Любовь зла

      Когда Мукадэ вернулся в общежитие, единственным его желанием было упасть в кровать и никогда не вставать. Опустошение — слишком лёгкое слово, чтобы описать его состояние. Он не хотел видеть никого. Он не хотел слушать ничего. Он не хотел находиться в сознании в принципе. Объяснять что-либо Исаги — самое последнее дело, о котором бы он думал. Доку проглотил несколько таблеток обезболивающего и уже по знакомой схеме зафиксировал выбитые суставы двух пальцев — средний и указательный. При лучшем раскладе к концу недели всё должно пройти. Боль невыносимая. Вправлять всё на место чревато белыми пятнами перед глазами. Но он их видел. Потому что вправлял и уже не раз. В обморок не валится.       Кажется, будто весь словарный запас на следующие сутки сократился до нескольких слов: идите на хуй.       Вторник и лекции проходили как в каком-то тумане, Доку бросал все силы на то, чтобы утопить себя в информации, которую упустил в понедельник. Позаниматься в два раза больше. Это было то состояние, в котором каждая калория уходит исключительно в мозговую деятельность. Каждое лишнее движение — блажь, упущение. Непозволительно.       Телефон был поставлен на беззвучный. Мукадэ не принимает звонки. Недоступен. Ни для кого.       Он выплыл из подобия транса в среду, когда наконец начал отвечать на вопросы Исаги. Кратко, в основном матом, объяснил, какой дерьмовый у него наставник. Йоичи оставалось только посочувствовать, отчего Доку было ни горячо ни холодно. Сочувствие — мусор. Бесполезная вещь. Но, к собственному удивлению, Мукадэ обнаружил, что после того, как смог выговориться, жить стало чуточку легче. Всё постепенно приходит в нормальный ритм. Даже хватило сил открыть чат с причиной всех учебных бед.       Кайзером.       Мудло слало ему свои блядо-сообщения будто по таймеру. Напоминало о пятничном вечере три раза в сутки, интересовалось номером комнаты в общаге.       «Игнорировать меня — не способ победить. Я буду вести счёт в пятницу. Ты ведь помнишь про желания???»       «Конечно помнишь, ты ведь мозговитый. Иначе как бы тебе удавалось так меня избегать, Полурослик».       Как выяснилось, Михаэль искал его все эти двое суток. Но Исаги — искреннее ему спасибо — на вопросы Михаэля ничего не отвечал. Мол, «думаю, это та информация, которую тебе должен сообщать Доку лично». На территории университета Мукадэ почти нельзя было найти не на занятиях. В любую свободную минуту он, позорище, прятался в уборную наедине со своими тетрадками. Доку не мог определиться, что его бесило больше: сам факт того, что он от кого-то прячется, или курящие учащиеся в туалете. Вонище — жуть. Не ясно, почему этим идиотам лень пару шагов к выходу на улицу сделать.       Сосредоточиться на занятиях стало намного проще в четверг. Его мыслей почти ничего не касалось, не беспокоило. Но невольно в голову приходило понимание, что теперь Доку боится понедельника. Слишком много событий в этот день становятся в один ряд. Утром звонок от матери. После занятий — психолог и отчёт этих глупых фотографий. Кайзер решил фоткаться именно в понедельник, чтобы в течении недели не помнить об этом.       Для начала недели слишком изматывающе. Но Мукадэ выдержит. Когда закончится Рука Помощи, он попрощается с этим Кайзером навсегда. Они будут как незнакомцы друг для друга.       Ещё и эти глупые желания. Кому они вообще сдались?       …Но очень привлекательно желать в понедельник и пятницу, чтобы Михаэль от него отъебался. Стоит вообразить это — удовольствие растекается по телу. Ему не будут ебать мозг, ну что за фантастика?       — Меня ждёт мой наставник, — прозвучал голос Исаги, стоило паре закончиться, — так что до общежития ты пойдёшь один.       Велика потеря.       — Ясно, — отстранённо отозвался Доку, сверля взглядом доску. — Кто он, кстати? — почему-то захотелось спросить.       Интересно даже, что досталось Йоичи, если на плечи Мукадэ свалилось вот такое вот говно.       — Я могу вас познакомить! — почти радостно ответил Исаги, завидев хоть какую-то заинтересованность в его жизни от сожителя.       