Эрика

      — Птенчик? — Джин касается плеча омеги, немного встряхивая, чтобы кратко взглянуть в заспанное лицо.       — А? — Чимин, еще секунду назад стонущий в объятиях Чонгука, резко распахивает глаза, ошарашено глядя в любопытные глаза Джина.       Он тут же сдвигает бедра в попытке скрыть распространяющийся по машине сладкий запах возбуждения, и стыдливо переводит взгляд на окно, вспоминая, где он.       — Мы уже приехали?       — Скоро будем, — кивает Джин, следя за дорогой. — Кажется, ты уснул. Что-то снилось?       — Нет, — тут же выдает Чимин, надеясь, что он хотя бы не стонал вслух.       Джин лишь дергает уголком губ, сворачивая к парковке. Он опускает момент, когда поплывшая из-за влажного сна омега звала своего голодранца. Он заставит ее забыть об этом. Обо всем, что у них когда-то было с Чонгуком.       Припарковавшись, Джин помогает Чимину выбраться из автомобиля, тут же обнимая за талию. Он держит его рядом с собой, в ответ добавляя яркого феромона, чтобы создать видимость заинтересованности.       Чимин послушно льнет ближе, с восторгом смотря на огромное старинное здание перед ними.       Нужно быть очень богатым, чтобы позволить себе жить в таком доме. Мысль о том, что именно в таком круге крутится Джин — приятно будоражит разгоряченное тело, пуская по нему табун мурашек.       А сам Чимин не спешит внутрь, позволяя себе как следует полюбоваться обстановкой, а выдающему его с головой запаху выветриться на свежем воздухе. Не хватало еще, чтобы друзья Джина подумали, что они успели заняться чем то непристойным по дороге.       Тэхен прибывает на место намного раньше, чем назначено официальное начало мероприятия. Он, как и остальная толпа молодых наемных сотрудников, внимательно слушает указания организатора, и их разделяют на зоны. Тэхену, как одному из самых красивых, высоких и обворожительных альф, достается обслуга зала.       Он доволен таким вариантом, потому что ему не придется сервировать столы или следить за наличием еды и напитков на шведских столах. Его задача обслуживать богатеньких сосунков всем, чем бы им не захотелось побаловаться в этот вечер. Конечно, в рамках закона.       Поэтому он, получив распоряжение, идет приводить себя в порядок, потому что по больше степени ему нужно будет светить красивым личиком и подносить и уносить еду и напитки.       Именно в этот момент в холл заходят Джин с Чимином.       — Как красиво, — разинув рот, Чимин рассматривает витражи и лепнину, крепче обхватывая своего альфу за локоть. Так, будто совсем недавно не стонал под Чонгуком. Пусть и во сне. — Интересно, каково это, жить в таком месте?       — У тебя есть все шансы это узнать, — подмигивает Джин, — самое главное — быть верным мне, — теплая улыбка лишь внешне дарит тепло. Острый же взгляд пронзает омегу насквозь.       Хоть Джину и нет никакого дела до Чимина, как до своего партнера, свое эго он не позволит никому втаптывать в грязь.       Где он, и где этот бедняк?       Чимин, тут же понимая намек, густо краснеет. Неужели от него все еще пахнет?       — Могу я посетить уборную? — кротко спрашивает он, глядя на альфу с милой улыбкой. — Платье в машине немного помялось… нужно поправить.       — Нужно, — настойчиво говорит Джин, заправляя прядь золотистых волос Чимину за ушко. А потом склоняется ближе, вдыхая приторную сладость удушающего феромона. — Возвращайся поскорее, я буду скучать.       — Ах, — Чимин робеет от прикосновения изящных рук, и тут же понятливо кивает. — Конечно, — бросив напоследок еще одну улыбку, он спешит к уборным, совершенно не ожидая, что навстречу ему по коридорчику идет тот, кого он ненавидит больше всего на свете.       