Эрика

      Чимин просыпается… не как обычно. Привыкший подскакивать с первым звуком будильника, с которым он прожил с начальной школы, он не сразу осознает, почему в этот раз все не так. Почему нет будильника, привычной подушки и легкой утренней прохлады, а вместо них странная расслабленность, жар чужого тела, крепкие объятия и невероятно головокружительный запах.       Веки такие тяжелые, а сознание настолько плывущее, что Чимину все кажется сном. Странно-прекрасным, непонятным, но таким сладким, что и просыпаться вовсе не хочется. Он перебирает пухлыми пальчиками, изучая подушечками литые мускулы, ведет носиком вдоль горячей пульсирующей жилки, и тихо мяучит, широко растягивая пухлые губки и пробуя кончиком языка соленую кожу под собой.       Чонгук сквозь сон ощущает чужие прикосновения, но не просыпается, лишь хмуря брови. Он крепче прижимает к себе омежье тело, оплетенное его же рукой за талию, и шумно выдыхает, меняя позу. Лежавший до этого на его плече Чимин оказывается на боку, практически накрытый крепким телом альфы. Тот сгребает маленькое тельце под себя, продолжая мирно посапывать в подушку.       Чимин пищит и тут же распахивает глаза, только под тяжестью горячего тела понимая, что никакой это не сон. Щеки тут же наливаются стыдливым румянцем, и он неосознанно делает глубокий вдох, попадая под еще более сильную власть чужого запаха.       Чонгук, а по феромонам ясно, что это именно он, пахнет так нереально вкусно, что Чимин не может удержаться и не понюхать его. Так стыдно, но так прекрасно.       Он ведет носиком по крепкой шее, шумно вдыхает и крепче впивается пальцами в сильную спину. Сознание мутит от концентрированного запаха, и не успевший проснуться мозг плывет, не позволяя своему хозяину прийти в себя и осознать происходящее.       Альфа, во сне ощущающий жар чужого тела и горячее дыхание прямо в шею, инстинктивно стискивает чужую талию сильнее, вдавливая длинные пальцы в мягкую плоть, обтянутую тканью пижамы. Мышцы на его спине напрягаются, готовя тело проснуться, но нега такая комфортная и уютная, что открывать глаза совсем не хочется. Ему тепло и удобно, а будильник еще не прозвенел, поэтому можно поваляться еще немного, прежде чем возвращаться в реальность, которой ни Чонгук, ни Чимин не ожидают увидеть с утра пораньше.       И все же у времени свои законы, поэтому пролетает оно как обычно слишком быстро, врываясь в их утро громкой трелью будильника.       Чимин вздрагивает и широко распахивает глаза, окончательно осознавая реальность происходящего. Мозг тут же впадает в панику, тело рефлекторно напрягается, а изо рта вырывается пронзительный крик, когда он понимает, что лежит в объятиях практически голого Чон Чонгука.       Переплетенные между собой омежий крик и трель будильника действуют на Чонгука эффективнее, чем ведро ледяной воды — он вздрагивает и распахивает глаза, не понимая, зачем нужно так надрываться с утра пораньше.       — Господь, что ты кричишь… — хрипит спросонья Чонгук, опершись на локоть и потирая глаза второй рукой.       Чимин в ужасе отпихивает его от себя, отскакивает подальше, и, не подрасчитав, валится на пол, больно ударяясь спиной и громко хныча.       Чонгук раздирает, наконец, глаза, и хмурится, глядя на рухнувшего на пол омегу. Тот выглядит взъерошенным спросонья, и почему-то напуганным.       — Ты с ума сошел? — альфа падает обратно на подушку, зная, что у него еще есть время с запасом, так как он ставит будильник пораньше. Он трет глаза и закидывает руки за голову, устало глядя сначала в потолок, а потом на Чимина в ожидании ответа.       — Как я здесь оказался?! — Чимин пыхтит, переходя на короткие повизгивания, когда с трудом поднимается, потирая отбитую задницу. Он смотрит на Чонгука, видит обнаженный торс и пуще прежнего заливается стыдливой краской. — Оденься!       Услышав ответный вопрос, Чонгук подскакивает и оказывается опершимся о локти, возмущенно глядя на омегу.       — Очевидно, что пришел сюда сам! — фыркает он, не понимая, какого черта творится с омегой. Вчера тот буквально чуть не сошел с ума от его феромонов, а сегодня ведет себя так, будто ему отшибло память. — Ты головой ударился? Какого черта происходит, Чимин? — вместо того, чтобы выполнить чужую просьбу и одеться, Чонгук скидывает с себя одеяло и встает на ноги, вытянувшись перед Чимином в полный рост. Обнаженный торс оказывается у того перед носом, а ниже пояса на Чонгуке спальные пижамные брюки из мягкого хлопка, держащиеся чуть ниже тазовых косточек, прямо где начинается переход на лобок.       — Я?.. — Чимин собирается разразиться самым настоящим скандалом, но неожиданно выросшее перед ним тело сбивает его с мыслей. Он пораженно хлопает глазами, смотря на литую груду мышц и тяжело сглатывает, наполняясь неведомым ему прежде трепетом.       