Мукадэ поморщился. Если сейчас Йоичи поведёт его знакомиться, то Доку задержится больше чем нужно на территории университета. Есть шанс напороться на этого чертового Кайзера. Стоит ли вообще рисковать? Но, с другой стороны, чего это Доку должен уже неделю прятаться и бегать по углам от какого-то идиота? И почему вообще? Просто потому что у Михаэля теперь есть его номер?       Подумаешь, он может позвонить. С чего бы Доку бояться звонков? Это просто мелочь, глупость. Нет-нет, он не боится гудков мобильного телефона. Они просто… раздражают. Именно. И нет смысла прятаться от этого тупого Кайзера. И держать мобильник на беззвучном. Им в любом случае придётся встретиться завтра, в пятницу.       Какое же горе.       И какова вероятность, что, выйдя сейчас из аудитории, Мукадэ наткнётся прямо на него? Это было бы совершенно нереалистично.       Так что, лениво пожав плечами, Доку согласился на знакомство.       Господи, «знакомство». Взаимодействие с новым человеком. Проникновение в ебучий социум. Как это напрягает и злит одновременно. Но, если для того, чтобы Исаги его выносил, нужно пожать руку какому-то наставнику, Мукадэ это стерпит. Нельзя терять Йоичи — он источник информации того, что происходит в университете.       …И единственный однокурсник, с которым он общается. Если Мукадэ заболеет — кто-то должен приносить ему записи с лекций и задания.       Выйдя из аудитории, первокурсники сразу же попадают в большой поток студентов, стремящихся к выходу. В любое другое время Доку обычно ждал минут пятнадцать, чтобы уйти отдельно от толпы. Теперь же он вынужден тихо кипеть внутри от ежесекундного нарушения личного пространства. Селёдки в банке. Остро чувствуется собственный низкий рост. Мукадэ прижимает конспекты ближе к себе, в красках представляя, как достаёт какой-нибудь нож и идёт сквозь толпу напролом. Хочется иметь рядом с собой несколько вращающихся по кругу бензопил, чтобы никому и в голову не пришло приблизиться. Мерзость.       За руку хватает Исаги, ведя его вперёд. Мукадэ теряется где-то между желанием вывернуть конечность однокурснику и окунуть собственную в спирт. Любые прикосновения вызывают отвращение. Сплошная грязь.       Свежий воздух ощущается совершенно иначе. Они будто утопающие, что наконец подняли голову над поверхностью воды. Даже чёртово солнце начинает печь не сразу, а спустя целых секунд десять. Доку закрывается от него рукой и морщится, скорчив свою обычную недовольную мину.       — Ты прям какой-то вампир, — со смешком бросает Йоичи, глядя на товарища. — Ну, бледная кожа там, — спешит пояснить, — …боязнь солнца…       Мукадэ солнца не боится, вынуждая себя терпеть общество людей двадцать пять на восемь.       — Где твой наставник? — угрюмо бросает Доку, опуская взгляд на часы. — Мне нужно заниматься.       Исаги делает шаг вперёд, направляясь к теньку под деревом:       — Тебе всегда нужно заниматься, — произносит на выдохе.       Доку не смеет тут сказать что-то против. Он опирается на ствол дерева, прикрывая глаза и скрестив руки на груди. Есть какое-то чувство дежавю. Кажется, под таким же деревом они с Михаэлем в понедельник просидели около сорока минут, пытаясь обдумать какую-то кашу в голове. Ну, Доку пытался. У Михаэля в голове ни то что каши — даже зерна не найдётся. Она абсолютно пустая. Если расколоть череп, выяснится, что всем рулит маленький простейший организм, который в случайном порядке дёргает за нервы, составляя слова.       Как макака, что с какой-то вероятностью может написать «Войну и Мир». Вот и Михаэль с какой-то вероятностью смог к четвёртому курсу не отлететь ко всем чертям из университета. Чудо.       Даже в теньке становилось с каждой минутой всё жарче и жарче. Не хотелось открывать глаза. Дневной зной почти сморил его…       — Мукадэ, — плеча робко коснулись, пришлось распахнуть веки. — Это Саэ Итоши, — в голосе звучало опасение, будто Доку может ни с того ни с сего окатить незнакомца волной оскорблений.       Ну, вообще, он может.       Саэ Итоши выглядел вполне себе адекватно, разве что любой нестандартный окрас волос невольно вызывал в Доку отвращение. Не понимал юноша этот способ самовыражения у парней. Но здесь, вне Японии, ему нужно привыкать видеть что-то помимо чёрного. Потому что размалёвывать себя во все цвета радуги тут не было чем-то из ряда вон выходящим. Мукадэ не скрывал своего оценивающего взгляда. Чуть наклонил голову, будто стремясь увидеть наставника товарища с другого ракурса. Всё в этом парне говорило о высокомерии.       