Тэхен при полном параде. Он, мурлыча под нос свою новую, только вышедшую песню, уверенным шагом направляется в сторону основного приемного зала. Оттуда уже слышится музыка и приглушенные голоса разговаривающих, но он не успевает собраться, когда прямо по курсу на него движется подстилка и Чонгука, и Джина.       Он, масляно ухмыляясь, тут же делает шаг в сторону и преграждает омежке дорогу в узком коридорчике.       — Джин выгуливает свою собачку? — вместо приветствия мурлычет Тэхен, оценивающим взглядом скользя по размалеванной физиономии.       — Собачка поднялась до уровня прислуги? — парирует Чимин, с ног до головы оглядывая раздражающего альфу. — Неужели у тебя есть нормальная работа, а не только проституция?       — Фу, как некрасиво, — картинно морщится Тэхен, слыша гадости из этого сладкого ротика.       А затем густо хмурится и морщится по-настоящему.       Внезапно ему становится не до шуток, а игривое настроение трансформируется во что-то липкое и тяжелое. Он бесцеремонно подходит к Чимину впритык и, схватив его за волосы на затылке, грубо оттягивает головенку в сторону, чтобы шумно вдохнуть омерзительный феромон прямо с железы.       Воняет так, будто его драли только что целой толпой альф.       Взгляд Тэхена становится мрачнее, а в груди зарождается опасный предупреждающий рык.       — С кем ты ебался? — низко рычит Тэхен на ухо омеги, еще сильнее оттягивая его голову за волосы.       — А ты принюхайся, собачка, — шипит Чимин, вцепившись острыми ноготками в его запястье.       Тэхен рычит громче, внюхивается сильнее, наступая на Чимина, и останавливается, когда удается распознать еле ощутимые нотки эвкалипта.       Это запах Джина. Чонгука и Джина он узнает из тысячи миллионов запахов.       — Потаскуха, — выплевывает Тэхен, а затем с силой толкает Чимина к стене, из-за чего тот бьется о нее головой, а затем и падает из-за потери координации на высоких каблуках.       Тэхену нет никакого дела до этой шлюхи.       Только до Джина, которого он собирается найти прямо сейчас.       Оставив за спиной мокрую сучку, Тэхен уверенным шагом направляется к гостям, наплевав на то, что он на работе.       Плевать, если ему не заплатят, плевать, если его отсюда вытолкает охрана или кто-то вызовет полицию.       Плевать на все.       — Ай! — Чимин хватается за голову, стоит ему плюхнуться пятой точкой на холодный пол, и с шипением отдергивает руку назад. В затылке пульсирует, голова кружится, а сам он испытывает острую тошноту. — Ж-животное, — еле выдавливает он из себя, с трудом поднимаясь и ковыляя в сторону уборной. Никто и никогда не обращался с Чимином подобным образом, и он это точно не оставит так просто. Вознамерившись отомстить дурно воспитанному альфе, Чимин вваливается в, слава богу, пустую уборную, тут же кидаясь к зеркалу и понимая, что выйдет он отсюда нескоро.       Ковыляя в одну из кабинок и плотно закрывая за собой дверь, Чимин плюхается на опущенную сидушку, пытаясь отдышаться в стягивающем легкие платье. Тэхен так сильно его толкнул, что, кажется, у Чимина сотрясение. А значит, он может написать заявление в полицию.       В это время Тэхен оказывается в шумном зале. Расслабляющая музыка в живом исполнении, элегантно одетая молодежь…       Тэхен знает, что это только начало. Что совсем скоро светское мероприятие превратится в такой же обычный притон, только рангом повыше. В таких местах он работал тысячу раз.       Дело времени, когда основной свет погасят, и начнется настоящий содом. Карты, деньги, разнузданные танцы, реки алкоголя…       Хорошо, что он этого не увидит, потому что его выбросят отсюда раньше, чем все это случится.       Полностью отдавая себе отчет в последующих решениях, охваченный первобытной яростью, Тэхен, точно ястреб, выискивает в толпе Сокджина.       