Эрика

      Успевший нареветься за ночь Чимин с трудом открывает покрасневшие заплывшие глаза и тут же громко чихает, далеко не сразу вспоминая обо всем, что произошло ночью. Он пытается сфокусировать взгляд на нуждающемся в хорошем ремонте потолке, переводит его на незашторенное окно и чувствует, как в глазах снова начинает щипать.       Солнечный свет слишком хорошо подсвечивает витающую в воздухе пыль, которая ему сейчас точно противопоказана, но дело вовсе не в возможной аллергической реакции. Чимин плачет по Чонгуку. По альфе, которого потерял. По альфе, который, кажется, никогда к нему больше не вернется.       По альфе, запахом которого пропитан каждый сантиметр этой маленькой квартирки. По альфе, чья частичка растет и развивается внутри самого Чимина. По альфе, по которому так сильно тоскует его сердце. К которому так тянется душа. И по которому воет внутренняя омега. Он нужен волчице Чимина. Он нужен их ребенку. И он нужен самому Чимину.       Но Чонгук не вернется. И даже не узнает об их ребенке. Чимин почему-то думает, что у них будет альфа. Маленький малыш, так сильно похожий на собственного отца. Серьезный, вечно хмурый и смотрящий на мир темными, как два обсидиана, глазками. Ребенок так мал, но Чимин уже во всех красках представляет, каким он будет, когда родится и немного подрастет.       Вот только тот, на кого он точно будет похож, рядом не будет.       Психиатрическая клиника… Как такое вообще возможно? Ведь там оказываются люди только с очень тяжелыми заболеваниями! Но Чонгук ведь… Чонгук ведь нормальный! Вменяемый. Добрый. Заботливый. Ответственный. Настоящий альфа!       Его альфа.       Или больше нет?       Чимин, конечно, замечал, что Чонгук от него что-то скрывает. Что внутри чужого сердца что-то болит. Но подробностей не знал. Никто ему не рассказывал. Никто не посвящал. Между Чонгуком и Тэхеном было так много тайн, которых Чимин не знает… Узнает ли хоть когда-нибудь?       Он очень сильно в этом сомневается. Но точно знает, что будет думать об этом еще не раз. Много-много раз. О Чонгуке. Об их прошлом. Об их будущем. Теперь уже раздельном. И о ребенке.       Вот на ком сейчас должен сосредоточиться Чимин. Вот ради кого ему нужно жить дальше. И нужно держать себя в руках. Пока он носит малыша, особенно на ранних сроках, ему нельзя так сильно нервничать. А ведь именно этим Чимин и занимался все эти недели.       Идиот.       Раз он не смог сохранить Чонгука, то обязательно должен уберечь ребенка. И он убережет. Сделает все для здоровья и счастья своего малыша. Будет таким родителем, которого никогда не было у него самого.       Но для начала ему нужно разобраться с собственной жизнью. Решить вопрос с жильем, деньгами, работой. Чимин понятия не имеет, что со всем этим делать. Ему нужно выяснить, что сейчас с цветочным салоном. И попросить у Тэхена разрешение пожить здесь хотя бы несколько дней, пока он не решит остальные вопросы. Унижаться, конечно, крайне стыдно, но теперь он должен думать о ребенке, а не о своей гордости.       Поэтому Чимин решительно встает с кровати, идет в душ, приводит себя в порядок и ставит чайник на плиту. А когда слышит стук в дверь, по проникшему в квартиру феромону понимает, кто окажется по ту сторону.       Оставив его вчера ночью здесь, Тэхен ушел к себе домой и пообещал явиться утром.       Видимо… явился.       — Доброе утро, — кивает тот, переминаясь с ноги на ногу.       Не думал он, что вместо того, чтобы лететь сейчас домой, он все утро поболтает с Джином, а затем придет сюда. Спустя ночь объявившиеся новости кажутся еще более абсурдными, чем прошлой ночью.       Беременность… Действительно ли она есть?       — Доброе, — кивает Чимин, окидывая его усталым взглядом. Злиться на Тэхена сил нет. Да и нельзя ему… ни злиться, ни страдать, ни испытывать еще какие-то другие негативные эмоции. — Хочешь… чай? Или кофе? — он так же неловко переступает с пятки на носок, а после, окинув Тэхена еще одним внимательным взглядом, возвращается на кухню.       — Да, кофе, — кивает альфа, проходя вслед за омегой и устраиваясь за столом. Без Чонгука здесь… Странно пусто. Он наблюдает за тем, как Чимин крутится у островка, не сводя пристального взгляда с его живота. Если это… правда… Если он действительно беременный…       Как бы Чонгука не хватил удар, когда его выпишут…       Он связался с Артуром. Рассказал о новостях, чтобы посоветоваться, как лучше поступить, но получил однозначный ответ — на данном этапе восстановления подобного рода потрясения запрещены. Чонгук, пока что, очень плохо поддается любым вмешательствам, за исключением медикаментозного. Часто срывается и отказывается говорить. Артур утверждает, что это нормально, и было бы странно, веди себя Чонгук как-то иначе, но Тэхена это совсем не успокаивает.       Если ему самому так хреново без него, то как там чувствует себя Чонгук, буквально отрезанный от мира…       — Меня тошнит от готовки, поэтому без завтрака, — хмыкает Чимин, с грохотом ставя перед альфой до краев заполненную кофе чашку. — Расскажешь подробно, что там с моим альфой и когда он вернется? — сам Чимин аккуратно садится напротив с кружкой горячего чая, остужая его мерным помешиванием серебристой ложечкой.       — Вообще-то, я планировал… — Тэхен отпивает ароматный напиток, — в общем, думал, что мы съездим в клинику. Ничего личного, просто хочу убедиться, что с тобой все в порядке. И тебе нужно встать на учет, если там… Действительно его ребенок, — он опускает глаза, хотя живота не видно из-за столешницы.       — О, не веришь мне, — Чимин хмыкает, но в спор не вступает. — Я уже стою на учете, но если хочешь — без проблем. Только за твой счет, мне и так жить не на что, — он растягивает пухлые губы в искусственной улыбке. Хорошо, что Тэхен это предложил. Пусть убедится, чтобы этот вопрос навсегда закрылся.       — Без проблем, — кивает Тэхен, делая еще один глоток. Деньги для него теперь не проблема благодаря Джину. Все, что угодно, лишь бы он был спокоен и счастлив.       — Окей, — Чимин опускает глаза в чашку чая и думает о том, как бы снова подступиться к интересующей его теме. И есть ли вообще смысл подбирать слова? — Так что там с Чонгуком? — наконец, тяжело вздыхая, спрашивает он, делая первый осторожный глоток.       — О чем конкретно ты спрашиваешь? — Тэхен выгибает бровь, глядя на него изучающим взглядом, откинувшись на спинку стула.       — Зачем лечебница, если он нормальный? — задает вопрос Чимин, который утром звучал в его голове. — У него же нет какой-нибудь шизофрении. Или еще чего-то такого.       Тэхен хмыкает, качнув головой.       — Ты мыслишь черно-бело. То, что у него нет шизофрении, не значит, что у него нет других проблем.       — О которых я, видимо, даже сейчас знать не достоин, — поджимает губы омега, резко поднимаясь и выливая остатки чая в раковину. — Можем ехать, я готов.       Тэхену не остается ничего, кроме как подняться следом и, одернув дорогую одежду, выйти на улицу, ожидая такси. Может быть, поступает он сейчас, как ублюдок, когда умалчивает о самом важном в жизни своего друга, да только подсознание нашептывает, что потенциально беременной омеге знать обо всех этих страстях сейчас абсолютно не к месту.       Рука тянется в карман, но в последний миг он себя останавливает, когда пальцы касаются зажигалки.       