Эрика

      Чонгук просыпается от чужого будильника. Чувствуя, как рядом ворочается омега, он не подает вида, что проснулся. Не хочется создавать никому ненужную неловкость, но… Сложно лежать вот так молча, не поинтересовавшись, какого черта Чимин так поздно заявился домой.       Впрочем, Чонгук прекрасно понимает, что это не его дело, и он не имеет никакого права спрашивать что-то подобное.       Потому что он для Чимина никто.       И об этом альфа старается напоминать себе чаще, чтобы прогнать навязчивые чувства и мысли, однако это совершенно не получается.       Пока он молча лежит, рассвет все сильнее пробивается через окно, а следом звенит будильник Чимина. Довольно потянувшись, тот сразу выключает любимую мелодию, а после решает несколько минут поваляться, проверяя соцсети.       О присутствии Чонгука рядом Чимин почти забыл, поэтому не сдерживает удивленного вскрика, когда видит сообщение от Сокджина. Тот желает ему доброго утра, спрашивает, как спалось, а заодно напоминает о вечерней встрече.       Будто Чимин может о ней забыть!       Довольно улыбаясь, он набирает ответ, совершенно не обращая внимания на заворочавшееся под боком тело.       — Не обязательно будить всех с утра пораньше, — недовольно бурчит Чонгук, повернувшись в сторону омеги.       Его лицо говорит само за себя — на экране его телефона явно нет ничего, что его не вывело бы из себя. Поэтому Чонгук распахивает одеяло, откидывая его сильнее положенного, и занимает ванную.       — И тебе доброе утро! — кричит ему вслед Чимин, уже читая ответ от Джина и набирая ему новый.       В ванной Чонгук принимает горячий душ, пытаясь отмыться от мерзкого ощущения того, что его использовали. Выйдя обратно, он надевает футболку и идет к кухне, чтобы приготовить себе завтрак. После обеда он планирует сходить на репетицию к Тэхену.       Чимин отправляется мыться следом за ним, а после появляется на пороге комнаты все так же голышом, совершенно не стесняясь собираться на работу прямо так. В мыслях у него один Джин, так что быстро выбрав рабочую одежду, он приступает к ревизии всех своих вещей, просматривая то, что может сгодиться на новую встречу.       Чонгук стоит к омеге спиной, упершись ступней одной ноги в колено другой. Он медитативно нарезает бутерброды, никуда не торопясь. А когда заканчивает, заваривает кружку растворимого кофе и садится за стол, молча завтракая.       — А мне? — наконец-то одевшись, Чимин подходит к столу, нависая над альфой.       — Сзади стоит, возьми, — Чонгук кивает себе за спину на тарелку с бутербродами, не имея никакого желания разговаривать с утра пораньше. Скверное настроение написано у него на лице. Впрочем, поводов для радости у него и нет.       — А раньше ты сам мне ставил, — беря тарелку, Чимин присаживается рядом, то и дело поглядывая на дисплей телефона. Продолжит ли Джин переписку? — Почему не в духе?       — А почему должен быть? — дергает бровью альфа, прослеживая за чужим взглядом. Древесные феромоны становятся тяжелее, а терпение все слабее и слабее. Неужели за такое короткое время он и вправду успел влюбиться? Неужели он просто-напросто ревнует?       — А почему нет? — вторит Чимин его вопросу. — На работу тебе не надо, подрабатываешь ты обычно по вечерам. Так что не так?       Чонгуку по-детски хотелось бы ответить «все», но он молчит. Набивает рот едой и запивает кофе.       Внезапно с появлением Чимина в его жизни он снова обращает внимание на ее недостатки. Внезапно с его появлением Чонгук чувствует себя не на своем месте, как будто в другом мире.       Он не должен всего этого испытывать. То, что произошло между ними — ошибка.       — Все в прядке.       — Как хочешь, — хмыкает Чимин, невесомо пожимая плечами. — После работы у меня встреча с Джином, так что вернусь поздно. Не теряй.       — По какому поводу на этот раз?       — Свидание, — просто отвечает Чимин, доедая бутерброд и вставая, чтобы быстро сполоснуть тарелку. — Думаю, я ему нравлюсь.       Чонгук давится бутербродом, закашливаясь, когда слышит этот…эту… У него даже не находится нужной формулировки для того, чтобы описать всю абсурдность ситуации.       — Ты меня извини, это не мое дело, но… Кажется, Тэхен тебе в прошлый раз доходчиво сказал все по поводу Джина. И это правда.       — А еще Тэхен сказал, что у нас с тобой был секс, да так уверенно, что, кажется, весь клуб поверил, — хмыкает Чимин, складывая руки на груди. — Он врет и не краснеет. Джин опровергнул его слова.       — А чем мы по твоему с тобой занимались? — раздраженно спрашивает Чонгук, — то, что не было проникновения, не значит, что это был не секс. Ты кончал. И я тоже, — он делает большой глоток, чтобы прийти в себя, а затем сощуривается и смотрит на Чимина, пытаясь понять, действительно ли он так глуп, что не видит очевидных вещей, или видит, но ему настолько плевать, что он выскочит за кого угодно замуж, лишь бы было как можно больше денег и выше положение в обществе.       — Мы играли, — как ни в чем не бывало отвечает Чимин, проходя в прихожую и натягивая короткие полусапожки. — Тэхен говорил совсем о другом, и ты сам это знаешь. Твой друг — лжец и провокатор, а Джин — честный благородный альфа. Если бы ему правда нравился Тэхен, он бы не уделял мне столько внимания. Думаю, все очевидно, Чонгук.       — Джин пользуется омегами для того, чтобы никто не узнал о его увлечении альфами, — фыркает Чонгук, не веря своим ушам. Чимин и Джин. Что за несусветная глупость!       — Или это просто извращенные фантазии твоего дружка, — хмыкает Чимин, надевая дутую курточку. — В любом случае, мои встречи с Джином вас не касаются. Все, пока, — и, не дав альфе ответить, он спешно покидает квартиру, не желая более слушать такие глупости.       Оставшись в одиночестве с новыми мыслями, Чонгук набирает Тэхена. Черта с два он позволит этому богатенькому придурку использовать Чимина.       — Алло? — голос друга звучит хрипло. Тэхен явно не выспался, но на звонки Чонгука отвечает всегда.       — Виделся с Джином после той стычки в баре? — Чонгук сразу переходит к делу, подергивая ногой под столом.       — Нет, он меня заблокировал.       — Он клеится к Чимину. Да так, что за одну встречу успел мозги промыть.       — Что ж… — Тэхен устало хмыкает, поскрипывая старым диваном. — Очередная птичка попалась в золотую клетку. Не он первый, не он последний.       Чонгук тяжело выдыхает, передвигая с места на место кофейную чашку. Хотелось бы ему быть таким же спокойным, как Тэхен, да только не выходит.       И все из-за Чимина.       — Ладно, подойду в обед, давай.       — Эй, Гук, — Тэхен не дает ему сбросить раньше времени. — Это вопрос времени, когда Чимин ему надоест. Если так хочешь, сможешь вернуть его обратно, но я бы не стал подбирать после Джина. В любом случае, он твою омегу не тронет. У него попросту не встанет.       — Это меня и бесит. Чимин думает, что он на коне, но он даже слушать не хочет о том, что им просто пользуются. Повелся на его деньги и положение.       — Да ладно тебе, — Тэхен наигранно присвистывает, прочищая горло. — Думаю, твой омега сам кем хочешь попользуется. Они из одного мира, для них это рутина.       — Он уже успел, — усмехается альфа, вспоминая, как Чимин назвал их близость. Пока он влюблялся в омегу, тот игрался с ним.       — Сочувствую, — хрипит Тэхен. — Но ты всегда можешь ему отомстить. Трахнись с кем-нибудь — сразу станет легче. По себе знаю.       — Какой смысл в этом, если ему все равно на меня?       — Для собственного самоудовлетворения, — мурлычет Тэхен, а после предлагает очевидное. — Перепихнемся?       — Встретимся в обед, — обрубает недовольно Чонгук, бросая, наконец, трубку. Он садится на подоконник и закуривает сигарету, всячески пытаясь успокоиться.       Не происходит ничего, что могло бы хоть как-то его волновать, но оно, черт возьми, волнует. И Чонгук не знает, что с этим делать.       Пока он говорил с Тэхеном, Чимин успел добраться до работы, и довольно продуктивно начать новый день.       Он принял поставку, обслужил с десяток клиентов и довольно переписывался с Джином на протяжении всего дня, который пролетел, как один миг.       Чимин и сам не заметил, как наступил вечер. А значит, пришло время возвращаться домой, переодеваться и отправляться на новую встречу с Джином.       К тому моменту Чонгука все еще не было дома. Он зависал с Тэхеном в репетиционном зале, если можно так назвать один из гаражей на отшибе улицы. За долгое время тот претерпел изменения — оброс недорогой аппаратурой, инструментами, микрофонной стойкой и звукоизоляцией, чтобы Тэхен мог самостоятельно записывать песни или писать музыку.       Нередко Чонгук помогал ему. И этот раз не стал исключением.

***

      Джин, уже ожидающий Чимина у его пристанища, сидит в машине и листает анкеты на сайте знакомств, оценивая фотографии разных альф. Он не завязывает с ним диалогов — просто убивает время, пока готовится снова играть идеального джентльмена.       — Привет, — Чимин скромно стучит кулачком по стеклу, и только после садится в автомобиль. — Долго ждал?       — Только приехал, ты вовремя, — врет Джин, по обычаю целуя ладошку Чимина. — Готов немного отдохнуть?       — Готов, — Чимин расправляет на коленях складочки платья, а после быстро пристегивается. — Куда сегодня?       — Думаю, нам обоим не помешает массаж. Ты наверняка проводишь много времени на ногах, а я сижу. Знаю одно место, где мастера возносят людей к небесам.       — Массаж? — глаза Чимина тут же загораются, и он восторженно смотрит на альфу. — Ох, было бы так хорошо! Мы с мамой часто ходили в «Баунти» на Каннаме, но после выпуска на это совсем нет времени.       — Отлично, что оно нашлось сегодня. Вперед, — Джин выруливает из серого района, перемещаясь в яркий цветастый центр, где в каждом прохожем видно состояние и достаток. Они приезжают к одному из самых популярных массажных салонов, где цены бьют все рекорды по оказываемым услугам. Впрочем, платить есть за что.       Джин знает, в каких местах стоит действительно побывать, знает, на какие точки нужно давить омегам, чтобы они плавились от одного упоминания его имени.       — О-о… — Чимин с восторгом смотрит на яркую вывеску, не веря своим глазам. «Баунти» — дорогое заведение, но все же не настолько нишевое, это же место… Он знает, что сюда ходят не просто обеспеченные люди, а самые настоящие богачи и знаменитости. Джин будто помог перешагнуть ему сразу через десяток ступеней и Чимину не остается ничего, кроме как принимать и быть благодарным.       — Готов? — легко ухмыляется Джин, придерживая омегу за талию. Он ведет его внутрь здания, где их со всем великодушием и гостеприимностью встречают на ресепшене, подтверждая назначенную запись на сеанс парного массажа.       Ничего интимного, но… Джин знает, как бедных омежек ведет, когда он, лежа по пояс обнаженным и глядя им в глаза, пока чужие руки разминают их кожу, выпускает порцию насыщенного феромона.       