Не родись красивой

Я волновалась, что князь Ноайли, слишком долго не получая от меня желаемого, начнет менять свое поведение в худшую сторону, но нет, он был все так же спокоен, мягок и немного лукав, общаясь со мной, хотя я два вечера подряд, так или иначе, вынудила его уйти из моей спальни. И да, несмотря на мое волнение, несмотря на мое нежелание здесь находиться и отдавать своего сына в напряженную придворную жизнь, я не могла не подумать, что не все так плохо – когда пришла вечером в покои будущего княжича и еще из коридора услышала заливистый смех. В гостиной мой мальчик играл со своим отцом на ковре перед камином и звонко хохотал. Мужчина тоже улыбался, нежно погладил его по макушке, смотрел на него с любовью. Наверное, он принял этого ребенка как своего куда быстрее, чем я. Мне потребовалось всю беременность убеждать себя, что я буду его любить, первый месяц жизни в роли матери тоже был непростым, но, все же, я так сильно к нему привязалась, так сильно его люблю теперь. Иногда я даже думала, что Клод – символ того, что моя глупая и полная нелепых несчастий жизнь была прожита не зря, я ведь дала ему все, что только могла, старалась растить его счастливым. И все испортила, позволив этому расчетливому чудовищу сделать его своим наследником. Ведь куда лучше была бы тихая жизнь небольшого землевладельца, не знающего о своих аристократических корнях. Вероятно, он мечтал оказаться однажды королем, полководцем или рыцарем, как и все мальчишки, как любитель сказок, но это непростое бремя, которое уже нельзя будет с себя сложить, если однажды принял. Заметив меня, Клод сразу же подбежал, за руку потянул меня показать чудесную игру, которой его научил «господин де Ноайли». Я не требовала называть князя отцом, даже не заикалась об этом – если уж Его Светлости угодно обзавестись наследником столь бесстыдным способом, то пусть он самостоятельно этого наследника и обучает необходимой терминологии. Я присела в кресло и обнаружила, что они играли в гуся. Я планировала купить дощечку для этой игры немного позже, когда мальчик будет более уверенно складывать числа в уме, но, что же, заботливый отец снова меня опередил. Наблюдая, как они бросают кости и делают ставки, я пыталась убедить себя, что совершенно не ревную. Хотя, конечно же, ревную. Раньше Клод был только со мной, был только моим сыном, а тут, посмотрите-ка, явился рыцарь, князь, мужественный и обходительный аристократ – идеальный образец для подражания, практически сошедший со страниц книги сказок. И на коне покатал, и своего коня подарил, и в такой интересный большой город привез, и на охоту пообещал взять – сделал все то, чего я избегала и от чего старательно увиливала. Но мой сын, мой драгоценный мальчик не может вдруг перестать любить меня, как бы ему ни было интересно с внезапно объявившимся отцом. Просто не может, это невозможно, совершенно точно. Но я могу сказать только одно – ощущения у меня столь же неприятные, как когда я впервые узнала, что у Мишеля есть любовница. Будто у меня отняли что-то, что я считала своим. Тогда я еще не научилась быть благодарной этим женщинам за отвлечение внимания мужа, была так расстроена, хотя он уже причинял мне боль и начал относиться с пренебрежением, хотела как-то привлечь его, убедить, что я лучше, ведь я его жена. И сейчас мне хочется как-нибудь, хоть как-нибудь переманить ребенка, который еще не понимает ничего в сложных чувствах взрослых, на свою сторону, доказать его отцу, что ближе и роднее матери никто не будет. Так глупо. Словно я ничему не научилась за прошедшие годы. Чтобы побыть немного наедине с сыном, я сказала, что пора готовиться ко сну, когда игра завершилась победой юного княжича. Было очевидно, что ему поддавались, но он еще не так хорошо помнил правила и знал счет, чтобы это заметить. Наверное, оно и к лучшему, он не умеет проигрывать, пока что очень расстраивается и обижается, все же, совсем еще малыш. Ему явно хотелось поиграть еще, но князь поддержал меня, сказал, что ему уже тоже пора спать. Ох, было бы замечательно, если бы он и правда отправился в свои покои и мирно уснул… Чтобы побаловать и себя, и сына, я