Тени наёмников: Заветное пари.

Чимин и Юнги / Чонгук и Тэхён

Два года спустя. Яркое утреннее солнце заливало светом просторную палату университетской клиники, где Тэхён и Чимин в белоснежных халатах склонились над историями болезней. На их бейджах уже красовалась гордая надпись: "Студент-медик 4 курс, практикант". — Слушай, а помнишь, как мы на первом курсе боялись даже на кровь смотреть? — Чимин хихикнул, перелистывая карту пациента. Тэхён ухмыльнулся, поправляя очки: — А ты помнишь, как тебя вырвало на первом вскрытии? — Заткнись! — Чимин швырнул в него бумажной салфеткой, но глаза его смеялись. За эти два года они изменились — стали взрослее, увереннее, но их дружба только окрепла. В это время в бизнес-центре города... Юнги и Чонгук продолжили бизнес родителей, которым управлял Хосок. Кабинет в стиле лофт с панорамными окнами. Чонгук в идеально сидящем костюме изучал финансовый отчёт, когда дверь распахнулась — вошёл Юнги с двумя стаканами кофе. — Намджун прислал новые контракты, — бросил он, ставя стакан перед братом. Чонгук вздохнул: — Он всё ещё опекает нас, как птенцов. — Привык, — Юнги усмехнулся, разваливаясь в кресле. — Кстати, Чимин и Тэхён сегодня дежурят допоздна. Заедем к ним в клинику с пиццей? Чонгук поднял бровь: — Ты превращаешься в идеального бойфренда. Пугающе. Юнги пнул его под столом. Вечер. Клиника. Тэхён заканчивал заполнять документы, когда в ординаторскую ворвался Чимин с горящими глазами: — Угадай, кто пришёл! За его спиной стояли Юнги и Чонгук с огромной коробкой пиццы. — Сюрприз, — Чонгук поднял коробку, едва сдерживая улыбку. Тэхён рассмеялся: — Вы точно знаете, как соблазнить уставших медиков! Они устроились в небольшой комнате отдыха. Юнги, обняв Чимина за плечи, вдруг сказал: — Намджун звал всех на ужин в субботу. Говорит, хочет отметить ваш последний курс. — Он всё ещё считает нас студентами-недотепами, — вздохнул Тэхён, но глаза его светились теплом. Чонгук неожиданно потянулся через стол, чтобы поправить воротник Тэхёна: — Потому что для него вы всегда будем теми самыми идиотами, которые вляпались в историю из-за дурацкого пари. Тишина. Потом все четверо рассмеялись — громко, искренне, как могут смеяться только те, кто прошёл через ад и вернулся обратно. Поздний вечер. Дом Тэхёна и Чонгука. Небольшой уютный дом на окраине города. Чонгук стоял у огромного окна, наблюдая, как Тэхён возится в саду — он упорно пытался вырастить розы, несмотря на полное отсутствие таланта к садоводству. — Они снова погибнут, — прокомментировал Чонгук, когда Тэхён зашёл внутрь. — Бог любит троицу! — Тэхён улыбнулся, целуя его в щёку. Чонгук обнял его за талию: — Ты всё ещё тот же идиот. — Твой идиот, — поправил Тэхён. В квартире Юнги и Чимина. Тёплый свет настольных ламп мягко освещал просторную гостиную, где по всему полу были рассыпаны подушки от дивана. Юнги, растянувшись на ковре, с ухмылкой наблюдал, как Чимин, стоя на стуле, пытался достать закатившийся за шкаф мячик для пинг-понга. — Если бы твои пациенты видели тебя сейчас, — проворчал Юнги, подбрасывая в воздух ещё один мячик, — Самый перспективный интерн хирургического отделения, балансирующий на мебели… Чимин, высунув язык от напряжения, наконец ухватил злополучный мячик и торжествующе поднял его над головой: — Ага! Вот и доказательство того, что... — Его триумфальная речь оборвалась, когда стул под ним закачался. Юнги молнией вскочил и поймал Чимина за талию буквально за секунду до падения. Их лица оказались в