Он идет на слабый запах. Еле ощутимый, почти невесомый, но такой сильный для влюбленного альфы, что он приводит его к цели, точно путеводная нить. Не церемонясь, Тэхен грохает крупной ладонью по плечу Джина, отрывая его от разговора.       — На минуту, — слащаво улыбается он дружкам Джина, оттягивая того в место поукромнее.       — Какого хрена? — Джин тут же узнает того, кто так бесцеремонно оторвал его от друзей. — Ты совсем берега попутал?       — Закрой рот, — рычит Тэхен, чуть не за шкирку выталкивая Джина на просторный балкон.       — С ума сошел? — шипит тот в ответ, сдергивая с себя цепкие пальцы бывшего любовника. — Ты что себе позволяешь?       Когда дверь за ними закрывается, Тэхен наконец-то чувствует свободу. Свежий ночной воздух наполняет его новым притоком сил, и вместо ответа он со всей дури замахивается и бьет кулаком Джина прямо в лицо, не выпуская второй рукой из захвата дорогущий пиджак.       — Ебаный ублюдок, — рычит разгневанный Тэхен, раздувая ноздри из-за тяжелого дыхания.       — Ах ты сученыш ободранный, — тут же взъерепенивается Джин, хватаясь за явно разбитый нос. Господи, что он скажет родителям? Как будет выглядеть? Ему нужна ринопластика?       Раздумывая об этом и морщась от жгучей боли, он не замечает второй удар, а потом и не успевает его блокировать. А за ним третий, четвертый, пока он не оседает грузным мешком сплошной боли на холодный камень.       Первый приступ заканчивается практически моментально, стоит Тэхену увидеть ослабшее тело, даже не способное сейчас себя защитить.       Лежачих Тэхен не бьет. Выдохнув, он закуривает сигарету, не обращая внимания на окровавленные руки, и в несколько тяжелых быстрых затяжек заканчивает ее, туша бычок о каменные перила. Швырнув его прямо в клумбу снизу, Тэхен оборачивается к избитому Джину, еле сдерживаясь, чтобы не напасть на него снова.       В его глазах он выглядит омерзительно.       Вечно прячущийся под маской, безвольный и слабый, он вынуждает себя и остальных вокруг него страдать.       Чонгука, Тэхена, Чимина…       — Убожество, — Тэхен густо схаркивает куда-то Джину на бедра, и только тогда покидает несчастный балкон, а затем и сам особняк, игнорируя телефонные звонки работодателя.       Плевать на них всех. Связываться с богачами — себе дороже. Это Тэхен зарубил себе на носу.       А вот Чимин зарубил, что не стоит отходить далеко от своего альфы. Кое-как приведя себя в порядок, он с трудом ходит по огромному залу в поисках Джина, но того нигде нет. Отчаявшись, он уже было думает начать расспрашивать, но тут видит Тэхена, выходящего из неприметной боковой двери.       Чимин, быстро сложив дважды два, тут же кидается туда, а уже спустя минуту находит своего альфу в крови.       — Джин! — в ужасе вскрикивает он, падая на пол и беря окровавленное лицо в ладошки. — О боже, милый, что это животное сделало с тобой?! Надо срочно вызвать скорую! И полицию!       — Успокойся, — Джин кашляет, сплевывая куда-то сбоку кровь, и морщится от громкого голоса. — Не кричи, — просит он, поднимая дрожащие руки, чтобы прикоснуться к лицу. То горит адским огнем, он не чувствует ни лица, ни тела. — Поможешь встать?       — Да, конечно, — Чимин тут же подставляет плечо, с трудом помогая альфе подняться. — Этого ненормального нужно посадить! Сначала меня толкнул, теперь ты!       — Забудь о нем, — качает головой Джин, шипя из-за того, что голова трещит по швам от смены положения. — Сможешь вызвать такси ко мне домой?       — Сейчас! — Чимин помогает им спуститься по лесенке, ведущей прямо на улицу, и уже там достает из клатча телефон, чтобы вызвать такси. — Ты же понимаешь, что на него нужно заявить?       — Чимин, — Джин не сдерживает эмоций, громко рыкнув.       Будь это любой другой человек, он бы незамедлительно обратился в полицию. Даже не раздумывал бы, но… Это Тэхен.              