подождала, пока он устроится в постели, и взяла книгу со сказками. Клод всегда любил, когда именно я читала ему на ночь, так что поспешно поерзал, устраиваясь удобнее и едва ли не по самую макушку забираясь под перину, и с нетерпением уставился на меня, только глаза поблескивали. За окном завывал ветер, а я в теплой спальне читала ему сказку о прекрасной принцессе, которую спас храбрый принц, и вспоминала, как я тоже мечтала, чтобы меня кто-нибудь спас. Что же, наверное, так и получилось, только пришлось подкупить доблестного князя, иначе он и пальцем бы не пошевелил. Принц в этой сказке, вероятно, тоже не просто так помог принцессе, а с расчетом на ее королевство или дипломатический брак. Все сказки – ложь, это простая истина, которую однажды моему сыну придется понять. Реалистичности в них ни на грош, потому что принц не сможет понять бед принцессы, заточенной в комфортной башне, со слугами и платьями, ведь что еще ей может быть нужно? И, естественно, не выйдет пожалеть того, чьих бед ты не понимаешь, потому и порыва помочь не будет. Моей беды, моего несчастья тоже никто не понимал. Простая баронесса перепрыгнула через все ограничения и стала княгиней, разве можно мечтать о большем? А я имела наглость и мечтала вырваться из той ужасной жизни, где была практически заперта во дворце с диким зверем, который не знал никакой жалости. Завершив сказку традиционным обобщением о долгой и счастливой жизни принцессы и ее спасителя, я убрала книгу на тумбочку, поцеловала уже задремавшего мальчика в лоб. Он выглядит таким умиротворенным и прелестным, когда спит, просто маленький ангелок. Его служанка проводила меня молчаливым поклоном, чтобы не разбудить его, а в моих покоях меня встретила Агнес, уже подготовившая воду и одежду. Если бы у меня не было ее, моей единственной опоры, если бы я не знала, что она искренне заботится обо мне, наверное, я бы сошла с ума. Обезумела в окружении холодных людей, которым было плевать на мою жизнь, и наложила бы на себя руки. Особенно когда забеременела от Мишеля – я с трудом могу вспомнить то короткое, но ужасающее время, потому что все время была занята паническими мыслями. В спальне было прохладно, потому что за окном разбушевалась настоящая вьюга. Я не ожидала, что в северных предгорьях такой суровый климат, в моем имении уже, наверное, зацвели сады. Агнес приготовила грелки, заранее подложила их под перину, так что я забралась в уже теплую постель. Мне не хотелось спать, но и заниматься чем-то другим настроения совсем не было, так что я закрыла глаза, слыша, как тихонько стукнула прикрытая дверь. Я пережила этот день без особенных тревог. Завтра я тоже переживу. Когда-то я хотела умереть, продумывала, как убью себя, но теперь моя жизнь принадлежит не только мне, так что нужно стараться. Я буду достойной княгиней, родства с которой не будет стыдиться будущий князь. Мнение нынешнего князя меня волнует меньше, потому что всю сложившуюся ситуацию и угрозу для своей репутации он создал собственными руками. Хотя не похоже, что его это волнует хоть сколько-то. Наверное, мне от такого даже немного спокойнее, потому что он не выходит из себя, не срывается на мне и, тем более, на моем сыне. Я невольно вздрогнула, когда одеяло внезапно приподнялось. Наверное, начала засыпать и не услышала, как заявился мой будущий муж. И ведь сразу оказался у меня под одеялом, обнимая меня, не спрашивая больше позволения, не мурлыкая игриво. Наверное, я и так слишком долго заставила его ждать, пришло время. Он со мной ласков и нежен, так что супружеский долг, казалось бы, уже не пытка, но мне почему-то стало не по себе и почти обидно от бесцеремонности, с которой в этот раз он ко мне прижался. Наверное, я избаловалась и стала ожидать слишком многого – вот и напоминание о смирении и скромности, если уж приходится быть княгиней. – Сегодня будет одна из самых холодных ночей, – тихонько сообщил мужчина, обнимая меня и устраивая голову на подушке, – вдвоем спать куда теплее, вы так не считаете? – Пожалуй, – ровно ответила я, потому что не то чтобы была впечатлена его попыткой оправдать свое вторжение в мою спальню, – я пойду проверю, не