сантиметрах друг от друга. — Доказательство чего? — прошептал Юнги, чувствуя, как учащается пульс Чимина под его пальцами. — Что... эм... — Чимин покраснел, внезапно забыв все слова. Его руки инстинктивно обвились вокруг шеи Юнги. Тишину нарушил резкий звонок таймера на кухне. — Пирог! — вскрикнул Чимин, выскользнув из объятий и стремглав помчавшись на кухню. Юнги, оставшись стоять среди разбросанных подушек, провёл рукой по лицу и рассмеялся. — Чёртов пирог, — пробормотал он, следуя за Чимином. На кухне царил приятный хаос — мука на столешнице, следы теста на фартуке Чимина, который сейчас сосредоточенно проверял готовность яблочного пирога спичкой. — Идеально! — объявил он, выключая духовку. Юнги прислонился к дверному косяку, скрестив руки: — Напомни мне, почему мы решили, что ты будешь отвечать за выпечку? — Потому что, — Чимин снял фартук и бросил его Юнги, — ты сжигаешь даже тосты. А я... Осторожно! Горячо! — он в последний момент отдернул руку Юнги, который уже тянулся к форме. Они устроились на кухонном диванчике с тарелками тёплого пирога. Чимин, обжигаясь, торопливо запихивал в рот кусок и закатывал глаза от удовольствия: — М-м-м, идеально! Юнги наблюдал за ним с улыбкой, затем неожиданно протянул руку и стёр пальцем крошку с уголка рта Чимина. — Идиот, — прошептал он, прежде чем поцеловать его. Снаружи за окном начинался дождь, но в их тёплой, пахнущей корицей и яблоками квартире это только добавляло уюта. Впереди была целая ночь — возможно, они доиграют в пинг-понг, может быть, посмотрят фильм, или просто будут лежать вот так, в обнимку, слушая, как дождь стучит по крыше их общего дома. В доме Чонгука и Тэхёна. Тёплый вечерний свет разливался по гостиной, окрашивая стены в золотистые оттенки. Тэхён лежал на диване, устроившись головой на коленях у Чонгука, который нежно перебирал его волосы пальцами. В комнате царила тишина, нарушаемая лишь тихим потрескиванием камина и редкими шорохами за окном — где-то пробегала соседская кошка или шелестели листья под лёгким ветерком. Вдруг Чонгук усмехнулся. — Что такое? — Тэхён приподнял голову, уставившись на него с любопытством. — Вспомнил, как мы признавались твоей бабушке в наших отношениях. — ответил Чонгук, его губы дрогнули в улыбке. Тэхён застонал и закрыл лицо руками. — Не напоминай… Но Чонгук продолжал, явно получая удовольствие от его реакции: — Ты был бледный, как призрак, и трясся, будто тебя только что вытащили из ледяной воды. — Потому что я думал, что она меня убьёт! — Тэхён сел, скрестив ноги, и уставился на Чонгука. — Ты же помнишь, как всё было… Два года назад. Тэхён стоял перед дверью в гостиную, где сидела его бабушка, и чувствовал, как его ладони покрываются холодным потом. Он уже несколько дней собирался с духом, чтобы рассказать ей о своих отношениях с Чонгуком, но каждый раз откладывал, придумывая отговорки. Юри, сидевшая рядом с бабушкой, заметила его колебания и подняла бровь. — Хён, ты там застрял? — спросила она, явно насмехаясь. — Нет! — резко ответил Тэхён и, сделав глубокий вдох, шагнул вперёд. Чонгук, стоявший чуть позади, положил руку ему на плечо — твёрдое, ободряющее прикосновение. — Всё будет хорошо, — тихо сказал он. Тэхён кивнул, но внутри всё сжималось от страха. — Ба… — он кашлянул, чтобы прочистить горло. — Бабушка, нам нужно тебе кое-что сказать. Старушка отложила вязание и внимательно посмотрела на него. — Говори, дорогой. Что-то случилось? — Нет! То есть… да. Но не плохое. Надеюсь. — Тэхён