Спорить с омегой он не берется. Сейчас… Действительно не самое подходящее время, чтобы рыться в грязном белье Чонгука. Чимин к этому не готов, к тому же… Сейчас у них есть заботы поважнее.       Дорога занимает намного больше времени, чем они способны выдержать наедине друг с другом в замкнутом пространстве. К счастью, добродушный таксист, решивший, что они пара, старательно веселит их шутками, то и дело кидая многозначительный взгляд на Чимина. Ну да, знает, куда едут.       Практически весь разговор вывозит Тэхен, пока вялый Чимин время от времени невпопад поддакивает, не отрывая глаз от окна. За тем холодно, грязно и шумно. И даже сменяющие друг друга районы не способны его ободрить. Какая разница, если слякоть под ногами одна и та же?       Зима мегаполисам не идет. Не то что маленьким горным деревушкам. Как же сильно Чимин сейчас хочет оказаться у бабушки. Жаль, возможность такая предоставится не скоро.       Когда они, наконец, подъезжают, Тэхен быстро расплачивается с таксистом. Спустя несколько минут имя Чимина вносят в картотеку на ресепшене, после чего они направляются в сторону кабинета, где их уже ждет врач-омега, с большим интересом поглядывая на Тэхена.       Чимину до этого нет дела. Все, чего он хочет — побыстрее со всем этим разобраться и приступить к решению более насущных проблем.       Избежав серии неуместных вопросов, уже в кабинете Тэхен говорит о том, что всего лишь является доверенным лицом настоящего отца ребенка, который пока что не может присутствовать рядом. И просит остаться на осмотре, чтобы… Убедиться. Удостовериться, что Чимин действительно не обманывает и что если он правда беременный, с ребенком все хорошо. Благо, денег у Тэхена сейчас море, и он в состоянии позаботиться обо всем, что ни стало бы проблемой.       Что ж… Чимин не обманывает.       Практически не реагируя на стандартное узи, которое Чимин проходил не так давно, он внимательно смотрит на реакцию самого Тэхена.       Ведь ребенок действительно есть. И с ним правда все хорошо.       Это не может не радовать. Когда врач сообщает о том, что развитие плода протекает замечательно, и что и ребенок, и омега чувствуют себя прекрасно, Тэхен впадает в какой-то транс, пытаясь принять новую реальность. Ту, в которой он действительно станет дядей. И ту, в которой дорога Чимина, как бы ранее ему ни хотелось обратного, теперь тесно будет идти рядом с их с Чонгуком.       — Ну что, убедился? — Чимин по настоянию Тэхена подписывает все бумаги по переводу ведения беременности в эту клинику, и, получив на руки новую стопку рекомендаций, первым покидает светлый гостеприимный холл, тут же ежась от пронизывающего зимний Сеул ветра. — Что дальше? — устало спрашивает он, когда альфа выходит следом.       — Зайдем в аптеку, — Тэхен кивает в сторону оной, первым направляясь в сторону здания, что расположено неподалеку. Уже внутри Тэхен набирает целый пакет выписанных доктором витаминов для беременных омег, и пока они стоят внутри здания, вызывает такси.       — Спасибо, — Чимин не выпендривается, с искренней благодарностью принимая покупки. Ребенок все еще остается на первом месте и он трезво оценивает свои шансы на то, чтобы обеспечить себе здоровую беременность. Они практически нулевые. — А что с цветочным? — первым делом спрашивает он, когда они оказываются в теплом салоне такси. — Я могу вернуться на работу?       — А ты хочешь? — с удивлением спрашивает Тэхен, выгнув бровь. Этого он… Действительно не ожидал.       — Я не вернусь к родителям, — честно отвечает Чимин, поглаживая живот. А что ему остается? Он не идиот и с прискорбием понимает, что Чонгука рядом больше не будет, а Тэхен… Тэхен действительно может помочь, пусть его помощь Чимину и неприятна, а мотивация вообще непонятна. Но раз купил витамины и устроил в новую клинику, значит, беременность принял и решил помочь сохранить. — У меня нет работы, нет денег и нет жилья.       — А че с предками-то? — спрашивает Тэхен, не понимая, что могло пойти не так у принцессы, всю жизнь целованной в задницу. Разве у таких, как Чимин, бывают какие-то проблемы кроме того, что им дали недостаточно денег?       — Внук от безродного альфы не входил в их планы, — хмыкает Чимин, морщась от запаха ароматизатора в машине. — Они хотели выдать меня замуж за богатого старика, чтобы сфабриковать беременность, а я сбежал.       — Оу. Дерьмовая ситуация. Я бы тоже сбежал, — выносит вердикт Тэхен, вспоминая, кто сегодня работает на смене. В целом, труда не составит впихнуть Чимина в новый штат. В любом случае, он может выйти просто помощником, чтобы сильно не переутруждаться, а потом получать свои законные декретные, когда родит. Это будет удобно, потому что неизвестно, когда Чонгук вообще вернется обратно. А так Чимин будет получать деньги помимо тех, которыми Тэхен собирается помогать ему в будущем. Бросить теперь Чимина в такой ситуации равносильно оставить умирать на улице. Тэхен не палач. А потому решение было принято сиюсекундно.       — Не думаю, что тебя стали бы женить на старике, — хихикает Чимин, представляя дерзкого альфу пузатым. — Так что с цветочным? Я могу вернуться? Мне нужна работа, чтобы снять какое-то жилье и все такое.       — Ты можешь жить в квартире Чонгука, — жмет Тэхен плечом. — Зачем что-то снимать? И к цветочному близко. Он… Не был бы против.       — Рад, что мы оба пришли к логичному решению, — довольно улыбается Чимин, чувствуя, как внутри снова становится немного теплее. Пусть Чонгука рядом нет, но от решения проблем и восстановления хоть какой-то стабильности ему и правда становится легче.       Тэхен хмыкает. Ну конечно, что еще он еще ожидал услышать вместо спасибо?       Во всяком случае, эти мысли его не сильно волнуют. Плевать, если Чимин продолжит его ненавидеть, он и не собирается втираться к нему в доверие. Главное, чтобы с ребенком Чонгука все было хорошо. А если это на данный момент значит благополучие Чимина, для него нет проблемы его обеспечить.       — Надолго ты прилетел? — задает очередной вопрос Чимин, наматывая на аккуратный пальчик длинную прядь светлых волос.       — Не знаю. Планировал забрать шмотки Чонгука и свалить, но тут нарисовался ты. А что, хочешь, чтобы я задержался подольше? — он поворачивает голову в сторону омеги, подмигнув ему.       — Мебель собирать умеешь? — прагматичный Чимин, успев подумать наперед, окидывает Тэхена оценивающим взглядом, решив воспринимать его не как занозу в заднице, а как альфу, от которого можно потенциально получить помощь.       — Я не только это умею, — снова подмигивает Тэхен, на этот раз еще и толкнув языком щеку.       — Боюсь, другие твои услуги больше подходят альфам, — Чимин, сам от себя не ожидая, прыскает. — Пока не улетел, купи и собери всю нужную мебель.       — О какой мебели идет речь? — не понимает Тэхен.       Машина останавливается рядом с квартирой Чонгука, и они выходят на улицу. Тэхен открывает ее своими ключами, пропуская омегу первым.       — Ну, кроватка там, столик пеленальный, — пожимает плечами Чимин, скептично разглядывая обстановку вокруг. Теперь, когда он может остаться тут полноценно, в голове уже вырисовывается план сначала по уборке, а после и по перестановке.       Тэхен хмыкает, включая чайник, чтобы налить себе кофе.       — На кой черт тебе сейчас все это нужно? У тебя даже живот еще не появился. Заработаешь — купишь все, что потребуется.       