Что так же можно сказать и про Мукадэ.       — Понятно, — его умению поддерживать разговор позавидовал бы любой оратор.       После небольшой запинки Доку поспешил представиться и обменяться сухими фразами и рукопожатиями. Они безразличны друг другу, как художнику — вышмат. Большей незаинтересованности можно увидеть только в Доку, которого бы занесло на лекцию об истории искусств.       Исаги, кажется, оставшись довольным знакомством, решил сдвинуть диалог с мёртвой точки:       — Мы вместе идём на пятничный вечер…       Твою мать, там всем мёдом намазано? Сколько вообще человек включает этот «вечер»? Половину университета?       — Фантастика, — никто не говорил раньше это слово более «не фантастически».       — Я слышал, что ты тоже идёшь. — Голос Саэ звучал намного спокойней, в отличие от нервного бормотания Йоичи, что прекрасно осведомлён о нежелании Доку заводить новые знакомства.       — Да, — по одной лишь интонации можно понять, насколько Доку не в восторге. — Кто же тебе такое сказал?       Мукадэ не распространялся об этом Исаги, потому сейчас ловит от него удивлённый и немного возмущённый взгляд.       — Кайзер, — в голосе зазвучал холод. Итоши явно не питает симпатию к наставнику Мукадэ. В одном они с этим Саэ уже схожи. — Ты с ним?       Звучит странно. Что это значит «с ним»? Что он наставник Мукадэ? Провались оно всё пропадом, но это так. «С ним» ли он как часть его компании? Да он скорее поцелует кухонный комбайн, чем причислит себя к этой грязи. От одной лишь фамилии этого чучела у Мукадэ дёрнулось нижнее веко. Как же не хочется завтра видеть рожу этого ничтожества…       …Хотя если синяк после удара остался — он бы краем глаза глянул.       — Он мой наставник, — бросил Доку, поморщившись. — Понятия не имею, что ему от меня там нужно. Возможно, просто фактическое присутствие…       — Пойдём с нами! — тут же поспешил предложить Йоичи, подавшись вперёд. — Я смогу подобрать для тебя одежду.       — Я не нуждаюсь в гуманитарной помощи.       — Видишь! — Йоичи махнул рукой в сторону Мукадэ. — Вот, о чём я говорил! — обращался он к Саэ, что с равнодушием наблюдал за сложившейся сценой.       — Да, у этого парня точно проблемы…       — Я всё ещё здесь, — брякнул Мукадэ, заметив ошибку.       Он здесь. А надо бы уже идти в общежитие.       — Мне пора, — бросил Доку, уверенный, что формальное знакомство, так необходимое Исаги, было только что завершено.       Но не тут-то было. Его ухватили за кисть, снова разворачивая на себя. Такой поступок не мог не вызвать соответствующей реакции.       — Можешь сделать мне одолжение? — прошипел Мукадэ, потирая собственную руку, будто одно лишь касание запятнало её.       — Да, конечно, — с энтузиазмом ответил Исаги, совершенно не улавливая атмосферы убийства вокруг соотечественника.       — Отъебись.       Мукадэ снова направился в сторону общежития, чувствуя, как ком злости в горле становится всё больше. Каждое новое знакомство оборачивалось таким ненужным сейчас для Доку стрессом. Он ненавидел узнавать новых людей, запоминать их имена, сдерживаться, чтобы не нахамить и не нагрубить. Приближающееся мероприятие и так знаменовало, что он неизбежно на ком-нибудь сорвётся. Из длинного списка людей Йоичи последний, на кого хотелось бы это сделать. Потому что несмотря на то, что сосед был его полной противоположностью по характеру — он был полезен.       А Мукадэ не держит рядом с собой бесполезных.       Эта неделька выдалась до жути отвратительной из-за её начала. Мукадэ налегал на учёбу больше обычного, стремясь сбежать от бесконечного вороха не самых прекрасных мыслей. Если Доку сам по себе представлял натянутую струну, то сейчас трансформировался в бомбу, которой осталась буквально секунда до взрыва. На него давили стены. Давило даже небо. Чего уж там говорить об огромном количестве людей в университете. На пятничном вечере придётся обойтись без ножа, чтобы не вспороть кому-нибудь шею в порыве столь нежных чувств. Максимально настроиться на непричинение особо тяжких телесных увечий случайному прохожему, который решится поболтать с Доку.       