запутался в словах и потёр виски. Юри закатила глаза. — Боже, дай я помогу. Бабуля, хён и Чонгук встречаются. Как пара. Бабушка замерла. Её брови медленно поползли вверх. — Что? Тэхён почувствовал, как его сердце готово выпрыгнуть из груди. — Мы… мы вместе. Уже несколько месяцев. Тишина. Бабушка смотрела то на него, то на Чонгука, который стоял, скрестив руки, но в его глазах читалось напряжение. Наконец, её лицо осветилось улыбкой. — Ох, Тэхён! — Она хлопнула в ладоши. — Да я давно заметила, как ты на него смотришь! Тэхён ахнул. — Ч-что? — Ты думала, я слепая? — Бабушка рассмеялась и махнула рукой. — Я рада за тебя! Юри толкнула брата ногой под столом и многозначительно посмотрела на него. — Теперь скажи ей про пари, — прошипела она. Тэхён напрягся. — Юри… — Какое ещё пари? — Бабушка нахмурилась. Тэхён вздохнул и опустил голову. — Всё началось с дурацкого спора между мной и Чимином… И он рассказал. О пари. О том, как они с Чимином пытались влюбить в себя братьев, не ожидая, что сами влюбятся. О ссоре, о предательстве, о днях, когда он не мог есть и спать, потому что думал, что потерял Чонгука навсегда. Бабушка слушала, и её лицо постепенно темнело. Когда Тэхён закончил, в комнате повисло тяжёлое молчание. — Так вот почему ты тогда выглядел, как смерть! — воскликнула она наконец. И тут же вскочила с кресла и дала Тэхёну подзатыльник. — Ай! — Как ты мог, глупый мальчишка?! — Бабушка трясла пальцем перед его носом. — Играть с чувствами людей! — Я знаю! — Тэхён прикрыл голову руками. — Я уже всё понял! — Думаешь, это просто так — влюбить человека и бросить?! — Я не бросил! Я… я сам влюбился! Бабушка остановилась, тяжело дыша. Потом резко повернулась к Чонгуку. — А ты? Ты его простил? Чонгук, до этого молча наблюдавший за разбором, слегка улыбнулся. — Да. Бабушка покачала головой, но в её глазах уже не было гнева — только усталое понимание. — Ладно. Главное, что вы теперь вместе и всё хорошо. — Она потянулась к Чонгуку и неожиданно обняла его. — Добро пожаловать в семью, дорогой. Чонгук замер, затем осторожно обнял её в ответ. Тэхён смотрел на них, и в его груди разливалось тепло. Настоящее время. — Она сразу приняла тебя, — улыбнулся Тэхён, глядя на Чонгука. — С тех пор относится к тебе, как к родному. Чонгук потянулся и поцеловал его в макушку. — Потому что я идеальный зять. — Ха! — Тэхён рассмеялся. — Если бы она знала, сколько раз ты грозился убить меня в первые месяцы… Чонгук схватил его за талию и перевернул на диване, прижимая к подушкам. — И всё равно ты мой. Тэхён улыбнулся и потянулся к нему, чтобы поцеловать. — Навсегда. Квартира Юнги и Чимина напоминала поле боя: чемоданы раскрыты, вещи разбросаны, а Юнги нервно перебирал стопку футболок, уже в третий раз пересматривая, всё ли он взял. — Юнги, дыши, — Чимин положил руку ему на плечо, сдерживая улыбку. — Ты выглядишь так, будто собираешься не на ужин с моими родителями, а на казнь. — Может, это и есть казнь? — проворчал Юнги, сжимая в руках свитер. — Ты же сам говорил, что твой отец — отставной майор, а мать — учительница с сорокалетним стажем. Они меня разорвут. Чимин рассмеялся, выхватывая свитер из его рук и аккуратно складывая его в чемодан. — Во-первых, папа уже пятнадцать лет как не служит, и максимум, что он делает теперь — это ругается на новости по телевизору. А во-вторых… — он наклонился, чтобы поймать взгляд Юнги, — они уже знают, что ты приедешь. И они рады. Юнги закатил глаза. — Рады познакомиться. А потом, когда