Чимин не помнит, чтобы хоть раз видел альфу без рубашки, даже собственного отца. Он обычно… таким не интересуется.       Но не заинтересоваться Чонгуком очень сложно. Так сложно, что Чимин и сам не замечает, как его челюсть падает, пока он, хлопая глазами, пытается охватить взглядом все, что альфа ему так бесстыдно демонстрирует. А когда доходит до паха, то и вовсе громко пищит, накрывая ротик ладошкой.       У Чонгука там… крупно. Так явно и так много, что Чимин не может перестать смотреть, горя щеками и не контролируя выработку собственного феромона.       Все происходит в мгновение. Чонгук, совсем не обращая внимания на свой внешний вид, грозно пялится на омегу, но его поведение и реакции… Заставляют проследить за чужим взглядом и вернуться в реальность.       Там, где у него утренний стояк, который он за всей этой суматохой даже не заметил. Шикнув, Чонгук отворачивается и хватает со стула протертую футболку, натягивая на тело, и ретируется в ванную, чтобы избавить себя от последствий утренней эрекции, которая, судя по всему, очень впечатлила омегу.       Альфа усмехается отражению в зеркале, качая головой, когда вспоминает тонкий писк и пунцово-красное лицо Чимина. Давно он не видел такого искреннего смущения омег.       Чимин… Временами забавный, если не считать его странное поведение со вчерашнего вечера.       Чонгук не слепой, он видит, как омега реагирует на него и его близость, но объяснений этому дать не может. У него нет гона, а у Чимина нет течки. Все просто.       А ответ почему-то все равно не находится…       Впрочем, Чимин понимает не больше.       Стоит Чонгуку скрыться за дверью ванной и ему хватает пару раз моргнуть глазами, чтобы тут же вернуться в реальность.       Испугавшись собственной реакции, Чимин дергается, пятясь, пока не упирается лодыжками в матрас. С тихим вскриком он вновь падает, чтобы спустя секунду встать и, грозно отряхнувшись, оглядеться по сторонам. Квартирка выглядит… Чимин, конечно, дорамы не смотрит, но, кажется, именно в таких должны жить главные героини-замухрышки.       Он скептически оглядывает почти пустое помещение, пока не замечает собственную сумку в коридоре. Довольно вскрикнув, Чимин летит к ней, но стоит достать наружу пару вещей и он осознает, что переодеваться ему собственно и негде.       Не придумав ничего лучше, он возвращает себе привычную маску уверенности и с силой стукает кулаком по двери уборной.       — Выходи, мне нужно переодеться.       Слыша тонкий приглушенный голосок сквозь брызги воды, Чонгук хмурится и выключает кран, высунув мокрую голову из раковины. Холодное мытье волос здорово взбодрило, поэтому от утренней неприятности в штанах ничего не осталось. Глядя на пену в отражении, что облаком обнимает голову, Чонгук хмыкает:       — Переодевайся там, в чем проблема? Я занят.       — Что? — Чимин неверяще смотрит на дверь и тут же снова в нее стучит. — Я не буду переодеваться на виду!       Альфа закатывает глаза, мученически выдыхая.       — На виду у кого, Чимин?! Ты один там!       — А вдруг ты выйдешь? — Чимин совершенно по-детски хнычет, пиная дверь ногой. — Это неприлично!       Чонгук шлепает себя по лбу, пихая голову под холодные струи воды.       — Я спрошу, одет ли ты! Дай мне помыть голову!       — Ладно! — Чимин из злости снова пинает дверь ногой, и, насупившись, достает свитер. Он старается встать так, чтобы его не было видно ни в окно, ни со стороны ванной, что получается не очень хорошо, и все же быстро стягивает пижамную кофточку и заместо нее натягивает свитер. Возиться с бельем он не рискует, поэтому надевает прямо так на голое тело, а после проделывает то же самое с джинсами. По-хорошему, ему нужно сменить белье, но обнажать свое самое укромное местечко в чужой квартире настолько некомфортно, что он решает сделать это в уборной цветочного.       С грустью смотря на уборную и понимая, что там есть душ, он запихивает пижаму в сумку и застегивает молнию, а после проваливается к стене и ждет, когда альфа выйдет.       Закончив с водными процедурами, Чонгук промакивает волосы полотенцем и вешает его на трубу, остановившись у дверей.       — Ты все?       Получив утвердительный ответ, альфа выходит из ванной, глядя на одетого омегу.       — Можешь привести себя в порядок.       Чимин пулей летит в ванную, и, быстро закрыв за собой дверь, довольно плюхается на унитаз. Опорожняя мочевой пузырь, он с интересом осматривает маленькую комнатку, но тут так тесно и так скупо, что и разглядывать особенно нечего.       Глаз тут же упирается в душевую, и, с горьким выдохом, Чимин понимает, что не видать ему сегодня такой роскоши.       То, что он всегда воспринимал как данность, внезапно стало недоступно настолько, что и осознать в полной мере у него пока не выходит.       