Он умалчивает о том, как нахально ведет себя омега, который с чего-то решил, что Тэхен ему чем-то обязан. Бесспорно, он не оставит его в трудном положении, но это пренебрежительное отношение, будто вчера не он сидел перед ним в соплях… Тэхена забавляет. Абсолютная слепая наглость вкупе с врожденной стервозностью. Что вообще Чонгук в нем нашел?       — Ну понятно, — Чимин, нащупавший границы чужой готовности помогать, больше не настаивает. Значит, то, что он получил — максимум. Что ж… На это он примерно и рассчитывал. Представляя, сколько могут стоит хорошие качественные вещи, он начинает подсчитывать в голове необходимую сумму, довольно быстро понимая, что зарплаты ему не хватит даже на четверть. А значит… Чимин тяжело вздыхает, хмуро гладит живот и думает о том, что из своего скудного имущества можно продать.       Эти мысли занимают его голову все время, пока он находится один. Тэхен говорит что-то о том, что заглянет вечером, но Чимин уже не слушает.       Выпроводив альфу за дверь, он первым же делом переодевается в домашнее и оглядывает фронт работ.       Вытереть отовсюду пыль, перестирать весь текстиль, пропылесосить и помыть полы. Площадь маленькая, так что управится он за несколько часов. А потом посчитает свои деньги, разберется с квитанциями и продуктами.       Наметив план действий, Чимин выдыхает, наконец чувствуя себя при деле, и приступает к реализации.       Уборка идет складно и быстро благодаря тому, что он знает здесь все, как свои пять пальцев. Вот только стоит Чимину наткнуться на вещи Чонгука, и руки моментально слабеют, а в носу начинает щипать.       Чонгук. Как же теперь он без него будет?       Чимин прижимает к носу черную застиранную толстовку, вдыхает всеми легкими глубокий древесный запах и опускается на край кровать, срываясь в тихую истерику.       Феромон альфы успокаивает, дарит внутреннее облегчение, но в то же самое время и заставляет сердце томиться. Плакать от боли из-за чувств, которые ему больше не с кем разделить.       Чимину было так одиноко с Чонгуком... Но оказалось, что без него еще хуже. Намного, намного хуже. Будь он сейчас здесь — успокоил бы. Накормил. Прижал к крепкой груди и сказал, чтобы Чимин ничего не боялся. Что они всегда будут вместе. И у них все будет хорошо.       Но Чонгука нет.       Есть он. Есть их ребенок. И есть… Тэхен.       Пухлые губы растягиваются в усталой усмешке над самим собой, пока аккуратная ладошка тянется к животу, по привычке поглаживая.       Тэхен. Альфа, который свернул ему всю кровь, постоянно стоял на пути к личному счастью и миру в их с Чонгуком отношениях. А теперь буквально единственный, кто ему помогает.       И продолжает помогать, хотя Чимин явно переступил границу с мебелью. Он не то чтобы… хотел нарваться… просто старался выжать как можно больше. Нагло. Очень нагло. Чимин это понимает. Как и то, что Тэхен ему ничем не обязан. Не он заделал ему ребенка. И не он улетел в другую страну, бросив его здесь в одиночестве. Он-то как раз оказался здесь в нужный момент, купил витамины, разрешил остаться жить и продолжить работу.       Это только кажется, что все это заслуга Чонгука или самого Чимина. На деле же именно Тэхен отнесся к нему по-человечески. И ничего не попросил взамен. А мог бы. Мог бы потребовать сделать аборт. Или что-то еще. Откупиться, например. Заплатить за то, чтобы Чимин навсегда исчез из их жизни. Но не сделал.       И Чимину придется это признать. Сказать спасибо. Сбавить обороты. И просто… быть благодарным? Он не привык. Привык, что всего достигает сам. Что всегда лучше всех. Что Чонгук единственный, кто ему помог.       