узнают, что их сын встречается с бывшим наёмным убийцей… — Бывшим, — подчеркнул Чимин, целуя его в лоб. — И теперь успешным бизнесменом. Расслабься. Он захлопнул чемодан и потянул Юнги за руку к выходу. — Пора. Такси ждёт. Юнги молча смотрел в окно, пока городские пейзажи сменялись заснеженными полями. Его пальцы беспокойно барабанили по колену. — О чём думаешь? — Чимин взял его за руку, прерывая нервный ритм. — О том, как твой отец, возможно, прямо сейчас чистит ружьё, — ответил Юнги мрачно. Чимин фыркнул. — У нас в семье только мама держит всех в ежовых рукавицах. Папа просто… громкий. Но добрейшей души человек. — Громкий майор. Звучит обнадеживающе. — А вот моя племянница тебя точно полюбит, — Чимин игнорировал его сарказм. — Она обожает гостей. Юнги вздохнул. — Хоть кто-то. Машина остановилась у двухэтажного дома с резными ставнями и дымом из трубы — видимо, топили печь. Снег хрустел под ногами, когда они выгружали чемоданы. Юнги замер, осматриваясь. — У вас… очень уютно. — Добро пожаловать в родовое гнездо, — Чимин ухмыльнулся и потянул его к калитке. Но, прежде чем они успели сделать шаг, из-за угла дома раздался визгливый крик: — Дядя! Маленькая девочка в розовом пуховике, похожая на комок энергии, бросилась к ним, едва не поскользнувшись на льду. Чимин подхватил её на руки, кружа в воздухе. — Эби! Ты уже совсем большая! — Я тебя ждала! — она захлопала в ладоши, затем уставилась на Юнги. — А это кто? — А это… Из-за дома вышла девушка лет двадцати восьми — высокая, с такими же, как у Чимина, веснушками и усталым взглядом человека, который уже три часа пытается уследить за гиперактивным ребенком. — Ну наконец-то, — она протянула руку, чтобы потрепать Чимина по волосам. — Мама с папой уже начали сходить с ума. — Луна, — Чимин обнял сестру, затем кивнул на Юнги. — Это тот человек, о котором я говорил. Луна оценивающе осмотрела Юнги с ног до головы. — Значит, ты Юнги, — протянула она, и в её голосе явно звучало «Ты тот, кто умудрился перевоспитать моего брата». — Да, — Юнги попытался улыбнуться, но получилось скорее, как у волка, загнанного в угол. — Не бойся, тебя тут уже все ждут, — Луна усмехнулась и взяла Эби из рук Чимина. — Пойдём, покажу, где можно раздеться. Едва они зашли в прихожую, как из гостиной донёсся громкий голос: — Я тебе сказал — не трогай мои инструменты! — А я тебе сказала — убери их с кухни, сегодня гости! Чимин закатил глаза и толкнул Юнги вперёд. — Не обращай внимания. Они всегда так. Они заглянули в гостиную, где завязалась сцена: Крупный мужчина с седеющими висками (явно отец) прятался за диваном, а женщина в фартуке (мать) размахивала тряпкой, как оружием. — Если ты ещё раз положишь гаечный ключ рядом с моими тарелками… — Это был разводной ключ! И он чистый! — Пап, мам, — громко кашлянул Чимин. Родители замерли, затем, как ни в чём не, бывало, выпрямились. — Сынок! — отец первым бросился обнимать Чимина. — Мы так соскучились! — мать тут же схватила его в охапку, чуть не придушив. Затем их взгляды упали на Юнги. Тот стоял, как на параде, с лицом человека, готового к худшему. — Это Юнги, — Чимин слегка подтолкнул его вперёд. — Мой… друг. — О-о, — мать протянула слово, изучая Юнги. — Друг, — повторил отец, скрестив руки. Юнги почувствовал, как под воротником рубашки начинает выступать пот. — Приятно познакомиться, — он сделал шаг вперёд и… неожиданно для себя поклонился. В комнате повисла тишина. Затем мать рассмеялась. — Ну раз друг Чимина — значит, уже почти