Эрика

      Рабочая неделя приходится кстати. Чонгук грузит себя работой, чтобы много не думать о других вещах, выводящих его из равновесия, и даже имеет в этом успех. Чимин, как они и договаривались, больше не пахнет противным эвкалиптом, что не может не радовать.       То ли они перестали встречаться, то ли он просто использует блокаторы. Во всяком случае, Чонгук хотя бы больше не хочет сбежать из собственной квартиры.       Зато хочет Чимин. Желательно, сразу в объятия Джина, который снова начинает исчезать. Редко отвечает на сообщения, почти не пишет сам и в целом… держит дистанцию?       Чимин не понимает. Они поцеловались. Джин сказал, что они вместе. Тогда почему снова отстранился? Почему держит на расстоянии?       Почему-почему-почему?       Единственный плюс в этом всем — ему не понадобились блокаторы. Запаха Джина на нем нет, собственный тухнет вместе с настроением, а сам Чимин проводит всю рабочую неделю Чонгука в легкой меланхолии. Которая, к сожалению, не является достойной причиной не приходить на работу через неделю.       А там они оба погружаются в предпраздничный хаос перед четырнадцатым марта. Всю неделю они готовят цветы и витрину, и когда день икс настает — им остается лишь пережить это и с чудовищной усталостью выдохнуть после последнего клиента.       — Господи, я так больше не могу, — на следующий день, большую часть из которого они потратили на уборку в салоне, Чимин сползает прямо по стене, плюхаясь на попку и вдавливая пальцы в мясистые бедра в попытке их размять. — У меня нет сил, Чонгук. Я увольняюсь.       Не менее уставший альфа понимающе хмыкает, садясь на полный мусорный пакет. Он скрещивает руки на груди и откидывается на стенку, чтобы немного отдохнуть.       — До следующего года можно расслабиться.       — Ты говорил, что летом работы всегда больше.       — Но нагрузка не такая сильная. Нет таких объемов цветов и клиентов.       — Слава богу, — Чимин устало мнет собственное тело, мечтая быстрее вернуться в кровать. — Через год меня тут уже не будет.       Чонгук смотрит на омегу, но никак это не комментирует. Конечно, его действительно может тут не быть. Он может сменить работу и куда-то переехать самостоятельно, но то, что подразумевает Чимин в своих мечтах… Этому никогда не сбыться. И Чонгук устал твердить об этом, и поэтому идет обслуживать нагрянувшего клиента.       Чимин дает себе несколько минут, а после присоединяется. В конце концов, его мечты пока что живут в будущем, да и то на данный момент оно какое-то слишком рыхлое. Джина рядом нет, зато есть Чонгук и дурацкая работа, от которой ему уже тошно.       Чимин хочет ужинать в дорогом ресторане, целоваться со своим альфой и ездить на крутой тачке, а не вот это вот все.       Отпустив клиента, Чонгук идет поправлять витрину, а затем приступает за уборку, чтобы вскоре закрыть салон и отправиться домой.       — Стой! — Чимин тянет его за край куртки, хныча в спину. — Давай у Хана поедим? Дома ты еще пока приготовишь, а у меня сил нет уже.       Чонгук останавливается, обернувшись. У него и самого сил нет, чтобы лишний час стоять у плиты, поэтому соглашается он быстро.       — Пошли.       — Слава богам, — хватая его под руку, Чимин довольно семенит рядом. — Быстрее бы прошел завтрашний день и наконец-то выходные! У меня ноги отваливаются, и я никогда в жизни не чувствовал свою поясницу так сильно.       Чонгук посмеивается, позволяя омеге опереться о себя. Они переходят улицу и Чонгук открывает дверь закусочной, чтобы пропустить Чимина внутрь.       В это время в забегаловке самый пик. Она целиком набита посетителями, закончившими свои рабочие дни, и все, что может предложит им Хан — высокий стул у оконной стойки. Один на двоих, так как остальные места заняты.       Чонгук мог бы уступить место в любой из других дней, это не было бы какой-то проблемой, но его собственные ноги еле держат тело в прямом положении. Поэтому он принимает единственное выгодное решение в этой ситуации — садится на стул, поворачиваясь к Чимину.       — Садись на колени.       — Н-на колени? — Чимин заикается, смущенно смотря на альфу. — А ты меня выдержишь?..       Чонгук улыбается, тряхнув головой.       — Давай проверим?       — Ох ну… Ладно? — Чимин неуверенно топчется рядом, не понимая, как ему лучше залезть. Он недостаточно высокий, в отличие от барного стула, который стал еще выше благодаря сидящему на нем Чонгуку.       — Просто обопрись мне на плечи, — говорит Чонгук, а затем склоняется и берет Чимина за бедра, с легкостью сажая себе на колени, будто тот совсем ничего не весит. Позволив омеге удобно устроиться, Чонгук держит его рукой за талию, чтобы не скатился, а вторую кладет ему на ноги, так использовать ее за высокой стойкой в таком положении неудобно.       — Кажется, тебе самому придется покормить альфу, — беззлобно усмехается Чонгук, глядя на вкусную еду на подносах.       — О-о-о… — Чимин заливается краской. Чувствуя горячие руки на себе, он внезапно думает совсем не о том. Чимин… давно не был ни с кем близок. Чонгук показал ему совсем другую сторону жизни — полную чувственного удовольствия. Но Джин… Они и не виделись с первого и последнего поцелуя. И только сейчас Чимин понимает, как сильно скучал по этому. Сильное тело альфы, его руки на теле, его дыхание. Чимин неловко ерзает, когда чувствует, как у него поджимается животик, а после неуверенно тянется к перчаткам, чтобы… покормить альфу.       Чонгук старается ни о чем лишнем не думать. Правда старается. Но мягкие ляжки, распластанные по его ногам, теплая попка, ерзающая на коленях, зефирная талия под вжимающимися в жир пальцами… Чонгук инстинктивно сжимает ее сильнее, прижимает Чимина ближе, даже не замечая, как древесный феромон становится ярче и насыщеннее, как он распространяется вокруг омеги, чтобы внимание той было сосредоточено только на нем.       Чонгук не нарушает интимной тишины, лишь ждет и впитывает ощущения, от которых голова идет кругом.       Джин не заслуживает всего этого. Не заслуживает и волоса с головы Чимина. Он не может все это взять.       Чонгук не позволит.       Чимин, чувствуя чужой феромон, не может не выпустить собственный. Прижатый к твердому телу, он крепче стискивает ляжки, когда между ними начинает мокнуть и со сбившимся дыханием дрожащими руками берет курочку, чтобы поднести ее к губам альфы, от которых сам не может оторвать взгляда.       Ладонь на бедре омеги тоже сжимается чуть сильнее. Чонгук не позволяет себе лишнего, она лежит чуть выше колена с внешней стороны, но голова забита совершенно непозволительными в их отношениях картинками. Он пышет жаром, голова кружится от перемешавшихся феромонов, и он склоняется к рукам омеги, вгрызаясь зубами в мясо, хотя хотелось бы в плоть омеги. Сочную, сладкую, нежную и пьянящую…       — В-вкусно? — порывисто спрашивает Чимин, облизывая губки от вида кормящегося альфы.       — Да, — односложно отвечает Чонгук, делая большие укусы. Жует он быстро, как изголодавшийся волк, и много. Как настоящий альфа.       — М-м-м… — Чимин забывает о собственном голоде, когда подает альфу вторую, а затем и третью курочку. Лишь все более несдержанно ерзает по коленкам, стараясь получить хоть немного давления. То, как сочно ест альфа, неожиданно возбуждает настолько сильно, что Чимин вот-вот промочит собственное платье.       На периферии Чонгук чувствует чужое желание. Прекрасно считывает движения, изменения в запахе, но не может себе позволить повлиять на это физически, лишь… Дать сигнал, что он рядом. Что он готов и тоже хочет отдаться соблазну. А потому в феромон прибавляется немного давящих нот, восходящих доминантностью на омег.       Чтобы не сбежал, чтобы был покладистым и внимательным к альфе.       — Чонгуки, — Чимин ласково улыбается, кормя альфу с рук и ерзает-ерзает-ерзает. Промежность продолжает течь, а сам он забыл и о Джине и обо всем мире вокруг, отчаянно нуждаясь во внимании. Продавленный чужим феромоном, он решительно тянется вперед, и шепчет Чонгуку на ухо, будто делится своим маленьким омежьим секретиком. — Я такой мокрый…       Чонгука прошивает с головы до пят. Обжигающая волна возбуждения накатывает так внезапно и сильно, что он оказывается обезоружен перед этой атакой гормонов и чувств. Единственное, что он хочет сейчас — взять Чимина и унести домой, уложить в кровать и раздеть, вкусить запретный плод, что барбарисовой сладостью оседает на корне языка. И, может быть, он бы действительно поддался, если бы не очередной звонок колокольчика входной двери забегаловки.       Он отрезвляет Чонгука, но весь момент по-настоящему рушится, когда тяжелая рука Ким Тэхена грохает рядом с ними по стойке.       — Ты что, совсем охренел? — шипит Тэхен, стягивая поплывшего омегу с колен друга. — Шлюха!       Чонгук тут же встает со стула, загораживая собой Чимина.       Идиотская ситуация, которой никогда не должно было случиться.       — Тэхен, успокойся, — Чонгук пытается взять друга за локоть, чтобы обратить на себя внимание. — Ты все не так понял.       — Что я не так понял? — тот отбрасывает от себя чужую руку, через плечо смотря на Чимина. — Шваль! Моего альфы тебе мало? Решил забрать второго?       — Я… что ты… — еще не пришедший в себя Чимин густо краснеет, замечая, как на них начинают оборачиваться посетители. Ситуация повторяется, ввергая его в еще больший стыд. — Я не…       — Текущая блядь! — орет Тэхен, чуть не брызгая слюной.       — Не ори, — рыкает Чонгук, буквально за шкирку выволакивая другу на улицу подальше от чужих глаз. Там он его отпускает, не позволяя зайти обратно, пока Чимин забирает свои вещи. — Тебя какая собака укусила опять?       — Какого хуя? — Тэхен рычит, зло отпихивая от себя родные руки. — Он же с Джином! Почему ты его трогаешь?! Тебе не противно?! Вот тварь, одного члена ему мало, решил оба забрать!       — Тэхен, я не трогал его! Ты с цепи сорвался? Там просто было мало места, мы оба уставшие! Я не трогал его!       — Я че не чувствую, как ты пахнешь? Как он пахнет? Да если бы я не пришел, через три минуты ты бы уже трахал его в толчке!       — Да не трахал бы я его! Блять, — Чонгук оборачивается через плечо, когда на улицу выходит Чимин, и он не понимает, как все объяснить другу, чтобы не признавать при омеге правду. Что так сильно пахнет он только потому, что у него есть чувства к Чимину, о которых тому знать совсем не обязательно.       — Чонгук, пошли, — Чимин мягко берет его под локоть, утягивая в сторону дома. — Он не в адеквате. Нам завтра на работу рано вставать.       Чонгуку нечего добавить. Он смотрит на Тэхена в последний раз, а потом поддается Чимину, который тянет его в сторону дома, и идет рядом с ним, уже не оборачиваясь.       — Что на него опять нашло? — шепчет Чимин, наоборот, оборачиваясь через плечо и смотря на удаляющуюся фигурку Тэхена.       Чонгук не отвечает, прекрасно понимая состояние друга.       Идиотская ситуация! Ведь он действительно не собирался делать ничего такого! Это просто случайность! Но какая же отвратительная случайность…       — Я не успел поесть, — хнычет Чимин, когда они подходят к двери. — И не додумался взять с собой!       — Я приготовлю что-нибудь, пока ты моешься. Я тоже не наелся, — вздыхает Чонгук, запуская омегу в квартиру.       — Дурацкий Тэхен! — устало вздыхает Чимин. Чертов альфа ведь отвлек их не только от еды, но и… От одной мысли он тут же заливается краской, вспоминая, как быстро успел намокнуть. Что, если бы Тэхен не пришел. Что если бы… Всхлипнув от собственных мыслей, он быстро стягивает верхнюю одежду и шмыгает в ванную, чтобы поскорее смыть с себя наваждение.       Чонгук же раздевается и на скорую руку готовит ужин на двоих из того, что есть в холодильнике, и когда Чимин выходит, еда уже готова. Он зовет его за стол, не нарушая тишины лишними разговорами.       — Спасибо, — скупо благодарит его Чимин, специально надевший свою самую закрытую пижаму.       Он ест неспеша, но на альфу старается не смотреть. А когда на тарелке остается меньше половины, слышит звяканье телефона в кармане пальто.       Соскакивая со стула, Чимин несется проверить сообщения и наконец видит имя, которое ждал так долго.       Может, ему стоит сказать Тэхену спасибо? Что если эта слабость разрушила бы его отношения с Джином?       Чонгук, только собравшийся поговорить о том, что между ними произошло в закусочной, понимает, что момент безбожно упущен, когда видит хихикающего Чимина с телефоном. Он со вздохом моет посуду и идет мыться, чтобы смыть с себя все лишние переживания и лечь спать.       Стоит ему скрыться за дверью ванной, и Чимин тут же начинает собираться. Наконец объявившийся Джин предложил провести время вместе и несмотря на поздний час, ставший для них привычным, он согласился. У Чимина есть всего пятнадцать минут, чтобы полностью собраться, к счастью, помыться и высушить волосы он уже успел.       Щедро пропарившись в кипятке, Чонгук переодевается в чистую одежду для сна и выходит в абсолютно тихую квартиру. Тихую и темную, будто и не было здесь Чимина.       Сложить дважды два не оказывается проблемой. Сосущее под ложечкой разочарование снова вызывает поток мыслей, но Чонгук слишком устал, чтобы распутывать этот клубок.       Он валится в холодную одинокую постель и еще долго не может уснуть, пялясь в незакрытое окно и темный вид за ним.