холодно ли Клоду. Несмотря на сказанное, я не пошевелилась. Потому что он обнимал меня и не собирался убирать руки, хотя я сказала, что хочу встать. – Не переживайте, прислуга здесь не первый год, о нем позаботятся, – негромко заверил меня князь, а я почувствовала себя практически в плену. Но да, вряд ли он едва ли не на все королевство решил опозориться, чтобы по три дня оставаться неудовлетворенным, – я думал, вы скажете, что я задумал неприличное, если уж остаюсь в вашей спальне на всю ночь. – Что-то более неприличное, чем уже случившееся, задумать будет сложно, – я закрыла глаза, начиная подозревать, что он пришел, в самом деле, просто поспать со мной рядом. Но зачем ему это? Неужели так лучше, чем спокойно спать в своей постели с грелками? – Пожалуй, вы правы, скандал получился громкий, – усмехнулся он, будто его это не волновало совсем, – полагаю, могло бы быть хуже, но нам повезло, что наш сын похож на меня. Действительно, похож до такого бесстыдства, что слухи бы пошли, даже если бы просто кто-то увидел моего мальчика через несколько лет, когда его лицо утратит детскую округлость и, наверняка, станет еще больше похожим на волевое лицо его отца. К слову, об этом, зачат он тоже был в спорный период, могут обвинить меня в супружеской неверности, а это плохо скажется на репутации Клода. – Может, нам стоит изменить его дату рождения? – я давно хотела это предложить, но все никак не подворачивался момент. – Хотя бы на пару месяцев. Пока он маленький, у него не будет слишком много вопросов. В конце концов, он обычно не помнит о приближении этого праздника, я сама всегда напоминала, спрашивая, какой подарок ему хочется получить. – Нет, думаю, наших слов будет достаточно, – беззаботно пожал плечом князь, которого такое больше всего и должно беспокоить, ведь это его наследник, а претенденты на княжество явно есть и другие, – а вы рады тому, что он похож на меня? Я взглянула на него. Даже в отсветах камина было видно, что он с предвкушением улыбается и явно имеет в виду не подспорье в наследовании. – Он выглядит очень мило с вашими светлыми волосами, но я не расстроилась бы, если бы он походил на меня, – пробормотала я, переводя взгляд на потолок. Наверное, только благодаря светлым волосам я сразу же поняла, что не дрянную кровь де Краон в себе носила, и это помогло мне успокоиться, буквально спасло жизнь моему сыну. Я бы точно не смогла жить в одном доме с отпрыском того проклятого ублюдка, ни за что. – А вот я бы хотел, чтобы у меня была дочь, похожая на вас, – интимно промурлыкал князь, конечно же, с намеком, – Клод уже большой мальчик, Вивьен родилась, когда я был на военной кампании, и я увидел ее только в два года. В общем, я никогда не держал младенца на руках, хоть и стал отцом дважды, и очень хотел бы любоваться, как растет мое дитя. – Желаю вам удачи в исполнении этого трогательного желания, но без моего участия, – усмехнулась я, – я более не собираюсь проходить через это. Сами собой в голове всплывали воспоминания о бесконечном плаче, который мне приходилось выносить весь первый год. Определенно, этот мужчина не понимает всей прелести того, что появлялся на все готовое. Хотя этот его намек означает, что мне нужно внимательно прислушиваться к своему телу, потому что его желание снова стать отцом исполнять, очевидно, мне. Не плодить же ему внебрачных детей, еще раз такое могут не простить. Но беременность и роды были таким мучением, я ни за что больше на такое не соглашусь, хоть в этот раз мне и не придется волноваться о происхождении ребенка. – Ну, как скажете, – вздохнул он, спокойно и со смирением, – очень жаль, конечно, но, может быть, мне доведется понянчить внуков. – Я думала, вы будете настаивать, – прошептала я, снова закрывая глаза. Я уже приготовилась к противостоянию и спору, а он просто согласился. Я никогда, наверное, не научусь предугадывать его реакции, он для меня какой-то совершенно непостижимый человек, непостижимый мужчина. – Моя первая жена едва не умерла в родах, потеряла здоровье и скончалась, в конечном итоге, от послеродовых проблем, – почти без эмоций сказал он, будто не о кончине своей супруги