Канори Ояме

      Летний ветерок шелестел листьями деревьев. Солнце отражалось на поверхности реки, скрытой в глубине леса. Блики переливались расстелившись на спокойной поверхности воды. Чириканье птиц было слышно, где-то сверху, на ветках. Это место было их с мамой маленьким секретом, оплотом спокойствия и уединения. Воздух пах влажной землёй, травой и свежестью — это был запах дома, запах мамы.              — Канори, сегодня я научу тебя новой технике, — сказала Мичико. Она вытянула руки вперёд, сцепив пальцы вместе.              — А она очень сильная? — глаза девочки загорелись интересом. Узнать крутую и сильную технику она хотела больше всего на свете.              — Сила — не всегда в грубой мощи, солнышко, — ответила мама, поправляя прядь волос, выбившуюся из-за уха Канори. — Истинная сила — в гибкости, в умении приспособиться и сохранить себя. Я научу тебя технике, которая может спасти жизнь или переломить ход боя. Она называется техникой Водяного Клонирования.              — Ого! Она круто звучит! — Канори уже хотелось научиться ей.              Младшая Ояме была рада, что мама предложила ей потренироваться сегодня утром. Из-за частых миссий Мичико нечасто могла уделить время подобным тренировкам. Поэтому каждая минута, проведённая с мамой, была для девочки на вес золота. С мамой тренировки Канори были в удовольствие — на них царили терпение и поддержка.              Рукой Мичико позвала дочь к реке. Они спустились со склона и сели возле течения.              — Вода не терпит силы, Канори. Огонь надо заставлять подчиняться. Воду — просто отпустить. Она сама знает, куда течь. Ты — Ояме. Почувствуй это.              Мама ещё что-то говорила про воду и поток. Канори не вслушивалась в слова. Она смотрела на реку и чувствовала, как внутри неё самой что-то тёплое растекается по животу, поднимается к груди, спускается к пальцам.              Мичико показала ей несколько печатей. Она говорила, что та должна сосредоточиться на воде и том, какого клона хочет сделать девочка, должна представить его.              Канори сложила печати, представляя в голове свою точную копию. Вода послушалась. Перед ней возникло лишь бесформенное, булькающее нечто, с трудом напоминающее человеческую фигуру. Оно зависло в воздухе, а потом с плеском рухнуло обратно в озеро. От напряжения у Канори заболели виски, а в груди заныло знакомое чувство досады — не получилось.              — Уф! — выдохнула она в разочаровании, с досадой сжимая кулачки. — Не получилось!              — Канори, расслабь плечи, — мягко сказала Мичико, положив руки ей на напряжённые мышцы. — Видишь? Ты вся каменная. Ты пытаешься заставить. Сила не в напряжении, а в контроле, который выглядит как полное расслабление. Закрой глаза. Дыши глубже. Почувствуй не силу, а... поток. Просто наблюдай за тем, как твоя чакра течёт внутри тебя.              Девочка закрыла глаза, последовав совету. Сначала ничего не выходило — в голове крутились мысли о том, что нужно стараться лучше. Но потом, следуя спокойному голосу мамы, она сделала глубокий вдох, потом выдох... и ощутила это. Сначала слабую пульсацию в кончиках пальцев, затем — спокойный, мощный поток энергии, текущий по её телу, наполняющий каждую клеточку. Это ощущение было удивительно приятным и знакомым, как самое тёплое объятие. Поток был спокойным, прямо как вода в реке.              — Чувствуешь? — тихо спросила Мичико. Она кивнула, не открывая глаз. — Это и есть твоя сила.              Она дала дочке время привыкнуть к ощущениям.              — А теперь представь, что этот поток выходит наружу, — продолжала Мичико. — Он вытекает. Как вода из кувшина. И принимает ту форму, которую ты хочешь.              Канори снова сложила печати, на этот раз её движения были более плавными, уверенными. Из воды перед ней появилась фигура. Она всё ещё была бесформенной, больше похожей на призрака или медузу, но уже держалась и не распадалась.              — Мам, смотри! — воскликнула она, сияя от радости.              — Это неплохое начало! Видишь, что происходит, когда ты перестаёшь бороться?              После ещё нескольких попыток Мичико объявила перерыв. Они устроились на мягкой траве у кромки воды, слушая, как озеро лениво плещется о берег. Канори прилегла головой на мамино плечо.              — Папа говорил, что сила шиноби — это в первую очередь сила уничтожать врагов. Он так и учил меня огненному шару... — девочка невольно поёжилась. — Мне было так трудно... Я боялась, что у меня никогда не получится. А вода... она как будто сама меня слушается. Почему так?              Мичико вздохнула.              — Твой отец... он видит мир по-своему. Он считает, что суровая закалка — единственный путь стать сильным. Но видишь ли, в тебе сочетается кровь двух кланов. Огонь Учиха — это твоя воля, твоя страсть, твоя ярость. Его трудно контролировать, он требует огромной силы духа. А вода Ояме — это твоё естественное состояние, твоё сердце. Не удивляйся, что одна стихия даётся тебе легче другой. Ты уже совершила маленький подвиг, освоив огненный шар в свои годы. Гордись этим. Но не заставляй себя быть только огнём. Позволь себе быть и водой. Именно в балансе — твоя настоящая сила.              Она обняла дочь за плечи.              — Используй огонь, чтобы защищать то, что дорого. Но никогда не позволяй ему спалить тебя изнутри. Всегда возвращайся к воде, чтобы исцелиться и вспомнить, кто ты есть. Поняла меня?              Канори кивнула, прижимаясь к маме. Ей стало чуточку спокойнее. Мамины слова были как бальзам на душу, запутанную противоречивыми чувствами.              — Поняла, мама, — прошептала она. — Я постараюсь.              Канори с новым энтузиазмом принялась придать своему творению человеческую форму. И с каждым разом у неё получалось всё лучше. Уже к закату она смогла создать неуклюжую, но уже двуногую фигуру, которая смогла сделать пару шагов, прежде чем рухнуть обратно в лужу под весом собственной тяжести.              Они проводили за тренировкой ещё какое-то время. Солнце стало клониться всё ниже и ниже, создавая большие и длинные тени. Канори заметила, как мама украдкой взглянула на него, и её улыбка стала чуть менее беззаботной. В сердце девочки ёкнуло знакомое беспокойство. Она помнила, что мама сегодня отправляется на миссию.              Спустя ещё час Мичико ушла в дом собираться на миссию. Пока она собирала вещи, девочка молча наблюдала за мамой издалека. Она чувствовала приближающуюся разлуку, и внутри всё сжималось от тревоги. Она очень не хотела, чтобы мама уходила на миссию. Папа уже давно не возвращается, так ещё и мама уходит на задание. Её пугало, что мама может тоже не вернуться.              — Каночка, — тихо позвала её Мичико, понимая по глазам мысли дочки. — Сегодня я отправляюсь на миссию. Ненадолго, на одну-две недельки, не больше. Не переживай, всё будет хорошо, и я вернусь.              — Я буду ждать, — прошептала девочка, подходя ближе. В уголках её глаз заблестели слёзы. — Пока тебя не будет, я научусь создавать идеального водяного клона. Обещаю.              — Ну чего ты? — Мичико присела на корточки, оказавшись с дочерью на одном уровне. Она положила тёплые руки на её плечи и посмотрела прямо в блестящие глаза. — Ты останешься с семьёй Учиха. Вы с Саске здорово проведёте время. Они не дадут тебя в обиду. А я вернусь так быстро, что ты и не заметишь.              Канори лишь молча кивнула. Она крепко обняла маму за шею, прижавшись к её плечу и вдыхая её знакомый аромат. По её щекам поползли две мокрые полосочки из слёз.              — Я буду скучать, — выдохнула она, и её голос дрогнул.              — И я, моя хорошая, — так же тихо ответила Мичико, нежно гладя её по спине. —Обещай мне, что будешь осторожна со своей силой. И помни всё, о чём мы сегодня говорили.              — Обещаю.              Когда Мичико отстранилась и увидела, что дочка заплакала, она вздохнула. Ей так не хотелось отпускать маму. Всё также сидя на корточках, она большим пальцем стёрла слёзы Канори.              — Всё будет хорошо, милая. Скоро я вернусь и проверю как ты освоила технику клонирования, а потом мы перейдём к изучению других техник. Дальше уже и академия ниндзя будет не за горами! — она мягко поцеловала дочку в щёку.              Проводив маму, Канори вернулась в дом. Аромат вкусной еды всё ещё витал в воздухе, но аппетит у девочки пропал. В столовой её ждали Микото и Саске. На столе дымился суп мисо, а в центре красовался пирог с картошкой — тот самый, любимый рецепт Микото.              — Ну вот, теперь мы снова втроём, — с лёгкой, тёплой улыбкой сказала Микото, пододвигая Канори тарелку с супом. — Не стесняйся, Канори-чан, веди себя как дома. Ты у нас почти как член семьи.              — Спасибо, Микото-сан, — тихо прошептала Канори, сгорбившись над тарелкой. Она взяла ложку, но лишь перебирала суп, не решаясь есть.              Саске, сидевший напротив, с аппетитом уплетал свой ужин, но, заметив подавленное состояние подруги, нахмурился.              — Эй, Канори, ешь быстрее, а то все остынет! — сказал он.              — Саске, — мягко остановила его Микото, покачав головой. Она повернулась к Канори. Её тёмные, добрые глаза выражали понимание. — Не переживай, солнышко. Мичико-сан — одна из сильнейших шиноби, которых я знаю. Она обязательно вернётся с задания целой и невредимой. А пока ты у нас, — Она выдержала небольшую паузу. Канори съела первую ложку супа. — Я всегда хотела иметь дочку, чтобы баловать её и делать ей красивые причёски по утрам, теперь у нас есть ты, — она подмигнула Канори, заставляя ту слабо улыбнуться.              — Мама, а можно мы завтра пойдём тренироваться на водопад? — внезапно спросил Саске, желая отвлечь подругу. — Канори, я покажу тебе новый приём, которому меня научил Итачи! А ты покажешь мне свою новую технику!              — Я ещё не до конца ей научилась, — неожиданно для себя вступилась Канори, и в её голосе появилась капля прежнего огонька. — Но я скоро научусь и сделаю её хорошей!              — Конечно, сделаешь, — ласково согласилась Микото. Она протянула руку и нежно потрепала Канори по белым волосам, а затем погладила чёрные волосы Саске. Оба приятно засмущались от такой нежности со стороны Учихи.              — Вы должны всегда держаться друг за друга. Как настоящие брат и сестра. Обещайте мне это.              — Обещаю, Микото-сан, — тихо сказала Канори, чувствуя, как в сердце, словно мёд, расплывается тепло и любовь в благодарность за эту заботу.              — Я тоже, — кивнул Саске, смотря прямо на Канори. В его тёмных глазах читалась редкая для него открытость и решимость.              — Вот и хорошо, — Микото улыбнулась, и её улыбка была такой тёплой и светлой, что на мгновение в доме стало светлее, несмотря на надвигающиеся сумерки за окном. — А теперь давайте доедим, а то Саске-то уже всё съест, пока мы болтаем!              Все трое рассмеялись, и Канори наконец с аппетитом могла поесть. Еда показалась ей вкуснее, а грусть в сердце — чуточку меньше. В этом доме её любили. И это чувство было почти таким же тёплым и надёжным, как мамины объятия.              После ужина её уложили в постель в гостевой комнате, там обычно ночевала Мичико и Канори, когда гостили у семьи Учиха. Девочка ворочалась, ворочалась, но сон не шёл. Когда наконец уснула, её тут же начал мучить кошмар. Она резко проснулась в холодном поту. Сердце бешено колотилось.              Маленькой ладошкой она сжала край одеяла и сжалась. Посмотрев по сторонам, она не увидела маму, чтобы лечь с ней вместе, а потом вспомнила, что та на миссии и расстроилась. В полной тишине большого дома её охватила тревога. Не раздумывая, она сорвалась с кровати и на цыпочках, замирая от каждого скрипа половиц, пробралась в комнату Саске.              — С-Саске... ты спишь? — прошептала она, её голос дрожал.              Мальчик заворочался на кровати и приоткрыл сонные глаза.              — М-можно я с тобой лягу?.. Мне приснилось кое-что плохое... — она уже не могла сдержать слёзы.              Саске, не говоря ни слова, молча отодвинулся к стене, освобождая место под одеялом. Канори быстро забралась к нему, прижавшись к его тёплой спине. Дыхание Саске было ровным и спокойным. Это, а также тихие звуки ночи за окном, наконец, успокоили её. Рядом с кем-то было не так страшно.              Но прежде чем снова погрузиться в сон, она в последний раз взглянула в тёмное окно. Где-то там была её мама. И почему-то Канори показалось, что ей тоже страшно.              «Вернись поскорей, мама, — мысленно попросила она. — Пожалуйста, вернись».              Сон не приходил долго. Канори сжимала в кулаке край одеяла и смотрела в потолок. В голове крутились обрывки кошмара — холодные пальцы, тени, чей-то шёпот. Она не запомнила лиц. Только чувство страха.              А наутро её разбудил солнечный свет, падающий прямо на лицо. Мамы не было рядом, но за окном щебетали птицы, и новый день начинался как обычно.