Дневник Z. Или как победить зомби из "Школы мертвецов"

      День Z+4. 15:40. Залив Токоносу.       Японский пограничный флот в составе двух эсминцев и нескольких транспортных судов стоял на якоре недалеко от города. На флагмане «Акаги», в штабной комнате управления операциями, царило тяжёлое напряжение. На большом столе лежала карта района.       Надпись на двери:       Морской защитный конвой «Акаги». Штаб. Комната управления операциями.       — Две самые крупные группы выживших — около четырёхсот человек в школе Фудзими и примерно триста в Синтоко. В основном дети и подростки. Полиция держит оборону, — доложил старший офицер.       — Мы можем совершить только один полноценный вылет, — добавил второй.       Командующий, крепкий мужчина с седеющими висками, скрестил руки на груди и тяжело вздохнул.       — За такое короткое время провести полноценную эвакуацию нереально.       — Приближается ударная волна от взрыва. Несомненно, море сдержит основной удар. Сильный ветер будет мешать вертолетам. Мы могли бы вызвать вертолеты защитных войск, находящиеся на суше. Однако боюсь, что им всем не хватит места на лодках.       В этот момент двери открылись.       — Простите, что вмешиваюсь, сэр!       Все обернулись. В проёме стояла загорелая девушка с ярко-фиолетовыми волосами, ростом около 170 см. Чёрный тактический костюм плотно облегал её спортивную фигуру, подчёркивая бронежилет и кобуры. На шее — белый ошейник. Красные глаза смотрели спокойно и решительно.       Это была старший офицер Рика Минами.       Командующий приподнял бровь:       — Старший офицер Минами… Та самая, из аэропорта.       — Так точно. Я прибыла для выполнения своих обязанностей, — чётко ответила она. — Согласно вашему плану, часть гражданских всё равно останется на берегу. Я прошу разрешения высадиться на сушу.       По комнате прокатился недовольный гул.       — Ты с ума сошла?       — Это самоубийство.       — Хоккайдо и Кюсю уже захвачены этими тварями. Такие, как ты, нужны здесь — для защиты тех, кого мы всё-таки вывезем.       Рика даже не моргнула.       — Токоносу — мой родной город, — спокойно произнесла она. — Я не могу просто стоять в стороне.       Рика ​Минами идет по коридору корабля с мужчиной в камуфляже. Это был капитан Хацурати.       ​— Значит, они дали тебе разрешение? — Хацурати.       ​— Именно.       ​— Сегодня меня перебросили в другое место, поэтому я не смогу тебе помочь. Позволь мне преподнести один подарок.       — Вот как. — Рика рада это слышать. — Мне бы пригодился любой подарок от такого мужчины, как ты.       Они дошли до железной двери.       ​— Раньше в этом месте были каюты особого морского штурмового отряда. Но с тех пор как их перебросили, мы перестали их учитывать. Таким образом, у нас появилось лишнее оружие.       ​Они заходят в комнату с личными шкафчиками. Здесь явно много оружия.       ​— Тебе бы подошел 89-ый. Он наносит огромный ущерб в плане стрельбы. Ты должна быть готова ко всему. — Посоветовал Хацурати. — Бери столько, сколько сможешь унести. Если вдруг кто-то будет спрашивать, я тебя прикрою.       ​— Я правда могу взять... столько, сколько захочу? — Рика облизнулась. В ней взыграла фанатка больших пушек.       Первый заход — основное оружие.       Она забрала три пистолета-пулемёта HK MP5A5 (один из них с интегрированным глушителем) вместе с двенадцатью магазинами.       Далее — две штурмовые винтовки Howa Type 89-F, к каждой из которых она сразу подобрала качественные прицелы: один коллиматорный прицел (red dot) для ближнего боя и один 4-кратный оптический прицел ACOG-типа для средних дистанций. К винтовкам прилагалось по десять магазинов под патрон 5,56×45 мм.       Также она взяла два пистолета Minebea P9 с шестью магазинами 9×19 мм Parabellum.       Второй заход — боеприпасы и гранаты.       Более 1350 патронов 9×19 мм и почти 1650 патронов 5,56×45 мм были аккуратно распределены по тяжёлым сумкам.       Отдельно она уложила двенадцать светошумовых гранат MK13 Mod 0 BTV.       Третий заход — снаряжение и холодное оружие.       В последние сумки ушли четыре штык-ножа, тактическая амуниция, ремни, запасные части, инструменты и всё остальное, что могло пригодиться.       Когда все шесть внушительных тактических сумок стояли ровным рядом, Рика выпрямилась, вытирая пот со лба, но на её лице сияла довольная, почти возбуждённая улыбка.       Хацурати покачал головой, глядя на этот небольшой арсенал:       — Ты серьёзно собираешься тащить всё это одна?       — Абсолютно, — ответила Рика, с любовью проведя ладонью по одной из Howa Type 89. — Теперь у меня есть глаза на любом расстоянии.       Когда все шесть тяжёлых сумок были перенесены к вертолёту Kawasaki CH-47J, Рика наконец позволила себе выдохнуть.       Пилот уже ждал. Сегодня это был последний возможный вылет перед надвигающимся штормом.       Рика стояла у борта корабля, глядя на родной город, над которым уже сгущались не только тучи, но и тьма совсем иного рода.       — Можно ли это теперь назвать Третьей мировой? — тихо проговорила она. — С каждым днём всё поганее и поганее…       Сначала мертвецы. Потом ей пришлось застрелить собственного напарника. А если она потеряет ещё и Сидзуку…       Рика сжала кулак.       — Сначала найду тебя, Сидзука. А потом… выпьем как следует. Как в старые времена.              День Z+4. 15:40. Улицы Токоносу.       Первая городская больница — огромное 12-этажное здание из стекла и сейсмостойкого бетона — теперь напоминало вертикальное кладбище. На крыше одиноко стоял вертолёт скорой помощи, а у подножия, в зоне приёма пациентов, образовалась настоящая свалка из сгоревших машин. Тысячи живых мертвецов бесцельно бродили вокруг, образуя плотное кольцо вокруг здания. Когда-то их сюда привлекли крики и шум эвакуации. Теперь же прилегающие парки и широкие проспекты превратились в сплошное море разлагающейся плоти.       Внутри ситуация была ещё хуже. В первые часы эпидемии сюда свозили всех пострадавших, и каждый этаж стал смертельной ловушкой. Коридоры и холлы завалены каталками и телами. Многие из них теперь медленно поднимались в тусклом свете аварийных ламп. Мертвецы заперты в палатах, бьются в стёкла операционных, толпятся на лестницах. В этой когда-то высокотехнологичной крепости тишину нарушало лишь постоянное шарканье сотен ног по линолеуму.       Где-то в этих стенах могла всё ещё прятаться мать Хикари Икута.       Дождь не прекращался. Капли глушил рёв двигателей, но моментальный штурм больницы был невозможен — слишком много мертвецов снаружи. Да и под ливнем использовать звуковую приманку не получилось бы.       — Там свет горит, — заметил Кота.       — Аварийное освещение от генераторов в подвале, — отозвался «Мертвяк». — Включается автоматически. Внутри оно поможет, но… сегодня лезть туда слишком опасно. Нужно лучше подготовиться.       — Едем в Центральный западный участок, — решила Мацусима.       Полицейский участок Сунэдзаки когда-то выглядел символом порядка и технологического превосходства. Футуристический фасад, светлые металлические панели, идеально начищенные Toyota Crown у входа… Теперь всё это было изуродовано. Чёрные потёки копоти, разбитые витрины, баррикады из фанеры и офисной мебели. Широкие ступени покрыты засохшей кровью, а из тёмного вестибюля тянуло тяжёлым запахом смерти и плесени.       Группа заехала на подземную парковку участка. Здесь их уже ждали: четыре служебные Toyota Crown и два мотоцикла Honda VFR800P. А также пятнадцать мертвецов — девять в полицейской форме и шестеро гражданских.       Как только машины остановились, мертвецы потянулись к ним.       Саэко шагнула вперёд первой. Её катана мелькнула трижды — три головы полетели на бетон. «Мертвяк» тут же добил тех, кто ещё шевелился. Итидзё точными ударами копья пронзил глазницы двоим. Кота снял двух из арбалета. Остальных быстро зачистили парни и Саэко с «Мертвяком».       Под начавшимся ливнем они оттащили трупы в угол и обыскали их. Нашли два револьвера New Nambu M60 и три Smith & Wesson M37 Airweight. В барабанах оставалось по два-три патрона. Всё забрали.       — Хикари, дай монтировку, — сказала Мацусима.       Получив инструмент, она разбила окно ближайшей машины, сняла её с ручника и вместе с группой откатила автомобиль, заблокировав один из выездов.       После этого все собрались у железной двери в участок.       — Открываем дверь и приманиваем всех сюда, — начала объяснять Мацусима. — Под дождём те, кто снаружи, нас вряд ли услышат. Убиваем на своих условиях. Трупы складываем здесь же. Всем ясно?       — Да.       Они быстро подготовились: поставили мотоциклы клином как баррикаду, достали всё оружие, включая скрытый огнестрел. Когда Кота взял в руки AR-10, парни удивлённо переглянулись.       — Мы всё это время таскали такое оружие? — спросил Имамура.       Мацусима спокойно ответила:       — Лишнее оружие в школе могло создать ложное чувство безопасности. Школьники и учителя начали бы перекладывать ответственность на нас. Им нужно было учиться выживать самим. К тому же я не была до конца уверена в вас всех. Поэтому и приказала держать огнестрел в тайне. Понятно изложила?       — Да мы и не возмущались, — улыбнулся Имамура.       — Просто хочется нормально пострелять, — добавил Кен.       — И покрасоваться перед девушками, — ухмыльнулся Морита.       Мацусима иронично улыбнулась:       — Мальчишки… Никакого «покрасоваться». Но при крайней необходимости я вас обучу. А теперь — начинаем операцию под кодовым названием «Полицейская резня».       Все уставились на неё.       — Я женщина за тридцать, — серьёзно ответила она. — Иногда мне тоже хочется побыть глупой и весёлой.       — Было бы круче, если бы вы добавили к названию что-нибудь вроде бензопилы, — заметил «Мертвяк». — Для отсылки к «Техасской резне».       — Я думала, ты угораешь только по зомби-фильмам, — усмехнулась Мацусима.       — Классику надо знать, — пожал плечами тот.       — Ладно. Тогда «Полицейская резня с катаной». Саэко будет нашим Кожаным Лицом.       — А кто это? — спокойно спросила Саэко.       После короткого объяснения она лишь улыбнулась:       — Польщена. Только от маски из человеческой кожи, пожалуй, откажусь.       Разговоры и шутки слегка разрядили напряжение перед зачисткой. «Мертвяк» следил за въездом, Саэко и Итидзё стояли в первой линии, остальные прикрывали.       Мацусима пронзительно свистнула несколько раз.       Через несколько минут из здания потянулись первые мертвецы.       Началась методичная, почти конвейерная зачистка.       Дверь в участок открыли. Мацусима шагнула вперёд, вставила в рот свисток и кивнула остальным. Все зажали уши.       Пронзительный, резкий свист разнёсся по лестничным пролётам, коридорам и комнатам первого этажа. Мацусима свистнула ещё несколько раз — громко, настойчиво, чтобы звук наверняка дошёл до самых дальних уголков здания.       Через пару минут результат не заставил себя ждать.       Первым из темноты появился полицейский в залитой кровью форме. Он медленно спустился по лестнице. Итидзё одним точным ударом копья пронзил ему глазницу. Труп оттащили в сторону. За ним последовали остальные.       Это была настоящая конвейерная зачистка. Каждый член группы чётко знал свою роль. Никакой суеты, никаких неожиданностей — только холодная, эффективная машина смерти.       За следующие тридцать минут они уничтожили больше полусотни зомби. Большинство — бывшие полицейские. У многих на поясах до сих пор висели кобуры с револьверами. Однако ничего интереснее служебных пистолетов и дополнительных патронов группа не нашла.       После трёх минут непрерывного свиста новых мертвецов больше не появилось.       Дверь закрыли и подперли мотоциклом. Кота начал пересчитывать трофеи.       — Двенадцать Smith & Wesson M37 Airweight и восемь New Nambu M60. Калибр один — .38 Special. Всего собрали шестьдесят два патрона. Хватит на двенадцать полных барабанов, — доложил Кота с заметным разочарованием в голосе. Ему так и не пришлось использовать дробовик.       — Отлично, — кивнула Мацусима. — Среди них было всего трое «мокрых», значит, с улицы внутрь заходит не так много. Отдыхаем десять-пятнадцать минут. Набирайтесь сил. Если кому нужно отлить — не стесняйтесь, делайте в углу парковки.       Как только она это сказала, Кен и Морита почти бегом рванули в дальний угол.       Кота остался на страже у въезда, вооружившись тремя заряженными револьверами. Остальные присели перекусить.       Саэко и «Мертвяк» стояли чуть в стороне. Их руки были спокойно переплетены.       Имамура, не выдержав, фыркнул:       — Чуваки, вы либо признавайтесь уже, либо перестаньте вести себя так очевидно.       — В смысле? — не сразу понял «Мертвяк».       — Вы за руки держитесь.       «Мертвяк» и Саэко одновременно посмотрели вниз. Действительно.       — Ладно… — вздохнул парень. — Не знал, как сказать. Да, мы с Саэко встречаемся.       Парни не сильно удивились. Но Кен всё же спросил:       — А как же Сидзука?       — А я и с ней встречаюсь. С вчерашнего дня. У нас… тройные отношения.       На секунду повисла тишина.       — Ха-ха, не гони! — первым засмеялся Морита. — Чтобы сразу двух таких красоток охмурить? Да ладно!       — Это правда, — спокойно подтвердила Саэко.       Парни молча переглянулись. Потом, как по команде, схватили биты и двинулись на «Мертвяка».       — Эй, вы чего?!       — Что-то ты совсем обнаглел, братан. Пора тебя приструнить!       Пока парни «разбирались» с другом (к ним быстро присоединился и Кота), Мацусима подошла к Саэко. Между двумя женщинами завязался тихий разговор.       — И каково это — встречаться с парнем, который не только твой? — спросила старший офицер.       — Пока ещё не до конца прочувствовала. Всего день прошёл. Но думаю, с Сидзукой у нас всё будет нормально. Она… очень толерантная.       — Она уже сказала Асами, что не против её компании в вашем «кружке», — усмехнулась Мацусима.       — Мы сами поставили ему условие: никаких секретов. Если появится новая девушка — она должна будет поговорить с нами обеими. И только потом мы решим.       — Звучит как собеседование на работу.       — Примерно так, — улыбнулась Саэко. — В этом плане я строгая. Бесполезный «балласт» в виде милых, но ни на что не годных девочек я на наш «корабль» не пущу. Никто не будет пользоваться нашей добротой просто так. Вот вы, например, точно не входите в такой «балласт».       Мацусима театрально прижала руку к груди:       — Ой, спасибо за намёк, что я не милашка, как некоторые.       — Я не это имела в виду, — серьёзно ответила Саэко, хотя в глазах мелькнула лёгкая улыбка. — Вы красивая женщина. Кто-то наверняка считает вас милой. Я говорила о полезности и паразитизме.       — Да шучу я, — рассмеялась Мацусима и махнула рукой. — За своей внешностью я до сих пор слежу, особенно в свои годы. Спасибо за комплимент. И не переживай, на такую «старушку» он вряд ли посмотрит. Мне уже тридцать пять.       — Уверена, на возраст Хикари смотреть не станет… если только ей не меньше шестнадцати, — ответила Саэко. — Сидзуке двадцать семь, и на неё он… — Она осеклась, понимая, что пример не самый удачный. — Мать Саи, она…       — Красотка-мамочка с большой грудью? — подсказала Мацусима с лукавой улыбкой. — Можешь говорить прямо, Имамура именно так бы и сказал.       — Можно и так, — слегка смутилась Саэко.       Мацусима вздохнула, прислонившись спиной к стене. Её голос стал тише:       — Дело не во внешности, Саэко-тян. Влюбиться можно и в тело, а вот жить потом приходится с человеком. Женщины-полицейские за тридцать — не самый удобный вариант для совместной жизни. На нас могут посмотреть, да. Но почти сразу понимают — с нами будет тяжело.       Она помолчала, глядя в тёмный угол парковки.       — У моих коллег уже есть и жёны, и любовницы. Часто и то, и другое. Жена — для семьи и статуса, любовница — чтобы отвлечься. А строгая, требовательная женщина-ветеран, которая знает себе цену… она мало кому нужна для «серьёзного». Мужчины вне службы видят только ровную осанку и холодный взгляд. А потом представляют, как я после смены прихожу уставшая и просто падаю на диван. Пыл страстной девушки я уже давно потеряла. Хочу просто дожить до пенсии и заниматься скучными пенсионерскими делами…       В голосе Мацусимы проскользнула тихая, усталая грусть.       — Раньше я мечтала о простом, надёжном мужчине. Без постоянных «жарких ночей», без попыток искусственно поддерживать страсть. Просто верный человек, который держит слово. Измена после клятвы… для меня это как нож в сердце. А нож в плоти я, увы, уже чувствовала. Пару раз.       Саэко молча слушала. Было видно, что за строгой маской офицера скрывается глубокая усталость и одиночество. Было видно, что тема личной жизни для Мацусимы — особенно болезненная и трепетная. Одиночество старшего офицера читалось и в словах, и в усталой улыбке. Саэко могла посочувствовать ей как женщина женщине, но один вопрос всё равно не давал ей покоя.       — Извините за прямой вопрос, Мацусима-сан… А что насчёт мужчин значительно младше? Вы говорили про «чуть помладше» — от двадцати пяти до тридцати пяти. Но совсем молодых совсем не упомянули. Почему?       