говорил. И он никогда, ни одного раза в наших разговорах не назвал ее по имени, хотя что могло бы быть естественнее? – поэтому я понимаю, как это тяжело. Ах, он понимает? Понимает, значит? – И все равно наградили меня этим бременем, – я только поджала губы. Явился ко мне ночью, как какой-то потусторонний искуситель, а после делал вид, что не сам целиком и полностью в этом виноват. Хотя и я виновата, не следила за своим телом, совершенно подобного не ожидала, а после проявила слабость и оставила это дитя. После краткосрочного общения с князем Ноайли я бы легко поверила в то, что это было частью его плана, но слишком много переменных, ведь не от каждой близости случается беременность. И ведь надо было ему всего после одной ночи… – Это было случайно, – вздохнул отец моего ребенка, – по глупости, опьянению и страсти, но я рад, что Клод появился на свет. Вы ведь рады тому, что у вас родился сын именно от меня? – Меня волновало только чтобы он был не от Мишеля, – пробормотала я, чтобы не зазнавался. Разве могла я внезапно захотеть ребенка от едва знакомого мужчины, все общение с которым сводилось к планированию преступления? Я воспринимала его не столько как мужчину, сколько как врага князя Краон, могущественного союзника, не более того. – А я рад, что мой сын рожден женщиной, в которую я так пылко влюбился, – усмехнулся мой сообщник, будто его совсем не обижало мое равнодушие и отстраненность. Разве влюбленного не должна огорчать отстраненность предмета воздыхания? Я совсем его не понимаю, – и я рад, что теперь у меня есть наследник, потому что именно ему предстоит жениться по дипломатическим причинам, – что? Вот такие планы на него он уже строит? Уже все решил, не оставив ему и шанса? Использует моего сына как разменную монету в играх при дворе? Хотя о чем это я, конечно же, этого и следовало ожидать, но услышать это так прямо… Заметив, что руки под одеялом сжались в кулаки, я выдохнула и постаралась расслабиться. Не суждено аристократам жениться по своему усмотрению, о чем я вообще? Глупости эти надо было выкинуть из головы сразу после согласия на опеку этого расчетливого человека над моим сыном, – у меня был план, что Вивьен могла бы выйти за одного из моих рыцарей, и он стал бы князем, но после… – Вы нашли своего сына, – холодно перебила я, подавляя желание отвернуться. Мы ведь, казалось бы, беседуем, это будет практически объявлением войны с моей стороны. Но да, конечно, ему хотелось наследника и продолжить свой род, как полагается. Я изучала историю рода, в который собралась войти, и такой вариант уже был с бабушкой нынешнего князя – поскольку ее брат погиб на войне, князь-консорт стал правителем княжества Ноайли. Это ведь военный род, даже из двух братьев наследование переходило не к старшему, а к лучшему полководцу, они просто помешаны на войне. – Нет, я нашел вас, – он придвинулся ко мне ближе, и я все же взглянула на него, серьезного и тихого, – узнал вас и вашу историю и решил, что моя дочь не выйдет замуж по указке, – он ведь сам говорил, что не все браки так плохи, как наши, так к чему сейчас это печальное выражение лица? Я искренне считаю, что нет вообще ничего хорошего в браке, потому что вряд ли даже любящий мужчина сможет долго скрывать свою врожденную жестокость, но не хочется сейчас обрывать его игру в порядочного влюбленного, – я бы хотел для Клода счастливого брака, разумеется, но если нет – ему простят любовниц, фавориток и даже внебрачных детей, – сказал тот князь, которому простили любовниц, фавориток и даже внебрачного ребенка, – а Вивьен теперь может, пусть поздно, но выйти замуж за человека, которого полюбит. – Понимаю, – шепнула я. И да, я понимаю, правда. Если они с супругой были холодны друг к другу, и он считает это неудачным браком, то на моем примере вполне можно понять, что бывает намного хуже, и логично, что он не хочет даже думать о таком для своей дочери. И я его понимаю. Понимаю его желание оградить Вивьен от такого, она прелестная девушка. Но почему за счет счастья моего сына? Князь закрыл глаза, все еще обнимая меня, будто собирался спать, наговорив мне неприятного. Хотя это неприятное я и сама должна