семья. Идёмте на кухню, я как раз пирог достала. Отец хлопнул Юнги по плечу (так, что тот чуть не подскочил). — А я покажу тебе свою мастерскую. Если, конечно, жена разрешит. — После ужина! — мать тут же пресекла его намерения. Чимин, наблюдая, как Юнги медленно расслабляется, шепнул ему на ухо: — Видишь? Они уже тебя любят. Юнги вздохнул. — Пока что они любят иллюзию меня. — А потом полюбят настоящего, — Чимин потянул его за руку на кухню, где уже пахло корицей и чем-то очень домашним. И, возможно, впервые за весь день, Юнги позволил себе чуть-чуть поверить, что всё будет хорошо. Кухня была наполнена ароматами домашней еды — только что испечённого пирога, гуляша и свежего хлеба. Стол ломился от блюд, а разговоры перекрывали друг друга. — Мам, я же говорил, не клади мне столько картошки! — Чимин ковырялся в тарелке вилкой. — Ты слишком худой! В больнице, наверное, вообще не ешь! — мать тут же подкинула ему ещё ложку пюре. — А вот Юнги — молодец, всё съел, — отец одобрительно кивнул в его сторону. Юнги, который до этого момента старательно держался в тени, слегка подался вперёд, чувствуя на себе всеобщее внимание. — Спасибо, всё очень вкусно, — он вежливо улыбнулся, хотя по его взгляду было видно, что он до сих пор не расслабился. — Ну конечно вкусно! — мать гордо подняла подбородок. — А ты, — она ткнула вилкой в сторону мужа, — опять соль пересыпал! — Я немного добавил! — Немного?! Это же моё блюдо! — Да ладно тебе, всё равно никто, кроме меня, не заметит! Луна фыркнула, Эби захихикала, а Чимин, кажется, уже привык к таким сценам. Юнги же смотрел на них, как на увлекательное шоу, и впервые за вечер уголки его губ дрогнули в улыбке. Когда тарелки опустели, а чашки с чаем были наполнены, Чимин глубоко вздохнул и поставил свою кружку на стол с лёгким стуком. — В общем… — он посмотрел на Юнги, как бы ища поддержки, затем перевёл взгляд на родителей. — Юнги — не просто мой друг. Тишина. — Он мой парень. Глаза матери округлились. Отец замер с чашкой на полпути ко рту. Луна лишь ухмыльнулась — видимо, уже догадалась. — О боже, — мать первая оправилась от шока. Её лицо тут же озарилось улыбкой. — Я так рада! Она вскочила со стула и бросилась обнимать Чимина, затем — Юнги, который застыл в нерешительности. — Наконец-то! Я уже думала, ты так и будешь вечно один, — она сжала его в объятиях так сильно, что Юнги слегка закашлялся. — Мам, ты его задушишь, — Чимин засмеялся. Тут вмешался отец. Он медленно поставил чашку, откинулся на спинку стула и скрестил руки. Его лицо стало строгим. — Так… — он уставился на Юнги. — Парень моего сына, да? Юнги почувствовал, как по спине пробежал холодок. — Да, сэр, — он выпрямился, готовясь к худшему. — И как долго это… продолжается? — Два года, — ответил Чимин вместо него. — Два года?! — отец приподнял бровь. — И ты только сейчас решил нам сказать? — Пап… — Чимин закатил глаза. — Нет-нет, я серьёзно, — отец наклонился вперёд, его голос стал опасно тихим. — Так значит, Юнги, ты уже два года встречаешься с моим сыном… Юнги напрягся. — …и ни разу не приехал познакомиться с нами? Чимин громко застонал. — Паап! Мать, не выдержав, шлёпнула мужа тряпкой по плечу. — Хватит издеваться над бедным мальчиком! Отец не выдержал и рассмеялся. — Ладно, ладно! — Он протянул руку Юнги. — Прости, не удержался. Юнги, всё ещё слегка ошарашенный, пожал её. — Я… рад, что вам это нравится? — он неуверенно посмотрел на Чимина. — Нравится? — отец хлопнул его по плечу. — Сынок, я рад, что у Чимина