Глубоко внутри Джин понимает, что заслуживает это все. Каждый удар, каждое жестокое слово, вылетевшее из уст, которые он совсем недавно целовал.       — Просто вызови машину ко мне домой.       — Нет, в больницу, — твердо говорит Чимин, тыкая на кнопку оплаты. — Приедет через четыре минуты. Почему ты его защищаешь? Он напал на меня, а затем на тебя! Разбил мне голову!       — Что? — хмурится Джин, разворачивая омегу к себе спиной. Он раздвигает пальцами светлые волосы, не обнаруживая ни крови, ни каких-либо других повреждений. — Все в порядке, не волнуйся. Крови нет.       Пока они ждут машину, Джин садится на корточки, почти не имея сил держаться на ногах. Он шипит от боли в теле, кряхтит, поднимая строгий взгляд на омегу.       — Будут спрашивать, что случилось. Напал неизвестный, сразу скрылся с места. Ни слова о Тэхене. Понял меня?       — Но почему? — хмурится Чимин, раздасадованный тем, что тот даже не спросит, что с ним случилось. — Он напал на нас! Почему ты его защищаешь?!       — Потому что не все так просто, как тебе кажется. Оставь его в покое, — Джин со стоном поднимается обратно, когда машина подъезжает, мягко шурша гравием.       — Или ты просто не договариваешь, — удрученно произносит Чимин вслед, складывая дважды два. — Он накинулся на меня после того, как решил, что я разделил с тобой постель. А после избил тебя. И ты его защищаешь. Может, Чонгук прав, и у тебя с ним правда что-то есть? А я всего лишь прикрытие?       — У меня ничего нет с Тэхеном, — пренебрежительно фыркает Джин, пытаясь убедить в этом себя самого. — Нет и никогда не будет. Потому что у меня есть омега. И это — ты.       — Значит мы напишем заявление, — Чимин садится следом в машину, и она мягко трогается с места. Он кидает короткий взгляд на особняк, в котором так и не смог провести хорошо время, а после возвращает его на альфу.       — Ты не будешь писать на него заявление, — с напором говорит Джин, прожигая взглядом омегу.       — Почему? — Чимин раздраженно обхватывает себя руками, не отрывая от альфы такого же пристального взгляда. — Назови мне хоть одну причину не делать этого после того, как он ударил меня головой об стену и кинул на пол.       — Если ты напишешь заявление, мы расстанемся.       Джин не хотел этого говорить, но у нет никакого терпения продолжать этот бессмысленный разговор. Что бы Тэхен ни натворил, он разберется с этим позже. Сам. Без чужой помощи.       Но и в обиду не даст, потому что… Потому что сам не знает, что к нему чувствует. Не знает или не хочет знать.       — Значит, он для тебя важнее, чем я, — Чимин произносит вслух то, что и так очевидно. — Пожалуйста, остановите машину, я выйду здесь.       — Продолжайте поездку, — грозно произносит Джин, не оставляя водителю выбора не повиноваться. — Успокойся, — Джин крепко берет омегу за руку, заставив вернуть к себе взгляд. — Поговорим об этом завтра. Сегодня нам нужно в больницу, а затем отдохнуть. Ты собрался ехать к Чонгуку?       — Он хотя бы не позволяет своему дружку швырять меня о стену, — обиженно шипит Чимин, выдергивая руку и отсаживаясь подальше. Голову наполняют слова Чонгука о Джине, те же слова от Тэхена, и теперь, накладывая их на угрозы альфы, с которым он распланировал будущее… Что, если Чимин и правда такой глупый, как думает Чонгук? Что, если его водят за нос, а он и рад верить?       — Милый, у нас был тяжелый вечер, — Джин кладет ладонь на бедро омеги, мягко массируя. — Нам обоим пришлось несладко, но я обещаю, что Тэхен пожалеет о том, что сделал. Не обязательно для этого привлекать полицию.       — Я не верю тебе, — отстраненно бросает Чимин, скидывая со своего бедра чужую ладонь. — Ты мне лжешь.       — Думай, что хочешь. У нас с Тэхеном и вправду тяжелое прошлое, но все это в прошлом, где ему и место. Между нами ничего нет. Меня не привлекают альфы. Я хочу быть с тобой. Только с тобой, Чимин. Разве стал бы я начинать с тобой отношения, не будь я в тебя влюблен?       — Разве будь ты в меня влюблен, ты бы ставил мне такие ультиматумы? — тут же парирует Чимин, выглядывая из окна здание больницы, возвышающееся над частным сектором престижного района.       — Не стоит рубить сгоряча. Я знаком с ним не первый день. Разрушить жизнь человека легко, но как ты потом будешь с этим жить — другой вопрос.       Джин знает, о чем говорит. Как никто другой знает, как тяжел груз ответственности за все разбитые сердца омег, с которыми он поигрался, как тяжел груз ответственности перед тем, как он пользуется людьми, даже альфами.       Его положение… Позволяет многое. Исправить ошибку легко, легко строить и возвышаться, но тяжело нести это бремя.       И Чимин явно не тот, кто к этому готов.       — Пока что это он разрушает жизни всех вокруг, — хмыкает Чимин, первым выходя из машины, стоит ей с мягким толчком остановиться у явно дорогого медцентра. — Клянусь, Джин, если он не ответит, я сам от тебя уйду. Альфы должны уметь постоять за себя, а не позволять каким-то божмам вытирать об себя ноги.       — Омеги в отношениях не стонут в мокрых снах чужие имена, — рыкает Джин, а после сгребает омегу за талию и ведет внутрь медицинского центра, где их встречают и сразу оформляют в неотложный кабинет к личному врачу Джина.       Чимин тут же замолкает, пристыжено опуская глаза в пол. Он и подумать не мог, что стонал имя Чонгука вслух. Боже, какой стыд!       Один из лечащих врачей Джина, что дежурит в эту смену, тут же отправляет молодых людей на срочное обследование, чтобы исключить все риски. Как и предвещал Джин, тот задает вопросы, на которые получает заранее спланированные ответы.       Имени Тэхена не произносит никто, и он рад, что Чимин прикусил свой длинный язык и молча слушает наставления доктора.       Из-за того, что Джину досталась основная часть гнева бывшего любовника, врач сообщает, что несколько дней ему придется провести под наблюдением. Это определенно точно не радует Джина, но он не противится, прекрасно понимая, как Тэхен мог его избить. Он до сих пор чувствует крепкие фантомы ударов, лежа на больничной кушетке.       Чимину, как он и догадывался, диагностируют легкое сотрясение мозга, и он тут же кидает пристальный взгляд на Джина, одними губами говоря, что «он же говорил». И так же советуют задержаться в стационаре на несколько дней, но он тут же отказывается. У Чимина нет денег на эту клинику, зато есть страховка, которой он может воспользоваться в той, где обслуживается вся его семья. Пусть не такая элитная, но тоже далеко не самая дешевая.       — Чимин, не беспокойся о деньгах. Оформляйте его, мистер Лин, — Джин кивает своему врачу, чтобы готовили для омеги место.       — Ох, ну раз ты настаиваешь, — Чимин поправляет прическу, а после следует за медсестрой к палате напротив.       Долгий вечер заканчивается наступлением ночи. Измотанные, они наконец-то остаются в спокойствии под наблюдением врачей, и только тогда Джин спокойно засыпает, чтобы наполнить организм потерянными силами.       Чимин в это время с комфортом устраивается в соседней палате, наслаждаясь высоким уровнем обслуживания. Пока он ждет ужин, успевает сделать несколько фото, выложить их в соцсети, а после спохватывается и пишет Чонгуку, в красках рассказывая о том, как Тэхен на него напал и оставил сотрясение мозга. Заодно прикладывает фото заключения врача, чтобы тот точно понял, каким животным является его дружок.       Чонгук в это время сладко спит. Ничто не предвещало беды, пока в замочной скважине не послышался скрип проворачиваемого ключа. Но не это его разбудило. А крепкое тело, усевшееся прямо сверху, и требовательные поцелуи, обрушившиеся на теплые губы.       