была понимать, да и понимала, просто не задумывалась об этом так прямо. И, наверное, мне даже повезло, что он без попыток увиливать обсуждает со мной планы на моего сына. На его будущее, его семью, его военную карьеру. Все это лишь приводит меня в уныние, заставляет думать, что я и сама могла бы справиться с его защитой, что бывшие родственники не рискнули бы напасть на ребенка. Но надо признать, что все мои планы оставаться в моем уединенном имении были перечеркнуты, как только этот человек увидел своего сына – и будущее своего княжества в нем. Если бы это не касалось моего малыша, я бы даже сказала, что так и должно быть. Но жениться на мне, воистину, было совсем не обязательно. Я ведь отдала ему своего сына, разрешила забрать его в Нортмэнор. Почему он не захотел, как все нормальные люди, успокоиться в объятиях фавориток и отстать от меня? К слову, пожалуй, я скажу ему сейчас то, что думала вчера. И сегодня это тоже вполне имеет значение, потому что он явно собрался просто уснуть рядом со мной. – Когда у вас появится любовница или фаворитка, сообщите мне, пожалуйста, – тихо попросила я. Это избавит меня от смущения и размышлений о правдивости слухов, я успею подготовиться к смешкам за спиной и буду узнавать, когда можно обратиться к супругу, чтобы не помешать. И, конечно же, попытаюсь закрыть, наконец, дверь своей спальни для него. Он не обижает меня, не причиняет боли и не делает ничего постыдного или отвратительного, но я не могу перестать нервничать от того, что в моей жизни снова появился супружеский долг. – По-вашему, я прилагаю столько усилий, чтобы понравиться вам и жениться на вас, чтобы сразу начать изменять? – холодно ответил он, будто я его обидела, будто не привычное явление фаворитки при дворе, а мной придуманное. – Пока что такого у меня в планах нет, но, как скажете, я вам сообщу, – открыв глаза, мужчина вздохнул с такой тоской, что мне даже стало неловко, что я испортила ему настроение перед сном, – ваш первый брак очень сильно портит нам жизнь, потому что вам не посчастливилось стать женой распоследнего ублюдка. Но я прошу вас, меньше думайте о плохом, я очень постараюсь быть хорошим мужем, – он поцеловал меня в плечо, к счастью, не смотрел на мое лицо, потому что я смутилась. И что такого в том, что я сделала выводы по своему первому мужчине? Все окружающие делали вид, что все происходящее вполне нормально, поэтому я была уверена, что это всегда именно так и происходит, – если вы ко мне окончательно охладеете и захотите быть с другим мужчиной, то будьте любезны тоже сообщить, мы это обсудим. – Окончательно охладею? – переспросила я, потому что звучало так, будто я не холодна к нему с самого начала. – Возможно, вы ко мне насторожены, но ваше тело немного более открыто, – понизив голос до шепота, князь медленно и ласково целовал меня в шею, – вам нравится со мной, мои прикосновения вам не противны, и в этом я вижу основу для нашего будущего, разве нет? Ну, что же, да… Да, честным будет признать, что каждая ночь, которую я с ним провела, была для меня приятной. Особенно с учетом контраста его нежности и трепетных ласк с моим прошлым. Но он правда готов отказаться от своих желаний, если я потеряю к нему интерес? – И что мы будем обсуждать? – голос меня не слушался, потому что мягкие и дразнящие касания его губ все никак не прекращались. – Для начала – в какой горный гарнизон я отправлю служить этого подлого мерзавца, – усмехнулся князь, и я тоже послушно улыбнулась, хотя это была шутка с очень малой долей шутки, – на самом деле, я доверяю вам, вы честная и добропорядочная женщина, – приподнявшись на локте, он спокойно улыбнулся, – к тому же, полагаю, вряд ли вам сейчас хочется еще одного приставалу. – Пожалуй, – я не могла не улыбнуться от превращенной в шутку истины. Но он наклонился ближе с явным намерением поцеловать меня, и я невольно попыталась вжаться в подушку. Я все могу позволить, на все согласна, кроме этого, потому что ранки от укусов будут слишком заметными, я не смогу спрятать их от Клода, не хочу смущаться и объясняться перед ним, он ведь заботливый и внимательный мальчик. – Послушайте, что я