Любовь зла

      Кайзер перевёл взгляд на Полурослика, который, казалось, вот-вот лопнет от злости. Замечательная картина. Он бы достал камеру и щёлкнул, но боится, что ёбнутый не поскупится на порчу имущества.       А на новую трубу денег нет. У каракатицы трясти бабло пока рановато.       Членистоногое не стремилось заводить беседу, хмуро топая вперёд, как на траур. Похоронной процессии за спиной только не хватало. Этот Доку всегда корчил такую мину, словно от всего вокруг воняло говном. От Михаэля — в особенности. Морщится, кривится, будто стремится заиметь морщины лет в двадцать пять. Ничего удивительного. Может, хотя бы эти складочки на лице сделают из него взрослого человека. Ведь пока пришибленный походил на мальчика-подростка, у которого ещё молоко на губах не обсохло. До смешного злобный. Воспринимать человека такой внешности всерьёз — величайшее испытание.       …Удар по селезёнке, конечно, резко переворачивал картинку мира. Но ненадолго. Михаэль будто о нём забывал, снова смотря на Доку, как на мелкого червя, неспособного дать отпор. В такого хочется тыкнуть палочкой и посмотреть, как ничтожество отреагирует.       Только стоило Кайзеру поймать какой-то призрачный контроль, как тот улетучился, стоило Полурослику раззявить рот. Пока они шли к выходу с территории университета, Доку успел натворить дел на мелкое хулиганство, вымещая свою бесконтрольную злобу на мусорках. Замахивался ногой и пинал бак, подбирая какое-нибудь красноречивое словечко. Обычно из числа нецензурной лексики.       Михаэль уже хотел было спросить, чем ему так не угодили мусорные баки, но вовремя себя отдёргивал. Рука простреливала болью, хотя не должна. Может ли это быть предостережением от самого организма? Вот ведь говно. Не хотелось идти на поводу у этого метра с кепкой.       — Куда мы идём? — бросил чмырёныш, вертя головой у ворот университета.       Кайзер бегло оглядел улицу, пытаясь ответить на этот вопрос самому себе. Солнце уже не пекло так сильно, как днём, между домов гулял приятный, почти что летний ветер. Листья шуршали. Прохожие ходили. Короче, картина маслом — прям идиллия. Их университет находился на оживлённом районе. Если протопать минут двадцать налево — упрутся мордами в ворота парка. Направо — попадут на улицу, заполненную всякими кафешками, магазинами и ресторанчиками. Там ещё табачный магазин. Знали, где ставить: до университета Йенеса, полного курящих, рукой подать.       — Слышь, говно, ты чё, глухой? — по пятке пнул тяжёлый ботинок больного. — Я с тобой тут до вечера торчать не собираюсь.       — Извини, решил дать перевести дух, у тебя же ножки коротенькие… — закончить ему не дала коротенькая ножка, больно ударившая под колено. Кайзер бросил все силы на то, чтобы не поморщиться. — Направо.       Ёбнутый молча развернулся и направился в указанном направлении, сунув руки в карманы. Кайзер последовал за ним, в душе не понимая, как такой человек вообще может существовать в социуме. Нет, в теории — у этого Доку же должны быть друзья, верно? Как он с ними общается? Этот полурослик замахивается и мутузит их палкой, а те отвечают ему тем же. Так и переговариваются. Как древние люди: австралопитеки какие-нибудь или дриопитеки. Мычат какую-нибудь хрень. Так и узнают, как день прошёл.       Ладно, друзей у него точно нет. Такое говно никто по своему желанию трогать не захочет, что б не воняло.       Родня. Какая-то женщина породила этого дьявола. Антихриста. Мамка и папка-то как его воспитывали, что он такой противный? Точно били.       Погодите, но Кайзер же не такой мерзкий коротышка! Начнём с того, что Михаэль не коротышка. И продолжим тем, что он имеет представление о построении отношений с социумом.       