Эрика

      Два месяца пролетают незаметно. За это время Чонгук по максимуму передает свои знания Чимину — благодаря их совместной упорной работе омегу к концу первого месяца стажировки устраивают работать официально.       Если честно, оставлять Чимина одного Чонгук побаивался — мало ли, чего может приключиться? Но и работать без выходных вечность он не мог. Поэтому, оставив свой номер телефона омеге, Чонгук с почти спокойной душой ушел на законные выходные, в первые дни которых он не вылезал из постели, отсыпаясь.       За то время, что они работали вместе с Чимином, они успели… Не то, что бы подружиться, но… Определенно сблизиться. Пару раз они даже прогуливались после работы до местного парка, увлекшись разговорами.       Чонгук старался не думать о том, как ему это расценивать — этот Чимин, которого он знает сейчас, немного отличается от того, что он видел в стенах университета. Точно так же, как и он сам, в учебном заведении Чимин носил маску, которая до сих пор крепко приклеена к его лицу, однако… Чонгук замечает, что с каждым днем она все больше и больше стала отклеиваться.       И это ему нравится намного больше.       Зато не нравится Чимину.       Пак Чимин никогда не проигрывает? Ага, конечно.       Видя, как его новая, почти не использованная мебель грузится в газель, чтобы после отправиться на склад хранения, Чимин еле сдерживает слезы.       Он проиграл. Он, мать твою, проиграл.       Легко оплатив первые два месяца проживания в своей уютной квартирке, Чимин и представить не мог, что на третий у него просто не останется денег. Привыкший не следить за банковским счетом и удовлетворять все свои потребности, он не ожидал, что оставшиеся от стипендий деньги так быстро иссякнут, и без новых регулярных пополнений его банковский счет опустится до настолько маленьких цифр, что их с трудом хватит на несколько поездок такси.       И вот он здесь. Без желаемой работы. Без хорошей зарплаты. Теперь еще и без квартиры. Погрязший во лжи и фейковом успехе.       Всхлипывая, Чимин отдает ключи вежливо улыбающемуся риелтору, и идет на автобусную остановку. У него почти не осталось денег, и тратить на такси он больше не может. С трудом разобравшись в маршрутах, Чимин садится на нужный и едет к родителям.       Ничего страшного. Он переночует у них под предлогом того, что соскучился, а завтра… Завтра начинается новая рабочая неделя, и Чимин что-нибудь придумает. Поспит пока в подсобке на диване, а со следующей зарплаты найдет квартирку попроще. Ему же хватит на какую-нибудь? Он надеется, что да. Иначе… Иначе Чимин в такой заднице, что и представить никогда не мог.       Рабочая неделя Чонгука пролетает быстро. Он совсем не замечает, как течет время, и когда приходит время сдавать смену, удивляется, что после подсчетов не нужно оставаться в салоне. Первое время Чонгуку было сложно привыкнуть к целой неделе выходных, но со временем он распределил время так, что его хватало и на подработку, и на отдых со сном.       Встав пораньше, альфа отправляется в магазинчик, чтобы передать Чимину смену и посчитать весь цветок, чтобы убедиться, что все идет четко по остаткам.       К моменту, когда он появляется в салоне, Чимин уже вовсю крутит букеты, выставляя самые красивые на витрину. Ночью он почти не спал, ворочался, и оттого выглядит уставшим, но выработанная за жизнь привычка всегда выглядеть подобающе не подводит Чимина и сейчас.       — Доброе утро, Чонгук, — он ласково улыбается альфе, с которым в итоге успел неплохо сработаться, и кивком указывает в сторону кассы. — С началом выходной недели тебя!       — Доброе-доброе, — расплывается в улыбке альфа, с порога начиная снимать куртку. Он оглядывает омегу, как и всегда одетого с иголочки, но по запаху и небольшим припухлостям на веках понимает, что тот либо мало спал, либо долго-долго плакал. А может, и все вместе. Он не торопится лезть с расспросами, раздевшись в подсобке, и выходит в зал, распечатывая остатки срезанных цветов, чтобы передать смену.       — Ну что, готов к работе? Как выходные провел?       — Отлично, — Чимин широко улыбается, стараясь не обращать внимание на то, как дрожат собственные пальцы. — Посмотрел пару мастер-классов по композициям, погулял, съездил к родителям, а ты как? — он специально отворачивается от Чонгука так, чтобы тот не заметил ничего лишнего.       — Да ничего нового, — отмахивается Чонгук, на ходу считая кассу, — нашел пару подработок, за которые неплохо платят, после подсчетов сразу туда.       Он закрывает кассовый аппарат, прикрепляя распечатанные остатки на планшет.       — Ты… Хорошо себя чувствуешь? — спрашивает все же Чонгук, встав за спиной омеги. Ему совершенно точно не нравятся кислые нотки в сладости барбариса.       — Конечно, — Чимин дергается и впечатывается животиком в стойку, чувствуя крепкое тело за собой. Он все так же продолжает крутить букет, не обращая внимания на альфу за спиной. — Стал бы я тебе врать?       — Это у тебя спросить надо, — щурится альфа, явно сомневаясь в правдивости чужих слов, но не настаивает, понимая, что если бы Чимин хотел, он бы уже сам все рассказал. Поэтому он отступает, оставляя омеге планшет и ручку. — Заканчивай, посчитаемся и продолжишь.       — Да, конечно, — Чимин быстро оборачивает букет в плотный крафт, притворяясь, что все и правда хорошо, а после, вытирая ладони о фартук, берется за ручку, приступая к сдаче смены.       Около сорока минут у них уходит на то, чтобы посчитать весь срезанный цветок. Когда они вместе сводят остатки и убеждаются, что все хорошо, Чонгук ставит подпись на подсчетах, отправляясь за курткой. Он выходит уже одетым, засовывая сигарету между зубов.       — Если что-то случится, звони сначала мне, и только как я скажу — Черин.       — Я помню, Чонгук, — Чимин мягко улыбается альфе, провожая его до двери, а после возвращается к работе.       День проходит… сложно. Он старается. Правда старается. И ни разу не косячит. Все клиенты довольны, все собранные с утра букеты — проданы. Касса пополнилась приличной суммой, и когда часы показывают 22.00, Чимин закрывает салон, впервые проворачивая замок изнутри. Он быстро выключает свет, чтобы его не было видно снаружи, и идет в подсобку, в которой, к счастью, нет больших окон. Лишь одно маленькое под потолком, на которое никто и не обратит внимания.       Плотно закрывая за собой дверь, Чимин достает спрятанную за диваном сумку, вытаскивает пижаму, и топает в уборную. К счастью, утром он предусмотрительно принял душ у родителей, но что будет делать завтра — не знает.       Быстро умывшись и почистив зубы, Чимин собирает волосы в ночную косу, надевает пижаму, домашние тапочки, и топает к дивану, принявшись застилать его собственным постельным, которое еще вчера было на его чудесной кровати.       Стараясь не расплакаться, он отгоняет ненужные мысли сразу, стоит глазам защипать, и быстро юркает под тоненький плед.       Чимин не мог взять одеяло, иначе сумка оказалась бы слишком большой, но и не думал, что в салоне будет настолько холодно. За окном зима, а на нем лишь тоненькая пижамка и не менее тоненькое покрывало.       Ежась, он старается не обращать внимание на холод, и достает телефон, чтобы найти новую квартиру. У него есть всего неделя на поиски, и Чимин искренне надеется, что он сможет найти подходящий вариант и договориться о частичной предоплате. Зарплата только через три недели, Чимин не сможет внести полную оплату даже за самую маленькую квартирку. Но об этом он подумает позже, сначала ему нужно найти что-то подходящее.       И Чимин обязательно найдет.       День Чонгука же проходит… Суматошно. Закончив с подсчетами, альфа идет в забегаловку, чтобы подкрепиться, а затем отправляется на подработку, где ему приходится изрядно попотеть в прямом смысле этого слова. В основном его работа проста — принести и подать, но и это оказывается тяжелым к концу дня на стройке. Весь день Чонгук таскал тяжести, и сейчас, возвращаясь домой пешком с в ноль посаженным телефоном, он чувствует, как дрожит каждая мышца на его теле.       