наконец-то кто-то есть. А то мы уж думали, он так и будет вечно один, уткнувшись в свои учебники. — Пап! — Чимин покраснел. — Что? Это же правда! Мать тем временем уже наливала всем по рюмочке домашней настойки. — Так, хватит болтать! Теперь надо отметить! Эби, которая до этого момента молча наблюдала за всем, вдруг спросила: — А дядя Юнги теперь будет приходить к нам чаще? Все засмеялись. — Конечно, — Чимин потрепал её по голове. Чимин улыбнулся и прошептал Юнги на ухо: — Я же говорил, что всё будет хорошо. А ты мне не верил, — Чимин толкнул его плечом. — Теперь я убедился. И под смех семьи, звон бокалов и бесконечные расспросы матери ("А как вы познакомились? А где живёте? А свадьбу когда?"), Юнги впервые почувствовал, что это — его люди. И это было гораздо лучше, чем он мог представить. Тишину ночи разорвал громкий стук, за которым последовали приглушенные, но эмоциональные возгласы. Юнги мгновенно открыл глаза, его рука рефлекторно потянулась к тумбочке, где раньше всегда лежал пистолет. Но теперь там были только часы и телефон. — Ты слышал? — он резко повернулся к Чимину, который уже приподнимался на локте, прислушиваясь. — Опять они… — Чимин вздохнул, потирая глаза. Из гостиной донесся голос отца: — Ну и что, что я забыл вынести мусор?! Ты же сама сказала — "не лезь на улицу, там гололед!" — Я говорила про утро, а не про три часа ночи, когда ты вдруг решил вспомнить про этот чёртов пакет! — в голосе матери явно звучало раздражение. Юнги и Чимин переглянулись. — Надо проверить, — прошептал Юнги, хотя в его тоне слышалось скорее любопытство, чем тревога. Они осторожно вышли в коридор, где горел ночник, и замерли на пороге гостиной. Зрелище, достойное театра. Отец, в растянутой футболке и клетчатых пижамных штанах, пятился к дивану, держа перед собой мусорный пакет, как щит. Мать, в халате и бигуди, размахивала тряпкой, словно мечом. — Я тебе покажу гололед! Ты просто забыл, как всегда! — Я не забыл! Я… отвлекся! — На что?! На свои детективы, которые ты смотришь вместо того, чтобы помогать?! — Они познавательные! Юнги прикрыл рот рукой, чтобы не рассмеяться. — Это… нормально? — он наклонился к Чимину. — Для них — да, — Чимин скрестил руки на груди, наблюдая, как отец пытается спрятаться за торшером. — Он точно был майором? — На службе — железный командир. Дома — большой ребенок, — Чимин усмехнулся. Тем временем "битва" достигла апогея: мать замахнулась тряпкой, отец неловко увернулся и задел вазу на столе. — Осторожно! — взвизгнула мать. Ваза закачалась, но, к счастью, не упала. Воцарилась секундная пауза. — Всё, хватит! — мать вдруг опустила "оружие" и засмеялась. — Иди сюда, старый дурак. Отец, как ни в чем не, бывало, бросил пакет и обнял её. —Прости, любимая. — Ладно уж… Завтра вынесешь. Юнги покачал головой. — Ты прав. Это… нечто. — Ага, — Чимин потянул его за руку обратно в комнату. — Представляешь, в детстве я просыпался от таких сцен и думал, что они правда ссорятся. Потом понял — это их способ… не знаю, поддерживать искру, что ли. Юнги прикрыл дверь и сел на кровать. — У нас с тобой так не получится. — Потому что ты убегаешь хуже, чем мой отец, — Чимин повалил его на подушки. — Я бы просто обезвредил тебя, — Юнги щелкнул его по лбу. — О, значит, будет интереснее. За стеной снова раздался смех — родители, кажется, уже забыли про ссору. Юнги вдруг почувствовал странное тепло в груди. — Твоя семья — сумасшедшая. — Наша, — поправил его Чимин. И в этом не было ни капли сомнения.

