В объятиях тишины

      С Сорой никто не хотел общаться, сколько она себя помнит. Только в детском саду детям было все равно говорит ли с ними собеседник. Родители думали, что если отдадут дочь в школу, в которую пойдет большая часть ребят с ее группы, то Соре будет легче. Мол, пускай и будет незнакомая обстановка, но ребята знакомые.       Так и было. Первые два года школы проходили хорошо. Но на третий год младшей школы все изменилось.       Она смотрела, как её одноклассники весело переговариваются, как хмурятся и смеются, но сама оставалась в стороне.       Сначала были лишь тихие поддразнивания: шепот за спиной, перешептывания в коридорах, когда дети охотно разделялись на маленькие группы.       «Смотрите, снова она одна…» — слышала Сидзуки, но не могла определить, насколько эти слова были безобидны, а насколько злы.       Затем это превратилось в заметные усмешки, в дерзкие комментарии по поводу её молчания.       «Почему ты такая тихая?» — спросила однажды девочка, с которой она когда-то обменивалась наклейками. Улыбка её была как ядовитый плод, на вид привлекательный, но сок был полон горечи. Сидзуки не показала, что расстроилась, только опустила глаза, и в этот момент мир вокруг как будто погрузился в тишину, зажав её в объятиях, где не было места ни для понимания, ни для сочувствия. В этот момент в ее голове затихли все мысли.       «Слушай, нужно тебе кличку придумать, а то ты не соответствуешь своему имени, — компания детей вновь подошла к ней, но в этот раз в обеденный перерыв, пока Сора читала, как она думала, в неприметном месте. — Дефектная, — сказав, он залился смехом, а за ним подхватили остальные. — Будешь на нее отзываться поняла, дефектная?»       «Почему ты даже не пытаешься нам понравиться?» — тогда мальчик говорил с таким пренебрежением, что Сора сначала опешила. То есть ей нужно понравиться? Такому как он? Пока остальные дети, которые дружили с мальчиком стояли и посмеивались ожидая шоу «как же дефектная будет пытаться им понравиться». Голову Сидзуки заполонили многочисленные мысли. Она им зверь? Тогда девочка просто развернулась и ушла, с гордо поднятой головой.       Кто же знал, что это являлось ошибкой.

***

Несколько лет назад.       Ту осень Сора впервые проводила без родителей. Только с бабушкой. Но старалась не поддаваться отрицательным эмоциям.       На все вопросы бабушки о ее самочувствии она отвечала одинаково: «Если буду грустить, мама и папа расстроятся».       По школе только недавно пошли слухи о том что у дефектной больше нет родителей. Пока учителя с сочувствием смотрели на девочку, дети не опускали шанса круто пошутить.       Как и в этот день.       Вновь на обеденном перерыве Сидзуки, отказавшись от порции в буфете, хотела потратить время на книгу, которую бабушка недавно ей купила.       Она села под деревом, хорошо устроившись. Солнце светило на страницы произведения. Сора даже немного улыбнулась от того какой хороший, по ее мнению, получился момент. Впервые в эту пору ее голову посетила хорошая мысль. Пока на девочку не легла тень.       — Эй, дефектная, — кто-то протянул ее прозвище, лениво растягивая по слогам. — Знаешь, насчет твоих родителей…       Только из-за их упоминания Сидзуки резко вскинула голову, посмотрев в глаза Комацу. За его спиной стояла вся компания ребят, будто бы они специально договаривались, что именно на длинном перерыве подойдут к ней.       — Я рад за них, — он широко улыбнулся, а у Соры затряслись руки. — Я бы тоже умер, будь бы у меня такая дочь.       Сидзуки смотрела на него, не сводя взгляда. Кто он такой, чтобы такое говорить о ее родителях? Он рад, что они погибли? Она сжала руки в кулаки.       — Хотя я бы подобрал бы другой день… твое день рождение, например, — Комацу усмехнулся и, немного опустив голову, положил свою руку на ее макушку. — Что же ты молчишь, а? Дефектная? — прозвище он сказал медленно по слогам, будто бы разговаривал с животным и пытался ему что-то объяснить. — Или ты ручку забыла? Не можешь ничего написать? Так телефончик достань, напечатай, — он рассмеялся. — Не волнуйся, мы подождем.       — Раз разговаривать не хочет, зачем ей нас слышать? — Асано, которая все это время стояла за его спиной, подошла с боку и присела на корточки, из-за чего их лица оказались на одном уровне с Сорой. — Зачем тебе твоя игрушка? Мы с ней лучше поиграем, — сказав это, она потянулась к ее слуховому аппарату. Сидзуки пыталась сопротивляться, но из-за Кацумо, который держал ее крепко, получалось плохо.       Мир потерял звуки. Сора погрузилась в вакуум, слыша отдаленный шум, который не могла даже различить.       — Фу, это что, дешевка? — она подняла устройство перед собой. — В такое мы не играем, — сказав это так просто, Асуно бросила аппарат на траву и наступила несколько раз. — Ой, сломала.       Дети вновь рассмеялись и перед тем как уйти сказали что-то. Что именно Сидзуки, даже если хотела, не поняла.       Сора смотрела на устройство, не замечая соленые дорожки слез, которые появлялись на ее щеках.       Это слуховой аппарат, который был сделан на заказ. Последний подарок родителей на начало нового учебного года.

