и с отвратительным чавканьем грыз чью-то оторванную руку. Хикари вошёл первым. Одним точным ударом копья он пригвоздил зомби к полу. Тварь дёрнулась и затихла. Зона экстренной помощи (Emergency Department) Здесь царил настоящий ад. Более сорока зомби. Многие всё ещё были пристёгнуты ремнями к каталкам — когда-то пациенты, теперь они рычали и бились в бессильной ярости. Перевернутые каталки, разбитое оборудование, кровь, забрызгавшая стены почти до потолка. Группа заняла оборону в широком проёме. — Работаем как обычно, — тихо скомандовала Рика. — Не даём им окружить. Первую волну встретили Саэко и Хикари. Катана девушки мелькала с холодной грацией, отделяя головы от тел. Хикари работал копьём — быстрые, точные уколы в глаз или под челюсть. Кота прикрывал их с фланга, методично работая штык-ножом. Каждый удар сопровождался влажным хрустом, чавканьем и приглушёнными стонами. Чёрная жижа забрызгивала руки, одежду и лица. Запах стоял такой, что у некоторых начинало сводить желудок. Когда количество свободных зомби сократилось, группа перешла в наступление. Они методично зачищали боксы, добивая пристёгнутых. Каждый раз, когда очередной «пациент» в больничной пижаме прекращал дёргаться, кто-то из группы невольно отводил взгляд. В одном из реанимационных боксов они нашли запертую подсобку. Рика постучала условным ритмом. Ответ пришёл. Слабый, но отчётливый. Такой же ритм. Сердца у всех забились чаще. — Откройте, если вы ещё живы, — чётко произнесла Рика. Замок щёлкнул. Дверь открылась, и из тёмного, вонючего помещения буквально вывалилась обессиленная девушка. Кота едва успел её подхватить на руки. Это была молодая медсестра лет двадцати трёх-двадцати пяти. Когда-то она явно обладала весьма привлекательной, пышной фигурой: высокая грудь, тонкая талия и широкие бёдра. Сейчас же от былой привлекательности остались лишь болезненные намёки. Её светло-каштановые волосы, собранные в растрёпанный хвост, были грязными и слипшимися. На лице — тонкие стильные очки с треснувшей дужкой, за которыми виднелись большие фиолетовые глаза, сейчас мутные от обезвоживания и истощения. Кожа была бледной, почти серой, с тёмными кругами под глазами и запавшими щеками. Губы потрескались и кровоточили. Форма медсестры была сильно измята и частично расстёгнута. Под ней виднелось розовое бельё. Несмотря на сильное истощение, её фигура всё ещё сохраняла заметные объёмы: большая, тяжёлая грудь тяжело колыхалась при каждом слабом вдохе, а бёдра оставались довольно полными. Однако руки и ноги уже начали худеть, на коже проступили вены, а живот слегка ввалился. На сгибах локтей и кистях рук было множество следов от уколов — она отчаянно колола себе физраствор, чтобы не умереть от жажды. — Воды… — едва слышно прохрипела она дрожащим, севшим голосом. — Пожалуйста… воды… В её глазах плескалось отчаяние и готовность на всё, лишь бы получить хоть глоток. Хикари быстро передал Коте бутылку. Тот осторожно, буквально по каплям, начал поить девушку. Она пила жадно, дрожа всем телом, и тихо всхлипывала между глотками, словно боялась, что воду отнимут. Пока Кота занимался медсестрой, Рика и Хикари осмотрели подсобку. Тесная каморка 3 на 2 метра превратилась в настоящий склеп за пять дней. Тяжёлый удушливый запах мочи, кала, пота и крови. В углу — импровизированный туалет из контейнера для медицинских отходов. Пол залит высохшей мочой. Десятки использованных шприцев и пустых пакетов от физраствора — единственное, что поддерживало в ней жизнь. Рика молча сжала челюсти. Даже ей стало тяжело смотреть на это. — Возвращаемся, — тихо скомандовала она. — Девушку — в машину. Оттуда поднимаемся на второй этаж. Итидзё осторожно перекинул девушку через плечо. Она уже почти спала, едва успев выпить триста миллилитров воды. Группа начала возвращаться назад. Ничего лишнего не брали, т.