Тэхен, скинувший с себя одежду еще на пути к кровати, жадно впивается в любимые губы лучшего друга, сразу пропихивая язык в глотку, пока пальцами щупает крепкую грудь и трется задницей о не менее крепкие бедра.       Как же его все заебало. Эта шлюха, отобравшая его альфу. Этот альфа, трусливее которого еще нужно поискать. Пусть сгорят в адском пекле собственной лжи, Тэхену плевать. Он будет здесь. Будет с Чонгуком. И больше не позволит этой потаскухе приблизиться к нему. Чонгук — его. И всегда будет принадлежать ему.       — Ммм… — под всем этим натиском Чонгук, не до конца проснувшись, по инерции хватается за чужие бедра, с силой сжимая пальцы на гладкой коже, и хмурится, открывая глаза. Густой табачный феромон подсказывает, кто оказался нарушителем покоя.       — Тэхен, какого черта… — слабо сопротивляясь, Чонгук пытается остановить друга, чтобы понять, что вообще происходит. В темноте ни черта не видно, становится ясно, что сейчас глубокая ночь.       — Хочу тебя, — рычит Тэхен, игнорируя чужие попытки к сопротивлению. — Ты — мой Чонгук. Только мой. Я не отдам тебя этой шлюхе, раздвинувшей ноги перед Джином, — он обхватывает крепкий подбородок пальцами и снова впивается в сухие губы, активно покусывая и оттягивая, пока задница танцует свой собственный танец победителя, пробуждая чужой член и подталкивая его хозяина к активным действиям.       До спящего мозга постепенно добираются чужие слова. Причем тут Чимин и Джин?       — О чем ты говоришь? — снова хмурится Чонгук, насильно отрываясь от настойчивого поцелуя.       Конечно, тело уже реагирует. Член каменеет в штанах, а по жилам растекается лава. Он крепко держит Тэхена, до синяков вжимая пальцы в бока друга, пытаясь держать на расстоянии, пока не поймет, что заставило того здесь оказаться в столь поздний час.       — Они трахались, — заполошно говорит он, раздраженный вынужденной остановкой. — Чимин дал Джину выебать себя, а потом они приперлись на тусовку, воняя сексом за десять километров.       Чонгук громко рычит, а затем опрокидывает Тэхена на кровать, пригвождая его руки над головой. Он умещается у альфы между ног, сверкая в темноте бешеным взглядом.       А затем приходит в себя от секундного помутнения. Тэхен не виноват в том, что Джин, точно кукловод, играется с омегами-марионетками. Не виноват в том, что Чимин плевал на любовь и повелся на чужие достаток и карьеру.       Он ни в чем из этого не виноват. Как и в том, что Чонгуку придется стереть со своего сердца налет только обретенных, но успевших пустить корни чувств.       — Давай, альфа, возьми меня, — Тэхен ласково гладит помятую щеку подушечками пальцев, шире разводит узкие бедра, буквально подставляю дырку под все еще спрятанный в белье член, и выгибается в пояснице. — Я принадлежу только тебе. Используй меня.       — Заткнись, — рычит Чонгук, пихая руку в тумбу у кровати, в нижнем ящике которой валяется флакон со смазкой. Не долго церемонясь, он сразу же приступает к спешной растяжке, вгрызаясь в рот Тэхена кусачим поцелуям, лишь бы тот ничего больше не сказал.       Тэхена все устраивает. Он уже сказал все, что нужно, довел альфу до потери контроля, и все, что ему остается — принимать его злость. Злость и желание, которое Тэхен умело распаляет, прогибаясь и отдавая альфе всего себя. Он выпускает густые порции соблазняющего феромона, глубоко стонет и всем своим видом дает понять, что целиком принадлежит Чонгуку.       И Чонгук сейчас принадлежит ему тоже. С ним Тэхен чувствует себя не только в безопасности, но и нужным. Не как Джину или любому другому альфе. С Чонгуком они вместе навсегда, не просто друзья или любовники, а настоящие братья. Всегда и навечно.       