***

Настоящее время.       — Магомусуме, уже собралась? — Мируко сразу заметила Сору, когда та зашла на кухню.       Она кивнула, доставая из холодильника бутылку воды.       — Я тебе фруктов нарезала, — бабушка шустро расстегнула рюкзак Сидзуки и положила контейнер. — Там немного яблочек, виноград… А виноград такой сладкий.       — Спасибо, — она повернулась к Мируко и, немного наклонившись, поцеловала ее в щеку. — Я сегодня…       — Снова в библиотеку пойдешь?       Сора слабо улыбнулась.       — Ненадолго. Может, — она осеклась. — Вечером погуляем?       — Родная, — женщина нежно взяла ее под руку и направилась в прихожую. — Конечно, прогуляемся в парке.       — Я люблю тебя, — быстро сложив жесты, Сидзуки, вновь улыбнувшись, обулась и вышла из дома, махнув на прощание рукой.

***

      — Класс, я знаю, что эту фразу за эту неделю скажут еще не один раз, но все-таки попрошу вас не перенапрягаться, но и в тоже время не забывать про учебу, — Накаяма облокотился бедрами о кафедру и скрестил руки на груди. — Впереди у вас экзамены и поступление в старшую школу. Никто же не хочет слечь от перенапряжения или обвинять самого себя за то, что не повторил именно ту тему, которая, к сожалению, попалась на экзамене. А также…       — Учитель, у нас же будет что-то наподобие вечеринки? — не дожидаясь разрешения говорить, один из сидящих в кабинете перебил учителя.       — На этот вопрос я собирался ответить немного позднее, — мужчина вздохнул. — Я понял. Вам не интересно слушать вновь о второй сессии. Хорошо, — он подошел к доске и начал писать. — Администрация школы решила, что для всей средней школы будет прощальная вечеринка. В следующую пятницу в семь вечера, — Накаяма несколько раз обвел дату и время в круг, и обернулся обратно к классу. — Вопросы?       — Дресс кода нет? — девочка неловко подняла руку вверх.       — Нет, — он вздохнул. — На этом мы закончим классный час, больше не буду вас задерживать.       После его слов Сора быстро взяла рюкзак и, попрощавшись с учителем на языке жестов.       Накаяма, когда узнал, что в его классе будет учиться ученица с ограниченными возможностями выучил базовый японский язык жестов, из-за чего хоть и немного, но Сидзуки было легче.       Она спешила в женский туалет, чтобы переодеться в спортивный костюм. Хотела как можно скорее провести тренировку и погулять с бабушкой, чего они давно не делали.       Когда она подошла к нужному коридору, её сердце забилось быстрее. Впереди собралась группа одноклассников. Они стояли, переговариваясь и смеясь, как будто ждали чего-то — или кого-то. Она почувствовала, как холодок пробежал по спине. Сидзуки остановилась, её ноги словно приросли к полу.       — Смотрите, кто пришел! — раздался насмешливый голос, и в воздухе повисло напряжение. Сидзуки знала, что это не просто случайная встреча. Она попыталась обойти их, но они окружили её, как будто не оставляя шанса на побег.       — Ты опять одна? — спросил Кацумо, презрительно осмотрев ее с ног до головы. Остальные засмеялись, и этот смех резал, как острый нож. Многие их фразы повторялись не впервые, но она все равно не могла привыкнуть. Хотя, как к такому привыкнуть? Сора почувствовала, как в груди закипает гнев, смешанный с болью. — А, ты же сказать ничего не можешь.       — Точно, никто не хочет водиться с дефектной, — добавил Утияма, его глаза сверкали от злорадства.       Сидзуки опустила голову, стараясь скрыть слезы, которые подступали к глазам. Она знала, что они не понимают, каково это — быть в плену собственного молчания, каково это — быть изолированной в мире, полном звуков.       — Зачем ты нам мозолишь глаза?       — Думаешь, мы захотим с тобой общаться? — Хирава усмехнулся.       — Или нам тебе наглядно показать, что с тобой не так? — предложила девочка, которая чаще всего молчала: Яно, и в глазах ребят зажглось озорное пламя. Сидзуки почувствовала, как страх охватывает ее, как будто она оказалась в ловушке, из которой нет выхода. Несколько лет обычных насмешек. Они всегда старались надавить на нее словесно. Так же и дальше будет, да? Она сделала шаг назад, но это только подстегнуло их.       — Не убегай, Сидзуки! Мы просто хотим поиграть! — закричал кто-то из толпы, и смех раздался снова, как эхо, отражающееся о стены ее внутреннего мира.       Вдохнув и выдохнув Сидзуки, убедившись, что слезы так и не пошли, подняла голову и встретилась с их взглядами. Ответить она может только жестами. Не будет же она сейчас доставать блокнот и писать все, что думает? Нет. Насмешек станет еще больше.       — Идите к черту, — она сказала это беззвучно, одними губами. По их лицам было понятно: многие поняли. Она подняла руку и показала жест, который они точно знали как все подростки: средний палец.       — Да ты…       Дальше она не собиралась слушать. Сора точно их разозлила. Сильно.       Она развернулась, оттолкнув тех, кто стоял за ее спиной, и побежала к выходу из школы. Переоденется в другом месте. Там, где точно не встретит одноклассников.       Сора остановилась только единожды, чтобы переобуться. Хоть она и не слышала за спиной шаги и возгласы, она продолжала бежать. Остановилась только перед пешеходным переходом. До старой площадки оставалось совсем немного, а она все еще в школьной форме. Скривившись, Сидзуки пошла дальше пешком.       Что было бы, если бы она не заставила их удивиться от ее действий? Как это они хотели поиграть с ней? В голову лезли не самые хорошие мысли. Что, если они собирались использовать причуду? Нет, они бы не могли. В школе учителя, другие дети… Или могли?       По пути она увидела платный уличный туалет, в котором решила переодеться. Ничего лучше все равно не найдет, а в них более менее должны убираться.       Переодевалась недолго. В который раз Сора была погружена в свои мысли.       Дойдя до площадки, она огляделась. В округе не было видно никого. Сора подошла к турникам разного размера и высоты. Решила, что просто сделает воркаут. Обычную тренировку не хочет делать. Весь настрой испортили одноклассники, которые каждый раз пытались самоутвердиться за счет нее, она просто физически не могла им ничего ответить.       — Юный Мидория, ты же следуешь всем моим рекомендациям? — где-то рядом раздался мужской голос, на который Сидзуки не с разу отреагировала. Подняв голову, она увидела высокого мужчину и подростка с темно-зелеными волосами. В нем она узнала мальчика, который расчищал пляж от мусора.       — Да, Вс… — мальчик осекся, когда заметил Сидзуки. Его глаза расширились.       — Здравствуй, надеюсь, мы тебе не помешаем? — мужчина, не поменявшись в лице, широко улыбнулся, пока его подопечный пытался восстановить дыхание.       Сора отрицательно покачала головой, продолжила разминаться, пока они начали тихо переговариваться между собой. Мужчина успокаивал подростка, пока тот что-то судорожно говорил и иногда заикался.       — Мидория, начинай разминку, и так задержались, — мальчик кивнул и шустро отошел к турникам, который стояли параллельно от других, на которых занималась Сора. — Воркаут?       Она остановилась, вновь переведя взгляд на мужчину, который сел на скамейку. Сидзуки кивнула.       — Хороший выбор. И техника хорошая, — он выглядел дружелюбно.       Она улыбнулась и открыла бутылку воды, которую предварительно вытащила из рюкзака.       — А… — к мужчине подошел мальчик и, будто бы не зная как обратиться, осекся. — Вы не сказали, мы сегодня будем заниматься тут?..       — Да, все-таки нужно немного менять обстановку, хоть и на день, — он немного подумал, а потом продолжил. — Может, тебе тоже заняться сегодня воркаутом? Девушка, поделитесь техникой, пожалуйста?       Сора подавилась водой. Вот что он пристал? Она повернула к ним голову и, не зная что делать, потянулась к сумки, доставая телефон. Не хочет показаться невежливой, когда мужчина проявлял какое ни какое дружелюбие.       «Я немая» — показала она им.       — Прошу прощения, не хотел обидеть… — его голос был насквозь пропитан сочувствием.       Сидзуки помахала руками перед собой. Быстро написала несколько слов в блокноте и показала мужчине.       «Не волнуйтесь, вы никак могли этого знать»       — Хорошо, — спокойнее отозвался он.       Кивнув, Сидзуки отошла обратно к балкам. Хотела как можно скорее закончить тренировку. Все-таки она привыкла заниматься в одиночестве.