к. операция спасательная. Всё нужное соберут в конце. Девушку оставили спать в Тойоте, предварительно вколов ей витамин B1 и дав выпить подсоленную воду, чтобы предотвратить аритмию и судороги. На кратком привале группа наконец позволила себе немного расслабиться. Все тяжело дышали, с одежды капал пот. Рика сняла верхнюю рубашку, оставшись в обтягивающем топике. Саэко, стесняясь, попросила Хикари прикрыть её, пока она переодевалась. — Как все? Никто сильно не устал? — спросила Рика, обводя группу взглядом. — Нормально… — устало отозвались несколько голосов. — Кто-нибудь считает убитых? — вдруг спросил Кота. Поднялись руки Хикари, Коты и Саэко. — Я считаю и своих, и общих, — тихо сказал Хикари. Рика кивнула: — Со следующего этажа начинаем использовать огнестрел. Зачистим этаж — ставим баррикады и будем приманивать мертвецов сверху. Как и планировали. Отдыхаем ещё пять минут… и вперёд. Все молча кивнули. В воздухе висела смесь усталости, решимости и тихой надежды. Они только что спасли первого человека. Группа осторожно поднялась по служебной лестнице. Каждый шаг отдавался в напряжённых мышцах. После первого этажа все уже чувствовали усталость в руках и плечах, но адреналин пока не давал расслабиться. Дверь на второй этаж была слегка приоткрыта. Из щели пробивался тусклый красноватый свет аварийных ламп, мигающих через каждые восемь-десять секунд. Где-то далеко внизу продолжал гудеть генератор — низкий, монотонный звук, который уже начинал действовать на нервы. Второй этаж — поликлиническое отделение. Сразу за дверью в северном служебном коридоре лежали четыре тела. Два врача и две медсестры. Один из них ещё не до конца обратился — зомби с откушенной ногой медленно полз по полу, оставляя за собой тёмный влажный след. Саэко шагнула вперёд без единого слова. Её катана свистнула в воздухе, и голова твари откатилась в сторону. Девушка молча вытерла клинок о халат мертвеца. Чем дальше они продвигались, тем тяжелее становился воздух — густой, сладковато-гнилостный запах разложения проникал даже сквозь ткань масок. В центральном служебном холле их встретило четырнадцать зомби. Они медленно бродили между открытыми дверями кабинетов, словно всё ещё искали пациентов. Рика подняла руку, давая сигнал. — Огнестрел. Пора привыкать, — тихо сказала она. В её голосе чувствовалась решимость. Группа заняла позицию. Первые выстрелы из пистолетов прозвучали неожиданно громко в замкнутом пространстве. Глухие хлопки, вспышки в полумраке, запах сгоревшего пороха. Половина мертвецов рухнула почти сразу — кто-то с простреленной головой, кто-то с развороченной грудью. Остальные, услышав шум, с низким рычанием повернулись и потянулись к группе. — Отходим! — скомандовала Рика. Они отступили на несколько метров. Теперь в дело вступили винтовки. Рика, Кота и Хикари открыли прицельный огонь. Тяжёлые винтовочные выстрелы раскатисто гремели по коридору. Каждый выстрел — это вспышка, отдача в плечо и глухой звук попадания. Зомби дёргались, падали, некоторые продолжали ползти, пока следующая пуля не останавливала их окончательно. Саэко стояла чуть позади, сжимая катану. Она всё ещё морщилась от каждого громкого выстрела, но уже не отводила взгляд. Ей нужно было привыкнуть к этой новой реальности. Когда на этаже на минуту стало тихо, все перевели дыхание. Сердца колотились, в ушах стоял звон. — Неплохо, — выдохнула Рика, перезаряжая оружие. В её глазах горел азарт. — Но это только разминка. Звуки выстрелов не прошли даром. Из смежных коридоров и кабинетов начали выходить новые мертвецы. Второй этаж превратился в настоящий полигон. Группа методично зачищала кабинет за кабинетом. В хирургическом — два зомби, зажатые между столом и стеной, отчаянно тянули к ним руки. В кабинете УЗИ — врач и полураздетая пациентка с глубокими укусами на груди и животе. В кабинете ЭКГ — три женщины в пижамах, стоявшие возле