Джин пахнет эвкалиптом. Насыщенный ментоловый аромат богат всеми оттенками его настроений — и сейчас Джин настроен только на одно, — заполучить Чимина, чтобы позабыть о тревогах и проблемах.       Забыть, что он не такой, как все. Что он не нормальный.       — Да… — Чимин восторженно выдыхает, когда их встречает администратор и ведет широкими дорого обставленными коридорами в уже подготовленную комнатку. — Мы вместе будем? — стоит им переступить порог и он не может не обратить внимания на расположенные рядом массажные столы и стоящих по бокам от них омег. Вышколенные, красивые, те приветливо улыбаются и явно ждут, когда они разденутся и займут свои места.       — Да. Не волнуйся, ничего лишнего, просто… Это массаж для пар. Поэтому я подумал, что так мы сможем стать… Чуточку ближе. Ты можешь отказаться, если я перегибаю палку.       — Нет, все хорошо! — Чимин тут же машет головой, сосредотачиваясь на слове «Пара». Они уже пара? Так быстро? Смущенно крутя мысль в голове, он следует за одну из двух ширм, где его уже ждет полотенце и одноразовые тапочки. Раздеваясь, Чимин обматывается полотенцем, недовольно подмечая, что оно обтягивает его уж слишком сильно, из-за чего грудь виднеется над тканью, а нижняя часть слегка прикрывает попу, но вспомнив, как к его телу относился Чонгук, он решает, что все хорошо. Кажется, альфам нравятся омеги с формами?       Джин, повязав полотенце на бедра, выходит чуть раньше. Он дожидается своего спутника, и когда оба готовы, им говорят устроиться поудобнее.       Они ложатся рядом. Расстояние минимальное, поэтому при желании они могут коснуться друг друга.       Оглядев омегу, Джин не понимает, почему именно ему суждено было родиться таким.       Его не привлекает в Чимине ничего. Ни его омежья кротость, ни золотистые локоны, ни мягкое тело, ни сиськи и задница, явно не вписывающиеся в корейские стандарты красоты — ничего.       Ему бы твердое загорелое тело под собой, упругую задницу и узкие бедра, выжженые дешевым осветлителем волосы, да манеры, точно у бывшего заключенного.       Джина возбуждают альфы.       И, вспоминая божественное тело Тэхена, он расслабляется, отпуская свой природный аромат делать свое дело.       — Ох, — Чимин улавливает свежие нотки чужого феромона сразу же. Он научился справляться с Чонгуком, но сможет ли противиться другому альфе?       На миг Чимин паникует, пряча лицо в глубокой выемке и чуть дергается, когда его спины касаются руки массажистки. Чимин знает, что скоро полотенце развернут, и пусть они с Джином не будут видеть друг друга, мысль о том, что они лежат рядом, практически голые, не может не будоражить в сознании.       Не выдерживая, он ответно выпускает собственную порцию феромона, а потом еще и еще. Чимин надеется, что альфа не сочтет это за дурной тон, но у Чимина просто не получается остановиться. Не хватает опыта в контроле. А обстановка рушит те крохи, что у него есть.       И Джин прекрасно ощущает сладость чужого барбариса. Ему снова хочется пить, ему кажется, что его кожа покрыта липким сиропом, а не массажным маслом, и все это давит так сильно, что он туго выдыхает, не позволив себе сдаваться.       Глупо или нет — он все еще верит, что сможет справиться со своим… Отклонением.       Может быть, все дело было в том, что омеги, бывшие на месте Чимина, отличались фигурой? Может быть, у него получится пробудить интерес, глядя на пухлое мягкое тело?       