Наскоро смазав каменный член, Чонгук обтирает пальцы о простынь и полностью покрывает своим телом Тэхена, глухо рыча ему в шею, пока медленно погружается в тугой жар растянутых мышц.       Выдохнув и вжавшись в чужие бедра, Чонгук кусает друга в плечо и переходит сразу на сорванный темп, вколачиваясь в Тэхена со всей мощи, какую только имеет. Тело давно не спит, но подернутый пеленой сна и возбуждения разум не реагирует ни на что, кроме потребности другого альфы.       Чонгук не слышит ни звуков уведомлений собственного телефона, ни шума с улицы редко проезжающих машин. Ничего, кроме звона в ушах и хриплых стонов Тэхена на ухо.       Тэхен закатывает глаза, забывает, как дышать, и сходит с ума от ощущения крепкого ствола, целенаправленно таранящего его простату. В такие моменты ему кажется, что Чонгук родился не с той ориентацией, ведь этот альфа трахает его лучше, чем любой другой. И Тэхен всегда готов ему давать. Подставляться. Дарить не только тугую дырочку, но и тепло. Заботу. Ласку. Тэхен стал бы идеальным партнером, позволь Чонгук ему.       Держась на локтях, Чонгук не сбавляет скорости, растворяясь в первобытном желании достичь кульминации. Он трахает Тэхена крепко, мощно, не церемонясь, как часто бывает с омежками, обсыпает его медовую кожу укусами и засосами, рыча, когда чувствует своим телом чужие зубы. Они метят друг друга, точно два необузданных зверя, бросаются друг на друга с поцелуями и укусами, и трахаются, как два диких животных в брачный период. Чонгук окончательно теряет все тормоза, переворачивая Тэхена на живот.       Подтянув его задницу выше, он вынуждает друга встать на колени, а затем прогибает в пояснице и снова врывается в растраханную задницу, крепко ухватившись за выжженные осветлителем волосы. Натянув кулаком пряди, он сначала выгибает Тэхена, почти отрывая корпус от кровати, а затем тычет его лицом в подушку, не сдерживая ни хриплых стонов, ни рыка, исходящего прямо из груди.       — Блять, — хрипит Тэхен, царапая ногтями все, до чего может дотянуться, и переходит на пронзительные вскрики, когда удовольствие становится нестерпимо болезненным. Чонгук трахает его так сильно, так мощно, точно дикий альфа, набросившийся на первую попавшуюся дырку в брачный период. Вот только Тэхен не первая попавшаяся дырка. Чонгук его любит. Не так, как омег, но любит. И от этой мысли Тэхена разрывает, возносит на небеса и роняет обратно, заставляя сердце то останавливаться, то скакать в галопе радостной антилопой, пока его натягивают на член, как дешевую потаскушку.       О да, для Чонгука Тэхен готов быть, кем угодно. Альфой. Личной сучкой. Шлюшкой, которую можно трахать сутками, заставляя измазывать подушки слюнями, текущими из незакрывающегося рта.       — Боже, да-да-да! — орет он, активно подмахивая бедрами в ответ и наслаждаясь музыкой, что создают их разгоряченные тела. — Сильнее, Чонгук, еби сильнее!       И Чонгук исполняет его желание, выжимает себя до предела, до максимума, долбит растраханную дырку в немыслимом темпе, пока не взрывается оргазмом. Кончая глубоко в альфу, Чонгук наскоро дрочит ему рукой, совсем позабыв об узле, который уже формируется и набухает прямо в Тэхене.       — О Господи! — Тэхен широко распахивает глаза, не веря, что Чонгук снова его вяжет. Хотя сейчас даже не гон. Узел давит прямо на простату, запуская внутри озабоченного перевозбужденного тела целую серию микрооргазмов. Тэхена трясет, он не может дышать, не может говорить, не может ничего, кроме как закатывать глаза и дрожать в накатывающих судорогах.       Чонгук валится у него за спиной и крепко прижимает к себе обеими руками, обхватив поперек живота. Ослабший, выжатый до дна, он закрывает глаза и тут же проваливается в дрему, из которой его так резко выдернул друг, а затем и крепкий сон, до утра проваливаясь в царство Морфея.