Из-за того, что одежда его промокла от пота, на улице он ощущает себя замерзшим, но раздеваться дома не торопится — не может найти зарядник для старенького телефона, на котором нет памяти ни для каких приложений, и годен он лишь на то, чтобы использовать для связи и будильника. И этот будильник нужен ему на завтра, чтобы не проспать подработку. Поэтому, запирая дверь квартирки, Чонгук шаркает в сторону цветочного, где наверняка и оставил свой зарядник.       По привычке закурив на углу, он тратит несколько минут на сигарету, а затем выуживает ключи из куртки, отпирая магазин.       Чимин слышит его в ту же секунду. Звякнувший колокольчик заставляет его дернуться и от испуга отшвырнуть телефон в дальний угол дивана. Он весь напрягается, когда слышит тяжелые шаги, но низкий кашель кажется ему абсолютно знакомым. Чонгук еще не вошел в подсобку, но и отсюда Чимин чувствует его феромон. Он весь напрягается, скукоживается, понимая, что спрятаться ему просто некуда, а шаги становятся все ближе к двери. И когда ручка проворачивается, он не придумывает ничего лучше, чем по-детски юркнуть под одеяло и затаиться.       Чимин пережил слишком много стресса, и справляться с еще одним у него попросту нет сил.       Войдя в салон, Чонгук первым же делом проверяет розетки у кассы, но, когда пропажа не обнаруживается, идет к подсобке.       Войдя, еще не привыкнув к темноте, он первым делом открывает щиток, и только когда загорается яркий свет, едва не вскрикивает от испуга, когда видит на диване кого-то. Первой мыслью закрадывается то, что сюда пробрался бродяжка, но когда он берет себя в руки и принюхивается, понимает, что это всего лишь Чимин.       Чимин, который по неведомым ему причинам спит в подсобке на работе.       — Кхм, — Чонгук прочищает горло, выдергивая свой зарядник из розетки. — Удобный диван? — не придумав ничего лучше, спрашивает Чонгук первое, что приходит ему в голову.       — Не очень, — пищит Чимин, продолжая прятаться под одеялом. — Просто приложение сломалась, не смог такси заказать. Не топать же мне пешком домой!       — А автобусы для кого придумали? — выгибает бровь Чонгук, садясь на стул напротив. — Чимин, ты что здесь делаешь? — устало спрашивает он, расстегнув куртку. Он не раздевается, потому что наверняка от него и так разит феромонами, но и в жаре сидеть ему некомфортно.       — Они уже не ходят! — Чимин пыхтит, но головы так и не кажет. — Я почти час ждал, пока все отвиснет, последний ушел!       — Давай я закажу. Сейчас, телефон только подзарядится.       — Не надо! — Чимин выскакивает из-под одеяла быстрее, чем успевает сообразить, что он одет не самым подобающим образом. — У нас в жилом комплексе комендантский час! Не пустят уже!       Чонгук округляет глаза, растерявшись такой прытости. Постепенно отмирая, он смотрит на взъерошенные волосы омеги, собранные в косу, на его примятое от подушки лицо, на пижаму, облегающую ладное тело… Скользнув по крупной груди взглядом, Чонгук тут же отводит его обратно к омежьему лицу, густо хмурясь.       — Ты что несешь? — строго спрашивает альфа. — Какой комендантский час? Ты уже как два месяца в общаге не живешь.       — В жилом комплексе, Чонгук! — Чимин притоптывает ножкой в пушистом носке, упирая руки в боки. — Такие правила, что я могу поделать?       — У тебя что, нет ключей от собственной квартиры? Какие правила? Опять лапшу на уши мне вешаешь?       — Я что, похож на обманщика? — Чимин дергает носиком и неосознанно делает глубокий вдох, тут же пораженно распахивая глаза. За первым испугом он не заметил, насколько одуряюще пахнет Чонгук, но сейчас… Чимин неосознанно ведет носиком, чувствуя сильнейший альфий запах, и на чистых инстинктах делает к альфе маленький шажочек.       — Прямо сейчас — да, — строго говорит Чонгук, настороженно наблюдая за Чимином.       