Смыв воду, Чимин быстро моет руки и вновь возвращается к сумке, чтобы достать тюбик пасты и щетку, а затем топает обратно, погружаясь в те немногие процедуры, которые ему доступны.       Пока омега возится в уборной, Чонгук заваривает две кружки кофе, ставя ароматные напитки на стол. К сожалению, что-то предложить перекусить у него нет, как и нет сладостей. Из сладкого здесь только ненавязчивый аромат барбариса, не дающий забыть, что омега все еще в квартире, и все это Чонгуку не приснилось.       Он не помнит, как уснул, но знает точно, что отворачивался от Чимина. Помнит, как хорошо ему было утром, когда они… Лежали, крепко обнявшись во сне. Скорее всего, все дело было в непонятной тяге Чимина, разобраться с которым ему только предстояло.       Когда омега выходит из ванной, Чонгук манит его за стол.       — Это что? — Чимин смотрит на крепкий кофе в кружке, явно предназначенный ему. — А капучино есть?       — Я что, похож на бариста? — дергает бровью альфа, двигая кружку в сторону омеги. — Только это.       — Ясно… — Чимин хмурит бровки, но принимает. — А завтрак?..       — Ты хочешь есть? — Чонгук спрашивает немного удивленно, а потом понимает, что да, конечно, хочет. Это он привык обходиться без еды утром, а то и в обед, но не омега, который явно жил всю жизнь в других условиях. — Секунду.       Он поднимается из-за стола, вспоминая, что можно сварганить на быструю руку из того, что у него есть.       Разогрев рис, Чонгук поджаривает кимчи с яйцами на сковородке, добавляя туда остатки мяса, которые остались со вчерашнего дня. Уложив порцию в тарелку, Чонгук ставит ее перед Чимином, дает приборы, и добавляет на стол миску с редькой.       — Оу… — Чимин жадно хватается за палочки и воодушевленно смотрит в тарелку. — Так ты и готовить умеешь?       — А что здесь удивительного? — альфа садится напротив, потягивая кофе. — Я живу один, конечно, я умею готовить.       — Ну… — Чимин аккуратно подхватывает кусок яйца и отправляет в рот. — Я тоже живу один, но я вот не умею… М-м-м… Вкусно…       Чонгук лишь улыбается, покачивая головой, и переводит взгляд на окно, где уже потихоньку начинают оживать люди. Со стороны матраса слышится повторная трель будильника, сообщающая, что до выхода на работу осталось десять минут.       Он переводит взгляд на омегу и подходит к нему с серьезным лицом.       — Так, что у тебя с квартирой?       — А что с ней? — Чимин прячет взгляд в тарелке, торопливо пережевывая нехитрую еду. — Немного не подрасчитал с арендой. Зарплата у вас маленькая, — он пожимает плечами, всеми силами убеждая и себя и Чонгука, что все под контролем. — Да и ездить далеко, найду другую. Поближе.       — А сегодня где ночевать собрался? Опять в магазине?       — Не знаю, — бурчит Чимин, делая глоток горького кофе. — Как получится.       — Почему не пойдешь к родителям?       — Ты что? — Чимин давится кимчи и крайне некрасиво закашливается. Ему требуется полминуты, чтобы успокоиться, когда он продолжает. — В нашей семье так не принято.       — Не принято что? — фыркает Чонгук, — Помогать близким? То есть, они бросили тебя спать на улице?       — Лажать, — хмурится Чимин, жуя за обе щеки. — Я не могу вернуться опозоренным. Они все думают, что я работаю в СМП.       — Ты серьезно? — пораженно спрашивает альфа, склонившись к омеге. — У тебя буквально нет дома, Чимин. Ты не можешь спать на работе. Позвони родителям, не дури.       — Я найду новую квартиру, — упрямо талдычит Чимин, доедая свою порцию. — Спасибо, — он отодвигает тарелку, со скрипом вставая со стула. — Ну, я пойду.       Чонгук цокает, убирая грязную посуду в раковину, сразу начиная ее мыть.       — Ага, удачи тебе. Дорогу сам найдешь?       — Да, — Чимин смущенно натягивает на себя пальто, чувствуя странную грусть. Уходить от Чонгука почему-то… не хочется. Ему казалось, что альфа его проводит, донесет сумку или что-то еще, но тот продолжает копошиться на кухне, из-за чего с громким выдохом Чимину приходится уйти.       Закрыв за Чимином дверь, Чонгук вздыхает и, вытерев руки и набросив на плечи куртку, отправляется на подработку, где проводит остаток дня, занимаясь тяжелой работой.