Массаж длится долго. Так долго, что Чимин, утомленный долгим рабочим днем успевает задремать и совсем не замечает, как его мягко переворачивают на спину, начиная работать с передней частью тела. Грудь и киска прикрыты маленькими полотенчиками, но это не помогает ему чувствовать себя НЕ голым.       Проморгавшись, он судорожно выдыхает, тут же поворачивая голову и сталкиваясь глазами с Джином. У альфы тоже есть маленькое полотенчико на паху, в остальном же…       Господи, они ведь и правда почти голые!       Поймав чужой взгляд, Джин ласково улыбается, не сводя с разрумяненного личика глаз. Он отчаянно ищет хоть что-то, за что можно зацепиться, но фантазия упорно рисует на месте Чимина другого человека.       Прогоняя навязчивые образы, он лишь на миг позволяет взгляду скользнуть ниже, где мастер разминает пухлый животик омеги.       Если все сложится, ему каким-то образом придется переспать с Чимином. Впрочем, это будет совсем не обязательно. У него достаточно умений и знаний, чтобы обойтись без всего этого.       Чимин видит взгляд альфы, следит за ним, и, смущенно улыбаясь, тоже оглядывает его торс. Тот… именно такой, какой должен быть? Чимину кажется, что так. Джин стройный, но не толстый. Подтянутый, но не перекаченный.       Не такой, как Чонгук.       От Чонгука веет настоящей физической силой, первобытной, дикой, затаенной в литых мышцах, кубиках пресса и бицепсах. Джин же… совсем другой. Чимину нравится?       Хочется думать, что да.       — Как себя чувствуешь? — спрашивает альфа чуть хриплым от долгого молчания голосом.       — Отдохнувшим, — Чимин ласково улыбается, непроизвольно выделяя еще одну порцию феромонов. Интересно, Джину нравится его запах?       Мужчина довольно улыбается, коротко кивая, и устремляет взгляд в потолок, чтобы позволить мастеру закончить массаж.       Еще полчаса их активно мнут, а после наконец-то оставляют одних, позволяя собраться в желанном темпе.       Джин первым поднимается с места, оглядывая разрумяненное омежье тело. Он, как и полагается джентльмену, отворачивается от Чимина и спрашивает, требуется ли ему какая-то помощь.       — Нет! — Чимин наскоро обматывает тело полотенцем и соскальзывает с кушетки, топая к ширме. — Я быстро!       — Хорошо, — Джин тоже заходит за ширму и довольно быстро собирается, ожидая омегу у выхода.       Чимин не заставляет себя долго ждать, показываясь на входе спустя несколько минут после альфы.       — Было так здорово, спасибо большое!       — Я рад, что тебе понравилось, — Джин выводит омегу из комнаты, а затем и из здания. На улице пробрасывает снежок. Джин понимает, что уже слишком поздно для ужина, поэтому решает отвезти Чимина домой.       Дорогу они проводят в непринужденной беседе, а когда машина подъезжает к обшарпанному подъезду, свет фаз выхватывает у стены курящую фигуру.       Этой фигурой оказывается Чонгук. Он только-только вернулся от Тэхена. Весь день они пили пиво в гараже и не занимались ничем толковым, лишь прерывая монотонно тянущиеся минуты разговорами. У каждого была тяжесть на душе, и, по воле случая, они были связаны с одними и теми же людьми. Состояние Чонгука к вечеру лишь усугубилось, поэтому когда он видит свет фар и остановившийся автомобиль, кулак в кармане куртки крепко сжимается, а следующая затяжка становится горше и глубже.       — Спасибо за вечер, Джин, мне было очень хорошо, — нежно улыбаясь альфе, Чимин выходит из машины, смотря прямо на Чонгука. И почему тому приспичило покурить именно сейчас?       Джин выходит следом. Он подходит к омеге ближе положенного, но не напирает. Лишь так же нежно улыбается и приобнимает его, встречаясь сверкнувшим алой искрой взглядом с Чонгуком.       — До скорой встречи. Нас ждет не один хороший вечер. Целое будущее, — точно змей-искуситель шепчет он.       — Ох, — Чимин вслушивается в каждое слово, вцепившись в чужой рукав, а после привстает на цыпочках, оставляя легкий поцелуй на щеке альфы. — До встречи, Сокджин.       Джин, улыбнувшись, садится в машину и уезжает, оставляя временных соседей вдвоем. Чонгук не знает, чего хочет больше — заехать пару раз Джину в рожу или запереть Чимина дома, чтобы не мог выйти оттуда никогда.       Чувствовать беспомощность унизительно и утомительно. Невозможность поделать с ситуацией хоть что-то вынуждает его смиренно терпеть и ждать, когда что-то изменится, но все это не имеет никаких сроков. Чонгук вообще не уверен, что в скором времени сможет избавиться от этих навязчивых чувств.       Он знает, что это не очередная омега. Знает, что это что-то другое.       Яркое пятно среди снежной зимы, среди беспроглядных колючих холодов.       Точно куст травянистой эрики, зацветающей в конце февраля.       — Привет, — Чимин подходит к нему, стоит Джину свернуть за угол и внимательно всматривается в раскрасневшееся лицо. — Чего морозишься тут? Холодно же!       — Курю, — односложно отвечает Чонгук, отправляя бычок в урну, и следом поджигая следующую сигарету. Он тут же затягивается, выдыхая плотную сизую струю.       — Мог бы и дома покурить, — Чимин недовольно притоптывает с ноги на ногу, но уходить без Чонгука не намерен. — Как день прошел? Работал?       — Я только пришел, — снова затягивается Чонгук, — у Тэхена был. Пиво пили. А вы куда ездили?       — На массаж, — Чимин блаженно прикрывает глаза, тут же ощущая расслабленность во всем теле. — Прикинь, Джин взял парный сеанс в самом дорогом салоне Сеула!       — Ого! — притворное восхищение превращает красивое лицо в страшную маску. — Вот это да! На что только не пойдешь, когда надо всеми силами изобразить из себя не гея!       — Чонгук, хватит, — Чимин хмурится, строго смотря альфе в глаза. — Я же сказал, он не гей. Тэхен соврал.       — Тогда я тоже не гей, — хмыкает Чонгук, отталкиваясь от стенки. Он тушит очередную сигарету и идет открывать квартиру, позвякивая ключами. Уже дома, в тепле, он спрашивает:       — Как думаешь, тебе все еще не важно на то, сойдешься ли ты с партнером в сексуальном плане? И все равно ли тебе на то, что он тебя не будет любить?       — Я уже говорил, на чем строится любовь, — хмыкает Чимин. — Что касается сексуального плана… У нас с Джином ничего не было, откуда мне знать? Поживем — увидим. Думаю, он настроен серьезно, так что, полагаю, это вопрос времени?       — Мне не обязательно знать о твоих планах на постель, избавь меня от этого, — не выдерживает Чонгук, презрительно фыркая, и скрывается в ванной, не закрывая дверь, чтобы помыть руки.       — Ты сам спросил! — кричит в след Чимин, гневно пыхтя, пока снимает верхнюю одежду.       — Я не спрашивал, когда ты планируешь перепихнуться с Джином! В любом случае из этого ничего не выйдет, как ни старайся, — Чонгук проходит к кухне, чтобы разогреть готовую еду.       — Конечно, выйдет! — Чимин упрямо следует за ним, плюхаясь на стул. — Он бы не стал со мной сближаться, не будь я ему интересен!       — Ты ему интересен только по одной причине, — хмыкает альфа, по привычке опираясь одной ногой о вторую, пока на сковороде разогревается еда.       — Забавно, как ты активно пытаешься посрамить его в моих глазах, — разочарованно выдыхает Чимин. — Неужели ты ему завидуешь?       Чонгук смеется, облизывая лопатку. Он качает головой, поражаясь наивности и поверхностности омеги.       Конечно, а как еще это может выглядеть со стороны для кого-то, вроде Чимина?       Чонгук даже не пытается спорить.       — А кто ему не завидует? — выгибает он бровь, ставя на стол тарелки с едой.       — Вот именно, — Чимин тут же закатывает рукава, готовясь к ужину. — Но не стоит из-за этого так грязно о нем говорить. Я думал, ты выше глупых сплетен.       — Это не сплетни. Тэхен спит с ним около года. Они любовники. И дело не просто в сексе. У Джина… Проблемы с принятием себя и своей ориентации.       — Джин все опроверг и ему незачем мне врать, — простодушно отвечает Чимин, покачивая ножками на высоком стуле.       — Как скажешь, — сдается Чонгук, понимая, что бесполезно что-то внушить омеге, которую плотно взяли в оборот. Чонгук приступает к еде, быстро закидывая порцию в рот. Он привык есть быстро.       — Я был бы благодарен, если бы ты перестал говорить мне эти гадости, — просит Чимин с набитым ртом. Честно говоря, он остался немного разочарован тем, что Джин его не покормил, но еда Чонгука настолько вкусная, что с лихвой перебивает любое расстройство. — Я же ничего тебе не говорю про твоего дружка.       — Он мой друг, а не дружок, — поправляет Чонгук, вперед заканчивая с едой. Выйдя из-за стола, он не ждет, пока омега доест, и идет мыть посуду. Ему не нравится обстановка дома. И быть здесь тоже не нравится. Все вернулось к тому, с чего началось. Поэтому он, не говоря больше ни слова, молча заваливается в кровать и отворачивается от Чимина, укрывшись одеялом.       — Ну да, конечно, — хмыкает Чимин в след, моя собственную тарелку и быстро переодеваясь в одну из множества своих пижамок. — Именно так зовут тех, в кого засовывают свой пенис.       — Не твое дело, куда я и что засовываю, — не выдерживает Чонгук, рявкнув в подушку. Его глаза закрыты, поэтому он упорно пытается уснуть, хотя знает, что глаз не сомкнет всю ночь от мандража во всем теле.       — Так и не твое, с кем я провожу время, — ласково мурлычет Чимин, выключая свет и тихо ложась в постель. Он придвигается к Чонгуку вплотную, шепча прямо в ухо. — Я чувствую твою злость, альфа. Ты плохо себя контролируешь.       — Я себя не контролирую, — абсолютно честно отвечает Чонгук сквозь зубы, — Поэтому закрой рот и спи, — он отпихивает от себя омегу локтем, чувствуя, как горячая кровь кипит во всем теле.       — Эй, повежливее! — Чимин ойкает, хватаясь за живот, в который попал альфа. — Смотри, куда руками своими размахиваешь!       Чонгук игнорирует тонкий голосок, пялясь в темную пустоту перед собой. Иногда с улицы слышно шум проезжающих мимо машин или редкие разговоры проходящих мимо людей, и он всеми способами пытается отвлечься от негативных мыслей, порожденных злостью на несправедливость.       — Мудак! — шипит Чимин напоследок, опуская кулачок на его плечо. — Джин никогда не позволил бы себе так себя вести!       — Ты спишь в моем доме, а не его. И пока ты здесь, будь добр — не выводи меня, — шипит Чонгук.       — Ты сам себя вывел! — повышает тон Чимин, снова толкая его кулаком. — Грубый, несдержанный мужлан!       Чонгук лишь поджимает губы, стискивая в руке одеяло, чтобы не вцепиться ей в чужую глотку. Омег он не трогает. Тем более тех, кто предпочел ему бессердечного богача, у которого нет ни стыда, ни совести.       — Молчишь? — победно хмыкает Чимин. — Нечего сказать в свое оправдание, да?       Успешно игнорируя омегу, Чонгук создает видимость того, что спит. Последнее, чего он хочет — бессмысленных споров.       Немного попыхтев, Чимин все же от него отстает, с комфортом устраиваясь на второй половине кровати и из вредности подтягивая себе слишком много одеяла. Плевать, если наглый Чонгук замерзнет. Ему нисколечко не жаль!       Альфа его… разочаровал.