Эрика

      Чонгук копошится на кухне, пока из ванной слышится шум воды.       Он встал чуть раньше, чтобы приготовить завтрак, а Чимин в это время принимает душ, чтобы собраться на работу.       Альфу отвлекает громкий стук в дверь, и он с удивлением встречает на пороге Тэхена. Тот пропихивает свое тело внутрь квартиры, скидывает тяжелые ботинки и идет прямо к столу, где дымятся горячие бутерброды.       — Ты какими судьбами? — выгибает бровь Чонгук, ничего не говоря о том, что Тэхен взялся за еду, предназначавшуюся Чимину.       — Я песню написал.       Пока они совсем не тихо переговариваются на кухне, Чимин успевает домыться и прознать о незваном посетителе еще из ванной. Он ждет несколько долгих минут, обильно намазываясь кремами, пока Тэхен свалит, но, видимо, судьба сегодня совсем не на стороне Чимина.       Тот так и не уходит и Чимину приходится выйти из своего убежища, туго обмотавшись полотенцем.       К тому моменту, как омега появляется в комнате, Тэхен, сытый и наевшийся, валяется на диване, разложившись во весь рост. Когда Чимин выходит из ванной, взгляд его непроизвольно ползет по толстому тельцу и всем складкам, что видно сквозь полотенце.       У него нет ни единого шанса, однако это не мешает Тэхену лишний раз поиздеваться над безмозглым омежкой.       — О, так это была твоя еда? — притворно изумляется альфа, вспоминая вкуснейший завтрак, заботливо приготовленный руками Чонгука. — Думаю, тебе она явно не нужна. Сорьки.       — Что? — Чимин хмурит бровки, далеко не сразу понимая, о чем говорит альфа. А после резко разворачивается к столу, наблюдая за тем, как Чонгук моет грязную тарелку, в то время как вторая, явно только помытая, сохнет рядом. — Ты сожрал мой завтрак? — гневно восклицает он, топая босой ножкой. — Животное!       Тэхен ржет, поглаживая себя по животу.       — Тебе бы за фигурой последить. Негоже трясти жиром рядом с таким альфой, как Джин. Он будет часто таскать тебя по светским мероприятиям. Смотри, как бы не выбрал себе новую игрушку.       — Закрой рот! — Чимин в миг выходит из себя, хватая с кровати подушку и начиная дубасить ею раздражающего альфу. — Как ты смеешь такое говорить?! У меня отличная фигура! Чонгук, скажи ему!       Тэхен не прекращает хихикать, руками защищая голову от слабеньких омежьих ударов.       — Джину нравятся крепкие подтянутые тела. Альфьи. Такие, как у меня.       — Да успокойтесь вы, боже, — Чонгук перехватывает Чимина поперек талии, буквально оттаскивая его от Тэхена.       — Заткнись! — кричит Чимин, цепляясь за крепкие пальцы Чонгука в попытке отодрать их от себя. — Ему нравятся омеги, тупое ты создание! Омеги! Как я! Идиот!       — У него стоит только на альфьи члены, — довольно скалится Тэхен, вспоминая, как трахал Джина до сорванных криков. — У него стоит на твердые задницы и узкие дырки в них.       — Тэхен, завязывай, — пыхтит Чонгук, продолжая удерживать взбесившегося Чимина. Тот хмыкает, перекладывая ногу на другую.       — А что? Ты же знаешь, что я прав. Пусть тоже приходят на тусовку сегодня у Юнги, и он посмотрит, от чего по-настоящему тащится Джин.       — Лживое отродье! — рычит Чимин, вырываясь так сильно, что полотенце в какой-то момент начинает сползать. — Чтоб твой гнилой язык отвалился от сифилиса, бомжара вонючая!       — Ого, вот это манеры, — не прекращает веселиться Тэхен, — таких хабалок еще поискать!       — Успокойся! — рыкает Чонгук на Чимина, пытаясь удержать и его, и полотенце, грозящееся свалиться на пол.       — Хабалка тут только ты! — визжит Чимин, не обращая внимание на попытки Чонгука. — Вали отсюда, пидор гребаный!       Тэхен, не прекращая заливисто смеяться, поднимается с дивана и подходит к парочке, улыбаясь уже Чонгуку.       — Приводи свою сумасшедшую стерву, — он звучно целует Чонгука в щеку, подмигивая Чимину, — а я позову Джина. Не скучайте!       И, махнув рукой на прощание, исчезает из квартиры так же быстро, как тут появился.       — Ах ты! — Чимин напоследок пытается пнуть его, но тот исчезает из квартиры быстрее, чем он до него дотягивается. А вот полотенце окончательно сползает на пол, оставляя его полностью голым.       Голым, разгоряченным и невероятно злым.       — Ненавижу! — вопит Чимин, а после оседает в руках Чонгука, срываясь в злую истерику. — Поганая падаль! — ревет от, измазываясь в соплях и не видя ничего перед своими глазами. — Чтоб ты сдох, Ким Тэхен!       — Угомонись! — снова рыкает Чонгук, разворачивая Чимину к себе, прижав его голову за затылок к своему груди.       — Почему ты его защищаешь?! — Чимин рыдает, совершенно не стесняясь пачкать альфу своими соплями. — Почему ты впустил его сюда, позволил меня оскорблять и отдал ему мою еду?! — Чимин воет, громко причитая и с силой сжимая тело Чонгука пухлыми пальчиками. — Я не толстый!       Чонгук тяжело вздыхает, поглаживая золотистую макушку крупной ладонью. Оказавшись меж двух огней, у него совершенно нет никакого желания занимать чью-то одну сторону. Между друзьями и возлюбленными не выбирают.       — Что бы ты ни делал, в конечном итоге ты поймешь, что Тэхен был прав, — вздыхает Чонгук, добавляя: — Я о Джине. Это… Не из-за того, какой ты. У Джина было много разных омег, и все они замечательные и красивые, но… Все дело в нем. Это… Он не такой.       — Это не правда! Ты врешь! — Чимин взбрыкивает, отпихивая Чонгука от себя и летит в ванную, громко хлопая дверью. Уже там он падает на опущенную сидушку унитаза, не обращая внимания ни на наготу, ни на что вокруг и заходится в громкой истерике, не понимая, почему эти альфы так жестоки с ним. Зачем они говорят все эти ужасные вещи, почему так нагло врут?! Конечно же, Джину нравятся омеги. Иначе он бы не ухаживал за Чимином так красиво. Не водил его в дорогой ресторан и на парный массаж!       Это все ложь! Ложь! Чимин нравится Джину! Нравится!       Подняв полотенце с пола, Чонгук вешает его на батарею и включает телевизор только для того, чтобы разбавить гнетущую тишину и чужие всхлипы за дверью ванной.       Конечно, он мог бы сказать, что все это наглая ложь. Мог бы и сам соврать Чимину и поддержать выдуманную сказку Джина, но какой в этом смысл, если он знает, чем все по итогу закончится?       