Вернёмся к этому барану.       Не-е-ет, уберём все варианты с избиением. Ну вот чё с ним делали родители, что он такой отвратительный? Игнорировали? Вот он и ведёт себя как сбежавший из психдиспансера, что б внимание привлечь. Но таким образом, Кайзер ставит сотню, привлечёт внимание только правоохранительных органов. Может, сравнивали с каким-нибудь братиком старшим, что преуспевал больше? Или контролировали до трясучки, что тот от учебников отлипнуть всё не может?       К чёрту все эти варианты. Бесполезно гадать.       Доку — талантище. Таким уебаном только родиться.       — И долго нам пиликать? — подал голос Полурослик на десятой минуте молчаливой ходьбы. — Да и куда мы вообще прёмся?       — В кафе. Идти минут… — Кайзер повёл ладонью в воздухе, будто ему должны были подсказать, — да ещё десять.       — Не хочу в кафе.       — «Не хочу в кафе», — передразнил Михаэль. Да, он пал до подобного. — Тебя никто не спрашивает. Берёшь и топаешь. Посидим, щёлкнемся, — потряс телефоном, — и разойдёмся до пятницы.       — До пятницы? — Доку остановился, и Кайзер поравнялся с ним. — Что это ещё за «до пятницы»?       Все в окружении Михаэля прекрасно осведомлены, что у него новый подопечный. Было бы совершенно не в его духе не потащить мелкого с собой. Доку нужно показать, как диковинную зверушку. Не хотелось бы придумывать оправдание, почему такой Полурослик не в его свите.       — У нас же пятничный вечер, я тебе, вроде, при знакомстве говорил, — почти с неохотой ответил Михаэль, двинувшись вперёд. Теперь они шли рядом. — Совсем башка дырявая?       — Извини. — В тоне ни капли раскаяния. — В минуты нашего знакомства я был сосредоточен на выборе сломанной конечности, — почти зашипел. Вот ведь змеюка.       — Вот именно от подобных комментариев ты воздержишься на вечере, — качнул пальцем воздухе. — И никаких угроз членовредительства — мы же не уголовники!       — Ты свою рожу протокольную видел? — Доку зло сощурился, чуть замедляя темп шага, чтобы бросить взгляд на Михаэля.       — Ещё как видел! Я достаточно симпатичный. — По лицу расползлась улыбка, Михаэль чуть поправил спутавшиеся волосы. — Как ни посмотри, я подхожу под все стандарты красоты.       — Татуху на зоне набил? — мелкий кивнул подбородком на здоровую руку.       Кайзер встрепенулся:       — Эй! Хочешь знать, что она означает?       — Мне плевать.       — Но ты же спросил про неё!       Доку цокнул, сжав маленькие кулачки. Полурослик уже явно подкипал. Кайзеру это явно нравилось.       Вообще, Михаэлю в принципе нравилось враждовать с кем-то. Только обычно эта вражда не длилась и суток. Кайзер стирал в порошок тех, кто объявлял его себе врагом. Этот несчастный держится уже дольше.       — Она выглядит хреново. Будто бил ты её у школьника, которому случайно под руку иголка подвернулась.       Ладно, если говорить откровенно — его хотелось держать дольше. Оттянуть удовольствие по максимуму.       — О-о, а ты разбираешься?       — Только в шрамировании. Хочешь тебе ебану на шее от уха до уха? — Доку вторил словам движением пальца, чуть приподняв подбородок. Длинная шея. Вот бы придушить этого мелкого уродца…       — Откажусь. — Кайзер ускорил шаг, обгоняя Полурослика. — А ты так говоришь из-за своих комплексов или просто потому что ты уродливый ублюдок?       В район поясницы прилетает сильный пинок всей подошвой ботинка, вынуждая Кайзера по инерции сделать несколько широких шагов вперёд, чтобы не упасть.       — Просто потому что ублюдок. — Чмо спокойно проходит мимо, убрав руки в карманы и вертя головой так, словно понятия не имеет, что только что произошло.       