Мацусима слегка поморщилась:       — Да что о них говорить? Неопытные, ещё жизни не нюхали. Молоко на губах не обсохло, а о серьёзных отношениях даже не думают. Я в их возрасте сама была дурой и совершала кучу глупостей. Так что знаю, о чём речь.       — Вам кто-то признавался? — мягко спросила Саэко. — Вы заметно раздражаетесь, когда эта тема всплывает. Если не хотите — не отвечайте.       — Мне нечего скрывать, — пожала плечами Мацусима. — За последние три года было как минимум шестеро «умников», которые решили, что их опытный наставник очень даже привлекательна. И внешне, и по харизме. Всех отшила. По-доброму, по-сестрински. Им не нужна была «трудоголик за тридцать пять». Да и как бы это выглядело со стороны? Старший офицер и рядовой — отличная тема для сплетен.       Саэко помолчала, а потом тихо сказала:       — Извините за следующие слова… Но не кажется ли вам, что вы сами отказываетесь от своего счастья? Вдруг среди тех шестерых был тот самый человек, с которым вы могли бы жить именно так, как мечтаете? Может, не стоило сразу становиться для них «старшей сестрой» или «тётей», а попробовать побыть просто женщиной?       Мацусима посмотрела на неё, а потом неожиданно тепло улыбнулась.       — Спасибо, что сказала это в лицо, Саэко-тян. Всё так. Я сама во многом виновата.       — Рада, что вы не обиделись.       — И что теперь? — с лёгкой усмешкой спросила Мацусима. — Прикажешь найти какого-нибудь молоденького парня и «замутить», чтобы проверить?       — Не так радикально, — улыбнулась Саэко. — Просто не закрывайтесь от тех, с кем вам действительно комфортно. Сейчас никто не будет осуждать ваш выбор. Времена изменились.       — Скорее уже некому осуждать…       — Жестоко, но правда.       Мацусима прищурилась и решила поддеть девушку:       — И как ты отреагируешь, если я вдруг подкачу к вашему Хикари?       Саэко ответила не сразу, но честно:       — В отличие от многих других девушек, вы — сильный и цельный человек. Настоящая женщина. Рядом с вами не только безопасно, но и… комфортно. С вами очень легко общаться.       — Мне все так говорят, — чуть гордо ответила Мацусима. — Строгая на службе, но мягкая, когда нужно. Не зря столько парней в меня влюблялось.       — Это настоящее умение, — кивнула Саэко. — Но если серьёзно… Да, я, наверное, буду ревновать. Как иногда ревную к Сидзуке. Но это нормально. Сейчас не время для обычной романтики. Важнее выжить. Поэтому я и сказала Хикари: не смотреть на тех, кто не приносит пользу группе, а только тянет вниз. Я не хочу прожить короткую и яркую жизнь. Я хочу прожить как можно дольше — вместе с новой семьёй. Где каждый готов сражаться за другого и не бросит в беде.       Мацусима смотрела на неё с искренним уважением.       — Говоришь как настоящая хранительница очага. Мне нравится эта твоя сторона. Это хорошая альтернатива твоей кровожадности.       — Надеюсь, с её помощью я не утону в море крови, — тихо ответила Саэко.       — К этому и стремись. Молодец.       Мацусима хотела было спросить про их задержку в переулке, но в итоге решила не лезть глубже. Это было их личное дело.       — Просто будьте внимательнее и осторожнее, — сказала она вместо этого.       — Мы и так осторожны.       — Вот и хорошо. Ладно… — Мацусима повысила голос, обращаясь ко всем. — Ребята! Отдых окончен. Пора идти наверх. Все готовы?       Тяжёлая герметичная дверь с сухим металлическим щелчком открылась. Группа из восьми человек бесшумно вошла в просторный вестибюль полицейского участка Сунэдзаки. После спёртого воздуха подземной парковки здесь казалось ледяным холодом.       Огромное помещение тонуло в серых сумерках. Монотонный гул ливня, бьющего в панорамное остекление, полностью поглощал звуки шагов. Вестибюль выглядел как декорация к фильму о конце света: длинная стойка регистрации завалена размокшими бумагами и разбитыми ЭЛТ-мониторами, на стенах — выцветшие ориентировки и плакаты ПДД.       Мертвецов осталось немного — большинство ушло вниз на свист. Из-за массивных колонн медленно вышли двое: грузный мужчина в гражданском плаще с наполовину объеденным лицом и молодой патрульный с оторванным рукавом.       Саэко и Итидзё разошлись в стороны, заходя с флангов. Катана Саэко блеснула в полумраке и одним вертикальным ударом рассекла череп патрульного до основания. Итидзё точным уколом копья пригвоздил второго мертвеца к стойке регистрации. Тела беззвучно осели на пол.       Кота держал на прицеле тёмные коридоры, но оттуда доносилось лишь эхо дождя.       Главной задачей были парадные двери. Огромные стеклянные створки заклинило в полуоткрытом состоянии — когда-то через них пыталась прорваться обезумевшая толпа. Между ними до сих пор торчал чей-то ботинок и обрывок полицейской ленты.       Парни быстро взялись за дело. Пока «Мертвяк» и Мацусима прикрывали лестницы, Имамура, Кен и Морита закрепили толстую альпинистскую верёвку через ручки-скобы и надёжно привязали её к несущим колоннам. Для пущей прочности подтащили тяжёлые скамейки для посетителей.       Теперь даже если мертвецы снаружи заметят движение внутри, они не смогут ворваться.       — Первый этаж зачищен. Вход заблокирован, — тихо доложил Имамура.       Мацусима кивнула и указала на лестницу:       — Поднимаемся. Следующий — второй этаж.       Лестничный пролёт встретил их мигающим красным светом аварийных ламп и низким гулом генераторов. Дверь на второй этаж была приоткрыта, на полу валялась раздавленная фуражка дорожного полицейского.       Группа бесшумно просочилась в Зал ожидания.       Зал ожидания и зона приёма       Ряды синих пластиковых кресел были перевернуты и вырваны с корней. Из-за стоек регистрации вывалились трое зомби-гражданских.       Саэко использовала спинку кресла как опору — легко взметнулась вверх и мощным нисходящим ударом катаны расколола череп первого мертвеца до ключицы. Итидзё загнал второго между рядами кресел и пронзил висок. Третьего, ползущего по столу, Кота снял точным болтом из арбалета, пригвоздив голову к деревянной столешнице.       Открытый офисный блок       Далее начиналось большое рабочее пространство с низкими перегородками. Здесь пахло застарелым табаком и озоном. Из-за одного из столов на них бросился бывший начальник отдела в испачканной рубашке.       Парни-копейщики сработали идеально: двое прижали его к стене, третий нанёс смертельный удар. Мацусима проверяла пространство под столами. Заметив движение, она указала «Мертвяку» — тот резко вытащил ползуна за ногу и проломил ему голову тяжёлым инструментом.       Узловая комната связи и туалеты       В самом тёмном углу этажа, возле серверной, из женского туалета вышли две женщины-офицера. Их движения были резкими и дёргаными.       Саэко скользнула вперёд. Её катана дважды сверкнула в полумраке — два точных горизонтальных удара. Обезглавленные тела мягко упали на кафель.       Второй этаж был очищен.       — Чисто, — выдохнул Кен, вытирая наконечник копья.       Мацусима сверилась с часами.       — Идём дальше. Третий этаж.       Воздух на третьем этаже стал суше и тяжелее — запах старой бумаги, табака и смерти. Красные лампы над дверями допросных едва тлели.       Третий этаж:       Коридор отдела уголовных расследований был узким и давящим. За бронированными окошками комнат для допросов виднелись прильнувшие к стеклу бледные лица — запертые мертвецы беззвучно скребли по поверхности.       В основном зале секции по борьбе с организованной преступностью их ждала засада. Из-за высоких стальных шкафов с делами якудза вывалились четверо детективов в помятых костюмах.       Итидзё мгновенно воспользовался узким проходом между стеллажами — его копьё дважды нашло цель. Парни-копейщики держали дверной проём, не давая мертвецам прорваться. Саэко скользнула под руки одного из них и восходящим ударом раскроила череп. Последнего «Мертвяк» добил, размозжив голову о край металлического стола.       Группа прошла этаж насквозь, оставив запертые комнаты для допросов нетронутыми — рисковать в замкнутом пространстве никто не хотел.       Четвёртый этаж       На четвёртом этаже гул дизель-генератора ощущался уже не только слухом, но и кожей — низкая вибрация проходила сквозь бетон и подошвы ботинок. Здесь густо пахло ружейным маслом, оружейной смазкой и резиной.       У входа в Отдел общественной безопасности их ждали двое мертвецов в тяжёлой экипировке — бойцы специального подразделения SIT. Тактические жилеты, шлемы, бронезащита. Обычное холодное оружие против них было почти бесполезно.       Кота поднял руку, требуя тишины. Он вскинул арбалет и прицелился в узкую щель между шлемом и воротником жилета. Тихий щелчок — болт вошёл точно в гортань, перебив позвоночник. Первый спецназовец рухнул как мешок.       Второй молча двинулся на группу, вытянув руки в перчатках. Здесь вступила Саэко. Вместо привычного рубящего удара она нанесла точный колющий — острие катаны вошло под срез шлема, пронзив мозг. Тяжёлое тело в броне с глухим лязгом осело на пол.       Дальше путь преграждал завал из мебели и перевёрнутых щитов для разгона демонстраций. Группа медленно продвигалась через Склад вещдоков, проверяя каждый угол. В узких проходах между стеллажами, забитыми пронумерованными коробками, они встретили ещё троих «синих мундиров».       Имамура и Кен работали копьями как заградительными шестами, прижимая мертвецов к полкам, пока Итидзё наносил решающие удары.       Наконец, они вышли к цели.       Массивная стальная дверь с кодовым замком и механическим штурвалом. Тусклая табличка гласила: «Оружейная комната».       Мацусима прижала ухо к холодному металлу, прислушалась и удовлетворённо кивнула.       — Мы у цели, — тихо произнесла она.       Четвёртый этаж был зачищен. За спиной группы остались горы тел в тактической броне. Теперь перед ними лежало главное сокровище участка Сунэдзаки — ключи к настоящей огневой мощи.       Группа продолжила подъём. По мере движения вверх гул генератора становился всё сильнее.       Пятый этаж       Здесь аварийное освещение работало стабильнее, заливая коридоры тревожным красным светом. Тишина стояла почти осязаемая.       В Зале оперативного управления десятки мониторов продолжали светиться серым мерцанием. На огромной настенной карте Токоносу ещё горели несколько зелёных точек — последние работающие камеры наблюдения города.       Из-за полукруглых столов оперативников поднялись трое офицеров штаба в белых рубашках с погонами. Их движения были медленными, почти торжественными.       Саэко и Итидзё вошли в зал одновременно. Саэко ловко запрыгнула на длинный стол для совещаний, проскользнула по его поверхности и одним плавным движением отрубила голову ближайшему координатору. Итидзё, используя узкое пространство между серверными стойками, двумя быстрыми и точными уколами пробил виски оставшимся.       У входа в кабинет начальника участка группа наткнулась на «ползуна» — тело в дорогом костюме было буквально разорвано пополам, но пальцы всё ещё скребли по толстому ковру. «Мертвяк» спокойно подошёл и одним тяжёлым ударом закончил его существование.       Шестой этаж       На шестом этаже в нос сразу ударил запах старого дерева и застарелого пота. Здесь располагались тренировочные помещения полиции.       Двери Додзё для кендо были распахнуты. Внутри, в красноватом свете аварийных ламп, двигались четверо мертвецов — обычные полицейские в форме. Без всяких доспехов. Просто те, кто, видимо, тренировался здесь, когда всё началось.       — Четверо, — тихо сказал Итидзё.       Саэко вошла первой.       Первого она встретила прямым колющим ударом в горло. Второй попытался зайти сбоку — Саэко ушла в сторону и одним резким взмахом снесла ему половину черепа. Двух оставшихся быстро добили Итидзё и парни-копейщики, прижав их к стене и нанеся точные удары в голову.       Никаких красивых танцев. Просто быстрая, грязная зачистка.       Пока основная группа работала в додзё, Кен, Имамура и Морита зачистили соседний тренажёрный зал. Там мертвецы запутались в тренажёрах и железе. Работы было немного, но неприятной — пришлось выковыривать и добивать.       В тире нашли лишь одного запертого офицера за дверью. Его просто ударили молотком.       Через несколько минут Саэко спокойно вытирала катану о чью-то брошенную форму. Пол был залит тёмной кровью.       — Чисто, — спокойно сказала она.       Седьмой этаж       На седьмом этаже группу встретила тяжёлая вонь гниющей еды. Столовая была завалена остатками трапезы — серый рис и склизкая лапша на подносах.       Между столами бродили семеро мертвецов: повара и офицеры, застигнутые во время обеда. Пол был скользким от разлитого супа.       Саэко двигалась осторожно, используя столы как прикрытие. Быстрыми движениями она отрубила руки одному мертвецу и тут же вогнала катану ему в глаз. Остальных методично зачистили Итидзё и парни-копейщики.       В комнате отдыха ситуация была теснее. Один зомби свалился с верхней койки прямо на Мориту. Парень едва удержал его копьём у своего лица, пока «Мертвяк» не проломил тому голову ломом. В душевых добили ещё двоих, зажав их щитами от мотоциклов.       Восьмой этаж       Восьмой этаж встретил группу рёвом дизель-генераторов. Вибрация была такой сильной, что с потолка сыпалась пыль. Коридоры были забиты стеллажами архива.       В криминалистической лаборатории Кота двумя точными болтами из арбалета снял двух лаборантов в белых халатах — рисковать холодным оружием среди химикатов никто не хотел.       Самая тяжёлая схватка произошла у генераторной. Огромный техник-зомби преградил узкий проход. Парни приняли его на три копья сразу, а Саэко запрыгнула сверху и вогнала катану вертикально через макушку. Туша тяжело рухнула.       Когда всё стихло, Мацусима вытерла пот со лба:       — Всё. Путь на крышу свободен.       За спиной остались восемь зачищенных этажей. Группа стояла у последней лестницы. Наверху, за люком, продолжал бушевать ливень.       Выход на крышу       Мацусима наложила ладонь на массивный рычаг герметичной двери, ведущей на крышу. С той стороны доносился не просто шум дождя, а яростный гул ветра, бьющегося в металл. Она с усилием повернула штурвал, и дверь рванулась на себя под давлением воздушного потока.       Группу обдало ледяным ливнем. После спертого, пропахшего смертью воздуха помещений, эта влага казалась очищающим огнем.       — Мы это сделали, — прошептала Саэко, убирая катану в ножны. Дождь мгновенно смыл с её лица и одежды темные пятна, оставшиеся после зачистки верхних этажей.       Здание было полностью под их контролем — от затопленного подвала до этой продуваемой всеми ветрами крыши. Вертикальная крепость в самом сердце Токоносу теперь принадлежала восьмерым выжившим.       Группа методично спускалась вниз, проводя тщательную инвентаризацию. Мацусима фиксировала всё в блокноте, распределяя людей по помещениям. После полной зачистки здания настало время понять, какое именно богатство им досталось.       8 этаж: Технический сектор       Кладовая дежурного механика (усиленная стальная дверь).              Инструменты: Полные наборы рожковых и накидных ключей, тяжёлые слесарные молотки, прецизионные отвёртки.       Расходники: 4 канистры технического масла, 2 ведра солидола — бесценно для ухода за оружием и механизмами.       Освещение: 6 налобных фонарей Ledlenser и два десятка запасных батареек.       Силовое оборудование: 2 переносных галогеновых прожектора с длинными кабелями.              7 этаж: Бытовой сектор       Учебный класс и прилегающие помещения.       Постельные принадлежности: 12 футонов, 15 шерстяных одеял.       Одежда и обувь: 8 комплектов новой летней формы, тактические ботинки разных размеров, портупеи.       Гигиена: Большой запас туалетной бумаги, хозяйственное мыло, индивидуальные гигиенические наборы.       Медицина: 10 индивидуальных перевязочных пакетов.              6 этаж: Сектор связи и навигации       Экранированная комната радиоузла.       Связь: 12 носимых радиостанций Motorola с зарядными устройствами и запасными антеннами.       Навигация: Подробные атласы Осаки и карты района.       Оптика: 3 пары биноклей 8x42 и зрительная труба на штативе.       Питание: 4 полностью заряженных аккумулятора для раций.              5 этаж: Химико-криминалистический сектор       Лабораторная кладовая.       Антисептики: Канистры изопропилового спирта и перекись водорода.       Защита: Коробки латексных перчаток, медицинские маски, защитные очки.       Спецсредства: Более 400 пластиковых наручников-стяжек.       Инструментарий: Хирургические зажимы, скальпели.              4 этаж: Арсенал (Главное сокровище)       Группа провела в оружейной комнате и складе вещдоков больше всего времени. Мацусима лично контролировала опись.       Оружейная комната:       Пистолеты: 6 SIG Sauer P230JP (.32 ACP), Colt M1911A1 (.45 ACP), Glock 17 (9×19mm).       Длинноствольное оружие: 2 снайперские винтовки Howa Type 1500 (.308 Winchester), 2 помповых ружья Remington 870 (12 калибр), 1 Browning BAR (.30-06), 1 двуствольное ружьё Miroku Liberty (12 калибр).       Боеприпасы:       .32 ACP — 200 патронов       .45 ACP — 40 патронов       .308 Winchester — 100 патронов       .30-06 Springfield — 30 патронов       12 калибр (картечь и пули) — 150 патронов       Итого: 2 084 патрона различных калибров.       