Чимин успокаивается не скоро. Ему помогает холодный душ, новая порция кремов и безбожное опоздание на работу. Если бы не она, он позволил бы себе и дальше заливаться слезами, упиваясь жалостью к себе, но сейчас у него нет на это времени.       Потом. Он подумает об этом потом.       Спустя полчаса он как ни в чем не бывало возвращается в комнату, все такой же голый, и начинает натягивать на себя одежду, игнорируя как Чонгука, так и сводящий от голода желудок. Пошли они все! Чимин со всем этим справится, как и обычно, а после выйдет замуж за Джина и все это останется лишь дурным воспоминанием. Он проработает его с психологом, вычеркнет из памяти и будет жить долго и счастливо.       — Как думаешь, как Джин отнесется к тому, что его омега ходит голой при другом альфе? — дергает бровью Чонгук, наблюдая за сборами Чимина.       — В ванной не было другого полотенца, — меланхолично отвечает Чимин. — И это просто тело, не стоит уделять ему лишнее внимание.       Чонгук встает с дивана и подходит близко в омеге, буквально зажимая его у шкафа. Его феромоны густеют и становятся горькими, губы поджимаются, а взгляд становится колким.       — Просто тело? — он снимает с себя футболку и бросает ее на пол, прижимаясь к Чимину вплотную обнаженной кожей.       — Что ты делаешь? — пищит Чимин, не успевая выставить перед собой ладошки. — Чонгук! — он тут же сбивается с дыхания, цепляясь пальчиками за гладкое светлое дерево за собой.       — Ничего, — с хриплым рыком отвечает Чонгук, обволакивая омегу собственным запахом. Он не удерживается и тискает сочную задницу ладонями, вжимает в себя, поднимается выше и трогает тяжелые сиськи, сжимая до побелевших костяшек.       — Ох… я… — Чимин тут же путается в собственных мыслях, снесенных лавиной ощущений. Чонгук не касался его всего ничего, а кажется, будто прошла вечность… — Альфа… — он теряется в чужом феромоне, непроизвольно выпуская собственный и сразу же начинает течь, завлекая волка природными запахами. — Чонгук-Чонгук…!       Как только сладость чужого запаха касается обоняния Чонгука, он резко отходит и отпускает Чимина, хмуро глядя на порозовевшие щеки.       — Хватит ходить при мне голышом. И спать мы теперь будем раздельно.       — Ты… — Чимин не сразу приходит в себя, а после раздраженно встряхивает головой и с обидой смотрит на Чонгука, крепче стискивая между собой смоченные смазкой бедра. — Зачем ты это сделал?! — он демонстративно протискивает ладошку между ног и с громким выдохом достает обратно, демонстрируя Чонгуку перемазанную смазкой кожу. — Я весь мокрый!       — Думаешь, это моя проблема? Научись сдерживаться. Я больше не прикоснусь к тебе никогда. И не посмотрю. Забудь все, что между нами было. Твой альфа — Джин. Оденься, — Чонгук швыряет к ногам омеги какую-то тряпку, а сам уходит в ванную, чтобы плеснуть в лицо холодной воды.       — Козел! — кричит Чимин ему в след, хватая салфетки с тумбочки и спешно стирая смазку с бедер. — Ты сам полез ко мне! И сам меня лапал! — орет он через дверь, отбивая по ней нечеткий ритм маленькими кулачками.       — Ты опаздываешь на работу. Не зли Черин и отправляйся туда.       — Урод! — рычит Чимин напоследок, ударяя ногой по двери. — Это я не позволю тебе касаться меня, понял?! — он возвращается к шкафу, быстро натягивая на себя вещи, от которых Чонгук его так низко отвлек. — Трахай своего бомжа сифилисного, пока я буду с настоящим альфой!       Чонгук не сдерживает улыбку, качая головой. Глупая, глупая омега.       Он не покидает ванную до тех пор, пока Чимин все же не уходит на работу.       Стоило ли ожидать, что после такого ужасного утра Чимин получит хороший день? Конечно же, нет.       Когда он добегает до работы, салон уже открыт. Его встречает хмурая Черин, делая выговор и отправляя встречать поставку. Они разбираются с цветами до обеда, попутно обслуживая клиентов, и только после уставший, голодный и обозленный на весь мир Чимин наконец-то остается в одиночестве.       Помимо выговора Черин наказала ему работать без перерыва, поэтому все, что Чимину остается — голодным взглядом смотреть через дорогу на вывеску закусочной. Как много он бы отдал за токпокки или рамен у Хана, а вместо этого должен работать.       Единственное, что его радует — сообщения Джина, которому он наконец то смог ответить, когда за начальницей закрылась дверь и звякнул колокольчик. Вежливый, воспитанный альфа. Да как Чонгук и его дружок только могут говорить о нем такие вещи?       Завистники.       Весь день Чонгук бездельничает.       С утра он безрезультатно пытался найти хоть какую-то маломальскую подработку, с которой мог бы разобраться до вечера, но ничего под руку не попадалось.              Поэтому он, чувствуя себя в заточении, надевает куртку и идет на улицу, бездумно бродя по району. Иногда он встречает знакомых, иногда сам заходит в заведения, и когда очередь наступает закусочной, Чонгук решает отнести Чимину еды. Не то что бы он горел желанием вновь видеться с ним… Однако прекрасно помнит, что тот с утра остался без еды. Поэтому, захватив у Хана еды на вынос, он заходит в салончик уже вечером, когда на улице прилично стемнело.       — Чего тебе? — Чимин вылетает из подсобки, собираясь встретить нового клиента, но, видя Чонгука, лишь зло хмурится, идя за стойку и скрещивая руки на груди.       После того, что альфа сделал утром, Чимин затаил обиду. И так просто прощать его не собирается.       — Что за тон? — строго спрашивает Чонгук, водружая пакет с едой на стол. — К Хану зашел, поешь.       — Сам ешь, я на диете, — хмыкает Чимин, доставая телефон и утыкаясь в экран. — А то слишком толстый, как оказалось.       — Как знаешь, — жмет плечами альфа, — Вечером меня не будет.       И, звякнув колокольчиком, Чонгук выходит на улицу, тут же сунув в рот сигарету. Мысли заняты предстоящей вечеринкой. Может, хоть там удастся отвлечься от мыслей об омеге.       Стоит ему скрыться за дверью и Чимин тут же рывком подтягивает к себе пакет, тычась носиком во вкусно пахнущую глубину.       — Красота, — шепчет он сам себе, быстро доставая контейнеры и накидываясь на горячие блюда. Может ему и нужно похудеть, но не сегодня.       Вернувшись домой, Чонгук не успевает даже раздеться, когда телефон разрывается сообщениями и звонками от парней. Хосок, Юнги, Тэхен и Намджун — все они уже слегка датые, что понятно по их веселым голосам. Настроение у Чонгука скверное, но он старается засунуть его поглубже, когда отправляется на квартиру друга.       Пока он едет на тусовку, уставший Чимин плетется домой. Он помнит о том, что Чонгука там не будет, но особо об этом не переживает. Пальчики стремительно стучат по клавиатуре, набирая очередной ответ Джину, с которым он так и переписывался все это время. Он же смог Чимина успокоить, когда тот рассказал ему об утреннем происшествии, опуская столкновение с Чонгуком. Но на Тэхена нажаловался вдоволь, заодно получив очередное убеждение в том, что тот все врет, и фигура у Чимина нормальная.