аппарата, словно всё ещё ждали результатов обследования. Каждый бой был коротким, но изматывающим. Отдача винтовок била в плечо, пороховой дым щипал глаза, а под ногами хрустели гильзы и чавкала кровь. Наконец Рика решила перейти к следующему этапу. — Организуем баррикады. Будем приманивать. Они быстро соорудили две линии обороны: основную — из столов, коек и стульев перед главной лестницей, и резервную — возле служебного входа. Рика громко дунула в свисток. Резкий, пронзительный звук разнёсся по этажам. В течение следующих тридцати минут на них спустилась настоящая волна — 86 зомби. Это было тяжело. Толпа подходила не сразу — группами по шесть-восемь особей, что позволяло группе работать относительно спокойно. Но усталость постепенно накапливалась. Руки начинали дрожать от постоянной отдачи, пот заливал глаза, а в воздухе висел густой запах пороха и смерти. Саэко наконец взяла в руки пистолет. Её первые выстрелы были неуверенными, но с каждым попаданием она становилась всё твёрже. Хикари, стоя рядом, тихо подбадривал её. Когда последний зомби рухнул, коридор превратился в настоящее месиво. Пол под ногами был полностью скрыт под слоем тел. Кровь, мозги, гильзы — всё смешалось в кошмарную кашу. Рика опустила винтовку и тяжело выдохнула. На её лице блестел пот, но в глазах светилось удовлетворение. — Хорошо сработали… — тихо сказала она. — Все целы? Группа молча кивнула. Усталые, перепачканные, но живые. Они только что прошли настоящий бой. Группа отступила в одну из относительно чистых комнат, чтобы немного передохнуть. Все тяжело дышали, мышцы ныли от напряжения и постоянной отдачи. — У всех всё нормально? Говорим по очереди, — устало, но твёрдо спросила Рика. — Ногу немного растянул… Не сильно болит, — поморщился Морита. — Пальцы на курке уже деревенеют, — пожаловался Кен. Имамура молча кивнул в знак согласия. — Морита, будешь замыкать строй. Кен и Имамура — остаётесь в середине. За один день фаланги не накачаете. Остальные как? — Нормально, — отозвались остальные. Все расселись кто куда: кто прямо на полу, кто на столах. Пили воду, жевали сухпаёк. Саэко тихо села рядом с Хикари. Тот начал осторожно разминать ей плечи. Через пару минут она сама пересела ему за спину и ответила взаимностью. Остальные парни наблюдали за ними с лёгкой завистью. — Может, если вернёмся, Идзуми мне тоже массаж сделает… — мечтательно протянул Морита. — Помалкивай, а то я тебе вторую ногу растяну, — шутливо пригрозил Имамура. — А ты завидуй молча, — не остался в долгу Морита. — Не всем дано быть шустрее. — Нарываешься? — Просто отвечаю. — Если вернёмся целыми, приглашу Акиру на свидание, — вдруг сказал Кен. — И ты туда же?! — возмутился Имамура. — Вы надо мной издеваетесь? Рика усмехнулась: — А ты предложи что-нибудь Юи. Возвращаешься с опасной спасательной операции, весь такой герой… Может, и увидит в тебе настоящего мужчину. — Хватит уже меня подкалывать… Пока парни перешучивались, Асами подсела ближе к заместителю Итидзё. Её глаза горели неподдельным интересом. — Итидзё-сан, а вы правда командовали кораблём? — тихо спросила она. — Да так… Старенький эсминец, — с лёгкой улыбкой ответил мужчина. — И как оно? Командовать целым кораблём? — Асами явно было очень интересно. Итидзё немного задумался, глядя в потолок. — За пару минут не расскажешь. Это не просто «поворачивай туда-сюда». Ответственность огромная. Люди, техника, море… Но когда всё срабатывает как надо — чувство непередаваемое. Асами слушала его с восхищением, словно ребёнок, которому рассказывают интересную историю. Этот тихий разговор резко контрастировал с недавней перестрелкой и запахом смерти вокруг. Тем временем Рика повернулась к Коте: — А ты, Кота? Есть кто на примете? — Вообще-то нет… — Знаешь, та медсестра в машине довольно симпатичная и молодая, — подмигнула Рика. — Может, решит как-нибудь отблагодарить