Он старается не опускать взгляд с чужого лица, ведь из-за того, что он сидит, чужая обтянутая хлопком грудь с проступающими под тканью сосками находится почти на уровне его глаз. Вместо этого он дышит тяжелее, злясь на то, как омега снова увиливает и держит его за глупого дурака.       Чимин хорошо улавливает, как и без того тяжелый феромон становится еще гуще, но старается не терять нити разговора.       — Я не вру, — тихо говорит он, краснея не только щеками, но и ушами. — Я правда не могу попасть в квартиру. Почему ты мне не веришь?       Чонгук встает, вырастая перед омегой скалой. Он смотрит на него, маленького и смущенного, сверху вниз, и щурится.       — По какой причине ты не можешь попасть в квартиру?       — Я же сказал уже, — Чимин опускает глаза, и, отворачиваясь, юркает к дивану, кидая через плечо. — Ты ведь не любишь вмешиваться в чужие дела, Чонгук! Чего пристал?       — Потому что ты не должен спать на диване на работе. Езжай домой. А если не можешь, скажи мне правду, — Чонгук до последнего оттягивал этот момент, но понимает, что иначе омегу не разговорить. Он выпускает еще больше феромонов, хотя и так все маленькое подсобное помещение уже пропахло им.       Чимин тут же ведет носом, неосознанно разворачиваясь и снова делая шаг к альфе. Он дышит всеми легкими, не понимая, почему Чонгук так вкусно пахнет. Кажется, этот запах — лучшее, что Чимин когда либо нюхал. И ему хочется еще.       — Я же не мешаю тебе, — на автомате отвечает он, подходя еще ближе и в удовольствии прикрывая глаза. — М-м-м… почему ты так пахнешь?       Чонгук распахивает глаза, машинально отступая. Он хмурится, останавливая омегу, взяв его за плечи. Совсем не этого эффекта он добивался.       — Вспотел на работе, — отвечает, продолжая держать омегу на расстоянии. Он перестает выделять феромоны, но это вряд ли поможет. Комната напитана его ароматом, тут все пахнет свежей древесиной. — Почему ты не дома? — уже мягче спрашивает альфа.       — Выселили, — как под гипнозом отвечает Чимин, хмурясь из-за того, что его держат на расстоянии. — Пусти! — он тянет шею вперед, стараясь вдохнуть как можно больше.       — Выселили? — удивленно спрашивает альфа. — Из квартиры? Почему? Ты же только заехал недавно, — он продолжает удерживать Чимина, понимая, что это всего лишь действие феромонов, и не больше. Нужно как можно быстрее все выяснить, решить, что делать дальше, и возвращаться домой.       — Деньги кончились, — Чимин инстинктивно облизывается, не отрывая взгляда от чужого лица. Чонгук всегда был таким красивым? — Почему ты спрашиваешь?       — Кончились? — Чонгук путается еще больше, ничего не понимая. — Ты все растратил? — он старается удерживать внимание омеги на своих глазах, но видит, как тот рассматривает его. Нехорошо. Очень нехорошо.       — Угу, — мычит Чимин, делая очередной глубокий вдох. На чистых инстинктах, сам не понимая, что делает, он выпускает собственный феромон, пытаясь привлечь внимание желанного самца. — Альфа…       — О-о-о нет, — Чонгук чуть обходит омегу, сторонясь к выходу из подсобки. В ноздри тут же забивается барбарисовая сладость, поэтому он спешит выйти из подсобки, захлопнув дверь и подперев ее собственной спиной.       — Собирайся, пойдем ко мне. Ты не можешь жить на работе.       — К тебе? — Чимин мечтательно причмокивает губками и на автомате делает то, что велел альфа. Медленно собирая вещи, он улыбается, продолжая глубокими вдохами заполнять себя таким вкусным запахом. Спустя пару минут он опускает кулачок на дверь, хихикая. — Я готов, альфа.       Чонгук отходит, чтобы Чимин мог выйти, и едва не шлепает себя по лбу, когда видит, что тот даже не удосужился переодеться.       — Ты по улице так пойдешь? В декабре? Переодевайся, я покурю пока.       Альфа тут же выскакивает на улицу, скуривая сразу две сигареты, чтобы запах дыма перебил его феромоны. Чимин… Слишком странно на него реагирует.       — А? — Чимин хмурит бровки, непонимающе смотря на дверь, но вновь беспрекословно выполняет приказ альфы. Он натягивает теплое пальто прямо поверх пижамы, а тапочки меняет на угги, и только после этого выходит на улицу, позабыв увесистую сумку в подсобке.       Заметив омегу в пижамных штанах, Чонгук матерится себе под нос и тушит бычок о стену здания, подходя к нему.       — Я же сказал переодеться, — фыркает он, заходя внутрь салона.       Да, он не любит вмешиваться в чужие дела, но из-за того, что он уже вмешался, все идет не по планам. Он собрался привести к себе домой омегу. И не просто омегу, а Пак Чимина, который будто с ума сошел от его феромонов, хотя у Чонгука даже нет гона.       Он забирает зарядник, сумку Чимина, выключает свет и закрывает салон, и только потом направляется к дому, следя, чтобы луковое горе шло за ним.       Чимин, конечно же, идет.       Чуть не вприпрыжку он следует за альфой, не прекращая улыбаться во все тридцать два. В животе отчего-то ужасно тепло, на душе легко, все проблемы будто испаряются, и все, чего хочет Чимин — и дальше нюхать Чонгука.       Когда они доходят, Чонгук останавливается на улочке и отпирает дверь квартиры на первом этаже. Если честно, он так и не придумал, что делать с тем, что спальных мест, кроме матраса, у него совсем нет, но надеется, что проблема решится сама собой, когда он сходит в душ и на всякий случай воспользуется нейтрализующим дезодорантом.       Решив оставить все разговоры на утро, Чонгук открывает дверь и пропускает омегу вперед.       — Проходи.       Чимин проходит, но тут же оборачивается обратно, даже не взглянув на внутреннее убранство. Все, что его интересует — альфа перед его носом.       — Чонгуки… — он мечтательно улыбается, хватая его за рукав и затягивая в квартиру. — Альфа, у тебя такое хорошее жилье, — Чимин подается вперед, стремясь прикоснуться к приятно пахнувшему волку и как следует надышаться им.       Чонгук хмыкает, прекрасно понимая, что из хорошего в его квартирке только тепло и наличие крыши над головой. Ни хорошего ремонта, ни новой мебели, ни какого-либо уюта. Он отцепляет от себя омегу, бросая сумки на пол у входа.       — Ты пока обустраивайся, я пойду помоюсь.       — Помоешься… — Чимин снова расплывается в улыбке, неосознанно топая за альфой. — Тебе помочь, альфа?       — Нет, — Чонгук снова отступает, едва успев захватить полотенце. Неужели у Чимина скоро течка? Хотя, он явно понял бы это по феромонам. Так какого черта омегу так повело от его запаха? И почему он ведет себя так странно?       Скрывшись в ванной, Чонгук плотно закрывает замок, чтобы ни дай Бог не случилось какого-то казуса. Он отмывается в кипятке, трет кожу докрасна, и когда выходит, от него больше нет такого сильного аромата, как был ранее.       Стоит альфе скрыться за дверью, и Чимин разочарованно выдыхает, но с новым глубоким вдохом снова расслабляется.       Все вокруг пахнет так вкусно, что губы начинают ныть от улыбки, и он, спешно стягивая с себя одежду, идет по ниточке феромона туда, где собралась самая сильная концентрация. Чимин не додумывается включить свет, и когда запинается о низкий матрас, с легким вскриком падает прямо на него.       Он мог бы испугаться, мог бы разозлиться, но вместе этого тычется носиком в подушки и, обхватывая одну из них, проваливается в глубокий сон.       Слишком уставший, слишком настрессовавшийся, слишком растерянный Чимин находит успокоение в постели Чонгука, и когда тот появляется на пороге, уже спит глубоким сном.       Замерев на пороге, альфа не сразу соображает, что происходит. Вся эта суматоха с Чимином настолько неожиданная, что Чонгук, пока мылся, успел позабыть о том, что у него в квартире омега. Глядя на то, как тот тычется носом в его подушку, Чонгук испытывает странные чувства. И, взяв второе одеяло, он чувствует себя еще более странно, когда ложится в постель не к своей омеге.       Стараясь не разбудить Чимина, Чонгук отворачивается от него от греха подальше, и закрывает глаза, промучившись с бессонницей до глубокой ночи.