***

      На работу Чимин приходит в крайне подавленном настроении. Его не радуют ни клиенты, ни отличные композиции, ни даже обед у дядюшки Хана. Каждую свободную секунду он тратит на поиски жилья, заодно избегая собственных мыслей о Чонгуке, но не находит ровным счетом ничего. В районе вроде этого практически нет вариантов, а те, что есть, все равно ему не по карману.       К вечеру Чимин успевает впасть в настоящую панику. Закрывая магазин, он юркает под одеяло, вспоминая теплую квартирку Чонгука и невольно начинает плакать. Еще никогда в жизни он не был в таком безнадежном состоянии. Еще никогда у него не было настолько безвыходных ситуаций. Как такое может быть, что даже у Чон Чонгука есть квартира, а у Чимина… у Чимина нет ничего.       На стройке Чонгук заводит пару новых знакомств со взрослыми альфами, которые тоже живут неподалеку. Весь день они трудятся, и Чонгук, вымокший с головы до ног, поздно вечером возвращается домой пешком.       Пока руки были заняты делом, он не думал о Чимине, но сейчас… Альфа выдыхает тугую струю дыма в морозный воздух начинающегося февраля, гадая, что сейчас делает Чимин. Наверняка снова пытается спать в магазине, ведь это было очевидно с самого утра — денег на квартиру у него нет.       Отпирая дверь магазина собственным ключом, Чонгук очень надеется на благоразумие омеги, что тот все-таки позвонил родителям и вернулся к ним.       Но, открыв подсобку, по хнычущим звукам с дивана он понимает, что чуда не произошло. Вздохнув, он не спешит включать свет, осторожно присаживаясь на край дивана, чтобы ненароком не придавить омегу.       — Ну что ты ревешь, — вздыхает альфа, пытаясь в темноте разглядеть хотя бы силуэт. — Так и не надумал звонить родителям?       Чимин вздрагивает еще сильнее, когда слышит Чонгука. Но не успевает сосредоточиться на вопросе, чувствуя, как его снова обволакивает запах. Тот самый невероятный запах сильного альфы. Хлюпая аккуратным носиком, он стягивает с головы одеяло и шумно дышит, пытаясь привстать и оказаться к источнику как можно ближе.       Тяжело вдохнув, Чонгук качает головой и обхватывает омегу за плечи, притянув к своей груди. Он, вообще-то, не спец по омежьим слезам, и понятия не имеет, что делать с плачущим Чимином, но… Может быть, ему станет легче, если кто-то подставит ему плечо?       Чимину и правда становится легче. Намного легче. Прямо в тот же миг, как его нос утыкается в пропахшую футболку, под которой скрывается горячее, сильное тело. Заплаканные глазки широко распахиваются, а после удовлетворенно прикрываются, пока он, мурлыча, льнет ближе, обхватывая Чонгука сначала руками, а затем перебрасывая через него бедро.       Чимин не осознает, что делает, следуя за природными инстинктами, когда сначала седлает крупного парня, а после тянется носом прямо к пышущей жаром и так крышесносно пахнущей шее.       — Так… — Чонгук по струнке выпрямляется, понимая, что вчерашний сценарий повторяется снова. Он пытается удержать омегу на месте, но у него не выходит. Пальцы утопают в мягких боках омеги, когда Чонгук давит на них, пытаясь отодвинуть от себя Чимина.       — Что ты делаешь? — спрашивает хрипло Чонгук, чувствуя, как от омеги начинает пахнуть сильнее. Будь он на несколько лет младше, он бы уже сам потерял рассудок, но выдержки ему хватает, чтобы не сойти с ума.       — Альфа… — Чимин хнычет, ерзая и стараясь вдохнуть в себя как можно больше. — Так вкусно… — он мечтательно улыбается, находя носиком железу, а после делает короткий лизь, приходя в восторг от солоноватой кожи.       Чонгук тут же встает на ноги вместе с ношей, доходя до щитка. Он придерживает одной рукой Чимина под бедрами, а затем опускает на пол, глядя сердито.       — Что с тобой творится?       Чимин, не слыша вопроса, возмущенно пыхтит и тянется обратно.       — Понятно, — Чонгук закатывает глаза, обходя омегу и направляясь к выходу из подсобки. Бесполезно говорить с ним в таком состоянии.       Чимин тут же топает следом, дыша так часто, что голова начинает кружиться. Все, чего ему хочется, — никогда не переставать вдыхать этот потрясающий аромат, отодвигающий весь мир на задний, почти несуществующий план.       Чонгук закрывает за собой подсобку и выходит на улицу, предусмотрительно провернув несколько раз ключ в замке. Он закуривает, глядя на ночное небо, а затем отталкивается от стены магазина и быстро шагает в сторону дома, решив сполоснуться и избавиться от запаха, чтобы вытянуть из омеги хоть слово.       Стоит двери за альфой закрыться, как Чимин тут же припадает к ней, в совершенно безумном порыве ведя носиком по темной древесине. Он жадно дышит, дергая ручкой и только спустя долгие десять минут приходит в себя.       Собственное поведение, покрытое легкой дымкой беспамятства, не вызывает в нем вопросов. Ни вопросов, ни какого-либо диссонанса. Даже подумать об этом Чимину не удается. Влажные, скользкие мысли ускользают от него, не дают сосредоточиться, и все, что он может — обратно плюхнуться на диван, но уже не для горьких слез. Мечтательная улыбка растягивает пухлые губы, пока он утопает в неясных, незнакомых, но таких приятных чувствах.       Кажется, Чимин впервые в жизни влюбился, хоть и сам этого пока не понял.       Вернувшись домой, альфа бегло осматривается в поисках чистой одежды. Схватив потертый свитшот, он наскоро принимает горячий душ, использует блокирующий феромоны дезодорант, и только тогда возвращается в магазин, чтобы достучаться до Чимина, который, точно баран, уперся в свое и вынужден так рисковать, оставаясь ночевать в магазине, в котором в любую минуту может произойти что угодно.       