своих спасителей. Я могу ей рассказать, какой у нас в группе отличный стрелок… Кота слегка покраснел. — Не стоит приукрашивать… Мне ещё далеко до вас. — Значит, ты не против, чтобы тебя отблагодарила милая медсестра? — лукаво спросила Рика. — А кто бы был против… — смущённо хмыкнул Кота. — Хе-хе… Все тихо посмеялись. Эти глупые, человеческие разговоры помогали хоть немного снять напряжение и напомнить себе, что они всё ещё живые люди. На отдых потратили двадцать минут. После чего группа снова собралась и продолжила зачистку. Третий этаж. Они осторожно открыли дверь служебной лестницы. Сразу в нос ударил тяжёлый, густой запах гнили и засохшей крови. Тусклый красноватый свет аварийных ламп мигал через равные промежутки, создавая тревожную атмосферу. Сразу за дверью их встретили пятеро зомби в хирургических костюмах. Группа расправилась с ними быстро и почти бесшумно — копья и катана работали чётко. Дальше ситуация стала серьёзнее. В центральном холле бродило около двадцати пяти мертвецов. Многие были в зелёных хирургических пижамах, некоторые волочили за собой оборванные капельницы. Часть группы открыла огонь из винтовок и пистолетов. Громкие выстрелы раскатисто разнеслись по этажу. Зомби дёргались от попаданий, падали, некоторые продолжали ползти, пока следующая пуля не останавливала их окончательно. Оставшихся добивали в ближнем бою. Саэко работала катаной с уже привычной грацией, Хикари — копьём, нанося точные удары. В кабинете главного хирурга (Dr. Kenji Sato) они нашли трёх зомби: самого доктора с разорванным горлом и двух его ассистенток. Комната была полностью разгромлена. Быстрая и жёсткая зачистка. В зоне хирургических консультаций их ждало ещё двадцать три мертвеца. Здесь пришлось снова использовать огнестрел. Выстрелы гремели один за другим. Когда вторая волна в тринадцать зомби подошла к ним, группа уже действовала гораздо слаженнее. В одной из предоперационных комнат они услышали подозрительный шум. Дверь открыли с осторожностью. Внутри, прижавшись к стене, сидела молодая женщина. Это была стажёрка-хирург, примерно 27 лет. Даже истощённая, она оставалась очень привлекательной: ярко-синие волосы были собраны в растрёпанный хвост, несколько прядей прилипли к вспотевшему лбу. Большие голубые глаза смотрели с усталостью и осторожной надеждой. Пышная фигура всё ещё угадывалась под грязным белым халатом — большая грудь тяжело поднималась при каждом вдохе, тонкая талия и широкие бёдра. На шее до сих пор висел стетоскоп. Девушка была сильно ослаблена, но жива. Ей дали воды. Она жадно пила, дрожащими руками держа бутылку. Группа нашла для неё относительно безопасную комнату и убедила остаться там до их возвращения. Зачистка третьего этажа добавила в общую копилку ещё 26 убитых. Группа устало перевела дух. Следующий этаж — четвёртый. Где-то там, на одном из верхних этажей, находилась мать Хикари. — Кабинет 405… Хирургия. От служебной лестницы двадцать метров, — тихо проговорил Хикари, больше для себя. Рика положила руку ему на плечо: — Дыши глубже, малец. Мы обязательно расчистим ещё один этаж. Спокойно. Хикари кивнул, но в его глазах ясно читалось нетерпение и трепет. Саэко молча сжала его руку. Он ответил тем же, пытаясь взять себя в руки. Группа повторила тактику баррикад. На этот раз на шум спустилось 75 зомби. Битва была долгой и изматывающей, но группа уже начинала чувствовать себя настоящей командой. Четвёртый этаж. Операционные. Сердце любой крупной больницы. Место, где когда-то спасали жизни. Сейчас здесь царила только смерть. Сразу после выхода из лестницы группу встретила небольшая группа из восьми зомби. Их уничтожили в ближнем бою — жёстко и быстро. Дальше по коридору бродили ещё двое. Их тоже сняли без лишнего шума. — Похоже, многие действительно спустились ниже на звук наших выстрелов, — тихо сказала Рика. В её голосе не было