Кайзер такого стерпеть не может. Так что очень по-взрослому преграждает путь подножкой, об которую чмырёныш запинается, но, к сожалению, сука, не падает. Лишь чуть сгибается в спине, чтобы восстановить равновесие. Доку переводит обезумевший от злости взгляд на Михаэля, который невесомым движением руки отряхивает футболку от мелкой пыли.       И прежде чем пришибленный откроет рот, чтобы разразиться матом на всю оживлённую улицу, Кайзер успевает вставить:       — Мы почти дошли, не переживай.       — Я переживаю? — шёпотом спрашивает Мука-муки-дэ или что-то типа того. — Я переживаю? — переспрашивает, делая шаг навстречу Кайзеру, что старается лицом излучать вселенское спокойствие. — Ещё хоть пальцем меня тронешь — и я проломлю тебе голову ближайшим тяжёлым предметом, который попадётся мне под руку, — говорит на выдохе и смотрит так, словно не шутит.       Совершенно не шутит. Вот если есть слово «шутка», то нет, Полурослик сейчас максимально далеко от него. И это даже не сарказм. Он хочет распилить Михаэля напополам взглядом — никаких сомнений. В его чёрных глазах не видно, но зрачок наверняка сжался в точку от переполняющего напряжения. Сто шестьдесят сантиметров чистой ярости.       Кайзер поднимает руку и ради интереса легонько хлопает по плечу.       — Комарик, — пожимает плечами.       Доку отшатывается и начинает идти вперёд. Молча. Лишь периодически вертя башкой по сторонам, будто действительно что-то ищет. Михаэль рассчитывает добраться до кафе раньше, чем Полурослику на глаза попадётся какой-нибудь кирпич. Невольно даже сам начинает искать варианты, чем бы Ошибка Природы могла проломить ему череп. Но, какая жалость, на чистом тротуаре ничего не валяется, а вырвать из асфальта скамейку этому субтильному нечто не по силам.       Спасительная вывеска кафе ознаменовала победу Кайзера, которой он внутри радовался с непривычным инфантильным восторгом. Старшекурсник ухватился здоровой рукой за ручку и потянул на себя, по привычке повисая на ней. Мелкий поспешил этим воспользоваться, чтобы прошмыгнуть внутрь, будто Михаэль ему тут дверь придерживает. Вот ведь гадёныш. Кайзер цокнул и закатил глаза, проследовав за ним.       Эта сеть кофеен всегда привлекала студентов низкими ценами, большим ассортиментом и бесплатным интернетом. «Горячая Сковородка» позиционировала себя именно как кофейня, но фактически являлась забегаловкой, где на кофе внимание мало кто обращал. Может, потому что меню могло похвастаться множеством альтернатив, а может потому что кофе был не самого лучшего качества. Кайзер не знал. Он в кофе не разбирался, да и любая еда, если она не покрыта трёх сантиметровым слоем плесени, казалась ему вкусной. Любые его суждения о вкусе — со слов других людей.       Для человека его образа не пристало быть неприхотливым в еде. Но что ж тут поделаешь, если его вкусовые рецепторы не отличат крабовую палочку от настоящего краба.       Пробежавшись взглядом по свободным столам, Михаэль уверенно направился к чуть отдалённому месту у окна, надеясь, что Полурослик, как хорошая собачка, следует за ним.       — Молодой человек, поставьте вазу на место, пожалуйста. — Женский голос официантки вынуждает обернуться, чтобы застать картину раздосадованного Доку, которому пришлось вернуть тот самый тяжёлый предмет на место.       «Доку» — да чего же просто запомнить. Будто кличка какой-то псины или морской свинки.       Напротив Кайзера плюхается угрюмое нечто, излучая всем своим видом полнейшее недружелюбие. Руки скрещены на груди, подбородок опущен, брови сведены к переносице. Нетерпеливо, а может нервно, барабанит пальцами по предплечью, ждёт от Михаэля каких-то слов, объяснений.       А Михаэль медленно листает меню. Хотел бы выглядеть круто, но с гипсом это невероятно трудно.       — Что-нибудь будешь? — Есть какое-то тайное удовольствие в том, чтобы смотреть на эту злющую рожу с улыбкой.       — Нет, — почти выплюнул, а не сказал.       — Прям совсем ничего? — Кайзер деловито откинулся на стул, закинув ногу на ногу, а меню — себе на колени. — У них вкусные блинчики.       — Я не голодный, но тебе приятного аппетита, — звучало почти как «что б ты подавился».       — Что ж, — разочарованно отложил перечень блюд. Хотел было по привычке сложить локти на столе, но громоздкий гипс оборвал движение на половине. Михаэль раздражённо цокнул и вернулся в предыдущее положение. — Мне кажется, нам нужно поговорить.       — Мы занимаемся этим последние минут тридцать.       — О, если ты называешь это разговором — я тебе очень сочувствую.       Доку предпочёл промолчать. Или начать игнорировать Кайзера. Не дай Бог второе — Михаэль безумно обидится. Полурослик опустил взгляд в свою тканевую сумочку, вроде шоппер, и начал в ней очень сосредоточенно рыться. Сначала на стол был выложен пенал, затем несколько тетрадей, потом господи-боже блокнот, в котором Михаэль успел краем взгляда разглядеть два пункта из плана на день.       «…Заняться математикой — час».       «Отдохнуть от математики, занявшись историей — час».       Всё бы ничего, но время рядом знаменовало полшестого утра. Пиздец. Вот это задротище.       Блокнот был перекрыт небольшой, в сравнении с тетрадками, папкой с файлами.       — И чё мне с этим делать? — бросил Михаэль, когда уже половина стола было засыпано вещами этого полурослика. — Покупать ничего не буду.       Снова полное игнорирование. В руках у чмырёныша показалась таблетница и пустая бутылка воды. Вот и ожидаемые таблетки от бешенства. Кайзер уверен, что перед тем, как проводить испытания на животных, их проводят на таких, как этот Доку. И будь Михаэль врачом, с гордостью бы сказал, что колёса, которые в коробочке у этого пришибленного, не помогут ни одной, даже самой маленькой, буйной морской свинке. Эффект нулевой.       Полурослик засыпал всё своё барахло назад, оставляя в руках только таблетницу и пустую бутылку. Тихо разочарованно вздохнул, сверял её взглядом.       — Эй, малой, ты меня слушаешь вообще? — Кайзер слабо махнул здоровой рукой. — Или я так, тут со стенками болтаю.       — Попроси для меня стакан воды.       — Чего?       — Ты глухой?       — Нет, я всё слышал, но схерали я че-то просить должен? — в голосе почти пробивается возмущение, наигранное спокойствие сбивается махом. — Я тебе не прислуга.       В кончики пальцев забила ярость. Указывать. Ему. Эта мелкая сопля ему что-то указывает? Пусть скалится, огрызается сколько Полурослику влезет, но управлять Кайзером — это другой уровень. Неужели этот Доку забыл, у кого на самом деле сейчас находится власть? Кто тут веселится, а кто находится в безвыходном положении?       Стакан воды, блядь. Ещё чего ему попросить?       — Мне нужен стакан воды, чтобы выпить таблетки.       — Я понял — не тупой. Но, может быть, ты откроешь свою пасть и сам попросишь?       — О, тебе пиздеть нравится больше, как я погляжу, — губы Полурослика растягиваются в кривой улыбке. — Команда голос!       Кайзер гневно сжимает челюсть в желании придушить суку.       — Ты… страшное, тощее, тупоголовое чудовище…       — Добрый вечер. — Кайзера прервал голос официантки, что внезапно оказалась у их стола. Михаэль был настолько сосредоточен на этом исчадье ада, что даже не заметил её. — Вы определились с заказом?       Резко дёрнул голову на симпатичную девушку, что неловко сжимала в руках блокнот, смотря с недоумением на студентов, которые явно представляли из себя достаточно колоритную парочку, учитывая рост и комплекцию. Девушка поправила свои светлые волосы и открыто улыбнулась Кайзеру. Михаэль улыбку отразил.       — Да, конечно, — голос снова зазвучал расслабленно, хотя где-то внутри извергался целый вулкан злости к своему компаньону, что так же резко притих, потупив взгляд в стол. — Мне, пожалуйста, ваш замечательный фирменный кофе и блинчики, а моему компаньону… — Михаэль сделал паузу, переводя взгляд на чудище. — Что ты будешь, Полурослик? — голос звучал дружественно, но в интонации сквозил укол.       А Чудище молчало, не отводя взгляд от стола, как будто симпатичной девушки рядом не существовало. Доку на мгновение метнул взгляд на неё, но ничего не сказал, снова упираясь в не самый интересный стол. Михаэлю за короткое время их замечательного знакомства ещё не доводилось видеть Полурослика таким. Кажется, его кожа стала ещё бледнее, хотя, казалось бы, куда уж больше. Дрожащие руки вертели таблетницу в руках, он молчал уже несколько секунд, и с каждой происходящее становилось всё более неловким.       Вот ведь ссыкло. Посмотрите-ка, как мы дамочки рядом смутились, типичный задротище.       — Мне… — голос звучал так, словно в горло коротышки засыпали песок. — М-мне просто воды, — за фразой последовал кашель туберкулёзника.       — Поняла вас! — с улыбкой ответила симпотяшка, упархивая от их стола.       Кайзер не собирался долго держать молчание:       — Пиздец мы джентльмены рядом с дамой, смотри штаны не обкончай, — бросил Михаэль, губы которого растянулись в издевательской улыбке. — Ты, оказывается, не только выглядишь как школотрон, что ни разу с женщинами не общался…       Закончить фразу не получилось. Тяжёлый ботинок со всей силы пнул его под столом по ноге.       — Заткнись, — рявкнуло Нечто, поднимая на Кайзера злобный взгляд. — Я могу разговаривать с женщинами.       Ебать достижение! Несите золотую медаль!       — Слушай, мне даже жалко тебя, — протянул Кайзер, опираясь подбородком на ладонь. — Совсем всё плохо, да? Да ты же вроде не такой страшный… — Короткая запинка. — Нет, страшный, конечно, но если мерить по шкале стремности, то ты неприятный скорее на шесть из десяти.       — Ебать спасибо, вот это комплиментище… — Доку закатил глаза.       — Ладно-ладно, может не шесть, а... пять? Четыре? Ладно, точно не четыре, ты уж прости.       — Я подумаю, — отстранённо ответил Полурослик.       Ощущение, что из-за произошедшего даже его гнев сошёл как-то на нет. Сидит втыкает. На выпады Михаэля особо не реагирует. Какое же жалкое зрелище. Доку вертит эту таблетницу в руках, как самую интересную штуковину на земле. Даже какой-то грустный, что ли. Вот это драма. Теперь этот Полурослик кажется ещё большим заморышем, чем был до этого.       Вот угар будет посмотреть на него, когда к нему какая-нибудь девчонка катить будет… Наверняка расплачется или типа того. Какой же ущербный.       К слову.       — Я хотел поговорить с тобой о пятничном вечере и о том, как тебе там надо будет себя вести.       — О, я весь во внимании, — в голос вернулся уже привычный яд.        Аж от сердца отлегло.       — Понимаешь ли, ты мой подопечный в Руке Помощи и должен соблюдать субординацию, — начал Кайзер. — Не хамить, не гавкать, знать команду сидеть и прочее… прочее. — Поймав момент, когда Доку хотел вставить ответ, Михаэль продолжил: — Но мы с тобой этот этап уже прошли, верно? — кивнул на руку, — Так что я предлагаю тебе побыть моим другом!       — О как.       — Да, ты сможешь вертеться со всеми, кушать за общим столом, общаться со всякими… ну, знаешь, красивыми людьми. Это будет, наверное, так для тебя непривычно.       — Ещё бы.       — Из-за того, что мы волей не волей должны вертеться рядом с друг другом, лучше составить для остальных впечатление товарищей, а не врагов. Ведь если слухи доползут до руководства… О, ты же не знаешь что будет? — Кайзер грустно покачал головой. — Нам продлят Руку Помощи ещё на семестр.       — Вот говно.       — «Вот говно», ты прав. С тобой ошиваться врагу не пожелаешь.       — Взаимно.       — Так что я думаю, нужно каким-то образом свести любые наши перепалки на нет. Ну, когда мы на виду у других студентов. Так что, я жду твои идеи! — Чтобы всех их отклонить и предложить вариант Кайзера.       Воцарилось молчание. Доку побарабанил пальцами по столу и отвёл взгляд, судя по всему погрузившись в свои мысли. За это время им успели принести заказ Кайзера и еле вымямленный заказ Полурослика, что тут же поспешил запить таблетки. Непривычно было видеть пришибленного в таком спокойном и погруженным в свои мысли состоянии. Вечные мимические морщины на лице разгладились, даже взгляд стал миролюбивее, словно существование этого парня не угрожает безопасности человечества. Кайзер сомневался, действительно ли Доку думал о вариантах решения упомянутой проблемы или просто слишком устал за сегодня.       Ведь сложно представить человека, который может источать такую злобу двадцать пять на восемь. В случае Доку — это была именно злоба, Михаэль не сомневался. Простые задиры так не глядят. У этого типа точно что-то не в порядке в башке на каком-то глубоком уровне.       Но Кайзер не санитар леса травм и болячек. С собой бы разобраться, а с этой ошибкой нужно просто ужиться и постараться завершить Руку Помощи без последствий.       С последним он уже провалился. Гипс на руке тому свидетель. Вот же психованная мразь.       — Надумал что-нибудь? — попивая кофе, решил всё же прервать молчание Михаэль. — Я весь во внимании.       — Я думаю сделать следующее, — меланхолично начал Доку. — Вести счёт: кто сколько успел сорваться на другого. Записывать очки. У кого больше — тот проигрывает и заслуживает одно избиение в конце дня от победителя.       Кайзер подавился кофе.       Он ебанутый?!       — Ты ебанутый? Конечно я не согласен! Что за, блядь, бойцовский клуб на минималках! У тебя вообще с башкой всё в порядке?       Зачем спрашивает — конечно же нет! Фантазия про австралопитеков с палкой становится всё более и более реальной.       — Это всё, что ты надумал?       — Да… — Выражение лица Доку становится почти несчастным. Вот идиот. Решил превратить студенческое мероприятие в войну гладиаторов, ну что за дебил, мама-дорогая.       — Так. — Кайзер делает паузу, пытаясь как-то обработать предложение Полурослика. Вообще он хотел предложить похожий вариант, но психованный решил переплюнуть Кайзера в жестокости раз в двадцать. Больной. — Давай лучше… — задумчиво почесал затылок, — оставим идею с очками и срывами. Никаких избиений в конце дня! Господи, мы же учебное заведение посещаем! Ты совсем, что ли? — Михаэль покачал головой.       — Ну, а что ты предлагаешь? — Кайзеру кажется, или голос чудовища звучит расстроенно?       — Сохраним очки. Но в конце дня… Одно желание! — поднимает указательный палец в воздух и расплывается в улыбке. — Одно желание победителя, которое должен выполнить проигравший в течении следующего дня!       — А если…       — Нет, желания «быть избитым» запрещены! И всё, что может привести к летальному исходу, — тоже! — Михаэль вздохнул и уткнулся лбом в стол. — Пиздец, Доку, я честно не понимаю, как тебя вести на пятничный вечер, если ты такой непробиваемый дебил.       — Не вести вообще?       — Отставить.       