Тени наёмников: Заветное пари.

Чимин и Юнги / Чонгук и Тэхён

— Чимин! — вскрикнул Тэхён, рванувшись вперед, но Чонгук резко удержал его. Юнги моментально навел оружие на Хосока, его голос превратился в опасный шепот: — Отпусти. Его. Сейчас. Хосок лишь злобно рассмеялся: — Вы действительно думали уйти отсюда живыми? Я же специально заманил вас всех вместе. Чонгук шагнул вперед, его глаза горели: — Ладно мы, но они тут ни при чем! Зачем впутывать невинных? — Да и мы тоже! — взорвался Юнги. — Что мы тебе сделали?! Зачем ты это делаешь?! Хосок лицо исказилось гримасой ненависти: — Вы отвечаете за поступки своего ублюдского отца! А еще... — он притянул Чимина ближе, заставив того вскрикнуть, — Вы не безразличны моему давнему врагу — Намджун. Вот моя главная цель. Пистолет сильнее вжался в висок Чимина. — Может, эти двое и не причастны, но они вам явно дороги. А самая сладкая месть — бить по самому дорогому. Юнги сжал кулаки так, что костяшки побелели: — Ты ублюдок! Эгоист! Ты никогда не любил нашу мать — ты любил только себя! Хосок взбесился. Его глаза расширились, а рука с пистолетом дрогнула: — Замолчи! Или твоему парню будет очень больно. Он рванул Чимина за волосы, заставив его вскрикнуть. — Бросьте оружие. Оба. Чонгук и Юнги переглянулись. — Не делайте этого! — прошептал Чимин, но Хосок тут же ударил его рукояткой по лицу. С грохотом пистолеты упали на бетонный пол. Хосок удовлетворенно кивнул: — Отлично. Теперь... Он не успел закончить. Дверь склада с грохотом распахнулась, и в проеме появилась высокая фигура в черном. — Хватит, Хосок. Намджун вошел, его холодный голос разрезал напряженный воздух. — Это между нами. Хосок замер, его глаза вспыхнули: — Наконец-то. Я ждал этого момента столько лет. Намджун медленно поднял руки, показывая, что безоружен: — Отпусти мальчиков. Они не твоя цель. Хосок засмеялся — высоко, истерично: — О, но они идеальная приманка! Чимин попытался вырваться, но Хосок приставил пистолет к его затылку: — Один шаг — и он умрет. Тишина повисла, как лезвие гильотины. И тогда Тэхён, дрожащий, но решительный, сделал шаг вперед: — Эй... если ты хочешь кого-то убить... убей меня. Все застыли. — Тэхён, нет! — крикнул Чимин. Но Тэхён продолжал, глядя прямо в глаза Хосоку: — Ты ненавидишь их отца? Ну так вот... я люблю его сына. И если ты хочешь причинить ему боль... сделай это через меня. Чонгук побледнел: — Тэхён, заткнись! Хосок замер, изучая Тэхёна. — Интересно... — он усмехнулся. — Ты готов умереть за него? Тэхён кивнул, не отводя взгляда: — Да. В этот момент все произошло слишком быстро. Выстрел. Крик. Хосок рухнул на пол, хватаясь за кровоточащее плечо — Намджун выхватил скрытый пистолет. Чимин вырвался и бросился к Юнги. Чонгук схватил Тэхёна, оттаскивая его в сторону. — Ты идиот! — он тряс его за плечи, глаза безумные. — Никогда больше не предлагай такого! Тэхён просто обнял его, дрожа. Намджун подошел к стонущему Хосоку: — Всё закончилось. Но Хосок, истекая кровью, засмеялся: — Нет... это только начало. Темный склад наполнился тяжелым дыханием и запахом пороха. Юнги крепко обнял Чимина, его пальцы дрожали, когда он осторожно провел по окровавленной губе парня. — Ты в порядке? Очень больно? — его голос, обычно такой жесткий, сейчас звучал непривычно мягко. Чимин слабо усмехнулся, прищурившись от боли: — Не больнее, чем думать, что больше никогда тебя не увижу. Юнги фыркнул — этот дурацкий, непробиваемый оптимизм даже сейчас! — и резко притянул его к себе, прижав губы к его лбу. — Идиот… Глухой стон заставил их обернуться. Хосок, истекая кровью, поднимался с пола. Его глаза горели безумием, пальцы сжимали пистолет. Намджун молча шагнул вперед, закрывая собой ребят, его собственное оружие было направлено прямо в сердце бывшего друга. — Ты эгоист, Хосок, — его голос звучал устало. — Тебе было плевать на нас, своих