облегчения. — Не расслабляемся. Проверяем каждый кабинет, каждый угол. Хикари шёл в общем строю, но внутри него всё кипело. Сердце колотилось тяжело и часто. Кабинет 405 был совсем близко, но он заставлял себя оставаться частью команды. Один неверный шаг мог стоить кому-то жизни. Они методично зачищали этаж. В нескольких кабинетах наткнулись на небольшие группы зомби. Короткие, яростные стычки: выстрелы, удары, чавканье плоти. Запах крови и разложения становился всё невыносимее. Наконец они добрались до нужной двери. Хикари постучал. Тишина. Он позвал мать — сначала тихо, потом громче. Ответа не было. Дверь была заперта на ключ, а не просто на защёлку. — Нужно искать запасной ключ на посту медперсонала, — хрипло сказал он, едва сдерживая дрожь в голосе. Группа двинулась дальше. Чем глубже они заходили, тем страшнее становилась картина. Около тридцати сильно обглоданных тел лежали на полу. Многие были практически скелетами, обтянутыми остатками кожи и разорванными халатами. Хикари старался не всматриваться в бейджики, но некоторые лица были ему знакомы. На посту медперсонала их ждал настоящий кошмар. Кровь на стенах, два почти полностью съеденных тела. Ключи были разбросаны по полу вперемешку с бумагами и осколками. Хикари без колебаний начал обыскивать трупы. Он переворачивал тела, рылся в карманах халатов среди костей и остатков плоти. Остальные члены группы молчали. Имамура и Кен отвернулись. Асами побледнела. Даже Кота и Саэко заметно напряглись. Рика наблюдала за Хикари с мрачным уважением и лёгким омерзением. Он работал сосредоточенно, не позволяя себе отвлекаться. На пятнадцатом теле он наконец нашёл связку с нужным брелоком «405». — Есть… — выдохнул он с дрожью в голосе. Они быстро вернулись к двери. Хикари дрожащими руками вставил ключ, повернул и потянул ручку. Дверь не поддалась. — Защёлка… — прошептал он. Голос предательски дрогнул. — Она закрыта ещё и на защёлку изнутри. На секунду его лицо исказилось болью. А потом он сорвался. Хикари начал бить в дверь кулаками — сильно, отчаянно, яростно. — МАМА! Это я! Хикари! Твой сын! Если ты жива — подойди к двери! Открой защёлку! Даже если нет сил — найди их! Ползи, если надо! Я здесь! Я пришёл за тобой! МАМА!!! Он кричал и бил в дверь почти пять минут. Голос сорвался до хриплого рыка. Кулак разбился в кровь, оставляя красные следы на белой поверхности. Глаза покраснели от слёз ярости и отчаяния. Группа стояла позади и молчала. Никто не решался его остановить. Саэко сжимала кулаки. Рика смотрела с тяжёлым пониманием. Все знали — это была последняя надежда. И вдруг раздался слабый, едва слышимый щелчок. Хикари замер. Время словно остановилось. Его сердце билось так сильно, что казалось, вот-вот разорвётся. Он медленно, дрожащей рукой потянул ручку двери. Дверь открылась. На полу, в нескольких метрах от входа, лежала его мать. Ёсико Икута выглядела очень слабой и измождённой. Белый халат висел на ней свободно — за эти дни она заметно похудела. Лицо осунулось, щёки впали, кожа стала бледной, с лёгким сероватым оттенком. Губы были сухими и потресканными. Глаза оставались закрытыми, веки слегка дрожали. Изо рта ощущался резкий запах ацетона — признак сильного обезвоживания и истощения.Хикари на секунду потерял дар речи. Колени подкосились. Он рухнул рядом с ней на пол и осторожно, словно боясь сломать, приподнял её голову, поддерживая затылок. — Мама… — голос сорвался. Слёзы, которые он сдерживал последние минуты, наконец покатились по щекам. — Мама, я здесь… Я пришёл… Ёсико слабо шевельнула пальцами. Она не могла открыть глаза, но сразу узнала руки сына. Её губы едва заметно дрогнули. — Хи… ка… ри… — выдохнула она едва слышно, почти беззвучно. — Не говори ничего, — дрожащим голосом прошептал он, прижимая её к себе. — Не трать силы… Всё хорошо. Я с тобой. Я тебя заберу отсюда. Саэко быстро присела