Девушка-официантка подошла, чтобы оставить счёт в небольшой коробочке. Кайзер достал чек и перевёл взгляд на Доку, что активно его игнорировал, снова вперив взгляд куда-то за окно. В общем — в диаметрально противоположную сторону от официантки. Сама приветливость прямо-таки. Интересно, как тот вообще себя на лекциях ведёт? Угрожает преподавателям, чтобы те поставили ему нормальную оценку? Забавно будет посмотреть на этого помешанного на учёбе в период сессии. Наверняка если что-то не сдаст — повесится в толчке общежития на чьём-нибудь галстуке. Какая жалость. Трагичная кончина задротища. Жаль только, что к зиме Кайзер рассчитывает уже расправиться с Рукой Помощи.       Пошелестел чеком перед глазами Полурослика:       — Сегодня ты платишь, дружище! — торжественно провозгласил Кайзер.       — У меня нет денег, — ответил Доку, ударив по руке наотмашь. — Так что расчехляй свой кошелёк.       Ой-йой.       — И у меня… — со вздохом произнёс Михаэль, надеясь, что это заставит коротышку с горестным кряхтением порыться в своей дамской сумочке и выудить пару бумажек.       Но сценарий не прошёл. Доку почти пугливо нахмурился и заметался взглядом по сторонам. Нет-нет-нет, только не говорите ему…       — Попроси кого-нибудь здесь оплатить и переведи ему на карту. Я внатуре пуст. — Кайзер хлопнул по карману, всей душой надеясь, что до Доку сейчас дойдёт, в каком они положении.       — Я шучу по-твоему? У меня реально. Абсолютно. Нет. Денег, — ответом ему был злобный шёпот. — Скажи мне, ты совсем дебил препираться в кафешку без гроша в кармане, а? — Коротышка начал закипать на глазах, цедя каждое слово.       Ё-моё… Действительно получилась лажа. Как у первокурсника может не быть денег, вот скажите? Он же только перекочевал в другую страну, предки обязаны завалить его баблом по самую шею! Это что ещё за бред такой? Но, судя по роже, Доку не врёт. Вообще не врёт. Так напряжён, будто вот-вот лопнет. Не понятно ли: от страха перед неоплаченным счётом или от злости на Кайзера. Хотелось бы второе — это бы ему очень и очень польстило.       Михаэль, сохраняя непринуждённое выражение лица, накрыл руку дохлика своей рукой. Тот сразу поспешил отдёрнуть культяпку, но Кайзер не позволил — ухватил покрепче. Какая же маленькая ручка, переломать все косточки — дело абсолютно плёвое. Но месть за свой гипс стоит оставить на потом.       — Руку убрал, — холодно прошептал Доку, всеми силами пытаясь выпутаться.       — На счёт три…       — Я сломаю тебе ногу.       — Нет-нет, на счёт три, — Кайзер чуть наклонился над столом, — удираем ноги.       — Это кража.       — Раз, — Кайзер чуть привстал, потянув за собой Коротышку.       — Мы юристы.       — Два, — потащил дохлика за собой, направляясь медленным шагом к выходу.       — Тут камеры.       — Три! — стоило перешагнуть порог, Михаэль сорвался на бег.       — Нам пиздец, — было ему последним ответом.       Надо отдать Доку должное: тот не отставал, бежал на своих коротеньких ножках почти так же быстро. Кайзер умело лавировал между прохожими, не отпуская тонкую кисть Полурослика, что удивительно следовал за ним без сопротивления. Солнце уже успело достаточно опуститься над уровнем горизонта, чтобы окончательно прогнать дневной зной, сменяя его на вечернюю прохладу и ветер. Хотя, может, ветер был из-за того, что они уносили ноги по дворам, как больные на голову — Кайзер не уверен. Студенты быстро свернули с оживлённой улицы во дворы, пробегая где-то между подъездов и парковок, перепрыгивая через небольшие ограды.       В какой-то момент пришло понимание, что можно уже так быстро не бежать. Даже если кто-то вышел из кафе, чтобы догнать их — они сделали уже предостаточно поворотов, чтобы затеряться. Но Кайзер почему-то не останавливался. Может, ждал момента, когда его спутник устанет, а может, потому что просто было прикольно от кого-то убегать, он не уверен. Михаэлю всегда нравился этот адреналин, чувство, как что-то внутри сжимается от страха быть пойманным, и фурор, когда тебе всё же удаётся сделать ноги.       