друзей. Когда-то мы были братьями, а ты думал лишь о себе. Хосок зашелся в истерическом смехе: — Замолчи! Ты! Всё из-за вас! Как вы могли предать её! Она умерла из-за вас! Как ты посмел перейти черту с ним. Намджун сжал пистолет: — Я никогда не хотел этого. Чувства... они сами возникли. Я бы никогда не посмел отобрать его у неё! — Ложь! — Хосок вскипел, его лицо исказилось ненавистью. — Вы оба заслужили смерть! Намджун медленно покачал головой: — Ты псих, Хосок. В тебе не осталось ничего человеческого. Выстрел грянул неожиданно. Намджун едва успел увернуться, пуля прожужжала у самого уха. Ребята инстинктивно бросились в сторону. — Уходите! — Намджун крикнул, не отводя взгляда от Хосока. — Я разберусь с ним. Вы и так уже пострадали. Юнги вскочил на ноги: — Нет! Мы не бросим тебя! Чонгук, поддерживая ослабевшего Тэхёна, мрачно кивнул: — Мы справимся. Но Намджун резко обернулся, и в его глазах горело что-то, что заставило даже Чонгука замолчать: — Уводите Тэхёна и Чимина. Они не должны видеть этого. Молчание. Наконец Юнги кивнул, подхватив Чимина под руку. — Иди к черту, старик... Возвращайся живым. Намджун усмехнулся. Дверь захлопнулась за ними, оставив двух бывших друзей лицом к лицу в кровавом кругу. Бой был жестоким. Хосок, казалось, черпал силы из самой ненависти. Он бросался на Намджуна с голыми руками, когда кончились патроны. Они катались по грязному полу, выкрикивая обвинения, которые копились несколько лет. — Ты отнял у меня всё! — Ты сам все разрушил! Удар. Щелчок сломанного носа. В конце концов, Хосок рухнул на спину, его дыхание стало хриплым. Кровь растекалась по бетону темным озером. Намджун встал над ним, пистолет дрожал в его руке. — У тебя еще есть шанс сдаться, — он выдохнул. Хосок плюнул кровью ему в лицо: — Никогда. Намджун закрыл глаза на мгновение. Выстрел прозвучал глухо. Тишина. Намджун стоял над телом человека, с которым когда-то делил последнюю пачку лапши в общаге. Которому доверял свою жизнь. Который теперь лежал с пустым, наконец успокоившимся взглядом. Он достал телефон: — Разберитесь здесь. И вышел в холодную ночь, где его ждали те, ради кого он сделал этот выстрел. Холодный ночной воздух висел над пустынной промзоной, когда четверо молодых людей вышли из мрачного склада. Вдали, у входа, их ждала одинокая фигура Намджуна, освещённая тусклым светом уличного фонаря. Юнги и Чонгук первыми подбежали к нему. — Мы слышали выстрел... — Юнги схватил Намджуна за плечо, осматривая его с головы до ног в поисках ран. Чонгук, обычно такой сдержанный, не смог скрыть тревоги: — Думали, ты пострадал. Намджун улыбнулся — редкая, искренняя улыбка, которая преобразила его суровое лицо. — Я в порядке. Всё закончилось. Ничто больше не угрожает. Между ними повисло тяжёлое молчание. — Он... умер? — осторожно спросил Юнги. Намджун кивнул, его глаза на мгновение потускнели: — Он бы не успокоился. Это лучший вариант, чем гнить в психушке или тюрьме. Юнги и Чонгук переглянулись. В их взглядах читалось странное смешение облегчения и грусти — словно они только что закрыли последнюю страницу тяжёлой книги, которую читали всю жизнь. Намджун вдруг усмехнулся: — Простите, что отнял у вас вашу месть. Юнги фыркнул, а Чонгук покачал головой: — Ничего. Это уже не важно. — Главное, что дело сделано, — добавил Юнги, и в его голосе не было ни капли сожаления. Намджун положил руки на их плечи — твёрдый, почти отеческий жест. — Вы теперь свободны. Можете уйти из этого бизнеса. Я знаю, вы давно этого хотели. — Его взгляд скользнул к машине, где сидели Тэхён и Чимин. — А теперь, с ними... вам опасно продолжать. Братья кивнули. Юнги неожиданно потупил взгляд: — Несмотря на всё... ты нам не безразличен. Пусть мы и не родные, не семья, но... Чонгук закончил за него, глядя Намджуну прямо в глаза: — Ты нам как отец. А теперь, узнав о вашей связи с нашим отцом... мы