рядом, открыла бутылку воды и осторожно поднесла к губам Ёсико. Хикари поддерживал голову матери, пока та делала маленькие, болезненные глотки. Каждая капля давалась ей с трудом. Рика стояла в дверях, молча наблюдая за сценой. В её глазах было одновременно облегчение и тяжёлая грусть. Она видела, как сильно Хикари дрожат руки. — Дай ей ещё немного времени, — тихо сказала она. — Не торопись поднимать. Пусть хоть немного воды в организм попадёт. Хикари кивнул, не отрывая взгляда от лица матери. Он гладил её по волосам, которые когда-то были аккуратно уложены, а теперь были спутанными и грязными. В этот момент он не был бойцом, снайпером или частью группы. Он был просто сыном, который наконец-то нашёл свою маму. Через пару минут, когда Ёсико сделала несколько более уверенных глотков, Хикари аккуратно поднял её на руки. Она оказалась пугающе лёгкой. — Держись, мама… — прошептал он ей на ухо. — Мы возвращаемся домой. Группа молча окружила их, прикрывая со всех сторон. Никто не произносил громких слов. Все понимали, насколько хрупким был этот момент. Они медленно начали спускаться на третий этаж. Операция должна была продолжаться, но Хикари категорически не хотел оставлять мать и вторую спасённую медработницу без присмотра. — Рика-сан, может Асами останется и присмотрит за ними? — предложил он. Рика ненадолго задумалась, глядя на измождённое лицо Ёсико, и кивнула: — Хорошо. Асами, остаёшься здесь. Мы дойдём только до шестого этажа и сразу возвращаемся. Долго не задержимся. Группа без Асами продолжила зачистку. Пятый этаж встретил их относительной тишиной. Крики Хикари у кабинета 405, видимо, выманили почти всех мертвецов вниз. Группа тихо и методично зачистила этаж холодным оружием, убив около тридцати зомби. Живых снова не нашли. К этому моменту операция шла уже больше пяти часов. Подростки были на пределе физических и моральных сил. Рика и Итидзё это прекрасно понимали. — Хватит на сегодня, — твёрдо решила Рика. — Спускаемся и собираем всё, что может пригодиться. Потом уходим. По пути вниз группа тщательно обшаривала этажи, особенно аптечные склады, процедурные и кабинеты. Они взяли очень много полезного для ухода за обезвоженными и истощёнными людьми: Большое количество пакетов с физиологическим раствором и раствором Рингера; Глюкозу разных концентраций; Витамины группы B (особенно тиамин), мультивитаминные ампулы; Энтеральное питание в жидком виде; Электролитные препараты и порошки; Шприцы, системы для капельниц, катетеры; Питательные смеси, антисептики, бинты и расходные материалы; Противорвотные, обезболивающие и препараты для восстановления желудочно-кишечного тракта; Подгузники для взрослых, пелёнки и средства ухода за лежачими больными. Всё это аккуратно распределили по машинам. Хикари нёс мать на руках всю дорогу. Итидзё нёс вторую медсестру. По пути им попалось ещё несколько зомби, которых быстро добили. Когда колонна наконец выехала из подземной парковки на дневной свет, все почувствовали огромное облегчение. Мать Хикари и медсестру осторожно уложили в один из Хамви. Собранные медикаменты и трофеи заняли значительную часть багажников. Машины набрали скорость, направляясь обратно в школу. Операция «Больница» была признана частично успешной. Они проверили четыре этажа из восьми, спасли трёх человек и собрали крайне важные медицинские ресурсы. На верхних этажах наверняка могли оставаться выжившие, но группа была не в состоянии продолжать. Все слишком устали, а рисковать людьми ради призрачной надежды никто не собирался. Особенно после того, как они увидели, насколько повезло этим троим: у одной был доступ к воде, у второй — сумка с едой, третья догадалась колоть себе физраствор. Хикари сидел рядом с матерью, держа её за холодную руку. Впервые за долгое время на его лице появилось спокойное, почти умиротворённое выражение. Они возвращались домой.