Они заворачивали снова и снова, пока наконец не выбежали к пролеску — части парка, далёкой от входа. Только когда студенты перемахнули через очередной забор, Михаэль посчитал нужным остановиться, чтобы отдышаться, упёршись рукой о колено. Дыхание сбилось из-за неровного темпа, кислород знакомо царапал лёгкие, вынуждая их гореть огнём.       Рядом слышалось сбитое дыхание подопечного, что предпочёл упереться спиной о ствол дерева и осесть на землю в попытках прийти в норму.       Становилось всё тише. Сердце в ушах стучало всё медленнее, а лихорадочные вдохи и выдохи сменялись на почти бесшумные. Михаэль утёр со лба пот и повернулся к Доку.       — Слушай, а круто мы…       В ушах зазвенело.       Костяшка врезалась в скулу, вынуждая голову отклониться, а ноги сделать шаг назад. Из-за разницы в росте вообще не понятно, как удар смог достичь лица Кайзера, но было очень-очень больно. Михаэль накрыл место удара рукой, поворачиваясь на сумасшедшего, которому тоже досталось.       Кайзер готов поклясться, что в момент удара слышал хруст. Доку выбил палец из сустава и сейчас прижимал конечность к груди, зажмурившись.       С рваным дыханием ебанутый открыл рот:       — Ты… Просто… С гипсом… Через заборы… — Чудовище поморщилось, сделав паузу и выдыхая через тонкую трубочку губ. — …Блядь, какого хуя ты вообще делаешь в университете? Почему не детская колония? — Доку опёрся об ствол дерева, снова скатываясь на землю, держась за руку. — Ай, блядь… — Действительно больно.       Старшекурсник отнял руку от лица и снова надавил. Больно. Вот же гадство. По-любасу будет синячище. Невыносимо сильно хотелось ударить в ответ, но одна рука уже пострадала. А желание мести успокаивало то, что этот лох, походу, неправильно поставил удар из-за разницы в росте и тоже травмировался.       Кайзер сделал шаг навстречу Доку и тоже привалился к дереву, тяжело дыша и периодически снова касаясь травмы, будто проверяя, на месте ли будущий синяк. Скула болела. Рука с гипсом болела. У Полурослика, Михаэль уверен, тоже много что болело.       Кайзер не знал, сколько они так сидели, но в какой-то момент его осенило:       — Слушай, а мы ведь так и не сфоткались…       — Пошёл на хуй.       — Щас-щас…       Кайзер выудил из кармана телефон. Сделать это было очень сложно — с одной-то здоровой рукой. Повертел мобилу в ладони, пытаясь разблокировать и нажать на значок камеры. В лесу было уже темновато…       — Эй, убогий, посмотри сюда.       — Чё?       Толстый ствол дерева освятила короткая вспышка белого света с характерным звуком съёмки.       — Готово.       Доку ничего не ответил. Видимо, у того элементарно больше не было сил злиться. Юноша прикрыл глаза и уткнулся затылком в кору, тяжело дыша и не выпуская из руки собственную пострадавшую конечность. Тишину нарушало лишь стрекотание насекомых, свист птиц и шелест ветра. Долго тут сидеть не очень хочется: насекомые куда-нибудь заползут и будет вообще не кайф. Но Кайзер сидел. Может, потому что тоже устал.       Два бомжа в лесу, вы посмотрите-ка.       — Эй, Доку.       — Иди на хуй.       — Доку, Мука-Муки-дэ.       — Иди на хуй.       — Разблокируй меня, а?       Полурослик приоткрыл один глаз. Снова закрыл. Последовал полный тяжести вздох, будто на несчастного свалился вес всего мира. Нетравмированная рука опустилась в сумку, нашарив мобилу.       Телефон Кайзера загудел новым сообщением: «Ёбнутый Психованный Долбоёб доступен для звонков и сообщений».