понимаем, что так оно и есть. Намджун замер. Его пальцы слегка сжали их плечи. — Мне... приятно это слышать, — его голос неожиданно дрогнул. — Вы мне тоже как сыновья. Я обещал заботиться о вас и не перестану. В этот момент они обнялись — трое мужчин, связанных кровью, предательством и теперь, наконец, чем-то большим. — Спасибо тебе за всё, — прошептал Чонгук. — И вам тоже, — ответил Намджун. Когда они разошлись, Юнги неуверенно почесал затылок: — Но... что нам теперь делать? Чем заняться? Намджун рассмеялся — громко, по-настоящему: — Ну, для начала — закончить последний курс университета. Чонгук закатил глаза: — Хорошо... Кажется, мы много пропустили пар в последнее время. — Нас ждёт жопа от преподов, — мрачно констатировал Юнги. Чонгук толкнул его к машине: — Пошли. Вернёмся домой. И их тоже. Он кивнул в сторону Тэхёна и Чимина, которые сидели на заднем сиденье, оживлённо разговаривая и временами смеясь. Казалось, их ссора осталась далеко в прошлом. Намджун наблюдал, как они уезжают, и впервые за много лет почувствовал нечто странное — возможно, надежду. А впереди их ждало утро — первое утро их новой жизни. Темная улица перед домом Тэхёна была тихой, лишь свет фонарей дрожал на мокром после дождя асфальте. Машина Юнги и Чонгука медленно скрылась за поворотом, оставив Тэхёна и Чимина стоять друг напротив друга под мягким светом уличного фонаря. Тэхён первым нарушил молчание, его голос звучал тихо, но четко в ночной тишине: — Прости меня ещё раз... за всё, что я наговорил тогда. Чимин вздохнул, его глаза блестели в свете луны: — И ты меня прости. Я не должен был предлагать это дурацкое пари. Тэхён слабо улыбнулся, подняв взгляд на звезды: — Знаешь... в этом есть и плюс. Мы встретили их. Нашу любовь. Чимин кивнул, его губы дрогнули: — Пусть и пришлось многое пережить... Главное, что всё хорошо закончилось. — Он сделал шаг вперед. — Я очень дорожу тобой, Тэхён. Ты мой самый лучший друг. Я не переживу, если с тобой что-то случится. Тэхён почувствовал, как в горле встает ком. Он резко обнял Чимина, сжимая так сильно, будто боялся, что тот исчезнет: — Я тоже. Люблю тебя, ты мне как брат. Больше не будем ссориться. Чимин засмеялся в его плечо — смех, в котором смешались слезы и облегчение: — Клянусь. Когда они отпрянули, Тэхён указал на дом: — Переночуешь? Не идти же тебе так поздно в общагу. Чимин потянулся, с преувеличенной усталостью: — Конечно. К тому же я устал, как собака. Тэхён рассмеялся, и этот смех, такой естественный и легкий, казалось, развеял последние тени между ними. Дверь едва успела закрыться, как из глубины коридора раздался взволнованный крик: — ХЁН! Юри буквально влетела в прихожую, ее волосы были растрепаны, а глаза — красные от бессонницы. Она схватила брата за плечи, тряся его: — Где ты был?! Я звонила сто раз! Что случилось? Почему ты весь в грязи?! Тэхён застонал, но улыбка не сходила с его лица: — Юри, всё в порядке. Я объясню позже. — Позже? ПОЗЖЕ?! — она повернулась к Чимину, заметив его разбитую губу. — И ты! Что с вами случилось?! Чимин поднял руки в защитном жесте: — Длинная история. Обещаю, завтра всё расскажем. Юри скрестила руки на груди, ее взгляд метался между ними: — Вы оба идиоты! Я не спала всю ночь! Тэхён потянулся, чтобы обнять сестру: — Прости. Но теперь всё хорошо. Правда. Юри замерла, потом обняла его в ответ, спрятав лицо в его плече: — Чёртов идиот... Комната Тэхёна была освещена лишь мягким светом настольной лампы. Чимин сидел на краю кровати, снимая грязную футболку, когда Тэхён протянул ему чистую: — На. — Спасибо. Тишина. Не неловкая, а уютная, как старое одеяло. Чимин вздохнул, глядя в окно: — Не верится, что всё закончилось. Тэхён сел рядом: — На самом деле... это только начало. Они переглянулись и улыбнулись. За окном светил месяц, и где-то в городе их любимые, наверное, тоже смотрели на эти же звезды.