Хотя кого он обманывает. При желании Доку и столовую ложку сможет превратить в оружие…       — Доку! — со спины окликнули. Что ж он всё никак не отцепится-то, а?       — Исаги, я, кажется, говорил меня не трогать.       — Мукадэ… — Йоичи быстро поравнялся шагами. — Не думал, что когда-нибудь это скажу, но ты стал намного невыносимее, чем обычно. Что стряслось? Мой наставник думает, что ты ёбнутый!       — Он близок к истине.       — Ладно, но, чёрт… — От этих словесных запинок хотелось залить себе уши раскалённым металлом, после опустив голову в воду. — Это всё из-за «пятничного вечера»?       Бинго.       — Йоичи, ты такой догадливый, не думал в детективы податься?       — Ты сильно переживаешь, я понимаю. Поэтому и предлагаю пойти вместе с нами! — Исаги имел полезную способность пропускать мимо ушей каждый язвительный комментарий однокурсника, придерживаясь сути диалога. Браво.       — Я не переживаю. И мне не нужны няньки.       — Но ты точно не в себе.       Тут Мукадэ уже не выдержал, резко разворачиваясь лицом к Исаги:       — Ты тупой? Посмотри на меня! Когда ты видел меня «в себе»?! — Доку с жаром ткнул в себя руками. — У меня не задалась неделя, о чём я тебе в красках и со всеми эротическими подробностями уже сообщил! Весь мой запас дружелюбия на сегодня ушёл на вон ту крашенную залупу, — указал на наставника Йоичи. — До завтрашнего вечера мне лучше вообще молчать, чтобы поднакопить как можно больше «приятно, в рот его ебать, познакомиться»!       На этот раз Исаги не остановил Доку, когда тот широкими шагами направился в сторону общежития, перебирая вместо извинений отягчающие обстоятельства убийства…

***

      В чём вообще полагалось приходить на подобные мероприятия? Это же вроде студенческая вечеринка. Какого-то конкретного дресс-кода нет, а даже если бы и был — плевать Доку на него хотел. Что бы он ни напялил, в любом случае будет выглядеть как полный идиот. Он крутился перед зеркалом добрых пять минут, силясь понять: остаться ли в чёрной водолазке или всё же накинуть сверху худи?       А может вообще не идти?       У Кайзера по-любому полыхнёт.       Фантастика.       Первый осмотр у зеркала привёл Доку к выводу, что он выглядит весьма неплохо. Через несколько минут «неплохо» трансформировалось в «клоуна». Третий же осмотр вывел вывод — «идиот». Мукадэ был почти близок к принятию предложения Исаги поделиться вещами, но все шмотки Йоичи будут смотреться на нём мешковато. Более того, лишь подчеркнут противную худобу.       — Фигура аскета! — пытался поддержать сосед, уже собираясь выходить.       Поддержка весьма сомнительная. Мукадэ действительно был сухо сложен, худой, но не «кожа и кости». Аскеты отказывались от излишеств ради духовных, религиозных или моральных целей. Всё вышеперечисленное не имело к Доку никакого отношения. Духовному он предпочитал нечто материальное, телесное. В Бога не верил. А моралью апеллировал весьма сомнительной.       Время на циферблате часов уже намекало на то, что стоит скорее выходить, дабы не опоздать. Доку вылетел из общежития в чёрной водолазке, распихав по карманам все необходимые вещи. Японская монетка — йена — продолжала болтаться на груди, вселяя чувство уверенности. Пока у него с собой ножик и отмычка, он сможет выкарабкаться практически из любой жопы. Весь этот «пятничный вечер» — однозначно жопа.       Доку залезает в телефон, чтобы ещё раз свериться с адресом и натыкается на очередной наплыв сообщений от мудо-Кайзера.       Двадцать пять отправленных точек после сообщения «ты же придёшь?».       Он давит тяжёлый вздох, отвечая коротким:       «Да».       Ответ не заставил себя долго ждать:       «Я знаю».       Нахуя тогда спрашиваешь, долбоёб?       От того, что Мукадэ во время ходьбы пялился в телефон, чуть не врезался в фонарный столб.       Раздражённо цокает, чувствуя себя самым настоящим идиотом. Странное чувство тревоги колотит по телу. Возможно, просто аритмия. Но Доку всё равно опускает руки к карману, проверяя наличие таблетницы. Прямоугольная коробочка нащупывается сразу. Но всё равно не успокаивает. Впереди маячит взаимодействие с огромным количеством людей. Доку твердит себе, что уйдёт при первой же возможности, но уж очень сомневается, что Кайзер сможет предоставить ему эту самую возможность в течении первых пяти минут. Встреча назначена на семь часов вечера около какого-то многоквартирного дома. Мукадэ не знает ни хозяина квартиры, ни предполагающее количество людей. Но, учитывая, что идёт даже первокурсник Исаги, организатор вечеринки бессовестно богат. Сможет возместить причинённый пьяными телами ущерб. Атмосфера мероприятия заранее внушает отвращение.       