Альфа отпирает двери и включает свет в подсобке, сощурившись от ослепительных лучей.       — Вернулся? — Чимину не нужно поворачивать голову, чтобы убедиться, что это Чонгук. Он знает.       Альфа больше не пахнет так одуряюще, но его природный запах все еще кажется Чимину самым вкусным из всего, что когда-либо улавливали его рецепторы. Он давно к нему привык, но впервые погрузился так плотно, что выскальзывать уже и не хочет. Хотя нужно.       — Что тебе нужно? Опять зарядку забыл?       — Как дела с квартирой? — спрашивает альфа, оглядывая омегу, скрытую под одеялом. Он старается не думать о том, что совсем недавно это тело лезло к нему на колени, а пальцы его сминали мягкие бока в попытках снять с себя. Как бы красив ни был Чимин, это не имеет никакого смысла. Он не может смотреть на него, как на омегу. Не имеет права.       Поэтому сосредотачивается на самой важной сейчас вещи — банальном выживании человека, который оказался беде.       Выросший не в самых лучших условиях, Чонгук знает, как иногда чужая помощь может облегчить страдания. И если он в силах помочь хоть как-то, он должен это сделать.       — Никак, — просто отвечает Чимин, не чувствуя абсолютно ничего, кроме легкого головокружения. Врать и выкручиваться почему то резко стало бессмысленным.       Он хочет говорить Чонгуку только правду.       — У меня нет денег даже на самые дешевые варианты. Даже на один месяц, не говоря о двух и залоге. Я могу просто пожить тут, пока не разберусь?       — Нет, не можешь, — уверенно отвечает альфа, почесывая подбородок. Он осматривает подсобку, останавливает взгляд на сумке с вещами, и переводит его обратно на Чимина. — Но ты можешь пожить у меня. Конечно, места не так много, но это хоть что-то. Магазин… Не самое безопасное место для ночлега. И тут нет воды. Где ты будешь мыться?       — Я могу жить тут, а мыться у тебя, — просто отвечает Чимин. — На оплату воды мне хватит.       — Ты не можешь здесь жить, Чимин. Это место не предназначено для жилья. Здесь холодно, и абсолютно точно небезопасно. Лавку Хана вскрывали по ночам несколько раз только в прошлом году. Мы не в Каннаме.       — Но и у тебя будет жить странно, не находишь? — Чимин продолжает говорить спокойным тоном, все так же улыбаясь в потолок. Мысль поселиться у Чонгука… кажется правильной. Приятной. Теплой. Она согревает его изнутри, но Чимин хочет убедиться, что и сам альфа тоже этого хочет.       — Ну… Твое нахождение здесь в принципе странно, — улыбается Чонгук, подперев голову рукой. — Иногда в жизни случаются неожиданности, и… Я не думаю, что у тебя есть варианты лучше. У меня есть, где спать и мыться, и… Я не против, если ты поживешь немного со мной, пока не сможешь самостоятельно встать на ноги.       — Ладно, — просто соглашается Чимин, медленно поднимаясь. — Я могу оплачивать половину коммуналки, еду и завести свою мебель. У тебя пусто, а платить за ячейку хранения довольно дорого.       Чонгук выгибает вопросительно бровь.       — Какую мебель?       — Которую я купил для квартиры, из которой меня выселили, — Чимин пожимает плечами, складывая постельное в спортивную сумку. — Там есть все, кроме кухонного гарнитура. Например, кровать, — он загибает пальчик, разворачиваясь к альфе. — Стол, стулья, диван, кресло, рабочее место, тумбы, стеллажи, шкаф. Шторы, коврики, в общем, — Чимин разводит руками. — Полный набор.       Чонгук хмурится, раздумывая над этой затеей, но не приходит к чему-то конкретному, потому что… Вот это действительно кажется странным.       Будто… Будто они собираются объединиться, будто…       Чонгук расценивает свое предложение, как дружескую помощь. Не рассматривает это как что-то долгосрочное, что-то, что может… Повлиять на них обоих. Они просто будут ночевать в одном месте, но… Остальное не поменяется.       — Слушай, даже не знаю. У меня, вроде как, все нужное для жизни есть. А места не так уж и много.       — Ты спишь на матрасе, — с укором говорит Чимин, натягивая пальто. — А потом сутками работаешь. Ты хоть представляешь, что будет с твоей спиной через пару лет… — он застегивает пуговицы, взваливая тяжкую сумку на плечо. — А к сорока? Что-то мне подсказывает, что у тебя нет страховки, которая вылечит твою будущую грыжу. У меня хорошая кровать, ортопедический матрас и подушки, белье из премиумного сатина, — перечисляет Чимин. — Глупо оставлять все это в камере и гробить здоровье. Расточительно, не находишь?       Чонгук поднимается, когда Чимин оканчивает со сборами, и выключает свет, щелкая рубильниками в щитке. Они выходят на улицу, и когда альфа прячет связку ключей в карман, протягивает руку, чтобы забрать тяжелую сумку омеги, легко подхватив себе на плечо.       — Так сильно не понравился мой матрас? — беззлобно ухмыляется альфа.       — Если честно, не запомнил, — Чимин довольно расправляет плечо, топая за Чонгуком. — Но я уверен, что мой лучше.       — Подумаем об этом завтра. А сейчас ляжем спать.       — Я смогу помыться?       — Конечно, — кивает Чонгук, глядя на безлюдную ночную улочку. По привычке рука тянется к карману, и он щелкает зажигалкой, делая глубокую затяжку.       — Класс… — Чимин глупо втягивает воздух в легкие, но вместо привычной древесины чувствует противный дым. Закашлявшись, он укоризненно смотрит в затылок Чонгука, но ничего не говорит. В конце концов чужие вредные привычки не его дело. — Кстати, ты не сможешь меня завтра подменить? Я перевезу вещи.       — Нет, у меня подработка, — качает головой Чонгук, — но могу поговорить с Черин, чтобы дала тебе выходной в воскресенье. Тогда и я смогу помочь с вещами.       — Хорошо, — Чимин понятливо кивает, вприпрыжку следуя за альфой.       Путь до дома не занимает много времени. Когда они приходят, альфа пропускает омегу вперед и закрывает несколько замков на двери, лично убедившись, что все хорошо. Он ставит сумку Чимина на кухонный стул, раздеваясь.       — Ну… — он вешает куртку на кручок у двери, — чувствуй себя как дома.       — Спасибо! — Чимин и представить себе не мог, что когда-нибудь подобное место станет ему домом, и задумываться об этом лишний раз не хочет. Да и дела сейчас есть понасущнее. — Я могу принять душ прямо сейчас?       — Да, — кивает Чонгук, направляясь в сторону кухни. Наверняка омега голодный, раз у него совсем не осталось денег. — Все нужное найдешь в ванной. Полотенце… Только одно. Оно там же.       Закатав рукава свитшота, Чонгук приступает к повторению утренней еды, чтобы доесть остатки. Он не ходил за продуктами, чтобы приготовить что-то другое, но остатков хватит, чтобы Чимин смог поесть сейчас и с утра. Себе он делает кружку кофе, на ходу потягивая из нее.       Вскоре квартиру напитывает аромат жареных яиц, кимчи и риса. Чонгук не торопится опускать жалюзи. Ему… нравится наблюдать за огнями фар на стенах от проплывающих мимо машин, нравится рассматривать причудливые неоновые тени, лежа на матрасе, нравится наблюдать за городом из темноты, будто его здесь нет. Будто он сторонний наблюдатель, скрытый от чужих глаз.       Лежа на спине и сейчас, Чонгук смотрит в окно, прислушиваясь к звукам из ванной и дожидаясь, когда омега закончит с процедурами.       Процедуры выходят… длительные.       Привыкший принимать душ дважды в день, Чимин впервые проводит без него больше суток, и сейчас, дорвавшийся до горячей воды, никак не может от нее оторваться.       Долгие минуты превращаются в десяток и когда он наконец выходит из-за перегородки — вся ванная наполнена паром. Чимин не слышит звука вытяжки, понимает, что с этим здесь беда, и тянется к полотенцу, но в последний момент отдергивает руки.       Горячее, распаренное тело наливается еще большим румянцем, стоит ему представить, что он будет вытирать голое тело полотенцем, которое касалось другого голого тела… нет. К такому Чимин пока что не готов.       Поэтому он просто натягивает на мокрое тело сначала хлопковые трусики, а затем пижамный комплект из тоненькой маечки и коротких шортиков. Увидеть свое отражение из-за огромного количества пара Чимину не удается, а заморачиваться с протиранием стекла не хочется, поэтому, одевшись, он как ни в чем не бывало покидает небольшую ванную, с наслаждением вдыхая в себя запах вкусной еды.       Своеобразная медитация Чонгука заканчивается тогда, когда слышится щелчок проворачмваемой ручки ванной. Он вздыхает и поднимается с пола, а когда видит Чимина… Замирает с распахнутыми глазами, пытаясь сообразить, что здесь вообще происходит, и как давно Пак Чимин… Ведет себя странно.       Альфа, имея идеальную выдержку и не ведущийся на поводу у полуголых омег, с легкостью выносит пытку, когда видит перед собой чужое тело, облепленное промокшей тканью. Темные соски отчетливо просвечивают под майкой, а все, что находится ниже, Чонгук даже в самых смелых фантазиях не собирается представлять, густо хмурясь.       Отмерев, Чонгук возвращается к теме, которая никак не дает ему покоя.       Чимин ведет себя странно. Странно реагирует на его запах, нюхал его и пытался вылизать шею, он… Буквально стоит тут голышом, где ткань не прячет абсолютно ничего от чужого взгляда… Чего он добивается?       — Слушай, ты, может, неправильно меня понял… У меня нет гона, а у тебя течки, поэтому… Ну, вот это все не нужно. Я просто хочу помочь, вот и все.       — Что? — Чимин непонимающе сводит бровки, не понимая, о чем говорит альфа, что и озвучивает в слух. — О чем ты?       — О вот этом, — Чонгук в воздухе обводит рукой чужой силуэт. — И том, как ты реагируешь на мой запах. Я не… Не нужно меня соблазнять, я не для этого тебя позвал.       — Соблазнять? — глаза Чимина становятся по пять копеек, когда он возмущенно укладывает руки на груди. — Что ты несешь?! — он топает ножкой, чувствуя, как от несправедливости глаза начинают щипать, а во рту появляется кислый привкус. — Сам виноват, что феромоны свои распускаешь! У меня нет к ним резистентности, потому что я не привык нюхать альф каждый день!       — Хорошо, — кивает Чонгук, зеркаля чужое действие. В то, что омежий организм мог так реагировать на него из-за того, что раньше Чимин подобное не испытывал, он может поверить, но… — Тогда зачем ты так оделся? — альфа кивает на чужую одежду, старательно не опуская глаза туда, куда не положено.       — Как так? — Чимин непонимающе смотрит на альфу, на автомате одергивая маечку. — Это обычная пижама. Или в чем ты мне спать предлагаешь?       — Пройди к зеркалу, — Чонгук отступает и указывает в сторону длинного зеркала, прибитого к стене у входа.       Чимин хмурится, но указание выполняет. А когда видит свое отражение в абсолютно просвечивающей пижамке — громко вскрикивает, и, прикрывая грудь, летит обратно в ванную, где оставил сумку.       Тут же сбросив пижамку и обтерев ее остатками тело, Чимин надевает другую — полностью закрытую и самую плотную из всех что у него есть.       Вот только гордость, как новый комплект, ему взять неоткуда, поэтому, не найдя решения лучше, Чимин, спрятав лицо в ладонях, садится на опущенный стульчак унитаза и горестно вздыхает.       — Господи, как же стыдно, — шепчет он себе, не находя сил вновь показаться на глаза Чонгука.       Чонгук тяжело вздыхает и идет в сторону ванной, когда омега не выходит ни через три минуты, ни через десять. Костяшками пальцев он медленно прстукивает по двери, опершись плечом о стену рядом.       — Еда остынет, выходи.       Чимин по ту сторону двери вздрагивает, тут же ловя на себе эффект дежавю. Не в первый раз они разговаривает через туалетную дверь, и уж точно не в первый раз по причине его унижения. Но никогда еще Чимин не чувствовал себя настолько уязвимо. Ни один альфа не видел его тела, и то, что первым стал именно Чонгук, не делает ситуацию лучше. Скорее более путанной. Стыдной.       Неприемлимой.       — Чимин, ты не можешь сидеть там всю ночь. Я приготовил ужин, выходи. Поедим и ляжем спать, — Чонгук не отходит от двери, чувствуя странную потребность… Успокоить омегу?       Он видел, как тот смутился, не ожидав увидеть себя в таком виде. Чонгуку не нужно объяснять несколько раз — он и так понимает, что это случайность. Маленькое недоразумение.       Теперь, когда они смогли выяснить причины странной реакции Чимина на его феромоны, он сможет избегать повторения инцидентов.       — Я ничего не видел.       — Но ты видел! — пищит Чимин. — Ты видел мои… Мою… — такие обычные слова произносить при мужчине, альфе, Чимину невероятно стыдно, но он находит в себе силы, чтобы выдавить. — Ты видел мою грудь!       Чонгук мягко улыбается, качая головой. Уперев пальцы в переносицу, будто омега может его видеть, он пытается скрыть улыбку, прислончясь головой к стене.       — Я не запомнил, — чуть привирает альфа в попытке успокоить омегу. — Если тебе станет легче, это не первый раз, когда я вижу чужую грудь. Ничего… Страшного.       — Но это в первый раз, когда мою грудь видит альфа! — Чимин и сам не замечает, как поднимается его голос. — А ты даже не мой жених! — он в привычной манере топает ножкой по полу, но тут же морщится от холода твердого кафеля. Совершенно не вовремя в голове проскальзывает мысль о том, как хорошо тут будет смотреться его пушистый коврик, но Чимин тут же отгоняет ее в сторону.       — Мы никому не расскажем, — улыбается альфа, продолжая уговорить Чимина выйти. — Это останется нашим маленьким секретом, хорошо? Забудем, будто ничего не произошло?       — Забудем? — Чимин пыхтит, соскальзывая с унитаза и медленно подходит к двери, прикладывая к ней маленькую ладошку. — Я правда не с специально, Чонгук… Я бы никогда… — он набирает в грудь побольше воздуха, стараясь справиться со смущением, продолжая говорить через дверь. — Я постеснялся пользоваться твоим полотенцем, а зеркало было запотевшее… Я просто не подумал…       — Я верю тебе, — в достоверность словам он кивает, хоть Чимин и не видит его. — Выходи, поедим…       Сам того не зная, Чимин повторяет его жест и открывает дверь, с понурой головой выходят в комнату. Он проходит мимо альфы, даже не смотря на него и тут же смущенно переводит тему.       — Ты снова приготовил, да?       — Да, там… — Чонгук идет за омегой к столу, пытаясь привыкнуть к тому, что он теперь не один. — То же самое, я за продуктами только завтра. Если хочешь чего-то конкретного, скажи, я приготовлю.       — Я обычно заказываю, — пожимает плечами Чимин, садясь на стул. — Не нужно мне готовить, Чонгук. Я не могу сейчас платить за аренду, но могу взять питание на себя. Ты лучше отдыхай побольше, чтобы ну… — он разводит руками, стараясь не покраснеть еще сильнее. — Не пришлось доводить свое тело до таких вот… состояний.       — И что, будешь тратиться на доставки? Какой в этом смысл? — Чонгук дергает бровью, приступая к скромному ужину.       — Я так привык, — бурчит Чимин, беря в руки палочки и приступая к еде.       — Ни одна доставка не сравнится с домашней едой, Чимин. Особенно моей, — Чонгук подмигивает, отправляя в рот порцию риса.       — Много ли ты доставок пробовал? — Чимин скептично выгибает бровь, подхватывая немного риса.       — Достаточно, — улыбается Чонгук, быстро расправляясь с едой.       — Ты даже у Хана стараешься лишний раз не есть. Думаешь, я поверю, что ты часто заказывал доставки? — Чимин хмурится, недовольный тем, что альфа ему врет.       — Я — нет, — подтверждает Чонгук. — А вот мои друзья — да. А у Хана я не ем, потому что он не берет с меня денег.       — То есть твоим друзьям тебя угощать можно, а мне нет?       Чонгук тяжело вздыхает, закатив глаза.       — Чимин, ты омега. Омеги не угощают альф. Это альфы угощают омег.       — Какие-то пережитки прошлого, — хмыкает Чимин, наслаждаясь едой. — Ты что, шовинист?       — Называй, как хочешь, но единственная омега, которая будет меня кормить — моя жена.       — Ясно, — Чимин принимает чужой ответ, полностью сосредотачиваясь на еде.       Слова Чонгука рациональны и даже правильны, но внутри Чимин их ощущает странно. Будто так не должно быть. Мысль о потенциальной омеге отчего-то раздражает его и разговаривать с альфой резко не хочется.       Покончив с ужином, Чонгук отходит помыть посуду, отправив омегу расстилать постель. Закончив с уборкой кухни, Чонгук опускает жалюзи, а затем начинает раздеваться прямо при Чимине, повернувшись к нему спиной.       — О-о… — Чимин не может сдержать восхищенного выдоха, но тут же разворачивается, прикрывая рот рукой, чтобы альфа не дай бог не услышал. Он все еще дико смущается, но и в то же самое время не может не испытывать непонятного ему томления. Чимин не привык рассматривать альф, но от этого отчего то не хочется отводить взгляда.       Избавившись от одежды, Чонгук натягивает лишь спальные брюки, подходя к расправленной кровати. Чонгук плюхается на свою сторону, откинув одеяло, и блаженно стонет, наконец-то растянувшись во весь рост, чувствуя, как накопленная за день усталость переполняет каждую клеточку тела.       Пока он потягивается, сверкая голым торсом, Чимин смущенно топчется рядом, не решаясь лечь в постель к альфе.       Закинув руки за голову, Чонгук переводит взгляд на омегу. Топчась там, перед кроватью, он выглядит так, будто… Будто ложится сюда каждый день.       Чимин — омега совершенно из другого мира, но он так органично здесь смотрится, что Чонгук на мгновение подвисает, плененный этой интимной обстановкой вокруг. Темно. Тихо. Постель и омега рядом с ним. Чонгук дышит глубже, но никак не выдает волнения, неотрывно глядя на Чимина.       — А что… — Чимин наконец-то открывает рот, смущенно выдавая в слух очевидное. — Мы спать вместе будем?       — А ты видишь здесь где-то еще место, чтобы спать? — тихо спрашивает Чонгук, хрипнув голосом.       — Ну… — Чимин дергает головой, смущенно пыхтя. — Я вообще-то с альфами никогда не спал.       Чонгук хмыкает, опустив одну руку, чтобы погладить живот.       — Уверен?       — Да! — Чимин снова заливается краской, все так же не решаясь лечь к альфе. — Это неприлично!       — Прошлую ночь ты провел в моих объятиях. Думаю, не случится ничего страшного, если ты просто ляжешь рядом.       — Это случайность! — Чимин пищит, топая пяточкой по краю матраса. — Как ты вообще посмел меня тронуть?!       — Как ты посмел приклеиться ко мне? — Чонгук смеется, изобразив картинный шок.       — Я не клеился к тебе!       — Так ты будешь ложиться, или мне тебя самому уложить?       — Я сам! — Чимин тут же прыгает на матрас, дергает на себя одеяло и отодвигается от альфы как можно дальше.       Усмехнувшись, альфа отворачивает от омеги от греха подальше, и набрасывает на голый торс одеяло.       — Спокойной ночи, Чимин.       — Спокойной ночи, — бурчит Чимин, подгребая под себя как можно больше одеяла. — И не смей трогать меня, Чон Чонгук!       — Только если ты не попросишь первым, — Чонгук не может остановиться подшучивать над омегой, улыбаясь с закрытыми глазами.       — Я никогда о таком не попрошу! — возмущенно пыхтит Чимин.       — Конечно, — соглашается без вопросов Чонгук, ни капли не сомневаясь в истинности этих слов. — Просто шучу.       — Глупо шутишь.       Чонгук больше не отвечает, просунув руку под подушку. Отдавшись во власть Морфея, он засыпает практически сразу.