***

      — Какая сегодня хорошая погода… — Мируко держалась за локоть внучки и оглядывалась по сторонам. Шли медленно: спешить было никуда. — Молодец, что предложила погулять, а то совсем перестала отдыхать.       Сора расслабленно кивнула, наслаждаясь обществом бабушки.       — Пойдем посмотрим, что в ларьках продают, — женщина потянула Сору за собой, та и не сопротивлялась.       Недалеко от них стояли в ряд разные тележки с едой и всякой всячиной. Около них было достаточно людей.       Мируко прищурилась и цокнула:       — Очки забыла, — недовольно проговорила та. — Могомусуме, прочитай, пожалуйста.       Сора устало потянулась к очкам, который носила с собой всегда. Сказывалась привычка читать где только можно.       Оглянувшись и убедившись, что никому нет до нее дела, надела очки и вытащила маленький блокнот из кармана. Пробежавшись глазами по меню, она начала выписать крупными буквами, чтобы Мируко могла увидеть, только те блюда, которые любит бабушка.       «Якисоба, окономияки, паровые пирожки, мо…»       — Подожди, я буду окономияки, — бабушка достала кошелек, сверяясь с ценой, которую написала Сора.       Сидзуки ткнула пальцем на паровые пирожки и убрала блокнот, а очки подняла на голову.       — Здравствуйте, можно нам…

***

      — Вкусно?       Они сели на скамейку, которая стояла вдали от толпы.       Сидзуки показала большой палец вверх в знак согласия.       — Хорошо, — Мируко пока не начинала есть. — На следующей недели нужно будет явиться в Юэй, продемонстрировать причуду.       Она перестала жевать и перевела взгляд на бабушку, одними только глазами показывая немой вопрос «Уже?»       — Не волнуйся, ничего сложного не будет, — бабушка нежно улыбнулась и положила свою руку на колено внучки. — Давай я расскажу тебе секрет, а ты постараешься не волноваться?       — Такое нельзя обещать, у меня просто не получится.       — Ты права, — женщина хихикнула, смотря на небо, которое стремительно розовело. — В Юэй появится учитель, который являлся учеником моей давней подруги, — она заметила взгляд Соры. — Ты ее не знаешь, она давно ушла из жизни. Еще до твоего рождения, — Мируко говорила тихо.       — Ты не скажешь кто это?       — Нет, но это герой, которого ты точно знаешь, — ответила она отчужденно.       Сора давно не видела Мируко полностью погруженной в себя. Бабушка всегда была умиротворенной, только в редких случаях такой. Она взглянула в ее лицо, отмечая новые морщинки, которых только недавно не было.       Расспрашивать ее нет смысла. Все равно не ответит. Если захочет, то только тогда расскажет.       Не имея возможности поддержать словесно, Сора обняла Мируко, положив свою голову на ее плечо

***

«На спортивной площадке был мужчина, который будто бы источал доброту.»

      Поставив точку, Сидзуки, уже привычно, закрыла блокнот. Она откинулась на спинку стула. Осталось прожить два дня выходных и начинаются экзамены. Потом вступительный письменный экзамен в Юэй и демонстрация силы, но зато только перед… учителями либо перед комиссией Юэй (ее уже больше недели мучает вопрос, есть ли в академии своя комиссия).       Сора сняла слуховой аппарат, будто бы за долю секунды, и потерла уши. Все-таки иногда они очень устают от ежедневного ношения устройства.       Она легла на кровать, не расправляя ее. Взгляд устремился в потолок. Сора испугалась в школе, когда ее поджидали в коридоре. Но потом… отпустило? Можно сказать, стало все равно. Это было слишком привычно. Просто они хотели запугать ее, будто причинят физическую боль, кроме моральной.       В данный момент, она боится больше всего академию. Ей не дает покоя демонстрация причуды. Боится опозориться еще до поступления.       Сколько бы Сора не строила из себя самую бесстрашную, но она боится. Часто и сильно.