Хотя, может, Доку слишком негативно мыслит?       Чёрт, кого он обманывает, это гребанное собрание бухающих студентов. Чего ещё можно ожидать?       Вся дорога проходит как в тумане. Доку оказывается на месте без десяти минут семь, шаркая ногами по асфальту. Подозрения о богатстве подтвердились: дом находился на огороженной высоким забором территории, попасть в которую можно было только если знаешь код. Либо через подземную парковку, но и там тебя встретит шлагбаум и охрана. Теперь понятно, почему Михаэля стоит дожидаться именно на улице. Если бы у Мукадэ было чуть больше социальных навыков, он бы прошёл вместе с шумной толпой студентов, очевидно настроенных на бухалово. В непрозрачных пакетах у них звенел явно не чайный сервиз.       Но он предпочитает стоять в стороне, брезгливо поглядывая на проходящих мимо людей.       Доку не всегда хотел идти в юриспруденцию. Это не совсем та профессия мечты, которая может возникнуть в детстве. Направление в уголовное право — скорее каприз его злости. А управление по борьбе с наркотиками в США — следствие белых пятен в памяти. Учитывая, что он сейчас находится в Германии, его путь будет проходить через федеральное уголовное ведомство, RK.       Но это всё его настоящее. Амбиции. Цели. Но каждый раз, смотря на окружающих его людей, он вспоминает свою первую профессию мечты:       Специалист по биобезопасности!       Вы можете доверить Доку опаснейшие патогены, способные убить всё живое! Он уверяет вас — они будут в безопасности! Бактерии! Вирусы! Грибы! Паразиты! Прионы! Всё в его надёжные руки!       Доку чувствует, как на губах появляется тонкая улыбка. Он щурится, в красках представляя, как начал бы завоёвывать — уничтожать — этот мир, попадись в его тонкие костлявые пальцы нечто подобное. В нём пропадал суперзлодей.       Надо бы заглянуть на кафедру биохимиков. Спросить про открытые лекции.       Беглого взгляда на циферблат было достаточно, чтобы разрушить хорошее настроение за долю секунды. Семь часов вечера стукнуло уже семь минут назад. Если Кайзеру по дороге сюда не переехали ноги грузовиком, он не имеет права, блядь, опаздывать, после того как целую учебную неделю пожирал мозги Доку ложками. Мукадэ стискивает зубы и прикидывает: как высказать своё недовольство калеке так, чтобы он потом смог явиться на эту тупую вечеринку? Не на инвалидной коляске.       Шла пятнадцатая минута опоздания.       Двадцатая.       На двадцать восьмой Доку обнаружил, что в чате с Михаэлем нет никаких новых сообщений.       Может, его реально по дороге сюда машина сбила? Это было бы сказкой.       Мукадэ бы развернулся и счастливый направился назад в общежитие, если бы не грёбаная договорённость.       Этот придурок, как выяснилось, вообще не имеет никакого понятия о пунктуальности. Стоит ли начать приучать его, как какую-нибудь собачку Павлова? Только пойти от обратного. Бить ничтожество чем-нибудь тяжёлым по голове каждый раз, когда тот опаздывает, чтобы на инстинктивном уровне Михаэль понимал, чем чревато подобное поведение. А когда приходит вовремя, говорить что-то вроде «здравствуй», а не «где тебя носило, говно?». Такие идиоты как Михаэль идеально подходят для подобных экспериментов.       «Я иду в общежитие», — отправлено сообщение на сороковой минуте.       Ровно тогда же, когда на горизонте замаячил калека, маша ему рукой с улыбкой во все тридцать два. Слишком большое количество зубов для человека, что ведёт себя как ходячая провокация на тяжёлые телесные. Доку обязательно займётся вопросом сокращения передних резцов, но позже, когда выиграет желание.       Въебись с разгону в арматуру, уёбище.       — Долго ждал? — спрашивает Кайзер, не переставая выжидающе улыбаться. Провоцирует.       — Хотел бы уточнить, — холодно начинает Доку. — Так называемый «срыв» — это рукоприкладство? То есть, если я не начинаю пытаться тебя убить, я в состоянии покоя?       