Кота с благоговением провёл рукой по прикладу Remington 870, а Имамура с хищной улыбкой крутил в руках Colt 1911.              3 этаж: Главный логистический хаб       Сюда группа стаскивала всё самое ценное. Теперь третий этаж превратился в полноценный склад и командный пункт.              Бронезащита: 15 бронежилетов, противогазы, ОЗК.       Медицина: Тактические медицинские рюкзаки, жгуты, физиологический раствор.       Инструменты и электроника: Фомки, болторезы, мощные фонари Maglite, видеокамеры, генеральный мастер-ключ от всего участка.              2 и 1 этажи: Вспомогательные трофеи       С нижних этажей подняли всё полезное: ключи от четырёх Toyota Crown и двух Honda VFR, светоотражающие жилеты, мегафоны, сигареты, журналы регистрации и списки адресов сотрудников.              Мацусима закрыла блокнот и обвела взглядом заставленный трофеями третий этаж.       — Всё. Мы собрали максимум. От иголки до снайперской винтовки. Теперь у нас есть настоящий укреплённый опорный пункт.       Она посмотрела на уставших, но довольных членов группы:       — Отдыхаем два часа. Потом решим, что делаем дальше.       Группа собралась на втором этаже, который теперь стал их передовым лагерем. На столах лежали разложенные карты, оружие и вскрытые банки тунца. Первая ночь в полицейском участке Сунэдзаки началась.       На первом этаже у баррикад заступили на дежурство Имамура и Кен. Они расположились за второй линией обороны, сжимая копья и держа револьверы наготове. В тишине холла слышался только стук дождя и завывание ветра в щелях дверей.       Остальные под руководством Мацусимы занялись жёсткой сортировкой всего имущества. Всё найденное разделили на четыре основные категории.       Группа 1: «Мёртвый груз»       ЭМИ уничтожил всю современную электронику. Эти вещи отложили в дальний угол — теперь они годились только на запчасти или как дополнительный вес для баррикад.       Рации Motorola, мобильные телефоны, цифровые диктофоны, лазерные дальномеры.       Видеокамеры Sony Handycam и электронные микроскопы из лаборатории.              Группа 2: «Механическая надёжность»       Огнестрел: 20 револьверов, 12 пистолетов (SIG, Minebea, Glock, Colt), два ПП Minebea PM-9, помповые ружья Remington 870, карабин Browning BAR и снайперские Howa Type 1500.       Боеприпасы: Более 2080 патронов различных калибров.       Инструменты и фонари: Полные наборы ключей, ломы, болторезы и шесть мощных механических фонарей Maglite.              Группа 3: «Расходники и химия»       Медицина: 15 литров изопропилового спирта, перекись, физраствор, бинты, пластыри и индивидуальные перевязочные пакеты.       Химия и быт: 400 пластиковых хомутов, смазочные масла, солидол, 12 футонов, одеяла, комплекты формы и 12 блоков сигарет.       Канцелярия: Карты, маркеры, скотч.              Группа 4: «Провизия и энергия»       Еда: 12 кг риса, около 80 банок консервов, 144 литра воды.       Приготовление: 2 газовые плитки, 15 баллонов бутана и 20 зажигалок Zippo.       Энергия: Дизель-генераторы участка продолжали работать, хотя и нестабильно.              Закончив сортировку, группа приступила к очистке верхних этажей. Тела выносили в изолированную комнату на четвёртом этаже, заворачивая в плотные мешки для мусора. Саэко и Хикари тщательно обрабатывали полы изопропиловым спиртом и хлоркой. Запах смерти постепенно вытеснялся резким химическим ароматом.       — А теперь — погрузка. В первую очередь оружие и боеприпасы. Потом форма, футоны, одеяла и медикаменты. Аккумуляторы из машин, карты, инструменты. Еду — в последнюю очередь. Начинаем.              День Z+4. 16:15. Школа Фудзими.       Рике Минами повезло — вертолёт успел высадить её на крышу правого крыла школы до того, как дождь усилился. Она быстро затащила шесть тяжёлых сумок в лестничную будку, взяла две самые важные в руки и начала спускаться.       На четвёртом этаже ей попалась удивлённая школьница.       — Прошу прощения, леди. Не подскажете, где здесь медпункт?       — На первом этаже… А вы кто?       — Подкрепление, — коротко улыбнулась Рика. — Спасибо за наводку.       Чем ниже она спускалась, тем больше на неё пялились. Многие провожали взглядами загорелую девушку в чёрном тактическом костюме с кучей сумок. «Ещё бы вы меня в обычной одежде увидели», — мысленно усмехнулась Рика.       Наконец она добралась до медпункта. Через стекло она сразу увидела свою подругу. Настроение моментально взлетело до небес.       Рика открыла дверь.       — Приветик.       Сидзука резко обернулась. На секунду в медпункте повисла тишина, а потом эмоциональная блондинка с радостным визгом буквально прыгнула на Рику, обхватив её крепкими объятиями.       — Рика-а-а!       — Осторожнее, снаряды! — засмеялась Рика, едва удержавшись на ногах от мощного «таранного» объятия. — Ты меня своими арбузами сейчас задушишь.       Когда первая волна эмоций немного улеглась, они сели на койку.       — Как ты вообще сюда добралась? — спросила Сидзука, всё ещё не веря своим глазам.       — Вертолёт подбросил. А у тебя как дела? Нормально здесь устроилась?       Сидзука начала рассказывать, размахивая руками:       — Мы столько всего пережили! Сначала заехали к тебе домой — забрали твою машинку, оружие и немного одежды, прости! Потом поехали в дом Саи, потом в полицейский участок… По дороге Хикари сбила машина, и мы застряли в торговом центре. Там познакомились с Асами и Мацусимой. Саэко с остальными пошли в участок пешком… В общем, было очень запутанно.       Рика слушала эту эмоциональную кашу и только улыбалась.       — Ничего не поняла, но звучит эпично. Ладно, потом разберёмся. Главное — ты жива и в хорошем настроении. Кстати, где твой малец?       — Он сейчас в рейде вместе с Мацусимой, Саэко и остальными. Пытаются придумать, как безопасно отвлекать мертвецов. Что-то с аккумулятором и клаксоном… — Сидзука пожала плечами. — Должны скоро вернуться.       Рика кивнула, а потом, прищурившись, спросила:       — А ты, я смотрю, прям сияешь. Что, наконец-то случилось?       Сидзука немного покраснела, но ответила гордо и прямо:       — Да. Мы с Хикари… теперь вместе. С вчерашнего дня.       Рика замерла, а потом громко расхохоталась.       — Пф-ха-ха! Всё-таки решился, малец? А говорил, что до окончания школы не признается. Хотя теперь школу можно считать условно оконченной…       — Ты знала?! — округлила глаза Сидзука.       — Конечно знала. Он по тебе целый год сох. А ты, моя дорогая дурёха, ничего не замечала.       — Почему ты мне не сказала?!       — Тайные чувства — это их личное дело. К тому же я взяла с него слово, что он не будет вести себя как ребёнок и не испортит тебе работу в школе.       Сидзука надулась, но ненадолго. Рика наклонилась ближе и с лукавой улыбкой добавила:       — Раз уж такие новости, то желаю вам сладкой романтической и очень жаркой половой жизни. Только предупреди паренька заранее — мало кто выдерживает с тобой одну ночь.       — Рика! — возмущённо покраснела Сидзука.       — Что? Я же правду говорю, — невинно улыбнулась фиолетововолосая красотка. — Но если серьёзно… я рада за тебя. И за него. Раз ты такая счастливая — значит, он действительно хорошо о тебе заботится.       — Ну, это правда… — покраснев, признала Сидзука. — И спасибо. Мы втроём постараемся сделать хорошую «семью».       Рика несколько раз моргнула, демонстративно почистила уши пальцем и переспросила:       — Втроём?       — Да. Ой, я же не сказала! — Сидзука хлопнула себя по щекам. — Хикари признался вчера и мне, и Саэко-тян. Теперь мы встречаемся втроём.       Рика замерла.       — Ты серьёзно?       — Абсолютно.       — …Значит, я всё-таки надеру уши этому маленькому бабнику. А говорил, что любит только тебя.       — Стой-стой! Всё нормально! — замахала руками Сидзука. — Он сначала признался мне. Я ответила взаимностью. А потом спросил разрешения признаться Саэко, потому что понял, что чувства у него и к ней тоже есть. Я разрешила. Саэко тоже ответила ему… хотя и укусила язык до крови во время поцелуя. Потом мы втроём нормально поговорили. Саэко сразу поставила условия по поводу его любвеобильности. В общем, мы договорились: если какая-то девушка заинтересуется им — или он ею — он сразу говорит, что уже встречается с нами двумя. А дальше уже мы с Саэко решаем.       Сидзука выдохнула и добавила чуть тише:       — Ещё он неравнодушен к Сае… и она к нему. Так что это правило в первую очередь для неё.       Рика молча смотрела на подругу несколько секунд, а потом устало провела рукой по лицу.       — Боже… Как у вас всё сложно. Ладно, раз ты сама дала согласие — значит, тебя я тоже уши надеру.       — Эй! — Сидзука мгновенно закрыла уши руками.       — Шучу, — рассмеялась Рика. — Только потом не плачься, если вдруг начнёшь ревновать и не будешь получать «достаточно» внимания.       — Не буду! Вот увидишь.       — Посмотрим…       Рика поднялась.       — Присмотри за сумками. Я схожу за остальными.       — Хорошо!       Пока Рики не было, в медпункт почти бегом влетела запыхавшаяся Асами.       — У вас кто-то был?! Смуглая женщина в чёрном с огромными сумками!       — Да, это моя подруга — Рика, — улыбнулась Сидзука. — Я о ней рассказывала.       — А… Хорошо… — Асами облегчённо выдохнула и села на койку. — Напугала она меня. Я проморгала приход неизвестного человека. Если бы это был плохой человек, то…       — Всё обошлось. Не переживай так сильно.       Через пару минут вернулась промокшая Тосими.       — Дождь усиливается… А это чьи сумки?       — Садись, попей чаю, — сказала Сидзука. — Скоро вернётся владелица и всё объяснит.       Спустя минуту в дверях появилась Рика с двумя оставшимися тяжёлыми сумками.       — Всем привет. Вижу, новые лица появились.       После короткого знакомства Асами наконец решилась спросить:       — А… что у вас в сумках?       Рика широко улыбнулась и с гордостью ответила:       — Оружие и боеприпасы. Пара винтовок, пистолеты-пулемёты, пистолеты, светошумовые гранаты, прибор ночного видения и больше двух тысяч патронов. Если хочешь, Асами-тян, могу дать MP5. Хорошая машинка.       — А? Нет-нет, спасибо! — Асами замахала руками. — Мне уже дали пистолет, с которым я пока еле справляюсь. Сначала нужно нормально научиться с ним обращаться.       — Молодец, что трезво оцениваешь свои силы, — кивнула Рика с одобрением. — Но я тебя научу. Держи.       Она вытащила один из MP5A5 с коллиматорным прицелом, быстро проверила, что оружие разряжено, и протянула девушке.       — Просто привыкни к весу для начала.       Асами нерешительно взяла пистолет-пулемёт. Три килограмма в её тонких руках ощущались неожиданно серьёзно. Она снова покраснела.       — Сегодня мне все дают новые пушки, как будто у меня день рождения…       Рика усмехнулась и посмотрела на остальных:       — А твоему старшему офицеру я тоже что-нибудь подберу. Либо Type 89, либо такую же «пятёрку». С моим приходом это место наконец-то станет настоящей вооружённой крепостью.       Она поставила последнюю сумку на пол и уверенно закончила:       — Осталось только дождаться возвращения ваших мальчиков и девочек.              18:14. Улицы Токоносу.       Стемнело. Без единого уличного фонаря, под плотной стеной дождя, дороги города освещались лишь дальним светом двух проезжающих машин. Дворники едва справлялись с потоками воды, размазывая её по стёклам. Но машины упрямо двигались вперёд — прямо через бредущие по дороге тела, сбивая их тяжёлыми бамперами.       Мацусима уже подумывала остаться в полицейском участке, но быстро отогнала эту мысль. После сегодняшней зачистки ребята и так были на пределе. Ночевать в одиноком здании, окружённом мёртвыми, пока живые прячутся за стенами — это было бы слишком тяжёлым испытанием для их и без того потрёпанного духа. Ещё рано. Сейчас им нужно вернуться в школу, к своим, чтобы просто почувствовать, что они не одни.       Путь назад занял гораздо больше времени, чем обычно. До «школьного подъёма» добирались осторожно: мокрый асфальт скользил, а видимость была почти нулевой.       Когда они наконец подъехали к воротам, те открылись не сразу. Лишь спустя долгую минуту створки медленно разъехались. Машины припарковались как можно ближе ко входу. Под зонтами все принялись быстро переносить груз под крышу. Вместе с добычей из участка занесли и оружие группы, которую «Мертвяк» и Кота с гордостью назвали «Зомбаки». Саэко в этом цирке участия не принимала.       Как только весь отряд оказался внутри, их сразу встретили знакомые лица — директор Куро и Охара-сенсей.       — Задержались вы изрядно, — с заметным облегчением проговорил директор. — Тут уже некоторые начали думать, что вы не вернётесь. Хорошо, что ошиблись. У нас тут тоже… немало всего произошло за это время. Даже не знаю, с чего начинать. Но давайте сначала разгрузимся, а потом уже поговорим. Отдыхайте.       — Все сумки — в полицейскую комнату, — спокойно распорядилась Мацусима. — И не открывать без меня. Кстати, Охара-сан, клаксон с аккумулятором сработал отлично. Вы молодец.       Охара заметно приободрился от похвалы.       — Рад был помочь.       Всей группой они перетащили тяжёлые сумки в полицейскую комнату. Мацусима попросила Коту и Итидзё остаться и помочь ей разобрать оружие. Остальным разрешила идти.       — Если увидите Асами, отправьте её сюда, пожалуйста.       «Мертвяк» с ребятами направился по коридору. Им нужна была медиатека. Хикари и Саэко же свернули к медпункту — до него было буквально три шага. Едва они вошли, Саэко привычно поздоровалась:       — Мы вернулись.       — Немного задержались, но…       Не успел «Мертвяк» договорить, как их обоих поймали в крепкие, почти отчаянные объятия. Большая, мягкая грудь медсестры прижалась к ним, а по щекам Сидзуки уже катились слёзы.       — Вы вернулись… — дрожащим голосом, почти рыдая, произнесла она. — Как же я рада…       — Всё хорошо, — тихо ответил Хикари, обнимая её в ответ. — Мы здесь.       — Извини, что заставили тебя волноваться, — мягко добавила Саэко.       Сидзука посмотрела им в глаза, а потом по очереди поцеловала каждого в лоб — тепло и заботливо, как мать, которая наконец-то нашла своих детей после долгих часов тревоги.       Она явно не хотела их отпускать, но из глубины кабинета раздался спокойный, чуть насмешливый голос:       — Да отпусти ты их уже, Сидзука. Дети наверняка вымотались. Дай им сесть и нормально поесть. Нежности ещё будут.       Хикари и Саэко одновременно повернулись.       В медпункте, у стола, сидела Рика Минами.       Саэко видела её впервые вживую и просто вежливо наклонила голову. А вот у Хикари внутри словно что-то щёлкнуло. Радость и облегчение накатили волной.       — Рика-сан! Вы живы! — вырвалось у него. — Хотя я и был почти уверен, что даже мертвецы вас не возьмут… и вчера вы созванивались с Сидзукой… всё равно чертовски рад вас видеть.       Рика встала, чуть приподняв бровь, и с лёгкой улыбкой решила подколоть:       — И?       Хикари слегка покраснел, но ответил честно:       — И голос у вас всё такой же… сексуальный.       — Вот так-то лучше, — довольно кивнула Рика и протянула руку для крепкого рукопожатия.       Но «Мертвяк» проигнорировал руку. Он шагнул вперёд и крепко обнял женщину, едва не оторвав её от пола. Рика удивлённо охнула.       — Малец, мне бы хватило и руки, — пробормотала она, но сама ответила на объятие. — И мы, по-моему, не настолько близки для таких нежностей.       — А мне хватает. И один раз можно, верно?       Рика тихо рассмеялась, и в этом смехе было что-то тёплое, почти растроганное.       — Ладно. Один раз можно, — мягко сказала она, похлопав его по спине. — Хватит. У тебя уже есть дама для таких дел.       Хикари неохотно отпустил её. Оба улыбались.       — Саэко-тян, верно? — Рика перевела взгляд на девушку.       — Да. Саэко Бусудзима. Приятно познакомиться.       — Рика Минами. Обниматься тоже будешь, или пока рано?       — Пока, наверное, рано, — с лёгким румянцем ответила Саэко. — Но когда-нибудь… может быть.       — Хороший ответ, — одобрительно кивнула Рика.       Они обменялись крепким рукопожатием.       — Это, случайно, не мои сапожки? — Рика посмотрела вниз.       — Простите, — Саэко слегка поклонилась. — Я взяла их из вашего гардероба. Могу снять.       — Не надо. Раз удобные — носи. Тебе они, кстати, очень идут. Хотя такой красивой девушке хоть мешок из-под картошки надень — всё равно будет выглядеть шикарно.       Саэко невольно улыбнулась. Рика ей уже начинала нравиться.       — Поможете перетащить мои сумки? Они довольно тяжёлые.       — Конечно.       Когда сумки были отнесены в полицейскую комнату, Рика, прежде чем идти представляться Мацусиме, остановила Хикари.       — Иди обратно к Сидзуке и не отходи от неё хотя бы час. Понял?       — Да.       Он ушёл. Саэко проводила его взглядом.       — Дай им немного побыть наедине, — тихо сказала Рика. — У тебя сегодня уже было своё время, верно?       — Да… верно, — улыбнулась Саэко.       — Вот и хорошо. А теперь можно и с коллегой познакомиться.       В медпункте Хикари нашёл Сидзуку на койке в самом дальнем левом углу. Он подошёл без трости, уверенно ступая на обе ноги, и тихо сел рядом.       — Прости, что заставили тебя так переживать, — начал он. — Мы сначала поехали в больницу на разведку, а потом в участок за оружием. Я правда не думал, что ты будешь так плакать из-за нас…       Сидзука молча повернулась к нему. В следующую секунду её ладони легли ему на плечи, и она толкнула его на койку. Хикари не сопротивлялся. Он лишь смотрел, как она быстро снимает сначала свою обувь, потом его. Затем Сидзука оседлала его бёдра, нависая сверху.       Она вытащила резинку из волос, и длинные золотистые пряди тяжёлой волной рассыпались по плечам и спине. Хикари невольно улыбнулся — он успел сильно соскучиться по этой причёске, в которую когда-то влюбился отдельно от самой девушки.       Сидзука наклонилась и впилась в его губы глубоким, жадным поцелуем. В нём было всё: облегчение, страх, который она пережила за день, и накопившееся желание. Когда они оторвались друг от друга, она провела дрожащей ладонью по его щеке, глядя мокрыми карими глазами.       — Я люблю тебя, — прошептала она, и голос слегка дрожал. — Раньше я только принимала твою любовь… а сама не была уверена в своих чувствах. Сейчас я знаю точно. Я люблю тебя, Хикари.       — Я тоже люблю тебя, — ответил он, не отводя взгляда.       Они снова поцеловались — уже по-настоящему, как возлюбленные. Глубже. Горячее. Но Сидзука слишком быстро отстранилась. Хикари хотел было возмутиться, однако она начала расстёгивать свой халат. Белая ткань скользнула с плеч и полетела на соседнюю койку. Девушка уже потянулась к краю топа, но Хикари мягко перехватил её руки.       — Стой. Сюда могут войти в любой момент.       — Мне всё равно, — хрипло ответила она. — Пусть смотрят, как я отдаюсь своему любимому.       — Не надо, — с ноткой ревности и собственничества сказал он. — Мне сейчас хватает того, что только моё. Я не хочу, чтобы кто-то ещё видел твоё тело… кроме меня.       Сидзука улыбнулась — тепло и радостно. Именно такой ответ она и хотела услышать.       — Как скажешь, любимый… — Она наклонилась ближе, почти касаясь его губ. — Тогда возьми сегодня мои груди. Они полностью твои.       Хикари сглотнул. Его руки неуверенно поднялись и легли на мягкие, тяжёлые полушария, обтянутые тонким топом. Они были невероятно приятными на ощупь — тёплыми, упругими, податливыми. Он начал осторожно мять их, чувствуя, как под ладонями твердеют соски.       Сидзука тихо застонала, прикрыв глаза. Её тело слегка выгнулось навстречу его рукам. Она явно хотела большего — сорвать с себя одежду, раздеть его, увидеть всё. Но в голове пульсировала мысль: «Первый раз — это право Саэко-тян… Терпи, Сидзука. Просто подсласти ему».       — Хочешь полизать их? — прошептала она, слегка потянув топ вниз и открывая влажную от пота ложбинку между грудями. — Не снимая. Вот здесь…       — Да… — хрипло выдохнул Хикари, в горле совсем пересохло.       — Тогда немного уединимся.       Сидзука потянулась вперёд, прижав свои груди к его лицу, и одной рукой задернула занавеску вокруг койки. Тонкая ткань дала иллюзию приватности — ненадёжную, но всё же.       Она снова поменялась с ним местами, легла на спину и посмотрела на него снизу вверх с ласковой улыбкой. Взяв его лицо в свои ладони, она нежно провела большими пальцами по его щекам.       — Возьми мои дойки в рот, Хикари… Попробуй их на вкус.              18:20       Чуть раньше, в комнате совещаний временного полицейского штаба школы, Рика Минами по уставу встала смирно и представилась всем присутствующим.       — Рика Минами. Офицер полиции центрального западного отделения. Начальник первого отряда специального назначения префектуры Токоносу. По совместительству — снайпер. Без ложной скромности — в пятёрке лучших в префектуре.       Этого оказалось достаточно, чтобы к ней отнеслись серьёзно. Итидзё и Куро были рады новому опытному офицеру. А для Коты это была настоящая встреча с кумиром. Мозг подростка буквально взорвался от восторга. Он твёрдо решил не ударить в грязь лицом.       — Старший офицер восточного отделения Токоносу Аяко Мацусима. Отдел дорожной безопасности. Рада знакомству. Я наслышана о вас от Сидзуки Марикавы, — сказала Мацусима, пожимая Рике руку.       Она действительно была рада подкреплению, особенно снайперу с внушительным вооружением. Однако Мацусима прекрасно помнила, что Рика Минами является владелицей нескольких видов оружия, запрещённых для гражданского оборота в Японии. Арбалет ещё можно было как-то оформить, но две снайперские винтовки и боевое ружьё с большим боекомплектом — это уже серьёзное нарушение. Она обязательно собиралась поговорить с Рико об этом позже.       — Как старшая по званию и опыту, готовы ли вы, офицер Минами, принять командование силами в школе и непосредственно над офицерами Мацусима и Накаока? — спросила она, соблюдая субординацию.       — Если вы не обидитесь, то я, пожалуй, откажусь, — с лёгкой улыбкой ответила Рика. — Я больше боевая единица, чем хранитель порядка. С гражданскими уже отвыкла общаться по уставу.       — Будете действовать как отдельная структура или под моим командованием?       — В вопросах организации безопасности и порядка внутри школы — полностью под вашим командованием. Но хотела бы сохранить автономию за пределами школьных ворот.       — Разумные условия. Я их принимаю.       Мацусима и Рика пожали друг другу руки, окончательно определив иерархию.       — Можно узнать, что у вас в сумках? — спросила Мацусима.       — Оружие и боеприпасы, которые я забрала с вертолётоносца. Сейчас разложу всё на стол. А у вас?       — То же самое — оружие и боеприпасы из центрального западного участка. Тоже собирались всё выложить, — с иронией улыбнулась Мацусима.       — Вы были в моём участке? Вот совпадение. Как там обстановка?       — Участок пал. Совсем. В самом здании и вокруг него обнаружили двадцать четыре тела в полицейской форме.       — Даже не удивлена… Жаль, — грустно улыбнулась Рика.       Когда Рика уже поздоровалась со всеми, в комнату вбежала запыхавшаяся Асами.       — Простите за опоздание! Офицер Асами прибыла!       — Вольно, офицер. Вы уже познакомились с офицером Минами?       — Так точно. Уже два часа прошло с момента её прибытия на вертолёте. Также разрешите доложить. Около половины третьего дня на крышу школы приземлились военные вертолёты. Они прибыли для разведки. Транспортный вертолёт был всего один, поэтому забрали только четырёх человек. Капитан сказал, что массовая эвакуация может сильно затянуться из-за нехватки транспортных судов. Школа Фудзими находится в относительно безопасном месте, поэтому у нас второй приоритет после начальной школы Синтоко, откуда нужно срочно вывезти детей. Также капитан Хацурати передал мне боевой пистолет и магазины к нему для усиления безопасности школы. Доклад окончен.       Мацусима не смогла скрыть гордости за свою подчинённую.       — Спасибо за чёткий доклад, Асами. Ты отлично справляешься. Отдышись и присоединяйся к нам. Мы тоже пришли не с пустыми руками.       Группа полностью разложила всё имеющееся вооружение: из дома Рики, из восточного участка, из западного участка и груз, который Рика привезла с собой.       Всего получилось:              Винтовки, карабины, снайперские винтовки:       Springfield M1A1 Super Match — 1 единица       Armalite AR-10(T) — 1 единица       Howa Type 1500 — 2 единицы       Browning BAR — 1 единица       Ithaca M37 — 1 единица       Benelli M4 Super 90 — 1 единица       Remington 870 — 2 единицы       двуствольное ружьё Miroku Liberty — 1 единица              Пистолеты-пулемёты и штурмовые винтовки:       HK MP5A5 — 3 единицы (9×19 мм Parabellum, 12 магазинов)       Howa Type 89-F — 2 единицы (5.56×45 мм, 10 магазинов)              Пистолеты:       Minebea P9 — 2 единицы       Smith & Wesson M37 Air Weight — 15 единиц       New Nambu — 9 единиц       SIG Sauer P230JP — 6 единиц       Colt M1911A1 — 1 единица       Glock 17 — 1 единица              Другое:       Светошумовые гранаты MK13 Mod 0 BTV — 12 единиц       Штык-ножи — 4 единицы              Боекомплект:              9×19 мм Parabellum — около 1350 патронов       5.56×45 мм — около 1650 патронов       .38 Special — 375 патронов       12 калибр (картечь, пули, слуги) — 280 патронов       .308 Winchester — 100 патронов       7.62×51 мм — 100 патронов       .338 Federal — 148 патронов       .32 ACP — 200 патронов       .45 ACP — 40 патронов       .30-06 Springfield — 30 патронов              Все присутствующие были откровенно ошарашены резким увеличением арсенала. Ещё вчера у них было всего два ружья, две винтовки и несколько пистолетов.       — Я думала, моим арсеналом можно снарядить целую группу, а тут у нас на столе вооружение на полноценную военизированную группировку, — произнесла Рика. — У вас есть люди, которые умеют обращаться со всем этим богатством?       — Я хорошо обращаюсь с пистолетами и револьверами. Также имею опыт с ружьями. Пару раз стреляла из автоматической винтовки, — ответила Мацусима. — Асами училась на стандартном Smith & Wesson M37. Итидзё-сан служил на флоте.       — С ружьём хорошо лажу. Пистолеты тоже. Автоматы и пистолеты-пулемёты в руках как-нибудь вспомню, — добавил Итидзё.       — И ещё есть Кота Хирано, — продолжила Мацусима. — Как бы неправдоподобно это ни звучало, но его целый месяц обучал в Америке ветеран Вьетнамской войны, и он очень хорошо обращается с вашей снайперской винтовкой.       — Неужели? — Рика с интересом посмотрела на низкого и полного подростка. Она явно не сразу поверила словам офицера.       Кота заметно занервничал под её взглядом. Он не знал, как доказать свои навыки.       — Стрелял из чего-нибудь моего? — спросила Рика.       — Довелось только из Armalite AR-10. Двенадцать выстрелов.       — Сколько попаданий?       — Двенадцать. Все в голову.       — Максимальное расстояние до цели?       — Пятьдесят метров. На мосту. Почти впритык к толпе.       Рика взяла в руки свой AR-10(T), поднесла ствол к носу и слегка улыбнулась. Лёгкий запах пороха ещё не выветрился. Винтовка была тщательно вычищена и блестела.       — Armalite AR-10(T) — полуавтоматическая снайперская винтовка калибра 7,62×51 мм. Складная сошка Harris Engineering S-BRM, слинг-крепления, планка Knights Armament Mk.11 Mod 0 с накладками, оптический прицел Leupold M3A, стандартный приклад A2… — Кота немного сбивался от волнения. — И в целом… Вы модифицировали её под SR-25 от Knight's. Что является не просто нарушением, а очень серьёзным нарушением закона на территории Японии.       Рика посмотрела на него и удовлетворённо улыбнулась:       — Неплохо, малец. Даже модификацию заметил. Очень хорошо. Завтра на деле посмотрим твои навыки. А сейчас я думаю, ты заслужил личное оружие.       — Неужели…       — Извини, но свою крошку я никому не отдам, — Рика ласково погладила свою винтовку. — В плане своего оружия я ещё та собственница и жадина. Но одну 89-ку я отдам со спокойной душой.       — Разумеется, под хранением полиции, — добавила Мацусима.       — Верно. Но за стенами школы это уже будет твоя винтовка. Бери и изучай. Привыкай к форме, весу и балансу.       — Большое спасибо! — Кота радостно поклонился. Он сразу взял автоматическую винтовку Howa Type 89-F без магазина и начал внимательно её рассматривать.       — Вы тоже берите, что хотите, — сказала Рика. — Я возьму свои основные пушки, одну 89-ку, один MP5 и пистолет. Асами-тян я уже отдала одну MP5. Хотя без разрешения старшего офицера она не посмела взять её навсегда. Что скажете, Мацусима?       — Я разрешаю Асами тренироваться за воротами по мертвецам. Чем больше вооружённых и надёжных людей у школы, тем лучше. Также я бы порекомендовала выдать оружие трём подросткам: Имамуре, Кену и Морите. Им можно доверять. Саэко, ты тоже возьми какой-нибудь пистолет. Одной катаной не во всех ситуациях можно решить проблему.       — Спасибо за доверие, — кивнула Саэко. — Если позволите, можно ли дать оружие и Хикари?       — Конечно. Он любитель тихих действий, с намётанным глазом. С луком работает отлично. Пистолет ему точно дам. Возможно, и винтовку Type 1500. Если у нас будет ещё один снайпер хотя бы на средней дистанции — это будет большая помощь. Итого у нас пока десять потенциальных стрелков и бойцов. Для целой школы маловато. Взрослых мужчин тоже не хватает. Предлагаю сократить учителей, присматривающих за классами, до двух-трёх вместо пяти. Вооружим их униформой для кендо и копьями. Увеличим охрану у ворот до трёх человек. Поставим на крышу караульных — женщину и мужчину. Нужно заняться физической подготовкой всех, кого можно привлечь. Итидзё-сан, вы хорошо обращаетесь с копьями. Возьмётесь обучать людей?       — Без проблем.       — Я могу подтянуть студентов из клуба кендо, если людей не хватает, — предложила Саэко.       — Было бы неплохо. Но нужны такие, как ты — способные не только физически, но и морально убивать мёртвых. Копья хорошо подходят для сдерживания, однако в кендо основные приёмы — удары в голову и корпус. Им будет непривычно использовать мечи для толчков. Нужно подготовить их работать в паре: один держит копьём, второй пробивает. Есть такие знакомые?       — Я попробую найти. Когда-нибудь им всё равно придётся сделать первый шаг к крови, — тихо ответила Саэко.       — Хорошо. Планы рейда в город в целом отработаны как надо. Каждый знает свою роль и место. С припасами проблем быть не должно. Хотя на двух машинах много не увезёшь. Было бы неплохо найти небольшой грузовик — что-то вроде Isuzu Elf или Toyota Dyna. Но их ремонт может стать отдельной проблемой, даже если двигатели дизельные. Нужен хороший механик по грузовикам. Впрочем, это можно отложить. Сейчас у нас более насущная задача — зачистка больницы и поиск Ёсико Икуты. Хотя это личная просьба Хикари, и операция может быть рискованной, я всё равно считаю, что стоит попробовать. Одной Сидзуки может не хватить на всю школу. Если получится спасти не только Ёсико, но и других выживших — уже будет хорошо.       Рика была лично знакома с Ёсико. Весёлая, но очень мудрая женщина. Как и Сидзука, она совершенно не умела пить, зато была опытным патологоанатомом. Возможно, она сможет заметить что-то важное в физиологии этих живых мертвецов.       — Вчера она звонила Хикари? — уточнила Рика.       — Да. Но, по его словам, она была сильно ослаблена. Скорее всего у неё закончилась еда, — ответила Саэко.       — И вода. Водопровод во всём городе не работает.       — Сидзука говорила, что вы испытывали звуковое устройство на мертвецах.       — Простой аккумулятор, провода и клаксон. Сработало отлично. Мертвецы шли целым потоком с нескольких кварталов. Кажется, даже боевые вертолёты отработали по ним ракетами. Было очень громко, — сказала Мацусима.       — Значит, и второй раз сработает. Пока будет фоновый шум, можно без особого риска расстреливать мертвецов внутри больницы со стороны улицы.       — Верно. Но всё зависит от погоды. Дождь тоже хорошо маскирует звуки — сегодня мы без проблем доехали до центрального участка. Однако дождя недостаточно, чтобы полностью заглушить моторы. К тому же мертвецы не всегда уходят на звук, многие просто стоят или бродят рядом.       — А что если поставить аккумулятор под брезент или зонты? Сделать надёжное крепление и разместить на крыше какой-нибудь брошенной машины, — предложила Рика.       — Тоже хороший вариант. Главная проблема — количество мертвецов на этажах. Они могут пойти на звук выстрелов… — Мацусима на секунду задумалась. — Хотя в больнице работают резервные генераторы, и аварийное освещение до сих пор есть. Можно вручную включить сирену и собрать всех мертвецов вокруг неё. Тогда, возможно, даже стрелять лишний раз не придётся.       — Гудок клаксона и сирена их хорошо запутают. Если ещё зайти с чёрного входа и подняться по пожарной лестнице, будет вообще отлично. А малец очень часто навещал маму в этой больнице и должен прекрасно в ней ориентироваться. Проводник у нас уже есть, — сказала Рика.       — Тогда нам осталось только узнать у Хикари схему больницы и расположение пожарных лестниц, чтобы окончательно сформировать план спасения выживших. Нужно принять тот факт, что мы ищем не только Ёсико Икуту, но и всех, кто там ещё держится. Хватит ли у нас места в машинах?       — Для такой операции нужно взять максимально возможное число бойцов. Восьмерых должно хватить. Двое останутся в школе.       — Офицер Асами точно останется здесь. С ней я оставлю и Мориту. Имамура и Кен, скорее всего, поедут — вряд ли они оставят друга в беде. Два свободных места в Humvee и одно в Toyota. Кто-то сможет сесть на колени, кто-то малогабаритный — в багажник.       — Не думаю, что в больнице могло выжить больше десяти человек. О количестве мест можно особенно не переживать, — успокоила Рика.       — Хорошо. Сегодня вечером готовим полный план. Попрошу Охара-сенсей или трудовика сделать нам стойку для брезента или зонтов. Завтра с утра, если позволит погода, проведём стрельбы. Предварительно до полудня мы должны быть у больницы. Что скажете?       Все в той или иной форме согласились с офицером.       — Отлично. Каждый, возьмите по оружию без патронов со стола, чтобы привыкнуть к ношению. И вы тоже, Куро-сан. Возьмите револьвер или пистолет. Директору школы следует быть готовым защищать своих учеников.       — Благодарю за доверие.       — Саэко, позови, пожалуйста, Хикари. Пусть нарисует схему больницы.       — Хорошо, Мацусима-сан.       — Итидзё-сан, Куро-сан и Минами-сан.       — Просто Рика, пожалуйста.       — Хорошо, Рика. Помогите рассортировать оружие и патроны. Будет здорово, если найдём ещё крепкие ящики или шкафы.       — Для пистолетов и патронов можно взять картотечный шкаф из администрации, — предложил Куро.       — В кабинете химии есть железный шкаф для реактивов. Туда тоже что-то поместится, — добавил Итидзё.       — Спасибо. Асами, поможешь заместителю?       — Да!       — Мы с Рикой присмотрим за всем здесь.       Как только все разошлись по делам, Мацусима сбросила маску доброжелательности. Рика прекрасно понимала, почему.       — Расскажете про ваше оружие?       — Всё занесено контрабандой и через третьи руки. Никто не давал мне официального разрешения, — спокойно призналась Рика.       — Для чего?       — Сложно поверить, но я просто люблю большие пушки. Решила иметь при себе немного серьёзного огнестрела для себя лично. И модифицировать его мне нравится.       — Зачем столько боеприпасов?       — На чёрный день. Мало ли что случится. У меня свой арсенал, которого хватит на пару дней интенсивного боя. Выглядит страшно, но триста-четыреста патронов — на самом деле не так уж и много. Их можно отстрелять довольно быстро.       — Откуда у вас деньги на всё это? Контрабанда оружия в Японию — очень дорогая и рискованная затея.       — Был у меня один богатенький ухажёр. Пытался покорить меня дорогими подарками. Деньгами меня не возьмёшь, мне нравятся хорошие мужчины, а не богатые нахалы. Но от подарков я не отказывалась. А когда его посадили за коррупцию, его деньги пошли на мою коррупционную схему с оружием. Круг замкнулся, так сказать, — с иронией улыбнулась Рика.       — Жаль, что офицер полиции позволила себе такое нарушение закона.       — Извиняюсь, если в ваших глазах я упала в моральном плане. Это единственный мой серьёзный грех. Честно.       Рика понимала сомнения Мацусимы. Если полицейский нарушает закон в одном, то где гарантия, что не нарушит в другом.       — В этом плане можете не беспокоиться. Я ещё до вашего прихода поняла, что вы в чём-то замешаны — раз уж дети нашли у вас такой арсенал. Я всё ещё рада, что вы с нами. Но могу ли я на вас положиться, когда речь идёт о защите школы?       Лицо Рики стало серьёзным. Она встала по стойке «смирно».       — Токоносу — мой родной город. Здесь я родилась и прожила двадцать восемь лет. Ради его защиты и спасения его жителей я готова на всё. Это не просто гражданский долг. Это мой моральный ориентир. Может показаться, что я здесь из-за Сидзуки, но это не так. Я пришла спасти столько жизней, сколько в моих силах. Если получится — я готова вместе с вами очистить весь город от этой смерти и возродить его.       Мацусима посмотрела в её ярко-красные глаза своими светло-голубыми. Обе были предельно серьёзны.       — Я вроде бы тебе верю. Но у меня осталась одна просьба, чтобы окончательно решить для себя.       — Если это в моих силах.       — Назови меня семпаем.       Рика дважды моргнула, а потом улыбнулась.       — Мацусима-семпай?       — Годится. Теперь можно работать с чистого листа, — Мацусима улыбнулась, как наставница ученице.       — Отлично. Но почему именно «семпай»?       — Моя слабость. Когда меня считают старшей наставницей, но ещё не слишком старой для «сенсей», — призналась Мацусима с улыбкой.       — Странно, но не настолько, как у меня.       — Это ты ещё странностей вокруг меня не знаешь.              18:24       Хикари навис над Сидзукой, опираясь на локти. Его лицо оказалось всего в нескольких сантиметрах от её пышного декольте. Он больше не мог сдерживаться.       Медленно опустив голову, он прижался лицом к тёплой ложбинке между грудей. Кожа была горячей, бархатистой и невероятно живой. Он глубоко вдохнул её запах — лёгкая смесь нежного пота и сладковатых духов, которые она успевала использовать даже в этом безумии. Этот тёплый, живой аромат мгновенно ударил ему в голову.       Его возбуждало не столько само зрелище огромной груди, сколько именно это тепло. Живое, пульсирующее тепло тела. Холод мёртвой плоти вызывал у него отвращение, даже когда он был вынужден прикасаться к ней. А здесь — совсем другое. Здесь было настоящее, желанное тело.       Сначала он мягко поцеловал верхнюю часть её груди, потом провёл языком по бархатной коже, чувствуя солоноватый вкус. Приятный. Очень приятный.       Хикари начал медленно и жадно лизать, целовать и тихо причмокивать, наслаждаясь каждой секундой. В тихом медпункте отчётливо слышались влажные звуки его губ и языка.       Сидзука тихо застонала и обеими руками прижала его голову сильнее к своей груди. Ей безумно нравилось то, как он это делал — не торопясь, но с искренним, почти благоговейным наслаждением. Она прикусила нижнюю губу, чувствуя, как по телу разливается сладкая волна.       Ей хотелось большего. Она бы с радостью позволила ему полностью оголить грудь и взять соски в рот, чтобы он сосал их так, как ему хочется. Хотя молока в ней сейчас, конечно, не было, многие при первой встрече с ней деликатно интересовались, есть ли у неё дети — уж слишком внушительным был её размер.       Сама Сидзука до сих пор иногда удивлялась своему бюсту. Он продолжал расти почти до двадцати четырёх лет. Сейчас, имея размер J, она уже начинала с лёгким беспокойством думать о будущем. Если сейчас такая грудь, то до какого размера она вырастет после беременности? Хотя она совершенно не боялась самого процесса — её здоровье было практически идеальным. Гинеколог однажды прямо сказала, что у неё «тело, созданное для вынашивания и родов».       Но сейчас Сидзука старалась не думать о беременности. Не время. Не место. Не условия.       Однако если когда-нибудь это и случится… то единственным человеком, которого она могла представить в роли отца своего ребёнка, был Хикари. Не только потому, что она любила его. Но и потому, что он был здоров. По-настоящему здоров. Тётя Ёсико, которая очень хотела стать бабушкой, тщательно следила за здоровьем сына и даже делилась результатами анализов с Сидзукой.       — Я считаю тебя своей дочерью, — не раз говорила Ёсико. — Не племянницей. Именно дочерью.       Для Сидзуки, потерявшей родителей ещё в раннем детстве, эти слова всегда звучали особенно тепло и трогательно.       Пока Хикари жадно покусывал и облизывал её пышную грудь, Сидзука вдруг погрузилась в воспоминания.       Два года назад, в доме семьи Икута, они с тётей Ёсико, как обычно, напились до состояния «не стоять». Рика тогда оказалась самой стойкой из всех. Ёсико, расчувствовавшись от воспоминаний о муже, начала всхлипывать и говорить, как сильно ей не хватает в доме мужской энергии и веселья. Сын у неё спокойный и сдержанный, а покойный муж был настоящим ураганом.       — Я бы удочерила вас обеих — и тебя, и Рику, — размазывала слёзы Ёсико. — Чтобы снова в доме было шумно и тепло…       Сидзука, обладавшая схожим темпераментом, тут же разрыдалась вместе с ней, заявляя, что всегда мечтала о такой маме, как Ёсико, и о младшем братике, как Хикари. Ёсико в порыве чувств даже предложила официально удочерить Сидзуку, но та, всхлипывая, ответила, что это уже не нужно — она и так считает их своей семьёй.       В итоге обе женщины ревели, как маленькие дети, потерявшиеся в толпе. Рика молча сидела рядом, потягивала пиво и терпеливо ждала, пока они выплачутся.       Конечно, ни Сидзука, ни Ёсико на следующее утро ничего этого не помнили. Всё рассказал Хикари, который в ту ночь спокойно смотрел «Рассвет мертвецов» Зака Снайдера и одновременно присматривал за этой пьяной троицей.       Именно это воспоминание сейчас всплыло в голове Сидзуки.       Хикари на её глазах из заботливого, немного застенчивого «братишки» постепенно превращался в настоящего мужчину. Мужчину, которого она хотела. Возможно, однажды она даже примет фамилию Икута. Уже не в роли сестры, а в совершенно другой — гораздо более близкой и интимной.       Особенно быстро эта мысль приходила, когда он продолжал так же жадно облизывать и покусывать её грудь, постепенно поднимаясь выше — к шее.       Шея всегда была самой чувствительной зоной Сидзуки. Её настоящей слабостью. Особенно точка чуть ниже левого уха. И Хикари, словно точно знал это, сразу нашёл её.       — Ах… — вырвалось у Сидзуки. Она невольно сжала пальцы ног, когда по телу пробежала горячая волна. — Откуда ты… знал?       — Ваши пьяные ночи, — коротко ответил Хикари, не отрываясь от её кожи.       Сидзука сразу всё поняла и тихо застонала от стыда и возбуждения одновременно. Значит, она действительно много болтала в те вечера… Неудивительно, что они с Ёсико в какой-то момент начали обсуждать свои эрогенные зоны.       «Но если он знает про мою… значит, он знает и про точку тёти Ёсико?» — мелькнула у неё совершенно пошлая мысль.       И по какой-то извращённой причине эта мысль возбудила Сидзуку ещё сильнее.       Пока Хикари страстно целовал и облизывал шею Сидзуки, в медпункт тихо вошла Тосими.       Она услышала, что группа наконец вернулась в школу, и решила проведать Сидзуку. Девушка сильно переживала за неё — сама видела, как страх за Хикари и Саэко буквально разъедал медсестру изнутри. Когда прошло уже четыре часа с момента их отъезда, Сидзука была на грани слёз. Тосими тоже волновалась, но не до такой степени. Она не понимала, насколько опасен город, и для неё двухчасовая задержка после трёх дней отсутствия казалась вполне нормальной. А Сидзука, которая была с ними большом «пути», прекрасно знала, что каждые лишние минуты за стенами школы могут стоить жизни.       Тосими даже стало немного стыдно. Она понимала, что влезла в их «пирамиду отношений», как выразилась Сидзука, по довольно глупым и наивным девичьим чувствам. Но отступать она не собиралась. Раз уж пообещала — будет упорной и полезной. Именно это качество она больше всего ценила в Хикари.       Ещё с первого года старшей школы она обращала на него внимание. Хикари не был самым ярким игроком в бейсбольном клубе, часто скучал по стрельбе из лука, но когда брался за дело — отдавался ему полностью. «Если он за что-то берётся, то не отпустит, пока не станет в этом по-настоящему полезным», — так отзывались о нём Имамура и Кен. Эти слова глубоко запали Тосими в душу.       Оглядев медпункт, она не сразу увидела Сидзуку. Зато заметила силуэты за шторкой в дальнем углу. Два тела, тесно прижатые друг к другу.       Тосими сглотнула и почувствовала, как щёки мгновенно вспыхнули. Она не была наивной дурочкой и прекрасно понимала, чем могут заниматься двое любящих людей на койке за шторкой.       «Наверное, им стоило выбрать более уединённое место… А не койку за шторкой. Я только одним глазком…»       Она бесшумно сняла школьные туфли, подошла на цыпочках и осторожно заглянула за занавеску.       Хикари жадно целовал и облизывал шею Сидзуки, одной рукой уверенно массируя её большую мягкую грудь. Сидзука тихо стонала, запрокинув голову, и крепко обхватила его бёдра своими скрещёнными ногами. Всё это выглядело невероятно пошлым и откровенным.       Для Тосими, чей опыт ограничивался романтическими фильмами и подростковыми сериалами, где максимум был долгий поцелуй, это зрелище стало настоящим шоком. Сердце заколотилось так сильно, что кровь прилила к лицу, сделав его ярко-розовым.       Внезапно она почувствовала острую зависть. Не ревность, а именно зависть. Ей отчаянно захотелось оказаться на месте Сидзуки — почувствовать, как чьи-то горячие губы скользят по шее, а сильные руки жадно мнут грудь. Она даже не могла представить, насколько это может быть приятно.       Тосими тихо отступила назад, аккуратно закрыла за собой дверь медпункта и прислонилась к стене в коридоре. Лицо медленно возвращало нормальный цвет, пока жар внутри постепенно остывал.       Она всё-таки была хорошей девочкой. И не собиралась нарушать их личное время.       — Привет. Марикава-сенсей у себя?       Тосими резко подняла голову и увидела девушку с короткими светло-рыжими волосами и ярко-жёлтыми глазами. Она её не знала, а вот Хикари знал эту девушку очень хорошо — под именем Юки, или, как он её называл про себя, «стерва».       — А? Они… то есть она занята! Очень важными делами! И вообще её сейчас нет в медпункте! — выпалила Тосими, пытаясь прикрыть влюблённую пару.       Юки приподняла бровь.       — Ясно. Мне нужны обезболивающие от головы. Я быстро найду.       Она уже шагнула вперёд, но Тосими встала у неё на пути, загородив дверь своим телом.       — Стой! Туда нельзя! То есть… я сама найду! Я теперь помощница Марикавы-сенсей, это моя обязанность — помогать другим.       — Да ладно, вместе найдём. Что тут такого?       — Нет-нет, давай я! Это будет быстрее, честно!       Юки несколько секунд молча смотрела на нервно краснеющую Тосими, потом устало вздохнула.       — …Ладно. Валяй.       — Спасибо!       Тосими тихо приоткрыла дверь и на цыпочках прокралась к шкафу с медикаментами. Она открывала дверцу так медленно и осторожно, словно та была заминирована. Юки это начало откровенно бесить. Голова трещала всё сильнее.       Пока Тосими копалась в шкафу, Юки услышала те самые влажные звуки и заметила движение за шторкой в углу.       «Ого… Кто-то решил устроить тут свидание? Смелые ребята.»       Головная боль мгновенно отошла на второй план. Наглость и любопытство победили. Юки бесцеремонно подошла и одним резким движением отдёрнула шторку.       Перед ней предстала весьма откровенная картина: Хикари жадно целовал и облизывал шею Сидзуки, одной рукой уверенно массируя её большую грудь, а та, запрокинув голову, тихо стонала, обхватив его ногами.       Юки замерла.       Настроение у неё рухнуло моментально. Пока у неё голова раскалывается от боли, эта пышногрудая медсестра тут наслаждается ласками. Это было обидно до чёртиков.       — Кхм-кхм! — громко кашлянула она. — Вас вообще-то заметили, Марикава-сенсей.       Хикари и Сидзука резко отстранились. Сидзука покраснела, а Хикари раздражённо нахмурился.       — Чего тебе нужно, Юки?       — От тебя, «Трупик», мне ничего не нужно, — огрызнулась она. — Я пришла к медсестре за обезболивающим.       — Вот! Я же нашла! — Тосими подбежала и протянула таблетки.       Сидзука быстро взяла себя в руки, вернувшись в профессиональный режим.       — Стой, Тосими. Юки-тян, верно? Какая именно боль?       — Юки Мику. Голова трещит. Невыносимо.       — Звонкая или тупая?       — Звонкая. Как будто металл по металлу бьётся, — Юки поморщилась и села на койку, сжимая виски.       Сидзука подошла, проверила лоб.       — Лоб тёплый. Тосими, дай ей пока половину таблетки и воды. Молодец, что нашла нужное, но в следующий раз всегда сначала уточняй симптомы, хорошо?       — Да! Я запомню! — Тосими просияла от похвалы.       Пока Юки запивала таблетку, Сидзука принесла термометр. Юки, даже не стесняясь Хикари, расстегнула верхние пуговицы блузки и сунула термометр под мышку.       — Ложись и отдыхай. Сейчас посмотрим температуру.       Юки легла, даже не подумав снять обувь, и жалобно застонала от боли. Хикари, глядя на неё, неожиданно почувствовал укол совести.       — Дай, я проверю термометр.       — Ты мне кто такой, чтобы лезть? Отдам Марикаве-сенсей, когда нужно, — огрызнулась Юки.       Но Хикари проигнорировал протест, спокойно просунул руку под блузку, достал термометр и посмотрел.       — Тридцать восемь и один. У неё жар, Сидзука.       — Серьёзно? Юки-тян, ты сегодня выходила под дождь?       — Конечно выходила. В туалет же надо… Эй! Ты что творишь?! — возмутилась она, когда Хикари начал снимать с неё туфли.       — Не пачкай простыни. И просто полежи спокойно.       — Обойдусь без твоей заботы.       Хикари тяжело вздохнул, но вместо очередной колкости неожиданно предложил:       — Принесу тебе холодную колу, если на этот вечер ты просто заткнёшься и будешь лечиться.       Юки прищурилась.       — Сначала покажи колу.       Хикари без лишних слов сходил в подсобку и принёс две банки. Одну положил Юки на лоб, вторую протянул Тосими.       — Спасибо… — тихо сказала Тосими.       — Ладно. На сегодня я замолкаю. Но не обольщайся — никаких «спасибо» не жди, — проворчала Юки, закрывая глаза. Прохлада банки на лбу действительно приносила облегчение.       В этот момент в медпункт вошла Саэко.       — Хикари, Мацусима-сан хочет поговорить с тобой по поводу плана больницы, — сказала она и только потом заметила остальных. — Ой… Привет. Иди прямо сейчас, это важно.       Хикари кивнул и молча вышел.       В медпункте остались четыре девушки: Сидзука, Тосими, Саэко и Юки.       Юки, несмотря на головную боль, не смогла удержаться от вопроса. С ехидной улыбкой она посмотрела на двух девушек Хикари:       — «Трупик» серьёзно встречается с вами обеими?       Сидзука и Саэко переглянулись и спокойно ответили почти одновременно:       — Ну да.       — Пф-ха-ха… Ой, чёрт! — Юки скривилась от боли, не сумев как следует отсмеяться. — И как оно с ним? Не скучно? Со мной он был как ходячее бревно.       