***

Чонгук тщательно планировал этот вечер. Романтический ужин в ресторане с видом на город, лепестки роз на столе, живая музыка — всё должно было быть идеально. Но судьба, казалось, решила проверить его терпение на прочность. Они приехали в ресторан, но оказалось, что Чонгук перепутал дату бронирования. — Извините, но на ваше имя ничего не зарезервировано, — вежливо сообщил администратор. — Как это? Я звонил вчера! — Чонгук сжал кулаки, но Тэхён уже хихикал ему за спиной. — Может, вы назвали другое имя? — Нет, я… — Чонгук замолчал, вспомнив, что действительно представился другим именем — на случай, если Тэхён случайно позвонит проверить. — Гениально, — Тэхён скрестил руки. — Теперь мы стоим посреди шикарного ресторана без стола. В итоге они ужинали в крошечном кафе через дорогу, где повар случайно уронил Чонгуку соус на брюки. После ужина Чонгук решил устроить романтическую прогулку по набережной. Он заранее договорился, чтобы в определённом месте запустили фейерверк. Но когда они подошли, оказалось, что организаторы перепутали время — салют грянул прямо над их головами, едва не опалив Тэхёну волосы. — Ты хотел меня поджарить?! — Тэхён присел, закрывая голову руками. — Это должно было быть красиво! — Чонгук отчаянно махал руками, пытаясь объясниться с работниками. На обратном пути они решили пройти через парк. Там их заметил огромный, но очень дружелюбный дог, который немедленно бросился знакомиться. Проблема была в том, что Тэхён в детстве боялся больших собак. — ЧОНГУК, СПАСАЙ! — он в панике запрыгнул ему на спину. — Это же лабрадор! Он лижет тебе ботинок! — ОН ХОЧЕТ МЕНЯ СЪЕСТЬ! Владелец собаки, пожилая дама, с удивлением наблюдала, как взрослый мужчина висит на другом, крича: "Он меня кусает!" — хотя пёс просто тыкался носом в его карман в поисках угощения. Когда они наконец добрались до дома, Тэхён был с растрёпанными волосами, с пятном соуса на рубашке, а Чонгук — без настроения. — Ну что, самое неудачное свидание в истории? — Тэхён развалился на диване. Чонгук молча подошёл, встал на одно колено и достал кольцо. — Тэхён. Сегодня всё пошло не так, но… — он сделал паузу, — даже если весь мир будет против нас, даже если фейерверки будут взрываться у нас над головой, а собаки — гоняться за тобой… Тэхён замер, широко раскрыв глаза. — …я всё равно хочу провести с тобой всю жизнь. Выходи за меня. Тишина. — Ты… это… — Тэхён запнулся, затем прыгнул на него, чуть не сбив с ног. — ДА! Чёрт возьми, ДА! Чонгук ухмыльнулся: — Знаешь, я думал, ты скажешь "это самое неудачное предложение в истории". — Зато самое наше, — Тэхён прижался лбом к его плечу. И хотя их свидание не вошло бы в список "самых романтичных", оно стало их историей — смешной, нелепой, но настоящей. А кольцо, кстати, чуть не упало в вентиляцию — но это уже совсем другая история.