Михаэль задумчиво хмурится, приложив два пальца к подбородку:       — Типа того.       — Ясно. Хули так долго?       — Со сломанной рукой очень трудно одеваться, — изогнув бровки домиком, выдал нараспев Кайзер, — торопился как мог.       — Мог бы так не стараться с подбором одежды: выглядишь как клоун.       — А мы, я так понимаю, кого-то хороним? — невзначай бросил Михаэль, окинув взглядом Доку с головы до пят. — По кому горюем?       — По потраченному времени…       Кайзер быстро ввёл код, который Мукадэ за время наблюдения уже успел выучить наизусть. По его подсчётам, на этом чёртовом вечере будет уже как минимум тридцать человек. И это, скорее всего, только начало. Электронный голос сообщил об открытии двери, и они наконец попали на территорию дома, возле которого Доку околачивался последний час. Не будет преуменьшением сказать, что первокурсник шагал на вечеринку как на эшафот. Его настроение плавало где-то в недрах Ада. Будет невероятным везением, если он не прибьёт кого-нибудь к концу этого дня.       То, что он вступит с кем-то в конфронтацию, было более чем очевидным.       — Итак, — начал Кайзер, нажимая на кнопку вызова лифта. Холл дома так же бросал в лицо деньгами. — Как себя нужно вести?       — Не представлять опасности для себя и окружающих.       — А если подробнее?       — Тебе эссе написать?       — Давай я тебе помогу, — голос истинной матери-настоятельницы. — Я говорю «к ноге», и ты..? — протянул, ожидая продолжения.       — Добавляю к гипсу костыли.       — Бип-бип, — будто сигнал из телешоу, — ответ неверный!       — Если я прыгну в лифте и мы застрянем, это будет уважительной причиной не идти? — замогильным голосом пробормотал Доку.       — Если ты прыгнешь — ничего не будет. От веса мешка картошки лифт на месте не встанет.       — Хочешь проверить?       — Не-а, — бросил Кайзер, следя за экранчиком с отображением уже восемнадцатого этажа.       Им на тридцатый. В лифте играет раздражающая мелодия.       Доку никогда не видел, чтобы на весь этаж была только одна квартира. Но, судя по всему, дела обстояли именно так, раз их не встретил длинный холл с дверьми. Лифт выходил на небольшую комнату со стойкой, которая пустовала. Напротив была лишь одна дверь. Судя по музыке, напоминающей припадки умирающей микроволновки, им именно сюда. Доку нервно теребит в руках японскую монетку, прикидывая, как скоро ей найдётся применение.       За секунду до того, как Михаэль дёргает за ручку двери, он успевает бросить:       — Улыбайся, хоббит.       Губы размыкаются в оскале.       Музыка становится в десять раз громче. Мукадэ не имеет представления, как вообще можно с друг другом разговаривать при таком шуме. Но всё же слух успевает различить громкие приветствия, символические вопросы из серии «как дела» и «где пропадал». Доку переключает своё внимание с толпы людей на окружающую обстановку, пока на это есть время.       Помещение, которое казалось бы просторным, словно футбольное поле, сейчас выглядело невероятно тесным из-за количества людей. Огромный коридор сразу же переходил в ещё более огромную гостиную и кухню. В глаза сразу же бросилась лестница на второй этаж. Двухэтажная хата — предел мечтаний для человека, желающего привести в свой дом побольше всякого сброда, вроде Кайзера и Доку. Пол выложен мраморной плиткой. Всё сделано по последнему писку моды — евроремонт с его минималистичностью, отражающимися поверхностями и строгостью. Всё по-богатому. Но не с безвкусицей.       За плечо хватают, притягивая к себе и толкая вперёд:       — Погнали со всеми здороваться!       — Я сломаю тебе вторую руку, — цедит сквозь зубы Доку, сомневаясь, что в этом шуме его могут услышать.       От внутреннего напряжения сердце стучало в ушах. Мукадэ словно бы ожидал от каждого собравшегося тут идиота нападения, оттого не мог перестать сжимать монету в кулаке на груди, плетясь вперёд, только и успевая вертеть головой по сторонам. Стены облепили сбившиеся по компаниям студенты. А только студенты ли? Доку не мог поверить, что в университете может быть настолько сильно налажена связь факультетов и направлений между друг другом. Скорее это тот самый случай, когда друзья зовут знакомых, а те — ещё знакомых. У кого-то в руках были пластиковые стаканчики, у кого-то влажные от перепада температур бутылки пива. По дороге Кайзер успел схватить с общего стола один из таких стаканов и зачерпнуть из огромного чана пунш.       — На, — в руки всучили холодный стаканчик.       — Я не пью.       Михаэль посмотрел на Доку так, будто он признался в том, что любит онанировать на табуретки.       — Ты гонишь?       Вместо ответа Мукадэ отставил напиток назад на стол, не собираясь вступать в тупейшую дискуссию на эту тему. Доку уже успел выяснить, что, если в окружении пьющих появляется хотя бы один трезвый человек, это расценивается либо как оскорбление, либо как цель напоить несчастного. Точно так же с курящими. Люди обожают быть стадом. Мнение по какому-то вопросу, взгляд на алкоголь или пожирание любого другого говна. «Вместе веселее».       Но Доку ничего весёлого в нахождении в коллективе, хоть убей, разглядеть не мог.       — Ты серьёзно собираешься весь вечер не пить? — не унимался Кайзер, продолжая двигаться вперёд по квартире, забрав стакан Мукадэ себе.       — Да.       — А че? Ты типа за здоровый образ жизни и вся фигня?       Если в напичканного под завязку таблетками Доку попадёт алкоголь — он может сдохнуть ко всем хуям.       — И вся фигня, — кивнул Мукадэ, молясь, чтобы точка направления Кайзера находилась как можно дальше от колонок.       Чем глубже они продвигались, тем меньше у Доку получалось контролировать своё выражение лица. Самая вымученная улыбка сменилась безразличием, то — холодной маской. Маска начала трескаться, являя миру крайнюю степень отвращения вперемешку с негодованием. Михаэль даже не пытался лавировать между людьми, буквально пробиваясь через толпу, ещё и успевая со всеми здороваться. Мукадэ же буквально отшатывался от каждого, будто студенты переносили проказу. После того как он покинет это мероприятие, душ ему будет необходим в той же степени, что и кислород.       Может, разыскать тут водку и мыть ей руки каждый раз, когда придётся кому-то их пожимать?       Конечной точкой назначения оказался П-образный диван со стеклянным столиком перед ним. На диване успело развалиться несколько девушек и парней, что увлечённо перекрикивались — иначе при таком шуме нельзя — между друг другом. Доку не понравился никто. Парни — крашеные пидоры. Женщины — женщины. Мукадэ бы с удовольствием ушёл на второй этаж и закрылся в какой-нибудь комнате до тех пор, пока это всё просто не закончится.       — Михаэль! — один из парней даже привстал, чтобы поприветствовать социальную проститутку уже сотым за этот день рукопожатием. — Что-то ты рано сегодня!       Рано? Встреча была назначена в семь. Сейчас на циферблате часов значился уже восьмой час. По идее, через часа два Мукадэ бы быть в общежитии и готовиться ко сну…       — Да, знаю, но сами понимаете... — кивнул на Доку так, будто бы это объясняло вообще всё на этом белом свете.       Парень с чуть вьющимися светлыми волосами и темно-розовыми кончиками перевёл взгляд на первокурсника:       — А, подопечный! Много слышал о тебе!       О Боже, избавь Мукадэ от внимания этих людей.       — Надеюсь только хорошее? — Он искренне попытался улыбнуться, но с таким оскалом обычно посылают людей на гильотину.       — Безусловно, — прозвучало так, словно у фразы есть двойное дно. — Присаживайся, — кивнул головой в сторону дивана.       На секунду Мукадэ замер в нерешительности. Кайзер сел в центре. Было два свободных места с краю: со стороны крашенного розоволосого пидора и рядом с блондинкой в короткой юбке и длинными ногами.       Он садится рядом с пидором, сцепляя руки перед собой в замке и облокачиваясь локтями на колени.       — Я Алексисс! — протягивает руку для рукопожатия. — Возможно, ты слышал обо мне от Кайзера!       Ни слова.       — Мукадэ Доку. — Первокурсник игнорирует протянутую руку, пряча собственную в кармане.       Улыбка с лица собеседника не пропадёт, наоборот, становится чуть шире, когда тот со вздохом убирает конечность.       — У вас, японцев, принято обращаться к друг другу по фамилии, да? — не собирается униматься парень. — Моя, если что, Несс.       Да Доку вообще насрать.       — Ясно, — отстранённо бросает первокурсник, откидываясь на спинку дивана.       — Эй, — на этот раз Мукадэ окликает Кайзер, добавляя щёлканье пальцев, будто стремясь привлечь внимание псины. — Принеси нам всем ещё пунша! — Он ставит стакан на стол и отправляет его прямиком к Доку очередным щелчком.       Если они по плану Михаэля играют в «друзей», то друзья могут, скажем, вступить с друг другом в дружескую драку? Например, если Мукадэ невзначай схватит Кайзера за его патлы и разобьёт стеклянный стол его башкой, будет ли это расцениваться как нарушение договора? Доку бы безусловно спросил, но время и люди, увы, не очень подходящие.       Он поднимается с места, предварительно метнув на Кайзера такой взгляд, что у любого бы воздух встал поперёк горла. В голове водоворотом мелькали мысли о самых извращённых вариантов мести, пока Мукадэ двигался назад, к стойке с пуншем и другими прохладительными алкогольными напитками. Для этого необходимо пройти через танцпол с огромным количеством потных и мерзких тел. Как же Мукадэ жалел, что у него не было с собой мачете, чтобы пробираться через людей как через джунгли. Взмахнул — и препятствие развалилось, пав к ногам.       Пока он набирал стаканы с пуншем, его снова окликнули:       — Эй!       Какой Доку сегодня популярный. Так радостно, аж удавиться хочется.       Мукадэ разворачивается, чтобы столкнуться взглядом с Исаги. Какие люди.       — Ты пришёл!       — Как видишь, — хмуро бросает Доку, продолжая черпать из чана ещё один стакан.       — Не многовато ли тебе? — с сомнением спрашивает Йоичи, следя взглядом за его движениями.       — Это не мне. — Мукадэ кивает головой в сторону диванов.       Исаги резко решает сменить тему:       — А я познакомился с хозяином квартиры!       Неспособный на светскую беседу из-за разрывающей злости, Доку мог только кивнуть.       — Он учится на факультете международной экономики! Хочешь, я и вас познакомлю? Его зовут Рео!       Ещё один соотечественник? С кем Исаги не может поладить из живущих на земле? Лучше бы Мукадэ познакомил Йоичи с Кайзером — вот это точно будет гремучая смесь. Такое редкостное дерьмо даже Исаги не выдержит. Подняв взгляд на друга, Доку оставалось убедиться — только он не пьёт на этой тупой вечеринке. Потому что румянец на щеках и запах спирта явно выдавал в однокурснике лёгкое опьянение.       — Не хочу, — юноша старался быть максимально лаконичным, чтобы не начать посылать каждого в пешее эротическое турне.       Потому что, если начнёт, не сможет остановиться.       Исаги ещё что-то сказал в ответ, но Доку не расслышал и едва ли пытался. Он сцепил четыре стакана двумя руками и направился назад, перебарывая желания плюнуть в каждый напиток. Нет, Кайзер не заслужил такой мелкой подлости. Он заслужил обезглавливание.       Дойти до пункта назначения так и не удаётся. Буквально за несколько шагов до столика кто-то толкает его плечом, из-за чего значительная часть пунша выливается прямо на чёрную водолазку. Если бы злость была радиоактивна, то у счётчика Гейгера рядом с Доку случилась бы истерика. Он опускает обезумевший от ярости взгляд на свою одежду, затем на виновника этой хуйни.       Виновник решает открыть свою пасть:       — Смотри, куда прёшь… — безразлично, без капли какой либо вины.       Проходит всего секунда, но оставшееся содержимое стаканов оказывается прямо на долбоёбе в белой футболке с убогой надписью. Доку вздёргивает руку, хватая пьяное мудло за волосы, заставляя опуститься на уровень собственного роста, но этого оказывается мало. Тяжёлый ботинок поддевает голень, и вот уже падаль стоит на коленях, пока Мукадэ нависает над ним сверху, сжимая в руке стакан:       — Я заставлю тебя его сожрать… — цедит Доку, после чего с размаху вгоняет смятый пластик прямо в рожу ублюдка.       За этим следует ещё один удар. И ещё один.       Насколько бы этот парень не был выше Мукадэ, за первокурсником было преимущество. Уёбок — в говно, а Доку гребаное стекло. Трезвый человек быстрее реагирует, лучше ориентируется и соображает. А пьяный теряет равновесие после первого же удара.       Так что из этой драки — избиения — Мукадэ выходит безоговорочным победителем. Переступая промариновонное спиртом тело, он направляется ко столу, разговоры за которым притихли от открывшегося зрелища.       Пусть все знают: какой фантастический у тебя друг, Кайзер.