***

      У Юнги уже шумно. Громко играет музыка, тут и там стоят пивные банки и пепельницы. Основная масса людей находится в гостиной — туда и идет Чонгук, чтобы всех поприветствовать. Тэхен, уже веселый и расслабленный, тут же виснет на друге и тянет его в свое кресло, чтобы сесть на подлокотник, а ноги растянуть у Чонгука на бедрах.       Шум становится только громче, однако Чонгук все равно слышит, как во входную дверь кто-то стучится.       — Мы ждем кого-то еще?       Однако ответ он получает раньше, чем Тэхен успевает ответить.       Джин с телефоном в руках входит в квартиру вальяжной походкой, окидывает их всех высокомерным взглядом и, облокачиваясь о стену, начинает быстро тарабанить пальцами по экрану, явно набирая кому-то сообщение.       — Кто позвал этого ублюдка? — Тэхен тут же обводит всех присутствующих строгим взглядом, чувствуя, как хватка Чонгука на его ноге становится крепче.       Джин, не обращая на него никакого внимания, продолжает набирать ответ Чимину, который как раз ноет ему о том, что Чонгук отправился на какую-то вечеринку. А заодно говорит о том, что сам на такие не ходит. И, как он думает, Джин тоже.       Ему смешно от наивности омеги, но он продолжает писать то, что Чимину понравится, все больше и больше подсаживая его на крючок идеального альфы.       Тэхен, не слыша и не видя ничего вокруг, пихает Чонгуку в руки свою бутылку, а сам поднимается на ноги, покачиваясь. Он одергивает широкие джинсы-трубы, держащиеся на божьем слове, и поправляет короткий обтягивающий кроп-топ, взъерошивая волосы. Плоский рельефный живот движется быстрее от сбитого дыхания.       Тэхен выдергивает дорогущий мобильник из чужих рук и идет в другую комнату, чтобы скрыть назревающую потасовку с глаз друзей. Насвистывая по пути, Тэхен успевает открыть встроенную в мессенджер камеру и сделать смазанное селфи, отправляя адресату, с кем был открыт чат. Широкая улыбка растягивается на губах, когда он видит имя Чимина.       — Ты че творишь, идиот? — настигнувший его Джин с силой толкает Тэхена в стену, вырывая смартфон из рук и пряча в карман. Он слышал звук камеры, но не уверен в том, что именно сделал Тэхен. В любом случае, Джин разберется с этим позже. — Совсем охуел?       — А че такое? — Тэхен широко улыбается, совсем не сопротивляясь альфе. Вместо этого он берет его за талию и утягивает за собой, вжимая в свою обнаженную кожу. — Боишься, что твоя рыбешка сорвется с крючка?       — Не стоит так грубо отзываться о моем омеге, — ухмыляется Джин, обхватывая точеный подбородок пальцами и приподнимая лицо Тэхена к себе. Чертовски красивое лицо. Настолько, что ни один омега никогда и рядом не встанет.       Впрочем, больше они друг другу никто.       Тэхен улыбается еще шире, и улыбка эта точно оскал одержимого. Он чувствует, как по телу бегут мурашки, как горячая волна обдает его с головы до пят, концентрируясь тугим узлом внизу живота. Тяжелый табачный аромат феромонов тут же окутывает Джина, и Тэхен лижет чужие пальцы, так близко находящиеся к его рту.       — Скучаешь? — скорее не спрашивает, а утверждает Тэхен, прекрасно видя все по глазам. Он притирается нижней частью тела ближе, опуская крупные ладони на задницу Джина, грубо тиская мышцы сквозь ткань брюк.       — Мне некогда скучать, Тэхен, особенно со сладкой малышкой, которая мне досталась, — Джин отлично умеет контролировать свой голос, чего нельзя сказать о теле. Под руками Тэхена его задница напрягается, тут же напоминая, как хорошо трахал его паршивец. Параллельно с этим крепнет член, который так хорошо помещается внутри Тэхена.       В умелых руках бывшего парня Джин возбуждается слишком быстро. Что, конечно же, не остается незамеченным.       Тэхен совсем становится масляным, и льнет к альфе ближе, на этот раз тычась носом в ароматную шею.       — Оставь эту жирную шлюшку Чонгуку, — выдыхает в губы Джина Тэхен, лизнув их.       — Не очень то он дорожит своим омегой, раз так легко отдал его мне, — шепчет в ответ Джин, с силой обхватывая Тэхена за бедра. — Да и на шлюшку ты тянешь больше. Соскучился по моему члену, детка? — он с силой толкается бедрами вперед, притираясь стояком к Тэхеновому.       Тэхен трется в ответ, буквально проваливаясь к экстаз, чувствуя Джина так близко. Ощущая его прикосновения, наполняясь его ароматом… Рыкнув, Тэхен вгрызается в губы Джина и яростно целует их, меняя положение — теперь он прижимает тело Джина к стене, задирая одну его ногу, чтобы уложить себе на бедро.       — А ты не соскучился? — жарко выдыхает Тэхен в пухлые губы. — Чимин не трахнет тебя. Ни одна твоя омега не вытрахает из тебя всю дурь, от которой ты так сильно пытаешься избавиться.       — Зато я могу трахнуть его! — рычит в ответ Джин, резко меняя их местами. Тэхен снова оказывается прижатым к стене, но на этот раз его руки возведены над головой и стиснуты крепкой ладонью. — Я могу трахать кого захочу, Тэхен.       Тэхен хрипло смеется, слыша эту нелепость.       — Ты кого пытаешься обмануть? У тебя встает только на альф, — Тэхен опускает руку на чужой стояк и грубо массирует его, упиваясь каменной плотью, которая образовалась благодаря нему. — Ни одна самая узкая дырка омеги никогда не сравнится с тугой задницей альфы, и ты это знаешь, Джин, — хрипит, точно змей-искуситель Тэхен Джину на ухо. — Ты можешь трахать только альф. Только альфа может подарить тебе наслаждение. Хочешь?       — Хочу, — хрипит Джин, жадно толкаясь в смуглую ладонь и с силой втягивая в легкие феромон Тэхена. Настолько вкусный. Настолько правильный. Черт, Джин ненавидит его правоту.       Омеги его не возбуждают. У него не стоит на их письки. Другое дело упругие альфьи задницы и крепкие члены.       — Покажи, как сильно соскучился по моему члену, — Джин впечатывает Тэхена в стену и тут же давит на плечи, заставляя опуститься на колени, пока сам делает шаг назад. — Докажи, что сможешь обслужить меня лучше Чимина и тогда я, может быть, тебя и трахну.       — Я сам выебу тебя, — улыбается Тэхен, попутно с этим расстегивая чужие брюки. — Трахну так, что ходить не сможешь.       Он держит Джина за бедра, шумно втягивая носом терпкий аромат возбуждения, туи же открывая рот, чтобы скорее насадиться до самого конца и насладиться самым лучшим в мире членом.       — Пока что трахаю тебя только я, — скалится Джин, не позволяя Тэхену привыкнуть. Он сразу берет его волосы в охапку и натягивает на себя по основание.       Джин любит грубость. И то, что табу для омег, он может делать со своими альфами. Альфой. Тэхеном.       И тот не противится.       Гостеприимно раскрыв рот, он булькает и издает совершенно непристойные звуки, пока позволяет Джину драть свою глотку, заливаясь слезами и размазывая и так размазанную косметику.       Руки стягивают чужие брюки с ягодиц, и Тэхен просовывает палец в поджатый анус, пуская вибрацию по члену, когда стонет от ощущения узости Джина. Собственный член горит в штанах, но Тэхен увлечен лишь альфой, просовывая второй палец, чтобы обострить ощущения.       — Блять… — Джин запрокидывает голову, впуская другого альфу в свой зад и бесстыдно этим наслаждается. — Вот так, детка, покажи папочке, как скучал по нему.       Тэхен старательно насаживается на каменный член, не прекращая растягивать дырку пальцами. Он жмет на кнопку простаты, массирует ее и приближает чужой оргазм, чтобы скорее подарить еще один, еще более мощный желанный. С жирным членом в заднице.       — Блять, да… да… — Джин поршнем долбит узкую глотку, ловя искры перед веками от интенсивного давления на простату. Тэхен делает все настолько правильно, настолько чувственно, что он не может сдержаться, кончая слишком рано даже для более молодой версии себя, не говоря уж о теперешней. — Сука-а… — он накачивает чужой пищевод кончой, совершенно не обращая внимания на то, что Тэхен начинает задыхаться.       У Тэхена нет выбора кроме того, чтобы послушно проглотить все то, что дает ему Джин. А когда тот устало отстраняется, Тэхен рывком поднимается с пола и резко разворачивает Джина спиной к себе, с силой впечатывая его красивую мордашку в стену, совсем не заботясь о том, что мог оставить синяк или разбить губу.       Сдернув штаны с бедер, Тэхен густо сплевывет себе на ладонь и растирает по члену, тут же втискивая мокрую головку к воспаленному растянутому проходу.       — Сучка…       — Блять, смазка… смазка… — разбито стонет Джин, теряя голову даже от такой мелочи. — Ты порвешь меня, идиот, — его голос дрожит, как и колени, а из глаз начинают литься слезы удовольствия. Ни с кем и никогда ему не было хорошо, как с Тэхеном. Он как злой рок, нависший над ним и скармливающий отравленные яблоки. Сладкие, вкусные, но с ядом.       — Ничего страшного, — хрипит Тэхен, толкаясь глубже, сильнее. Он рычит на ухо Джина, чувствуя, как туго внутри его тесноты. — Ты заслужил.       — М-мудак, — рычит Джин, но тут же высоко всхлипывает, сильнее оттопыривая натруженную задницу. Удовольствие болезненное, но настолько невыносимо прекрасное, что он член снова встает, наливаясь кровью, а поясница прогибается еще сильнее. Он подставляет себя всего и совершенно об этом не жалеет. Разве что о том, что они здесь, а не в его пентхаусе на любимых атласных простынях.       Блять, Тэхен так идеально смотрится на них. Может ли Джин позволить им еще одну ночь вместе?       — Твой мудак, — довольно скалится Тэхен и втрахивает Джина в стену сильнее, агрессивнее, крепче впиваясь пальцами в его бедра, чтобы точно оставить следы. Оставить синяки и царапины, которые еще не один день будут напоминать о том, что сейчас происходит.       А потом Тэхена отключает. Он идет на поводу у своего зверя, глаза застилает вскипевшей кровью, и он со всей дури вцепляется в затылок Джина, прокусывая лишь кожу, чтобы оставить свой запах на альфе на несколько дней.       — Нет… блять… нет… — Джин скулит щенком, помеченной сукой, тут же начиная распространять их перемешанный феромон. Он покорно опускает шею, когда ее освобождают и еще сильнее отклячивает задницу, в этот момент полностью принимая домининрование Тэхена над собой.       Сегодня Джин его сучка. А завтра… До завтра еще нужно дожить.       Получив то, что хотел, собственничество Тэхена остается удовлетворенным, как и его альфа, дотрахивающий дырку в таком же бешеном темпе. Удерживая Джина на месте, точно устройство для дрочки, Тэхен не прекращает автоматной очередью врываться в его задницу, каждый раз попадая по простате. Оргазм подгоняет, наступает на пятки, и, громко зарычав, Тэхен накачивает растраханную дырку горячей спермой, не торопясь вытаскивать член. Растущий узел тесно сжимается стенками ануса, и только когда ему самому становится больно, Тэхен насильно выходит наружу, заправляя член обратно в штаны.       — Пиздец, — Джин устало смахивает взмокшую челку, точно так же натягивая собственные штаны. А после бесцеремонно хватает Тэхена под локоть и тащит к выходу.       Альфа хмурится, но совсем не противится, лишь крикнув Чонгуку, что уходит. А когда оказывается на морозном воздухе, тормозит Джина, чтобы покурить около тачки.       — Ебаться? — лишь спрашивает он, прекрасно зная, что последует дальше.       — А что? Хочешь сначала на свидание? — хмыкает Джин, подпирая обшарпанную стену и с прищуром смотря на Тэхена. Ему он готов устроить хоть сто свиданий, но никогда не признается в этом в слух.       — Чтобы у тебя паничка началась? — хмыкает Тэхен, с удовольствием затягиваясь вишневой сигаретой, стыренной еще на хате у Юнги у какой-то омежки.       — Кто сказал, что их проводят только на людях. Заказать ужин?       — Ты че, головой ударился? — Тэхен щурится, пытаясь высмотреть в Джине что-то, что может подтвердить то, что это не он, а кто-то другой.       — А что? Силы нам понадобятся, — пошло играя бровями, Джин быстро оглядывается по сторонам, а после подходит ближе и застегивает куртку Тэхена до конца. — Закажем сейчас. Пока доедем — доставят. Какую кухню хочешь?       — Да мне без разницы, — Тэхен тушит бычок о стену здания и швыряет его в урну, тут же суя руки в карманы.       — Окей, — Джин принимает ответ, быстро заказывая пасту и несколько десертов, ведь отлично знает, как сильно Тэхен любит сладкое, а после щелкает брелоком, заводя двигатель. — Зачем достаешь Чимина? — спрашивает он, вспоминая омежьи жалобы. Все это время телефон настойчиво вибрировал, и он знает, кто ему писал. Знает, но не хочет разбираться с этим сейчас. Не когда у него появился шанс побыть с Тэхеном еще одну ночь.       — А тебе до него какое дело? — Тэхен плюхается на переднее пассажирское дорогого авто, пристегиваясь.       — Он все же мой омега, — Джин повторяет за ним, плавно выруливая с парковки. — Будет нехорошо, если я за него не заступлюсь, не правда ли?       — Кому не похуй? — хмыкает Тэхен, ухмыляясь на один бок. — Тебе плевать на него точно так же, как и на всю ту толпу омег, что ты уже успел использовать. Мы оба это прекрасно знаем. Не он первый, не он последний.       — Один из них так или иначе станет моим мужем. Или женой. Это может быть Чимин, — спокойно отвечает Джин, стараясь как можно быстрее выбраться из окраинного района. — Он из хорошей семьи, с хорошим образованием. Красивый и воспитанный.       — Воспитанный? — Тэхен искренне смеется, придерживая живот. — Наверное, его воспитывали в хлеву. Местные проститутки вежливее, чем твоя подстилка. Он… Совсем не соответствует тому, к чему так сильно тянется. Он не будет твоей женой.       — Он полностью соответствует нашим стандартам, Тэхен. Смирись, — Джин не может скрыть улыбки, ненавязчиво опуская ладонь на упругое бедро, которое совсем скоро собирается раздвинуть. — Думаю, он понравится моей маме.       — Если у Чонгука не пройдет это его… Увлечение, — Тэхену сложно назвать чувства друга серьезными, потому что он пока что не может понять, на какой стадии находится Чонгук, — То никакого Чимина тебе не видать. Ты же в курсе, что тебе придется каким-то образом его удовлетворять? Ты не сможешь вечно пихать в него пальцы или игрушки.       — Судя по всему увлечен Чонгук тобой, — вспоминая сцену в клубе, Джин отдергивает руку, морщась и вдавливая пальцы в кожаный ободок руля. Мысль о том, что Чонгук трахал его альфу настолько отвратительна, что он готов прямо сейчас жениться на Чимине, если это поможет оставить Чона ни с чем.       — Ревнуешь? — хмыкает Тэхен, скосив хитрый взгляд на Джина. — Он классно ебется, особенно если его вывести из себя.       — Так и едь к нему ебаться, — пожимает плечами Джин, не отрывая взгляда от ночной дороги. — Че ж ты тут забыл?       —Не, я жрать хочу, — качает головой Тэхен. — Че заказал?       — Так и пожри кончу своего ебыря.       Тэхен ржет, откидываясь на кресле, и поглаживает Джина по бедру, чуть сжимая ляжку.       — Тебе не идут такие плохие слова, детка.       — Отвянь, — Джин сбрасывает с себя чужую ладонь, сильнее нажимая на газ. — Чонгука своего учи разговаривать.       — Да он без меня разберется, — жмет плечом Тэхен, но больше не лезет, наблюдая за сменяющимся пейзажем за окном автомобиля.       — Не лезь больше к Чимину.       — Тебя спросить забыл.       — Не лезь, Тэхен, — Джин предупреждающе скалится, выпуская густую порцию феромона. И тут же вспоминает, как Тэхен прикусил его получасом ранее.       Блять, хорошо, что не повязал.       — Иди ты нахуй со своими указками, понял? За каким хером ты меня вообще позвал? Ебаться или нотации читать? Я твоим шлюхам зад лизать не собираюсь.       — Моему будущему мужу, — хмыкая, поправляет его Джин, заезжая на развязку, за которой уже виднеется его район.       — Ты же понимаешь, что как только женишься, ты больше никогда меня не увидишь?       — Эта связь всегда была тупиковая, я с самого начала сказал тебе это, — Джин задумчиво жует губу, вспоминая их первый раз. Грязный, страстный, настолько неистовый, что ему пришлось выплатить компенсацию за все, что они успели разбить в уборной бара, где Тэхен выступал в тот вечер. И каждый последующий раз был безумнее предыдущего.       — Ты слепой идиот, собственноручно загоняющий себя в рамки. Знаешь, в чем наше отличие? Не в деньгах и положении, хотя и это тоже. Разница вот тут, — Тэхен стучит себе по виску пальцем, глядя на Джина. — Я свободен. А ты — нет. Заложник собственных убеждений, рамок, которое навязывает общество, своего положения и все в этом роде. Ты никогда не будешь счастлив, потому что все, что ты делаешь — против твоего желания. Ты можешь завести хоть сотню жен и детей, но ни одна из них не сделает тебя счастливым. Потому что счастливым и по-настоящему свободным ты станешь только тогда, когда позволишь себе быть собой.       — Кто сказал, что я стремлюсь стать счастливым? — Джин удивленно поворачивает голову. — Кто вообще сказал, что счастье существует? Это всего лишь игра гормонов и вселенская ложь, которая отлично продается. Не будь дураком, Тэхен, ты не счастливее меня.       — Ошибаешься, Джин, — жмет Тэхен плечом. — Единственное мое несчастье в том, что человек, которого я люблю, не хочет быть со мной. Вот и все.       — Ты любишь только себя.       — Не только.       — И кого же еще? Чонгука?       — Да. Чонгука, тебя. Это явно больше, чем я один.       — Любил бы меня — не прыгнул на член другого, — как само собой разумеющееся говорит Джин.       — Никто не мешает мне трахаться с кем-то, пока ты выискиваешь себе жену, не находишь?       — Значит это не любовь, — пожимает плечами Джин.       —Называй, как хочешь, я не собираюсь тебе ничего доказывать.       — Это и не нужно, — Джин въезжает в подземный комплекс и, становясь на привычное место, глушит двигатель. — Еда будет с минуты на минуту, — довольно говорит он, проверяя статус заказа в телефоне. Пошли, дорогой. Мои простыни скучали по твоему телу.       Тэхен морщится, оглядывая Джина осуждающим взглядом.       — Ты че, порнухи пересмотрел? Че за фразочки? Меня не надо пикапить, я уже на крючке.       — На крючке Чимин, а ты отлично смотришься на моем члене, — Джин, помня о висящих повсюду камерах, не приближается к Тэхену слишком близко. Доходя до лифта, он тут же вводит секретную комбинацию, а после нажимает на кнопку последнего этажа, целиком занимаемого его апартаментами.       