Уже нет. Тэхен. Деньгами Джина, что очевидно. А Чонгук… Чонгука нет.       Нет.       Чимин стирает с лица остатки слез, а после возвращается к комоду и осторожно собирает все, что принадлежит альфе, в одну большую сумку. А после убирает ее под кровать. Чимин уверен, что в Америке у Чонгука есть все, что нужно. А эти вещи… эти вещи он оставит себе. Ему нужнее. Его одежда с его запахом все, что останется с ним, пока сам альфа не вернется. Чимин не знает, когда это случится, но знает, что жизнь долгая. И что они еще обязательно встретятся. А до тех пор…       Он возвращается к уборке, заканчивая ее за сорок минут. Бросает взгляд на часы, кивает своим мыслям и проводит полную ревизию продуктов длительного хранения. У него нет денег, чтобы что-то докупить, но забитые шкафы и морозилки позволят приготовить пусть и скромный, но достаточно сытный ужин, который Чимин планирует разделить с Тэхеном. А заодно извиниться. И поблагодарить.       Им пора зарыть топор войны хотя бы ради ребенка от человека, который дорог им обоим.

***

      До старой квартиры Тэхена сопровождает тлеющая сигарета. Невероятно горькая, купленная на отшибе улицы в ларьке за последние наличные, что завалялись в кошельке; и одновременно с тем такая родная, что даже отвратительный вкус не способен остановить его курить дальше. Он прогуливается по улицам, выпуская густые клубы дыма, и нехотя проваливается в воспоминания, будто не был в этом районе сто лет. В последнее время жизнь так стремительно набирает обороты, что он не поспевает за ее течением.       Тяжелейшая реабилитация. Переезд. Новое место и дом. Оттаявшие отношения с Джином, теперь цветущие, будто сакуровый сад, и Чонгук.       Чонгук, с которым ему запретили видеться на неопределенный срок.       Так или иначе все мысли в конечном счете сводятся к нему.       Как он там сейчас?       Наверняка ему так же хреново, как ему самому, только… Наверное, в разы хуже. Мысли о принудительном заточении приводят Тэхена в напряженное состояние, от которого он пытается избавиться, тряхнув головой.       Каждую свободную минуту он строчит Артуру. Пишет сообщения, зачастую звонит, потому что ненавидит подолгу ожидать ответа. И вечно расспрашивает, задает тонну вопросов просто чтобы убедиться, что с Чонгуком хорошо обращаются. Что ему не делают плохо.       Новая реальность довольно жестока. Привыкший все контролировать, пусть и зачастую спустя рукава, он все равно не может свыкнуться с мыслью, что их с другом разлучили.       А теперь еще и ребенок…       Тэхен никогда не отличался излишней сентиментальностью. Жизнь он предпочитал воспринимать как нечто должное, то, что не требовало его переживаний, но теперь…       Теперь он станет дядей. Мысли об этом до того сюрреалистичны, что он усмехается себе под нос, качая головой. Кто у него родится? Такой же же смурной, как Чонгук, маленький альфочка? До жути капризный, как Чимин, омега? Как все вообще привело к тому, что им пришлось так рано взрослеть?       Ребенок не входил ни в чьи планы. Ни в планы Чимина, который мечтал о золотых горах, ни в планы Чонгука, который с собственной жизнью не знал, как управиться, и тем более не в его, Тэхена, который давно смирился, что в его жизни детей, скорее всего, не будет.       Потому что все его внимание было нацелено на карьеру. На ее развитие, на поиски путей к славе, о которой он мечтал с самого детства. Не для того, чтобы грести деньги лопатой (для этого у него все еще остается Джин, щедро предоставивший в пользование несколько черных карт), а для того, чтобы излить свою душу людям, которые в его голосе видят свое продолжение.       