Сидзука не горела желанием отвечать, а Саэко просто решила игнорировать провокацию.       — Понятно, — фыркнула Юки. — Не хотите слушать бывшую. Типа «обмен опытом» не интересует? Ладно… Потом. Голова ещё раскалывается.       Девушки с облегчением вздохнули, когда Юки наконец заткнулась. Сидзука и Саэко сели за стол и спокойно продолжили ужин, тихо переговариваясь. Тосими почувствовала неловкость и тихо вышла, чтобы не участвовать в возможном конфликте.       Хикари тем временем закончил рисовать по памяти подробную схему больницы и объяснил самый оптимальный маршрут обхода этажей.       — Спасибо, Икута-кун. Можешь быть свободен. Возьми пистолет и винтовку Type 1500. Будем делать из тебя стрелка средней дистанции.       — Спасибо. Постараюсь не подвести.       — Я могу помочь с обучением, — вмешалась Рика. — Как раз хотела с тобой поговорить, малец.       — Отлично, — кивнула Мацусима. — Икута-кун, жду тебя в медпункте в восемь вечера. Будь точным.       — Будет исполнено.       Хикари взял один из пистолетов и вышел вместе с Рикой из полицейского штаба.       — Где здесь можно спокойно позаниматься? — спросила она.       — Библиотека на втором этаже. Сейчас там должно быть тихо. Я сначала заскочу в медпункт, предупрежу девчонок, что задержусь.       В медпункте Сидзука и Саэко всё ещё неспешно ужинали. Хикари коротко объяснил ситуацию — они спокойно приняли это и попросили только не задерживаться слишком долго.       Когда он ушёл, Юки, лежавшая на койке, тихо хмыкнула:       — Как легко он сказал, что идёт с другой девушкой… и как легко вы его отпустили. Не боитесь, что эта ваша Рика может его увести? Всё-таки она взрослая и опытная.       — Какая же ты сквернословная, Юки-тян, — спокойно ответила Сидзука. — Рика никогда меня так не предаст. Особенно за спиной.       — Просто игнорируй её, — сказала Саэко. — Она явно пытается нас разозлить. Слишком очевидная манипуляция.       — С вами совсем неинтересно, — закатила глаза Юки. — Мне что, полностью раздеться, чтобы вы хоть как-то отреагировали?       — Это было бы просто жалкое зрелище, — холодно ответила Саэко. — Чтобы вызвать у меня настоящую реакцию, тебе придётся сложить всю одежду аккуратной стопкой, встать в догэдза перед Хикари и извиниться за то, что украла его первый дневник Z. Дневник, который он начинал вместе с отцом. Это было подло.       — Это правда? — Сидзука посмотрела на Юки с лёгким осуждением. — Юки-кун, это действительно очень некрасиво.       — Да ладно вам. Всего-то старая макулатура. Пора бы ему уже повзрослеть и перестать ныть по папочке.       Щелк.       Бамбуковые палочки в руках Сидзуки переломились пополам.       Саэко удивлённо подняла брови. Сидзука, всегда такая мягкая и улыбчивая, сейчас смотрела на Юки с неприкрытой злостью. Лицо покраснело, зрачки сузились.       — Можешь болтать про что угодно. Это твоё право. Но отца Хикари ты не смеешь даже упоминать. Особенно таким тоном. Если хоть раз вякнешь при нём что-то подобное… я тебе лицо выцарапаю, а потом обработаю самой едкой медицинской спиртовкой, какая у меня есть. И поверь, после этого ты сама не захочешь открывать свой поганый рот в моём присутствии.       В комнате повисла тяжёлая тишина. Юки, не ожидавшая такой агрессии от «глупой сисястой медсестры», слегка занервничала.       — …Поняла уже.       Она обиженно отвернулась на правый бок, чтобы не видеть их.       Сидзука глубоко вздохнула, расслабляя лицо, и начала массировать виски.       — Только бы морщины не появились… Терпеть не могу хмуриться.       Саэко мягко улыбнулась.       — Неожиданная у вас сторона. Оказывается, вы можете быть по-настоящему твёрдой, когда нужно. Это хорошо.       — Меня сложно вывести из себя… Но кое-кому это удалось.       — Я смогу позже узнать об отце Хикари? У вас или у него?       — …Лучше после больницы. Когда тётя Ёсико будет в безопасности.       — Хорошо. Подожду.       Между Сидзукой и Саэко в этот момент стало заметно больше тепла и уважения.       А Юки, лежа спиной к ним, тихо и хитро улыбалась.       «Интересно… Значит, папочка — его больная тема. Отлично. Теперь я знаю, куда нужно давить, чтобы “Трупик” наконец показал настоящие эмоции».              19:00       Школьная библиотека представляла собой величественное двухэтажное помещение с высокими потолками и тёплым, приглушённым освещением. Большие витражные окна с яркими цветочными узорами пропускали золотистый вечерний свет, окрашивая красновато-оранжевый ковёр в насыщенные тона. Вдоль стен тянулись массивные деревянные стеллажи, заставленные книгами, а на полках и тумбах стояли изящные вазы с белыми лилиями. Широкая лестница с металлическими перилами вела на второй уровень. Обычно это было тихое и уютное место, но сейчас здесь царила совсем иная атмосфера.       В библиотеке находилось не больше десяти учеников, которые пытались отвлечься от происходящего за стенами школы с помощью книг. На «балконе» второго этажа, возле лестницы, Рика проводила короткую боевую подготовку с «Мертвяком». В руках у парня была снайперская винтовка Howa Type 1500.       Сначала она коротко объяснила устройство и основные принципы работы винтовки, после чего перешла к практике. Оба лежали на животах на ковре. Рика находилась рядом, внимательно наблюдая за его действиями.       Она показала правильную позу для стрельбы лёжа, объяснила основы прицеливания и дыхания, а также как учитывать разные дистанции.       — Думаю, дальше пятидесяти метров вам, мальчикам, стрелять особо не придётся. Так что завтра, если повезёт, потренируемся уже на реальных целях.       Рика сменила позу и легла на бок, повернувшись лицом к Хикари. Её плотная грудь прижалась к полу, а оголённый рельефный пресс оказался прямо перед глазами парня. Такой чёткой и мускулистой фигуры он не видел ни у одной девушки. Даже у Саэко тело оставалось изящным и женственным. Рика же была крепкой, загорелой и по-настоящему атлетичной — и это делало её по-своему очень привлекательной.       — И как ты умудрился подцепить сразу и Сидзуку, и Саэко-тян? — без обиняков спросила она.       Хикари отложил винтовку в сторону и тоже лёг на бок, повернувшись к ней.       — Неловко признаваться, но Саэко просто убедила меня сделать то, что я долго откладывал.       — То есть решение приняла женщина, а не мужчина? — Рика слегка приподняла бровь. — Я немного разочарована.       — Зато Сидзуке я сам рассказал, что люблю ещё и Саэко, и спросил у неё разрешения.       — Значит, спросил разрешения у своей женщины? — Рика ухмыльнулась. — Первая настояла, вторая разрешила. Из тебя выйдет отменный подкаблучник, малец.       — Обидно, — улыбнулся Хикари, понимая, что она шутит. — Я же честно хотел всё сделать.       — Я несерьёзно. На самом деле ты поступил правильно. Лучше сразу говорить любимой женщине правду. Особенно такой открытой, как Сидзука. А если бы ты начал крутить что-то за спиной… я бы тебе морду начистила. Уже без шуток.       — Я даже думать об этом не собираюсь. Твои кулаки отлично мотивируют к верности, — усмехнулся он.       — Вот и славненько. Только вот твоя верность двум красоткам может пошатнуть сама Сидзука. Она мне рассказала про «потенциальное» пополнение в вашей маленькой романтической пирамиде, — Рика едва сдерживала смех.       — Это всё она… Я люблю только их двоих. Не особо стремлюсь к «количеству». У меня и с одной девушкой опыта кот наплакал, а тут сразу две.       — Задачка, — кивнула Рика. — Могу помочь немного остудить пыл Сидзуки. Она разогналась не на шутку. А взамен ответь мне честно: есть в этой школе нормальные мужчины?       Хикари сразу понял намёк. Рика никогда не скрывала, что любит мужское внимание.       — Из учителей храбрецов можно по пальцам одной руки пересчитать.       — Плохо флиртуешь, малец, — покачала головой Рика. — Лучше бы сказал: «Хороший мужчина прямо перед тобой, красотка». Хотя и без «красотки» тоже сойдёт. Учись работать языком. Девушки это любят… во всех смыслах.       — Какой из меня мужчина… — вздохнул Хикари. — Я себя до сих пор подростком считаю. Никто меня ещё мужчиной не называл, а своим суждениям я в этом плане не очень доверяю. Вот если бы такая женщина, как вы, Рика, посмотрела на меня и мои поступки и честно сказала, что я настоящий мужчина… это было бы для меня самым весомым доводом.       Рика внимательно посмотрела на него и слегка улыбнулась.       — Неуверенность — минус. А скромность и благоразумие — плюс. Пока что ты выглядишь как хороший парень. Я не против понаблюдать за тобой и потом высказать своё честное мнение. А если вдруг признаю тебя настоящим мужчиной… что тогда?       — Пойму, что наконец повзрослел, — серьёзно ответил Хикари. — И, возможно, попробую заинтересовать вас уже как мужчина. Я больше делами привык доказывать, а не языком чесать.       — Вот это уже хорошо сказано, — удовлетворённо кивнула Рика. — Молодец, малец. Завтра посмотрим на твои дела.       — Да, завтра… — «Мертвяк» лёг на спину и уставился в потолок. — Лишь бы всё прошло гладко.       — Скучаешь по матери? — тихо спросила Рика уже совсем другим, взрослым и мягким тоном.       — Очень. Она сама сказала мне не идти спасать её без нормального плана и сил. Она лучше всех понимает, что я обычный человек, а не герой. Смерть не выбирает — она забирает всех: богатых и бедных, храбрых и трусов, хороших и плохих. Мама хочет, чтобы я жил. Она никогда не простит меня, если я погибну или кто-то другой погибнет, пытаясь её вытащить. Поэтому завтра мы обязаны сделать всё чисто и без жертв.       Рика некоторое время молчала, глядя на него.       — Ты куда-то далеко ушёл в мыслях… Но это ничего. Кстати, по какому делу Мацусима-сан собирается зайти вечером в медпункт? Если не секрет.       — Вчера договорились, что я сделаю ей массаж. Небольшая дружеская услуга.       — Массаж, значит… — Рика многозначительно улыбнулась. — Признаться, я бы тоже не отказалась, чтобы кто-нибудь хорошенько размял мне мышцы после всего этого.       — Могу и вас обслужить, — спокойно ответил Хикари. — Мама и Сидзука всегда хорошо отзывались о моих навыках. Лица у них были довольные.       — Вот. Уже лучше ответил, — одобрительно кивнула Рика. — Саэко-тян не будет против? Она из ревнивых?       — Не сильно. Она больше боец по натуре. Кажется, ей даже нравится соревноваться за внимание. Но сейчас соперниц особо нет. Сидзука — сплошная доброта, а не боец. Тосими тоже очень мягкая… Сидзука уже рассказала вам про неё?       — Ага, — весело улыбнулась Рика. — С большой радостью представила свою новую ученицу и «потенциальное пополнение».       — Тосими чем-то похожа на Сидзуку. Особенно мягкостью характера и полным отсутствием ревности. Есть ещё Сая, но она сейчас дома с семьёй. А Саэко просто не с кем «посоревноваться». С Сидзукой в этом плане тягаться бесполезно.       — Ещё кто-то на примете? — с лукавой улыбкой спросила Рика.       — Да идите вы, — отмахнулся Хикари, садясь. — Не собираюсь я ни на кого больше заглядываться. Могу хоть сейчас себе поклясться.       — Ну-ну. Не стоит так спешить. Раз девушки сами к тебе лезут — почему бы и нет? Мне, например, теперь очень интересно, чем всё это закончится.       — Я для вас какое-то развлечение? — Хикари поднялся и взял винтовку.       — Может быть, — честно призналась Рика, посмеиваясь. — Развлечений сейчас мало осталось: ни телевизора, ни интернета, ни баров. Книги и спорт — и то времени на них может не хватить. А ты с девочками — как настоящее реалити-шоу вживую. Страсти, интриги… Верность — это прекрасно, но дай мне хотя бы посмотреть на хорошее шоу.       — Да ну вас… — Хикари покачал головой и направился к лестнице.       — Мужчины не убегают от женщин, малец, — улыбнулась ему вслед Рика.       Когда «Мертвяк» ушёл, Рика потянулась было к пачке сигарет, но заметила, что в читальном зале всё ещё сидят несколько учеников. Она вздохнула и убрала пачку обратно.       — Я ведь ответственная взрослая…       Всё это время за их разговором издалека внимательно наблюдала Мисудзу Итидзё. Она никогда не была большой любительницей книг, но сегодня решила посидеть в библиотеке совсем по другой причине. Ей было интересно проследить за «мисс спецназ» и «парнем медсестры». Романтически парень её совершенно не интересовал — она бы только посмеялась над такой мыслью. Но она прекрасно понимала: у этой группы есть оружие, транспорт и сплочённость. А значит, быть ближе к ним гораздо выгоднее, чем оставаться в безликой толпе.       Мисудзу была из тех, кто не собирается просто сидеть и ждать спасения. Она выживет. Любой ценой.              19:40       В медпункте царила спокойная, почти сонная атмосфера. «Мертвяк» заканчивал ужин, Сидзука и Саэко отдыхали после долгого дня, а Тосими уже ушла в свой класс. Ночь постепенно вступала в свои права.       — Эй, братан.       В медпункт заглянул Имамура.       — Здорово.       — Можно с тобой переговорить с глазу на глаз?       — Конечно. Сейчас выйду.       Хикари допил воду, отставил стакан и вышел в коридор. Имамура отошёл чуть дальше от двери медпункта и встал напротив входа в полицейский штаб. Тянуть он не стал:       — Ты в курсе, что прилетали вертолёты и забирали людей?       — Слышал.       — Солдаты согласились взять малыша и Юи-сан с собой.       Хикари сразу понял, куда клонит друг.       — Так значит Юи-сан…       — Она отказалась! Осталась здесь с ребёнком! — с досадой выпалил Имамура.       — Неожиданно.       — Вот именно! Она могла оказаться в куда более безопасном месте, чем эта школа, окружённая сотнями тысяч мертвецов! А она осталась, потому что «здесь появились друзья и чувство безопасности». Я с ней поругался… Даже накричал.       Имамура выглядел виноватым.       — Что от меня нужно? Совет или просто хочешь выговориться?       — Скажи прямо: я поступил как полный идиот?       Хикари задумчиво почесал затылок.       — Моё мнение — она поступила правильно. Здесь риск есть, но он понятный и контролируемый. На корабле же она оказалась бы в незнакомой обстановке, среди чужих людей. А женщина с маленьким ребёнком легко может стать для них обузой. Здесь у неё уже есть поддержка: Изуми, Акира, ты… Она чувствует себя в безопасности рядом со знакомыми. Я бы тоже не стал торопиться с эвакуацией без крайней необходимости.       Имамура задумался. Он явно не рассматривал ситуацию с этой стороны.       В этот момент из штаба вышла Мацусима — без пиджака, в одной белой рубашке. Она услышала часть разговора и спокойно вмешалась:       — Иди к Юи-сан и извинись. Сначала за то, что накричал и повёл себя поспешно. А потом, когда успокоитесь, поговорите нормально и извинись уже за то, что был не прав. Большинство конфликтов решается именно простым разговором.       Мацусима улыбнулась уголком губ и прошла в медпункт.       Имамура кивнул, немного приободрившись.       — Спасибо, братан. Что выслушал. И передай Мацусиме-сан спасибо за совет. Если всё хорошо закончится — отблагодарю лично.       Он решительно направился искать Юи-сан.       Хикари же вернулся в медпункт. Как и ожидалось, Мацусима уже лежала на койке на животе. Рубашка была аккуратно снята, на ней остался только чёрный бюстгальтер. Сидзука и Саэко сидели чуть в стороне и играли в сёги — доска с фигурами, видимо, была принесена из учительской. Судя по их спокойному виду, офицер заранее предупредила их о «мероприятии».       — Вы не против, девочки, если я сделаю Мацусиме-сан массаж? — на всякий случай уточнил Хикари.       — Конечно, нет, — улыбнулась Сидзука, явно довольная происходящим. — Главное, потом и нам не забудь устроить такое же.       — Не задерживай госпожу офицера, — спокойно добавила Саэко, хотя в её глазах мелькнуло лёгкое лукавство.       Хикари встал рядом с койкой. В этот момент он услышал, как Сидзука тихо шепнула Саэко:       — Пусть сначала разогреется на Мацусиме-сан, а нам потом достанется уже профессиональный вариант.       Парень невольно улыбнулся.       Аяко Мацусима, тридцатипятилетняя старший офицер полиции, лежала на животе, подложив руки под подбородок. Короткие чёрные волосы слегка растрепались, открывая изящную шею. Форменная рубашка и китель были аккуратно сложены на стуле. На ней остался только чёрный бюстгальтер и тёмная юбка, которая слегка задралась, обнажив крепкие бёдра.       — Не стой столбом, Икута-кун, — тихо бросила она, не поворачивая головы. — Спина просто убивает после сегодняшних покатушек. И не вздумай стесняться.       Хикари налил на ладони немного тёплого лавандового масла и осторожно опустился на край кушетки. Его руки легли на её плечи. Кожа Аяко была горячей и гладкой, а под пальцами чувствовались тугие, словно стальные, мышцы.       Он начал медленно, разминая плечи круговыми движениями. Аяко тихо выдохнула и слегка выгнула спину.       — Сильнее, — прошептала она. — Я не стеклянная.       Хикари надавил глубже. Его пальцы скользнули ниже — к лопаткам, вдоль позвоночника. Лифчик немного мешал, но он старался не задевать застёжку. Маленькая, упругая грудь Аяко мягко прижималась к кушетке при каждом его движении.       Аяко тихо застонала, когда его большие пальцы нашли болезненный узел возле позвоночника.       — Вот здесь… да… хорошо.       Её тело постепенно расслаблялось под его руками. Хикари работал сосредоточенно, переходя от спины к бокам, затем спустился к ногам. Он разминал икры, подколенные ямки и заднюю поверхность бёдер, всё смелее поднимаясь выше.       Аяко приоткрыла глаза и посмотрела на него через плечо. В её взгляде мелькнула хищная искра.       — Не останавливайся…       Она медленно перевернулась на спину. Короткие чёрные волосы разметались по простыне, чёрный лифчик плотно обхватывал небольшую, но красивую грудь. Юбка задралась почти до пояса, открывая чёрные трусики и блестящую от масла кожу.       — Продолжай, — низким голосом сказала она. — Теперь спереди.       Хикари пересел ближе. Его руки снова двинулись по её телу — от плеч и ключиц вниз по рёбрам и животу, затем к бёдрам. Теперь всё было гораздо откровеннее. Аяко слегка раздвигала ноги, давая ему больше пространства. Его пальцы скользили по внутренней поверхности бёдер всё выше, почти касаясь края трусиков.       — Ммм… вот так… — хрипло выдохнула она, прикусив губу. Её дыхание участилось, небольшая грудь поднималась чаще.       Хикари продолжал массаж, постепенно переходя от глубокого разминания к мягким, успокаивающим движениям. Его ладони плавно скользили по её бёдрам, животу и плечам, пока напряжение в её теле полностью не сменилось тяжёлой, горячей расслабленностью.       Наконец он закончил, положив ладони на её бёдра.       — Всё… — тихо сказал он.       Аяко медленно открыла глаза. Взгляд был томным и довольным. Она потянулась всем телом, как довольная кошка, и посмотрела на него снизу вверх.       — Чёрт… — хрипловато произнесла она с лёгкой улыбкой. — Ты меня полностью размяк. Давно я так не расслаблялась.       Она приподнялась на локтях, не спеша поправляя юбку. Между ними повисла густая, тёплая тишина.       Наблюдая за массажем, Сидзука и Саэко сами заметно разгорячились. Им явно не терпелось получить свою порцию внимания.       — Простите, девочки, но я намереваюсь и дальше пользоваться услугами этого талантливого массажиста, — Мацусима сладко потянулась, тихо хрустнув позвоночником. — Чувствую себя заново родившейся. Зря я в прошлом жалела деньги на нормальный массаж. Это просто чудо.       — Мы не против, — улыбнулась Сидзука. — Я-то знаю, насколько у него волшебные руки. Если хотите, можете рассмотреть и другие его услуги. У него, между прочим, очень хороший язычок…       Саэко молча отвесила ей щелбан по лбу. (это начала абсурдной сцены между Сидзукой и Мацусимой, от которой можно получить кринжа. Я вас предупредил)       — Ай! За что?!       — Сидзука, вы действительно слишком сильно разошлись с этими полиаморными идеями, — серьёзно произнесла Мацусима, садясь на койке. — Как вы думаете, вам было бы приятно, если бы Икута вдруг начал предлагать вас другим мужчинам?       — Конечно, нет! Он бы никогда так не поступил!       — Вот именно. Перестаньте сводить его с каждой встречной девушкой. Держите свои отношения хотя бы в рамках нормального треугольника, чтобы это прилично выглядело.       — Но я протестую насчёт первого пункта! — Сидзука явно вошла в раж. — С биологической точки зрения люди всегда находились где-то посередине между моногамией и полиаморией. Мы всё ещё животные. Моногамия стала нормой только с развитием цивилизации. А полигиния существует в большинстве человеческих культур. Мужчине иметь нескольких партнёрш — это нормально с точки зрения биологии. Женщине же иметь нескольких мужчин — биологически бессмысленно. Самка должна выбирать самого лучшего самца, чтобы передать хорошие гены потомству. Полигиния в этом плане имеет смысл, а полиандрия — почти нет.       Мацусима смотрела на неё с нарастающим раздражением.       — Вы себя слышите? То есть если мужчина с несколькими женщинами — это нормально, он просто «реализует биологический потенциал». А если женщина с несколькими мужчинами — то она уже шлюха? Я вас правильно поняла?       Сидзука скрестила руки под грудью и с серьёзным видом ответила:       — Ключ, который открывает много замков — хороший ключ. А замок, который открывает много ключей — плохой замок.       Хикари и Саэко одновременно выпучили глаза. От доброй и мягкой Сидзуки таких заявлений никто не ожидал.       — Слушайте, давайте забудем эти слова и… — попытался вмешаться Хикари.       — Вы оба — выйдите, — холодно оборвала его Мацусима. — Взрослым нужно серьёзно поговорить.       — Но…       — Живо.       Хикари и Саэко переглянулись и молча вышли из медпункта. Как только дверь закрылась, за ней тут же вспыхнул жаркий спор, в котором Мацусима использовала весь свой богатый полицейский лексикон.       Хикари стоял в коридоре в полном шоке.       — Никогда не видел, чтобы Сидзука была настолько принципиальной и упёртой, — тихо сказал Хикари, глядя на закрытую дверь. — Я даже не припомню, чтобы она так сильно хмурилась… и злилась.       — А я сегодня уже видела её в таком состоянии, — спокойно ответила Саэко.       — По какой причине?       — Для тебя пока секрет.       — Ну ладно…       Из-за двери продолжали доноситься громкие голоса:       — Да какая нормальная женщина может такое говорить?!       — Женщина, у которой есть половая жизнь!       Хикари и Саэко отошли подальше по коридору, чтобы не слышать весь этот абсурд.       — А у тебя какое мнение насчёт слов Сидзуки? — спросила Саэко.       — Слишком грубая формулировка. Во многом я с ней не согласен.       — А в каком смысле согласен?       — Если понимать буквально, без метафор… Кому не хотелось бы иметь ключ, который открывает все двери? Отличный инструмент.       — И вправду удобная вещь, — хмыкнула Саэко.       — Боюсь даже спрашивать твоё мнение.       — Моё намного мягче. Если мужчина хочет и может обеспечить несколько жён, и при этом способен сохранить гармонию в семье — почему нет? Всё зависит от его сил и ответственности.       — Ты хотя бы сдержанная. А вот Сидзука…       Новый всплеск спора донёсся из медпункта:       — Не говорите мне, что мужчинам нельзя иметь нескольких женщин! Была бы моя воля — я бы и сотню приняла!       — Ненасытная ты женщина! Ты хоть понимаешь, чем это для тебя обернётся?!       Хикари и Саэко становилось всё более неловко.       — Чего краснеете, как помидорки? — раздался за их спинами весёлый голос.       К ним подошла Рика, которая хорошо отдохнула в библиотеке.       — Мацусима-сан и Сидзука спорят в медпункте, — ответил Хикари.       — О чём могут спорить такие разные женщины?       Хикари и Саэко замялись, не зная, как объяснить, не покраснев ещё сильнее.       — Они спорят о моногамии и полигинии… — наконец выдавила Саэко.       Рика удивлённо подняла бровь.       — Вы серьёзно?       Ответом ей было молчание.       — Не поверю, пока не проверю.       Рика решительно зашла в медпункт. Уже через полминуты оттуда донеслись возмущённые голоса, и она вышла обратно с детским удивлением на лице. Встав рядом с подростками, она сунула в рот сигарету, но зажигать не стала — из уважения к несовершеннолетним.       — Никогда не видела Сидзуку такой разгорячённой. Что у вас тут за эти дни произошло?       — Да так сразу и не расскажешь… Просто нервы у всех на пределе, — вздохнул Хикари.       Из-за двери снова раздались крики:       — Вы, наверное, давно не трахались, раз так взъелись на наши отношения! Я уже месяц без секса — и тоже на нервах! Но я хотя бы это признаю!       — Не всё в жизни измеряется сексом, потаскушка!       Троица невольно сделала ещё пару шагов назад.       — Обычно Сидзука становится просто рассеянной и похотливой… — пробормотал Хикари.       — Неловко спрашивать, но может, у них обеих… — начала Саэко.       — Да, наверное, у них обеих начались месячные, — спокойно ответила Рика. — Хотя Сидзука и в обычное время не такая бурная. Скажу заранее: мои обычно приходят через два-три дня после её. Но я не такая эмоциональная. А у тебя как, Саэко-тян?       — Через неделю должны начаться, — ответила девушка. — У меня тоже всё проходит относительно спокойно, только боли сильные. Один раз даже на ногах не могла стоять. Но быстро проходит.       — Скажешь потом точную дату? — спросил Хикари. — Лучше заранее подготовиться. И в эти дни ты точно ни в какой рейд не пойдёшь. Хорошо?       — Конечно. Самой не хочется рисковать.       Рика слушала их разговор и невольно улыбнулась. Эти детишки на глазах взрослели. Ещё недавно они краснели от одного намёка на подобные темы, а теперь открыто обсуждают циклы и здоровье без лишнего смущения. Только взрослеть им приходится слишком резко и жёстко. Рика переживала, что такой скачок может кого-то из них сломать. Возможно, ей стоит попробовать стать для них настоящим наставником — роль, в которой она раньше себя никогда не видела.       К троице подошла Асами, только что проснувшаяся после дневного сна перед ночным дежурством.       — А что за шум из медпункта?       — Иди сюда, Асами-тян, — Рика сразу приобняла девушку за плечи и прижала к себе. — Тебе туда лучше не соваться.       Асами смущённо заёрзала, не понимая, что происходит. В этот момент из медпункта снова донеслись громкие голоса:       — Если я вдруг захочу лечь под твоего парня, ты что же, праздновать это будешь?!       — Да хоть вместе, Асами-тян! Я буду только рада! Может, ты хоть его жажду немного успокоишь!       Асами мгновенно залилась краской. Хикари тяжело вздохнул и закрыл лицо ладонью.       — Мне надо будет серьёзно поговорить с Сидзукой…       — Поверь, малец, лучше не лезть к женщине в такие дни, — усмехнулась Рика. — Целее будешь.       — Так Сидзука из-за этого такая яростная? — тихо спросила Асами.       — Похоже, не только она. Твоя наставница тоже хороша.       — Ой… Мацусима-семпай в такие дни бывает очень строгой, — Асами поёжилась. — Теперь боюсь следующих пары дней.       — Не бойся, — весело сказала Рика. — Рика-семпай тебя защитит, Асами-тян.       Спор за дверью наконец начал затихать, но никто из четвёрки не спешил возвращаться в медпункт. Хикари же мыслями то и дело возвращался к Имамуре — как у него там разговор с Юи-сан?              19:30. Медиатека.       Юи-сан оставила ребёнка с Идзуми, а сама вышла в коридор поговорить с Имамурой. Тот сразу начал извиняться — за грубость и повышенный тон. У Юи был слишком мягкий и добрый характер, чтобы долго держать обиду, особенно когда она видела, как сильно парень переживает за неё и малыша.       В коридоре она заговорила первой. Почти всё, что предположил «Мертвяк», оказалось правдой. Юи действительно боялась резких перемен. Одна такая перемена уже превратила мир в пристанище живых мертвецов, и второй она не хотела. В школе ей было спокойно: безопасно, тепло, есть еда, появились новые друзья и хорошие люди. Она не собиралась менять это на сомнительное «спасение» где-то за стенами. Она просто боялась нового.       Разговор постепенно перешёл к Имамуре.       — И ещё… я не хотела бы уйти, не попрощавшись с тобой и остальными. Но в первую очередь — с тобой. Ты больше всех помогаешь мне и с ребёнком. — Юи слегка покраснела. — Не знаю, с чего ты так сильно возишься с практически незнакомкой, но… я очень рада твоей помощи.       — Да я так… Просто… — Имамура, несмотря на весь свой хулиганский вид, перед такими милыми женщинами сразу терялся.       — Хотя я знаю, что нравлюсь тебе… как девушка, — тихо добавила она, всё больше краснея.       — …Простите?       — Я не слепая, Имамура. Я замечаю, как ты смотришь на меня. Не говоря уже о том, как ты ходил с красным лицом несколько часов после того, как случайно увидел меня переодевающейся. Я могу отличить обычную похоть от искренней симпатии. К тому же… я не обладаю такими выдающимися формами, чтобы приковывать взгляды с первого взгляда.       Имамура не мог с этим согласиться.       Юи была стройной и изящной девушкой ростом 160 см. У неё тонкая талия, аккуратная грудь второго размера, красивые бёдра и длинные, стройные ноги. Длинные ярко-зелёные волосы спускались ниже лопаток, большие выразительные зелёные глаза, светлая кожа и очень миловидное лицо. Сейчас на ней было лёгкое светло-жёлтое летнее платье с белой кружевной отделкой и тонким поясом, белая шляпка с оранжевым бантиком и изящные босоножки. Она выглядела элегантной, грациозной и невероятно привлекательной летней девушкой.       — На самом деле я считаю вас настоящей милашкой, — с лёгким стыдом признался парень, раз уж Юи всё равно обо всём догадалась.       Юи засмущалась ещё сильнее.       — Спасибо за комплимент… Ты тоже милый. Выглядишь дерзко и «круто», но по поступкам — очень добрый и заботливый.       — У меня… есть шанс? — решился он. — Я, конечно, не брошу вас из-за отказа, это было бы подло. Но мне важно знать… могу ли я приглашать вас на свидание, дарить что-то… и всё в таком духе?       Юи не ожидала такой прямоты и на секунду растерялась.       — Я… я старше тебя. Мне 25, а тебе всего 17.       — 18. И для «Мертвяка», то есть Хикари, это не стало преградой с Сидзукой. К тому же, в отличие от него, я всегда тянулся только к девушкам постарше.       — Что?.. Ну… в таком случае… — Юи мысленно одёрнула себя за предательскую мысль «ну, тогда, наверное, можно».       Она глубоко вздохнула.       — У меня есть жених в другом городе. Хотя… мы сильно поссорились перед всем этим, и я даже не знаю, жив ли он. И честно… между нами никогда не было той самой «любви до гроба». Я…       — Просто скажите: да или нет, — мягко, но твёрдо прервал её Имамура. — Хуже всего — это бессмысленная надежда. Я приму любой ответ.       Юи прикусила нижнюю губу и прикрыла лицо шляпой, чтобы спрятаться от его взгляда. Так ей было легче собраться с мыслями.       Ей было стыдно признаваться, но Имамура ей действительно нравился. Он был милым, надёжным и, главное, спас её от монстра. Сначала она думала, что это просто всплеск эмоций, но потом увидела, как он отдал свой паёк еды соседской семье, как искренне скучает по своим родным. Под маской дерзкого хулигана скрывался ранимый, но очень добрый парень. А для Юи этого было достаточно, чтобы начать влюбляться.       Возможно, в этот раз стоит попробовать по-другому. Не идеализировать человека, а сразу видеть его настоящего.       Она наконец опустила шляпу. Лицо всё ещё горело.       — Я… я не могу дать категорический отказ такому милому парню.       — Реально? — глаза Имамуры загорелись.       — Но с одним условием. Давай не будем друг перед другом притворяться идеальными. Никаких масок. Будем честными. Если что-то не нравится или хочется изменить — говорим сразу. По-взрослому. Мы оба неидеальны, и это нормально.       — Да я только за! — широко улыбнулся он. — Я, блин, хулиган и иногда курю за школой.       — Что?! — Юи мгновенно схватила его за ухо и сильно потянула. — То есть ты выдыхал табачный дым рядом с ребёнком?!       — Ай-ай-ай! Нет-нет! Сейчас я курю только в городе и потом тщательно полощу рот! Леденцы, жвачка — всё делаю! Я всегда проверяюсь, прежде чем подходить к малышу, честно!       — Ну смотри у меня… — Юи отпустила его ухо и немного смутилась своей резкости. — Как видишь, я очень эмоциональная и… довольно строгая, когда дело касается детей. Прости.       — Ничего. Вот мы и начали узнавать настоящие стороны друг друга, — улыбнулся Имамура, потирая ухо.       — Тоже верно, — тихо улыбнулась Юи.       Юи и Имамура улыбнулись друг другу, и в этот момент между ними повисла тёплая, немного неловкая тишина. А за их спинами, на лестничной площадке, прятались и шпионили их друзья: Кота, Кен, Морита и Акира. Зик молча сидел рядом с Котой, наклонив голову и явно не понимая, почему у его хозяйки вдруг появился новый ухажёр.       Конечно, подглядывать было некрасиво, но порадоваться за друга они всё равно могли.       — Вот так, чувак. Всегда нужно идти в лоб, — с одобрением прошептал Кен.       — Главное — лоб не расшибить об «неприступную стену», — тихо хихикнула Акира и тут же чихнула. — Апчхи!       Акира могла бы проявить больше эмоций, но сейчас ей было не до того. Она сильно простыла после своей очередной «гениальной» идеи — использовать дождь вместо душа. Вышла на крышу, разделась до белья… В итоге теперь ходила в одной кофте и шортиках, без нижнего белья, и постоянно мёрзла.       — Эх, вот бы сейчас кто-нибудь меня согрел… — мечтательно протянула она, не особо задумываясь.       — Могу согреть, если решишься сесть ко мне на колени, — усмехнулся Кен, явно шутя.       Но Акира, заразившись решительностью Юи и Имамуры, решила не тянуть. А в её характере «не тянуть» означало сразу прыгать с разбега. Она была той ещё «дурой без тормозов», как её называла Идзуми.       — Спасибо за приглашение, — без тени смущения ответила она.       Акира уверенно села Кену на колени и прижалась спиной к его груди, жадно забирая тепло его тела. Кен и остальные на секунду остолбенели, но молчали, боясь спугнуть момент.       Кен осторожно положил руки ей на бёдра. От ощущения мягкого, тёплого женского тела у него перехватило дыхание. Таких сильных и новых ощущений он ещё никогда в жизни не испытывал.       — Вот бы и нам таких девушек, с которыми всё так просто и легко начинается, — завистливо вздохнул Морита, глядя на Коту.       — У тебя же есть Идзуми. Вы разве не встречаетесь?       — О чём ты? Идзуми — просто девчонка, с которой я познакомился пару дней назад. Мы общаемся, обедаем вместе, я ей играю и пою свои песни, она подшучивает надо мной… — Морита внезапно замолчал, проговаривая свои же слова. — …и почему-то ласково называет меня «дурачок».       Он замер.       — Вооот блииин… Так я ей, типа, нравлюсь?       — Не узнаешь, пока не спросишь, — тихо сказала Акира, не отрываясь от Кена.       — Надо спросить. Точно надо, — решительно кивнул Морита и встал. — Сае не нравилась моя напористость, но Идзуми всегда говорила, что она на неё не похожа. Значит, ей должна понравиться прямота, да?       — Ну, попробуй, — подбодрил Кен.       Морита решительно направился в медиатеку, проходя мимо Юи и Имамуры, которые уже просто спокойно разговаривали. На лице парня было непривычно серьёзное выражение.       Он вошёл в помещение. Идзуми сидела около двери звукозаписи и читала книгу. Она уже открыла рот, чтобы спросить, зачем он пришёл, но Морита молча взял гитару, стоявшую в углу.       — Морита, ребёнок спит, — быстро прошептала Идзуми, хватая его за нос и сильно сжимая.       — Извиняюсь, — прошептал он.       — Говори шёпотом. Что хотел?       Морита посмотрел ей прямо в глаза.       — Я тебе нравлюсь?       Идзуми явно растерялась и покраснела.       — Блин, не так… — он тряхнул головой. — Ты мне нравишься. А я тебе?       — А… с чего вдруг?       — Возможно, я неправильно понимал наши отношения, но… ты классная девчонка. А я крутой парень.       — Ага, «крутой», — фыркнула она, пытаясь скрыть смущение сарказмом.       — Без разницы. Главное, что я понял: ты мне очень нравишься. И я хочу с тобой встречаться. Пока мы оба живы.       Идзуми покраснела ещё сильнее.       — Ты… девственности хочешь лишиться до смерти, что ли?       — Желательно. После смерти, наверное, будет сложновато. Трахающихся мертвецов мы пока не встречали.       — И с чего ты взял, что у нас дойдёт до секса? — несмотря на яркий румянец, она всё ещё пыталась сохранять привычную саркастичность.       — Я не взял. Я вообще мало думаю. Я чувствую. А рядом с тобой я чувствую что-то тёплое и правильное, — серьёзно ответил Морита. — Хотя бы поцелуи я смогу заслужить?       Идзуми, обычно такая бойкая и языкастая, вдруг полностью растерялась. Когда дело касалось мальчика, который ей действительно нравился, она всегда теряла дар речи.       — Идзуми?.. Ты чего застыла?       — …Да, — едва слышно промямлила она.       — Чего?       — Да… — громче повторила она, нервно потирая руки. — Ты мне… тоже нравишься.       — СЕРЬЁЗНО?!       Идзуми снова схватила его за нос.       — Тише! Да… серьёзно.       — Начнём встречаться?       Она смущённо улыбнулась и кивнула.       — …Можно.       — Класс, — гордо выдохнул Морита.       Он сразу крепко обнял её. Идзуми сначала слегка напряглась, но потом расслабилась и уткнулась лицом ему в плечо, тихо и счастливо улыбаясь. Она никак не ожидала, что всё произойдёт так быстро и легко.       Единственным, кто остался в стороне, был Кота.       Он молча наблюдал за всем происходящим. У него не было таких близких связей с девушками, как у друзей. Саю он быстро отнёс к разряду «занята», да и её сквернословие ему не особо нравилось. Асами была просто хорошим другом. А сам Кота прекрасно понимал, что его внешность (рост и комплекция) не помогает привлекать девушек.       Но он больше не хотел прятаться.       «Мертвяк» был прав. Нужно показывать свои сильные стороны, а не скрывать недостатки. А его сильные стороны — это умение обращаться с оружием, точная стрельба и тактическое мышление.       Кота взял в руки Тип 89, прицелился в окно и замер. Теперь он был уверен: если понадобится, он выстрелит и в живого, и в мёртвого. Без дрожи и сомнений.       С девушками нужно действовать так же. Выбрать цель. Не бояться. Стрелять.       — Ты в кого целишься? — тихо спросила подошедшая Акира.       — В своё будущее, — серьёзно ответил Кота.       — Это типа военная метафора?       — Гав, — подтвердил Зик.              19:40. Спортзал.       Стук. Стук. Стук.       Пластиковый мячик яростно отскакивал от стола для настольного тенниса, одна половина которого была поднята для одиночной игры. Ракетку в руках держала Кёко Хаяси.       Она была привлекательной женщиной с длинными каштаново-рыжими волосами, которые влажными волнистыми прядями прилипали к плечам и спине. Выразительное лицо, большие золотисто-карие глаза, лёгкий естественный румянец и капельки пота на коже. На ней была сексуализированная спортивная форма, напоминающая бейсбольную униформу: белая футболка с фиолетово-розовыми вставками, чёрным воротником и номером 183 на рукаве, а также очень короткая тёмно-синяя юбка, задранная вверх и открывающая бёдра и яркое фиолетовое нижнее бельё.       Она играла уже почти час. С остервенением, почти с яростью. Помяла три мяча и теперь упорно добивала четвёртый. Футболка полностью промокла от пота и облепила тело, подчёркивая внушительную грудь и гладкий живот. Кёко тяжело дышала, ноги дрожали от усталости, но она не останавливалась. Она хотела вымотаться до предела. Чтобы упасть без сил и наконец-то заснуть без таблеток.       В голове снова и снова всплывал один и тот же кошмар: как Тесима с безумным рычанием бросается на неё зубами, а потом — хруст проломленного черепа, треск костей, вытекающая мозговая жидкость и кровь… Она не могла это забыть.       Но была и другая причина для такой яростной тренировки.       Один парень, который «разрушил» её жизнь.       Когда машины не возвращались уже четвёртый час, Кёко в глубине души поймала себя на мысли, что было бы лучше, если бы они вообще не вернулись. Особенно он. Но когда через окно она увидела, как группа возвращается целой и невредимой, её сердце болезненно сжалось.       Разочарование. Гнев. И стыд за эти чувства.       Мячик улетел в сторону. Кёко промахнулась, выронила ракетку и тяжело облокотилась на стол. Грудь бурно вздымалась под мокрой тканью. Она сняла очки дрожащей рукой и вытерла выступившие слёзы.       — Нельзя так думать… — прошептала она сдавленным голосом.       Слёзы покатились сильнее. Она плакала от раскаяния. Она не хотела их смерти. Уважала Итидзё-сан, была благодарна Мацусиме-сан за порядок в школе. Ученики тоже не были виноваты. И даже того парня… она в глубине души была рада видеть живым.       Но это только усиливало боль.       Как бы парадоксально это ни звучало, Кёко пыталась заглушить свою тоску ненавистью к нему. Не получилось. Ненависть не приживалась. Под ней всегда оставалась только глубокая, выматывающая печаль.       Он выглядел живым. Бодрым. Счастливым. У него были две женщины, которые его любили. Он боролся за свою мать, за своё будущее. А у неё… не осталось почти ничего. Семья где-то далеко, и она даже не знает, живы ли они. Любимый человек мёртв. Коллеги погружены в свои проблемы. Ученики думают в первую очередь о себе.       Она больше не чувствовала себя нужной. Ни как женщина. Ни как человек.       Кёко медленно сползла по столу и села на пол. Слёзы текли не останавливаясь.       — Несправедливо… — тихо всхлипнула она, обхватив колени руками. — Почему у него всё есть… а у меня ничего…       Голос дрожал и срывался.       — Я тоже… хотела быть счастливой.              19:40. Бывший женский туалет на четвёртом этаже.       Юки Мику сидела на унитазе, используя его теперь лишь как место для уединения и размышлений. В мире, где туалеты давно перестали выполнять своё прямое назначение, это было одним из немногих тихих уголков в школе.       На её губах играла довольная, слегка хищная улыбка. Она была очень собой горда.       Ей наконец-то удалось вывести из себя Сидзуку Марикаву. «Трупик» за весь год ни разу не поддался на её провокации, оставаясь холодным и невозмутимым. А вот медсестра сломалась почти сразу. Стоило только чуть нажать на нужные кнопки — и та в запале вывалила очень интересную и полезную информацию. Информацию, которую теперь можно было выгодно использовать.       Юки лениво перелистывала страницы белой записной книжки с чёрной буквой «Z» посередине обложки. Первый дневник Z.       Когда-то она украла его, считая обычной глупой мальчишеской тетрадкой, где два брата записывали свои подростковые фантазии про зомби. Она думала, что это поможет расшевелить её скучного бывшего — заставит его показать то самое скрытое, дерзкое лицо, которое когда-то ей так понравилось. Но план провалился. Хикари просто пожал плечами и продолжил жить дальше, словно дневник ничего для него не значил.       Тогда она даже пыталась помириться. На своих условиях, естественно. Не сработало.       И только сейчас Юки поняла настоящую ценность этой тетради.       Она медленно провела пальцем по первой странице. Там красовались две подписи: «Дзен Икута» и «Хикари Икута». Два разных почерка — один резкий и уверенный, второй более аккуратный и собранный. Был ещё третий, изящный и женственный, но его встречалось совсем мало.       Теперь она видела это чётко. Это было не просто мальчишеское развлечение. Это было семейное увлечение. Что-то, что когда-то объединяло их троих.       Юки тихо хмыкнула.       Она была бы настоящей стервой, если бы использовала эту семейную связь в своих целях.       К счастью для неё, она и была той ещё стервой.       — Я та ещё похотливая сучка, — прошептала Юки с самодовольной улыбкой, закрывая дневник.              19:40. Мужской класс A.       Коити Сидо сидел за учительским столом без своего фирменного пиджака. На лице — доброжелательная, почти отеческая улыбка, которой он щедро делился с учениками. Спокойный голос, мягкие жесты, уверенный взгляд. Он умел создавать атмосферу стабильности и надежды.       Однако под этой улыбкой скрывался совсем другой человек.       Внутри него кипела злость.       Школа постепенно приходила в порядок. Паника среди учеников была взята под контроль, система распределения еды налаживалась, учителя начинали успокаиваться. Всё шло в лучшую сторону.       А ему это было совершенно не нужно.       Спокойные люди думают. Спокойные люди начинают задавать вопросы. Спокойные люди становятся опасными.       Коити Сидо предпочитал хаос.       Он не ожидал, что его ученик Икута действительно привезёт полицию. В глубине души он надеялся, что парень бросит всех и сбежит, спасая свою шкуру. Жаль было бы потерять такую аппетитную и наивную медсестру, как Сидзука, но… в школе оставалось ещё достаточно красивых учительниц и соблазнительных учениц. При должном уровне паники и отчаяния можно было бы развернуться по-настоящему.       Но момент был упущен.       После того, как стало известно, что единственная медсестра покинула школу вместе с учеником, доверие к директору и его заместителям сильно пошатнулось. Еды хватало лишь на то, чтобы не умереть с голоду. Ученики тосковали по семьям, многие были на грани срыва. Идеальная почва для того, чтобы тихонько подтолкнуть кого-нибудь к краю… и посмотреть, как паника снова разгорится ярким пламенем.       Коити ненавидел своего отца, но признавал — тот был гениальным политиком. Настоящим мастером манипуляции. Он всегда говорил:       «Когда человек в панике и не знает, что делать, он становится самым послушным скотом. Напуганная овца пойдёт даже за волком, если тот наденет овечью шкуру».       Коити хотел стать таким волком.       Он медленно повертел в пальцах маленький прозрачный пакетик. Внутри лежала ватная палочка с засохшим веществом на конце. Это был его страховочный билет. Его будущий козырь.       — «Лучшее время — то, которое ты создаёшь сам», — тихо пробормотал он, слегка улыбаясь.       Коити Сидо не собирался сдаваться. Если подходящий момент не пришёл сам — он создаст его.              20:00. Медпункт.       Хикари Икута лежал зажатый между двумя совершенно разными мирами — пылкой нежностью и спокойной сталью.       Справа прижималось мягкое, невероятно тёплое и податливое тело Сидзуки. Её большая грудь мягко, но ощутимо прижималась к его боку, словно две тёплые подушки. Полная, женственная фигура медсестры обволакивала его уютом и сладким теплом. На ней была милая розовая пижама, которую она нашла в торговом центре — тонкая ткань приятно скользила по коже и почти не скрывала соблазнительных изгибов.       Слева ощущалось совсем иное — упругое, подтянутое и удивительно сильное тело Саэко. Её мышцы были твёрдыми, но кожа оставалась гладкой и шелковистой. Даже в расслабленном состоянии от неё веяло сдержанной силой и изяществом. На ней была белая мужская рубашка на пару размеров больше, привезённая из полицейского участка. Рубашка сползла с одного плеча, открывая ключицу и верхнюю часть груди, и выглядела на ней чертовски соблазнительно.       Сам Хикари был в простой чёрной майке и домашних шортах.       Они лежали втроём на сдвинутых койках в левом углу медпункта. Саэко не боялась упасть — к их кровати примыкала соседняя, на которой спокойно спала школьный психолог Миюки.       Инициатором этого тройного сна, как и следовало ожидать, стала Сидзука. После жаркого спора с Мацусимой она нуждалась в близости с любимыми людьми, чтобы успокоить свои взрывные эмоции. И это сработало лучше всяких лекарств.       Хикари обнимал обеих девушек за талии. Их груди мягко прижимались к его телу, а дыхание грело шею с двух сторон. Каждая из них перекинула по одной ноге через его бёдра — интимно, собственнически и невероятно приятно.       Хоть Хикари и испытывал странный интерес к мёртвым, тепло живых тел он не променял бы ни на что на свете.       Он был единственным, кто ещё не спал. Мысли крутились вокруг завтрашнего дня, вокруг предстоящих решений, опасностей и…       — Спи… — сонно прошептала Сидзука.       Она нежно повернула его лицо к себе, положила тёплую ладонь на щёку и поцеловала в другую. Лёгкий, успокаивающий поцелуй.       Хикари улыбнулся и наконец закрыл глаза. Окружённый теплом двух самых важных для него женщин, он медленно погрузился в глубокий, спокойный сон.              20:20. Полицейский штаб       В комнате, освещённой лишь тусклым светом ночника, находились двое. Аяко Мацусима и Рика Минами спали на новых футонах, выданных в участке. Рика сладко дремала, свернувшись калачиком. После нескольких тяжёлых дней на службе, бесконечной работы на корабле и изматывающего перелёта она наконец-то смогла отключиться.       Аяко не спала.       Она лежала на спине, глядя в потолок, и тихо кипела. Злость на Сидзуку не проходила. Та затеяла совершенно дурацкий спор, и теперь слова медсестры продолжали вертеться в голове, как назойливая муха.       «Да плевать мне, сколько женщин этот малец уже охмурил и сколько ещё охмурит», — думала Аяко. Больше всего её бесили двойные стандарты Сидзуки. Мужчинам — можно нескольких партнёрш, а женщинам — нельзя? И всё это якобы из-за «биологической логики». Мерзость. Если уж разрешать одно, то и другое тоже. Раз такая пьянка.       Хотя где-то в глубине Аяко понимала: Сидзука просто ухватилась за её же собственные слова про «приличие». И это было особенно неприятно. Зачем она вообще полезла со своим мнением? Может, потому что втайне завидовала этой неугомонной медсестре? Тому, как даже в этом аду Сидзука остаётся живой, тёплой и окружённой людьми, которые её искренне любят.       Будь Аяко на её месте, она бы никогда не стала делиться Хикари Икутой ни с кем. Хотя… она и сама не считала его каким-то идеалом. Просто хороший человек. А хороших людей в этом мире, особенно живых, осталось крайне мало.       В школе таких хватало: Итидзё, Кота, троица шумных мальчишек и ещё несколько. Но с Хикари она познакомилась ближе остальных. И, к своему стыду, ловила себя на мысли, что он ей… симпатичен. По-простому, по-человечески. Обычное, но приятное лицо. Крепкий для своих лет. Не приторно добрый, но и не бесчувственный. Умный, способный, верный своему слову. Выполнил обещание директору и заместителю, старательно выполнял её приказы — за редким исключением, когда начинал своевольничать. И главное — он был верен своему сердцу.       Если он не поддастся соблазну Сидзуки и сумеет по-настоящему дорожить теми, кто у него уже есть, Аяко зауважает его ещё сильнее. Хотя пока что она всё равно видела в нём ребёнка. Да, восемнадцать лет — это уже почти взрослый. Но возраст — всего лишь цифра. Настоящую взрослость определяют поступки и склад ума. Когда он по-настоящему перешагнёт этот порог, она перестанет смотреть на него свысока.       Но дело было не только в этом.       Сидзука в чём-то была права. Аяко очень давно не была с мужчиной. А после Дня Z, когда каждый день пропитан страхом и напряжением, она всё чаще ловила себя на остром, почти болезненном желании простой человеческой близости. Чтобы кто-то обнял. Поддержал. Заварил чай. Просто послушал.       И да, если уж совсем честно — она хотела секса. Хотела физического облегчения и тепла чужого тела.       К своему стыду, массаж Хикари Икуты не только снял мышечное напряжение, но и разбудил в ней самый обычный женский интерес. Теперь из-за этого и дурацкого спора с Сидзукой она не могла уснуть.       Аяко тяжело вздохнула, перевернулась на бок и закрыла глаза, прекрасно понимая, что сон ещё очень нескоро придёт.