Тэхен, прекрасно знающий о его идиотских правилах, лишь дожидается того, когда они окажутся в квартире. А по прибытии разувается и бросает прямо на пол тяжелую косуху, чувствуя себя как дома и совсем ничего не стесняясь.       — Привезли, я спущусь, — Джин снова жмет на кнопку, решая лично забрать доставку у консьержки. Он старается не пропускать на свою территорию даже обслуживающий персонал. Пусть он всегда осторожен и альф сюда не водит, за единственным исключением, лишние глаза ему ни к чему.       Тэхен же отправляется в ванную, сбросив с себя всю одежду. Он не запирается, смывая с себя всю косметику и остатки алкоголя, что остались еще с вечеринки.       Пока он моется, Джин быстро забирает доставку и на скорую руку накрывает на стол. Кажется, они никогда и не ели вместе вот так…       Тэхен выходит в мягком махровом халате и тапочках. С влажных волос капает вода, и Тэхен зачесывает их, чувствуя, как начинает урчать живот. Он устраивается за столом и не сводит взгляда с Сокджина, будто ожидая, чем еще за сегодня он его удивит.       — Приятного аппетита, — говорит ему Джин, усаживаясь напротив и берясь за палочки. — Надеюсь, ты в душе зря времени не терял?       Тэхен выгибает бровь, задавая молчаливый вопрос.       — Растянулся?       — Да.       — Молодец, набирайся сил, — Джин подхватывает пасту, и первым отправляет себе в рот.       Тэхен приступает к еде, наскоро набивая желудок. На Джина он старается не смотреть — все еще злится из-за ситуации, однако прекрасно знает, чем все закончится. Расставанием, новыми поисками, новой омегой. И так до бесконечности.       Тэхен думает о том, что когда-нибудь их встречи должны прекратиться. Да, он знает, что Джин его хочет, и будет хотеть всегда, но это не значит, что он будет его подстилкой до конца дней.       — Давай договоримся? Это последний раз, ладно?       — Я тоже так думаю, — Джин понятливо кивает, неспеша поглощая пищу. — И его не должно было быть, но ты похоже не можешь без меня жить.       — Ты приперся на тусу, тебя туда никто не звал.       — На тусу, а не на твой член, — тактично поправляет его Джин.       — Я повторяю еще раз — тебя туда никто не звал. Чимин сказал, что у Юнги сбор?       — Юнги сказал, — хмыкает Джин. — И пришел я к нему, а не к тебе. Ты сам подошел.       — Именно поэтому ты утащил меня оттуда, чтобы быстрее засунуть член мне в задницу. Ага, так и запишем, — Тэхен, быстро расправившись со своей порцией, встает и снимает халат, бросая на спинку стула. Обнаженный, он идет к заправленной кровати и ложится на нее, оглаживая свое тело ладонями.       — Ты начал это первым, — хмыкает Джин, с удовольствием смотря на распластанное тело. — Так и скажи, что не можешь без меня жить.       — Мы что, в детском саду? Ты первый, я первый… — Тэхен усмехается, — Никогда не был способен взять ответственность за свои желания. Иди сюда и закрой рот, пока я не заткнул его сам.       — Куда спешишь, вся ночь впереди, — Джин неспеша начинает убирать со стола, задумчиво кусая губы. — Чимин трахался с Чонгуком?       — Да, — Тэхен вспоминает ту ночь, когда даже во сне чуть не задохнулся от их перемешанных феромонов и барбарисовой сладости, — воняло так, будто я сам его ебал. Не представляю, как ты с этим собрался справляться.       — А он говорит, что нет, — Джин хмурится, не понимая, кому же верить. Ему плевать на то, что Чимин давал Чонгуку, но он предпочитает, чтобы омега был с ним честен.       — Слушай, я свечку не держал. Они ебались прямо при мне на одном матрасе, у Чонгука негде больше спать. Че именно они там делали я не знаю, но визги стояли такие, что сомнений никаких не было.       — Ясно, — Джин устало потирает стол салфеткой и брезгливо выбрасывает ее в корзину. — Ну, главное, что больше он с ним не якшается.       — Он ходит при нем полуголый, и они все еще живут в одной квартире и спят в одной кровати. На твоем месте я бы не был так уверен.       — Он не пахнет Чонгуком, они не трахаются, — уверенно говорит Джин. — Чимин хочет меня.       — Да ради бога, — Тэхен смеется, переворачиваясь на живот, — у тебя все равно не встанет.       — У него отличная задница, — Джин вытирает руки и наконец подходит к кровати, с наслаждением рассматривая упругие половинки перед собой. — Такая жирная, будет громко…       — Давно тебя стали привлекать толстушки? — ухмыляется альфа, плавно поднимаясь в коленно-локтевую, чтобы выгнуть спину и показать задницу лучше. Стройный, жилистый, с загорелой кожей — Тэхен знает, как Джин тащится с его тела. Ни одна омега не сравнится с ним по красоте.       — Для поебаться сойдет, — Джин тяжело сглатывает, ставя колено на кровать и всем корпусом подаваясь вперед. — Но не будем о нем, — он тянется к Тэхену всем телом, пока не хватает упругие половинки руками и не раздвигает их перед собой. Смуглые, такие красивые полушария расходятся, открывая ему вид на идеальную дырку.       Господи, как же сильно Джин по ней соскучился.       Он больше не хочет разговаривать, не хочет дразниться, все, что ему нужно — эта задница. И сейчас она в его полном распоряжении.       Хорошо, что он не стал есть сладкое, ведь главный десерт сейчас перед ним. И Джин присасывается к нему охотнее, чем к любому из деликатесов.       Тэхен прогибается в спине, точно дикий кот, задирает хвост и позволяет делать с собой все, что заблагоразумится. Мурашки бегут по коже, он тихо порыкивает, чувствуя язык Джина внутри себя. Горячий, скользкий… Ему не терпится скорее заполучить его член.       Джин вылизывает его тщательно, с терпением, которого у него не отнять. Тэхен вкусный. По-настоящему вкусный. Пусть он альфа, но феромон наполняет все его слизистые особым привкусом, который Джин так сильно любит.       Крепко удерживая задницу ладонями, он с тихими рыками обрабатывает тугую дырку, готовя ее под свой член и не обращая никакого внимания на нетерпение Тэхена.       Если он лижет его в последний раз, то Джин хочет насладиться этим сполна.       Тэхен сжимает кулаками дорогущее белье, тянет до треска волокон и рычит, сильнее насаживаясь на трахающее его лицо. Хочется быстрее, дико и грубо, хочется так, как никогда прежде. Чтобы Джин навсегда запомнил это, чтобы вспоминал его всякий раз, когда пытался трахнуть омегу.       — Успокойся, — Джин отрывается, с силой шлепая его по заднице. — Стой смирно, нетерпеливая сучка, если хочешь мой член.       — Че ты там нализываешь, я не омежка, — рычит Тэхен, вертя бедрами.       — Тогда почему твоя задница такая сладкая, м?       Тэхен ржет, переворачиваясь на спину.       — Пососи, — он берет в руку член и водит по пухлым губам Джина, притягивая второй рукой его лицо ближе. — Тут тоже сладко.       — Мхм… — Джина не нужно просить дважды. Он с наслаждением обхватывает розовую головку губами, прикрывая веки и наслаждаясь вытекающей из дырочки смазкой. Тэхен и правда везде сладкий. А Джин… Джин очень любит леденцы.       Тэхен оглаживает ладонью лицо альфы, обводит впалые от вакуума щеки и скользит кончиками пальцев по мокрым губам, засовывая внутрь два. Он давит на челюсть и язык, оттягивает щеку вбок, и не прекращает толкать член глубже, оставляя пощечину на бархатной коже.       — Давай, сучка, соси активнее, — приговаривает с рокотом Тэхен, не сводя поплывшего взгляда с Сокджина.       Джин плывет точно так же, чувствуя, как наливается кровью член в штанах. Он приоткрывает веки, влажно смотря на Тэхена и медленно заглатывает член до конца, по самое основание. Когда-то ему было больно от ощущения головки на своей глотке, но сейчас… Только с Тэхеном он позволяет себе так сильно плыть.       — Вот так, да… — рокочет Тэхен, придерживая Джина за затылок. Пальцами он почесывает кожу головы, но не позволяет сильно отстраниться, резко переворачивая альфу на спину. Нависнув над ним, Тэхен опирается о руки и принимается яростно трахать чужую глотку, наслаждаясь бульканьем и чавканьем, перемешивающимися с его рычанием.       Джин давится, захлебывается собственной слюной и цепляется пальцами за узкие бедра, пока из покрасневших глаз текут слезы. Забавно. Он привез сюда Тэхена, чтобы выебать, а в итоге сам задыхается под ним. Как унизительно.       Что бы сказали его родители?       Тэхен не сбавляет темпа, и только когда чувствует, что вот-вот кончит, покидает узкое горло и хлещет по мокрым щекам ладонью, оставляя звонкие удары.       — Соберись, сучка, — рычит он, падая рядом с раздвинутыми ногами.       — От сучки слышу, — хрипит Джин, тяжело глотая воздух ртом. — Дай мне пару минут, ты меня чуть не задушил.       — Не задушил же, — Тэхен сам тяжело дышит, будто это его глотку драли с немыслимым темпом.       — Ты был близок… — Джин тупо улыбается в потолок, игнорируя больно сдавленный джинсами член. — Решил оторваться напоследок?       — Нужно брать от жизни все, — ухмылка на лице Тэхена превращается в оскал.       — Жаль, жизнь не всегда готова расставаться с тем, чего нам так хочется, — хмыкает Джин, садясь и стягивая с себя футболку. Следом летят джинсы, белье, носки. Только оставшись полностью голым, он подползает к Тэхену, нависая сверху. Три секунды глаза в глаза и он с диким рыком накрывает его губы своими, сразу же прокусывая кожу до крови и оставляя видимые отметины пальцами на боках.       Он собирается пометить Тэхена так же, как тот его.       Раздвинув ноги, Тэхен обхватывает ими чужие бедра, буквально вжимая в себя. Кусачие поцелуи оставляют на коже ожоги, а прикосновения жалят, точно ядовитые змеи. Он не думает о прошлом и будущем, его не волнует, что будет завтра — для него существует лишь здесь и сейчас.       И сейчас, когда он лежит под Джином, Тэхен знает, что это останется в памяти навсегда.       — Нетерпеливая дрянь, — Джин рокочуще смеется в его губы, снова и снова оттягивая их зубами. С наслаждением слизывает кровь, пока их тела, а вместе с ними и члены трутся друг о друга. — Так сильно хочешь мой член, да? Чонгук никогда не сможет трахнуть тебя, как я. Ведь омеги ему нравятся намного больше, а ты для него всего лишь доступная дырка, в которую можно по быстрому слить.       — Так нравится болтать в постели о других членах и дырках? Мы можем пригласить его, и я покажу, что можно выжать из Чонгука при желании. Он, в отличие от некоторых, не обхаживает меня, как омежку.       — Будто тебе это не нравится, — Джин рычит ему в ухо, втягивая мочку губами и довольно сильно прикусывая. — Не нравится, когда за тобой ухаживают и заботятся, да? Когда ласкают и восхищаются? Да ты течешь со всего этого, просто стыдишься признаться, мальчик с района.       — Зато мне не стыдно признаться, что мне нравятся альфы. Я не собираюсь жениться на омеге только потому, что так ждет от меня окружение.       — Твое окружение бесполезно, — Джин шепчет давно избитые фразы, оставляя россыпь кусачих поцелуев на медовой коже. — Оно ничего не может тебе дать, мое же… — он опускается губами к темным соскам, втягивает их в рот по очереди, опасно сдавливая зубами. — Черт, твое тело совершенно.       Тэхен смеется. Грудной хрип вырывается из искусанных губ, и Тэхен решает не продолжать давно заезженный разговор.       Одно и то же. Они, такие как Джин и Чимин, ищут лишь выгоду. Пользу. Они не изменятся, сколько ни говори, но Тэхену это и не надо.       Он знает, что сегодня — далеко не последняя их встреча. Знает, что Джин рано или поздно сорвется. Знает, потому что чувствует каждой клеточкой тела и души его одержимость.       И это знание возбуждает его еще сильнее, заставляя извиваться под сильным телом.       — Тс-с… — Джин не останавливается, продолжая ласкать нежную кожу до тех пор, пока язык не немеет, а слюна не заканчивается. Только затем он отрывается, оставляя звонкий поцелуй на тазобедренной косточке. Изнывающий Тэхен смотрит на него из полуприкрытых век и Джин готов поклясться, что видит настоящее пламя в его глазах. — Ты — настоящий демон-искуситель, знаешь это? — хрипло спрашивает он, скользя телом обратно наверх.       — Знаю, — рыкает альфа, лаская покрывающее его тело крупными ладонями. Он сжимает кожу Джина, оттягивает и мнет ее, метит и оставляет следы, царапины и укусы, лишь бы знал, лишь бы помнил, что по-настоящему важно в этой жизни.       — Наглец, — Джин смеется, шире разводя узкие бедра и с наслаждением устраиваясь между ними. Обхватывая член руками, он приставляет головку к тугой заднице, толкаясь всего на сантиметр и тут же выскальзывая обратно. — Заслужил ли ты мой член? — Не еби мозги, — отмахивается Тэхен, закатив глаза. — Либо трахаешь, либо я снова трахну тебя.       — Какой ты сегодня грубый, — Джин целует его в скулу, прикусывает за косточку, вновь толкаясь и тут же выходя обратно. — Мой дикий жеребец…       Тэхен обхватывает Джина за скользкую спину, прижимая ближе к себе.       — Объезди, как следует, — хрипло шепчет он в ухо, а затем снова осиавляет временную метку на шее альфы, но на этот раз в самом видном место, тут же слизывая капельки крови.       — А я думал, ты попрыгаешь на мне. Все-таки, я уже не так молод… — стонет Джин, зависая в чужой заднице дольше, чем планировал. Перед глазами скачут смазанные пятна, пока в крови снова разгоняется чужой феромон.       Тэхен вылизывает мокрую шею и насыщается эвкалиптовой свежестью вперемешку с ментолом, вдыхая свои табачные нотки с чужой кожи. Их запахи отлично сочетаются. Все на их стороне, кроме упрямства Джина, который так и не может победить самого себя. Тэхен зло стискивает челюсти и опрокидывает Джина на спину, чтобы взобраться на его бедра и как следует воспользоваться его членом.       — Да, детка, вот так… — Джин смотрит на нависающее над ним лицо, очерчивает его влюбленным взглядом и тяжело дышит, когда Тэхен начинает активно скакать на нем. — Мой внеземной мальчик… — он тянется руками вперед, щупает упругие бедра, мнет темную талию, выкручивает затвердевшие опухшие соски. — Мой…       Тэхен громко рычит на каждое слово Джина. Знает, что правда, знает, что он самый лучший, но все равно не может простить и принять выбор, который тот сделал.       Не в его пользу.       — Сильнее, — подгоняет сам себя Тэхен, звонко шлепаясь бедрами о липкую кожу, насаживаясь на толстый член до самого упора.       — Как скажешь, мой принц, — Джин берет себя в руки, встряхивает головой и с силой упирается пятками в матрас. А после, фиксируя чужие бедра ладонями, начинает вколачиваться тазом, уже самостоятельно трахая Тэхена, как он надеется, до звезд перед глазами.       Громкие рыки срываются на сиплые стоны. Тэхена разрывает на части, он вцепляется зубами в плечо Джина и наслаждением принимает обрушившуюся на него страсть, то кусаясь, то целуя, то засасывая бедную шею, не оставляя на ней живого места.       Джин входит в раж, отвечая на его действия точно таким же грозным рычанием и импульсивной долбежкой. Не выдерживая, он переворачивает Тэхена на спину, широко разводит его ноги в стороны и начинает трахать как последнюю суку, неконтролируемо выпуская подчиняющий феромон и раздалбливая задницу так, что Тэхен еще долго не сможет ею пользоваться.       Это именно то, чего так яростно желал Тэхен. Он матерится и грубо рычит, плотно сжимает толстый член внутри и усиливает ощущения, сходя с ума от того, как правильно и органично они сочетаются. Они были созданы друг для друга.       — Ни с кем ты не будешь счастлив, Джин, — рычит в его рот Тэхен, — ни с кем, кроме меня.       — Посмотрим, — Джин обхватывает его запястья одной ладонью, заводит их за головой и судорожно толкается по самые яйца, планируя посадить разговорчивую сучку на узел.       Спустя несколько минут невыносимой долбежки Тэхен больше не может сдерживаться, и сперма брызжет из натруженного красного члена, что плотными струями, пачкая потные тела молочными разводами.       — Хороший мальчик, — Джин, хрипло смеясь, рукой сцеживает остатки, а после, вцепившись пальцами в подушку по обе стороны от растрепанной макушки, начинает трахать по-серьезному, готовясь к вязке.       Тэхен понимает, к чему все идет, и позволяет этому случиться. Чонгук обычно не дает ему узел, вернее сказать — вообще не дает, и только с Джином он может насладиться той самой наполненностью, которая сводит его с ума и заставляет дрожать до самых кончиков пальцев.       Когда яйца набухают от переполняющей их спермы, Джин с протяжным рыком выстреливает глубоко в задницу, а спустя секунды начинает формироваться крепкий узел. На всякий случай он подается вперед, хватает Тэхена зубами на холку и удерживает, пока тот полностью не оказывается связан с ним.       Тэхен громко рычит, чувствуя, как стенки ануса натягиваются из-за расширяющегося в заднице узла. Настоящее блаженство. Он валится мокрым лицом в подушки, наконец-то расслабляясь и хрипло смеясь от удовольствия.       Джин аккуратно наваливается на него следом, придавливая телом и ласково зализывает оставленные зубами отметины.       Тэхен утробно урчит, чувствуя смешавшиеся запахи феромонов. Он полностью удовлетворен, и настроение поднимается все выше и выше.       — Ну как ты? — Джин с удобством устраивается щекой на его затылке, руками сминая упругие бочка под собой.       — Отлично. И жрать хочу, — урчит Тэхен, кряхтя под альфой.       — Ты же поел, — Джин смеется, втягивая их перемешанный запах глубоко в легкие.       — Хочу еще. Мне надо много сил, чтобы я попозже выебал тебя.       — Кто сказал, что я позволю?       — Кто сказал, что я буду спрашивать?       Джин смеется, ничего на это не отвечая. Он тянется к джинсам, нащупывая в кармане телефон.       — Что хочешь? Я закажу. Как раз привезут, пока узел будет спадать.       — Фастфуда. Пожирнее и посочнее, — с удовольствием улыбается Тэхен, — прям как твоя новая сучка.       — Чимин правда сочный, — Джин кряхтит, заходя в приложение доставки и накидывая сразу несколько комбо наборов, не смотря на цену. Когда жмет кнопку заказать, откладывает телефон и вновь возвращает все внимание Тэхену. — Чимин нравится Чонгуку?       — Джин, ты че доебался? Я не собираюсь обсуждать с тобой чувства своего друга.       — Интересно, насколько он вызверится, если я трахну помпушку.       — Джин, ты не трахнешь его, у тебя не встанет. Сколько раз ты макал свой член в омег? Всем известно, что ноль.       — Ну почему же, — хрипло смеясь, он пытается пошевелиться, но тщетно. Узел закупорил задницу намертво. — Под хорошим градусом и в темноте их задницы вполне неплохо принимали мой член. Думаю, раз десять?       — Секс-гигант, — ржет Тэхен, повернув голову.       — Чимин будет одиннадцатым.       — Посмотрим, — улыбается Тэхен, прикрывая глаза.       Джин слышит его улыбку и растягивает собственные губы следом. Внутри Тэхена ему так хорошо, так уютно, что он сам не замечает, как засыпает.       Их будит прибывший курьер. К тому моменту им удается разъединиться, и они, еще раз поужинав, до утра не покидают постели, без остатка отдаваясь друг другу.