Тэхен никогда не сомневался, что однажды судьба улыбнется ему и он станет звездой. Это всегда было вопросом времени. Однако теперь он понимает, что большую часть времени, пока Чонгук находится на лечении, он потратит на его ребенка.       И мысли об этом окрыляют его, будто этот ребенок — его собственный. Каково это — взять новорожденного младенца на руки? Каково будет увидеть на его лице глаза Чонгука? Или его нос, губы, родинки…       Мысли об этом сходятся на том, что жизнь всегда имеет свое продолжение. В тяжелых, как у него после избиения, последствиях. В ребенке, которого Чонгук зачал по ошибке…       Как сильно это ударит по нему, когда он вернется? Сколько еще Артур будет его наблюдать, пока он окончательно не придет в себя и не привыкнет к новой реальности? Что вообще значит жить в отдалении от мира, время в котором не стоит на месте?       Рука сама по себе тянется к карману, сжимая мобильник. Он наскоро фотографирует снимок узи и отправляет его Артуру, а затем снова спрашивает, как себя чувствует Чонгук.       За непродолжительной перепиской он не замечает, как добирается до бывшего дома, а уже внутри переключается на более реальные задачи, которые не могут оставить его в покое.       Он снова думает о Чимине. О том, что теперь им придется взаимодействовать куда чаще, чем «никогда». А это значит, что ради его же спокойствия и стабильной сохранности беременности ему придется наступить себе на глотку и быть с ним настолько милым, насколь хватит для того, чтобы они не цапались каждые пять минут. Для Тэхена это пустяковая задача — он не привык зацикливаться на чем-то негативном, но само отношения Чимина к нему… Нельзя назвать чем-то располагающим к мировому соглашению. А поэтому его надо умаслить. Дать понять, что он не собирается ему вредить и… Зарекомендовать себя с хорошей стороны? Ведь их интересы сходятся на том, чтобы Чимин родил без проблем. Чтобы эта случайная беременность, которая появилась так не вовремя, стала для всех них чем-то по настоящему особенным.       Ближе к вечеру, когда за окнами уже темнеет, а стрелки часов достигают восьми часов, Тэхен собирается в гости. По пути он заходит в магазин, откуда выносит четыре огромных тяжеленных пакета продуктов, и держит путь до квартиры Чонгука, в которой теперь будет жить Чимин.       — О, привет, — Чимин, когда слышит стук в дверь, уже знает, кого за ней встретит. В милом розовом фартучке, приведший себя в порядок, он старается дружелюбно улыбаться, когда пропускает Тэхена внутрь. — Хочешь есть? Я ужин приготовил!       — Оу, — Тэхен, явно не ожидавший такого теплого приема, вздергивает брови наверх и проходит в квартиру, без помощи рук снимая обувь. На кухонном островке он сгружает пакеты, попутно снимая куртку. — Я тут принес по мелочи, — он кивает на гору покупок, которые следует разобрать. — На первое время хватит.       — Как это мило с твоей стороны, — лепечет Чимин, вспоминая, как когда-то давно точно так же пытался наладить отношения с Чонгуком. А ведь он тоже портил ему жизнь своим безалаберным отношением к учебе, а потом и в салоне первое время. И ничего, нормальным оказался. Может ли случиться такое с Тэхеном? Чимин сомневается, но выбора не узнать это у него нет. — Спасибо большое, а то мне как-раз пока сложно с деньгами, — он быстро заглядывает в гору пакетов, отмечая, что вся еда там исключительно здоровая, и довольно урчит, распространяя сладость спелого барбариса на всю квартирку. — Мой руки и садись тогда, будем ужинать.       Тэхену два раза предлагать не нужно. Он, скрывшись в ванной, моет руки, а затем возвращается, плюхаясь за стол. В воздухе повисает неловкая тишина, но он не спешит ее прерывать — Чимин все еще может нервничать из-за его присутствия, даже если сейчас пытается создать видимость того, что его это на самом деле никак не заботит.       — Вот, приятного аппетита, — расставляя по столу миски с закусками, лапшой и мясом, Чимин все еще неловко улыбается, а затем садится напротив и накладывает себе порцию. Чем больше времени проходит, тем больше есть он хочет, но сначала ему нужно решить одну маленькую, но ощутимо бьющую по эго проблемку. — Я тут еще хотел с тобой поговорить… — смущаясь начинает он, пряча глаза в тарелку и чувствуя, как по лицу расползается с потрохами сдающий его румянец.       Черт подери, и почему с этими альфами так сложно?       Тэхен же, напавший на еду сразу же, как ему ее предоставили, с полным ртом поднимает голову, выгнув бровь. Кажется, подобное он уже где-то видел… Кажется, это было совсем недавно, но теперь ощущается, как прошлая жизнь. Их совместный и единственный ужин, полный смущения омега…       Он проглатывает ком еды и кладет палочки на подставку, прочистив горло.       — Что-то еще нужно купить? — делает предположение он, разглядывая мнущегося Чимина.       — О, нет! — Чимин давит в себе историчный смешок, нервно поправляя светлые локоны волос и сдувая с лица выбившуюся прядку. — Ты и так много купил, спасибо, — он мнется, хватается дрожащей рукой за стакан в попытке успокоить себя водой, а когда выпивает половину, но так и не достигает желаемого эффекта, решается: — В общем, извини, если в общении с тобой я был не прав. Я понимаю, что у нас плохое прошлое, но мне не хочется нести наши конфликты в будущее. И извини… что ударил тогда… — вспоминает Чимин самый неприятный эпизод, все так же не находя в себе сил поднять глаза. — Я просто злился и ревновал Чонгука к тебе. Но теперь его тут нет, а мы есть, и ребенок… Ребенок тоже есть… И ты так принял, и помог… В общем, извини и спасибо за помощь, я надеюсь, что мы сможем наладить наши отношения, — скороговоркой выпаливает он, снова хватаясь за стакан и вливая в себя оставшуюся половину.       Под конец речи Тэхен едва сдерживает ухмылку. Как странно — всего одна неизменная, что появилась между ними в одночасье, смогла круто перевернуть их мировоззрения.       Причем в одном направлении, а не противоположных, как было до этого. Он улыбается своей порции, а затем поднимает голову, зачесывая стремительно отрастающий ежик.       — Вообще-то я тоже собирался предложить тебе мир, — начинает Тэхен, откинувшись на спинку стула. — Не думал, что ты так просто примешь меня, — честно признается он, — Хотя если мы будем углубляться, я все равно лучше, чем Джин, поступивший с тобой, как ублюдок. Он не смог бы тебе помогать, — это он произносит сморщившись, все еще не до конца смирившись с сущностью своего альфы. Теперь, конечно, он ни за что не позволит ему промышлять прошлыми делишками, однако это не значит, что он не осуждает все остальное. Как минимум, он тоже из-за этого страдал. Каждый гребаный раз, когда Джин пытался играть в натурала. — Извиняться за него я не буду, скажу сразу. И принять его просить я тоже не буду. Но я был бы рад, если бы ты тоже простил меня за прежние ошибки и… Позволил помочь родиться ребенку Чонгука здоровым и невредимым.       — Я уже и забыл о Джине, — честно выдыхает Чимин, наконец расслабив напряженные плечи. — И да, ребенок родится здоровым, я за этим прослежу, — кивает он сам себе и с трудом, но все же находит в себе силы поднять глаза на альфу. — Тогда мир? — спрашивает он с робкой улыбкой на лице, протянув маленькую, чуть дрожащую ладошку через весь стол.       Тэхен же, напротив, улыбается широко и уверенно, так, будто ждал этого вопроса всю жизнь.       — Мир, — говорит он и стискивает омежью ладонь.