скажу, – шепнул князь, целуя меня в щеку, – ваши мягкие и соблазнительные губы, – он коснулся моих губ большим пальцем, внимательно глядя на них, – которые вы так дразняще запретили целовать, долгие годы преследовали меня во снах, – он снова поцеловал меня, совсем рядом с уголком губ, – если я впервые поцелую вас только в церкви, конфуз неизбежен, поэтому уж позвольте мне пару поцелуев авансом, дорогая невеста. Опустив голову на подушку, он прикрыл глаза, намекая, что разговор окончен, и теперь уже у меня не было намерения его будить. Дались ему эти поцелуи? В церкви нужно лишь коснуться губ друг друга, какие могут быть конфузы? А другие поцелуи, на которые он намекает… Ведь так нежен со мной, неужели хочется все же причинить боль? Утром я имела возможность посмотреть на пробуждение княжеской особы. Известный и бравый полководец морщился, ерзал и ворчал о холоде, не желая вылезать из-под перины и рано просыпаться. И, пожалуй, я не смогла бы удержать улыбку, потому что кое-что передается по наследству, даже если отец и сын никогда не виделись. Клода в зимнее утро вытаскивать из-под одеяла надо чуть ли не силком, всегда хнычет и жалуется, что не хочет из объятий теплого одеяла вылезать в холодную комнату. Но я совсем потеряла покой. За завтраком спросила, конечно же, как спалось моему малышу, не было ли ему холодно, что ему снилось. А снились ему после моей сказки драконы и рыцари, как обычно. И как я буду этому наивному ребенку объяснять, почему у меня искусаны губы? Князь не намекнул, он прямо сказал, что хочет поцелуев, и было бы глупостью провоцировать его, игнорируя эту просьбу, граничащую с шантажирующим приказом. Когда Клод отправился на утренние занятия с учителем, я решилась, поднялась в гостиную своих покоев и попросила горничную пригласить сюда князя, если он не занят. Нужно только попросить не ранить меня слишком сильно, он ведь тоже любит Клода, не захочет волновать его и слишком рано объяснять ему отношения между мужчиной и женщиной за пределами привычных сказочных свадеб, от которых появляются дети. Я не думала, что по утрам у Его Светлости совсем нет дел, но он явился уже через несколько минут. – Что-то случилось? – спокойно поинтересовался он, присаживаясь рядом со мной на диване перед камином. Сглотнув, я бросила взгляд в окно. Сейчас я сделаю это, а после пойду прогуляться в дворцовом парке и полюбуюсь на сверкающий свежий снег, который принесла ночная метель. Там солнечно, морозно и должно быть очень свежо. На холоде кровь быстро запечется, сойдет отек, и мое лицо уже к обеду будет выглядеть нормально. Я взяла своего жениха за руку. Большую, крепкую руку солдата, привычную к оружию. Этими руками он подарил мне так много ласки, но все равно так хотел причинить мне боль. Я не понимаю его. Подняв на него глаза, я по лицу поняла, что он уже догадался о моих намерениях – и, в самом деле, он наклонился ближе, чтобы было удобнее, а я закрыла глаза. Первое прикосновение теплых губ было даже приятным. Так мягко и нежно, мы держались за руки – как и будет на венчании. Я все ждала, когда он укусит меня – когда он чуть отстранился и прижался сильнее, когда едва коснулся кончиком языка, когда я приоткрыла рот, и он поцеловал меня глубже. Так горячо, медленно, он даже поглаживал меня по руке и все никак не кусал, но разве это поцелуй? Не выдержав напряженного ожидания, так не вяжущегося с приятными ощущениями, я отстранила его и вскочила. Все не так. Все должно было быть не так, я не понимаю, что он делает! Мне… Мне надо обдумать это немного. – Куда же вы? – мужчина поймал меня за руку уже у двери в спальню, и я невольно вжалась в стену. Конечно, не следовало убегать. – Прошу, еще поцелуй, – хрипло шепча, он поцеловал меня в плечо, – еще один, крошечный поцелуйчик, молю, – он целовал меня уже в шею, явно намереваясь еще поцеловать и в губы. – Это… Это неправильно, пустите, – я не смогла бы объяснить, что не так, поэтому просто постаралась отвернуться. Это ведь было приятно. Но получить после ласки внезапный болезненный укус было бы даже хуже, я не вынесу этого ожидания, зачем он так долго делал вид, что не собирается кусаться? – Что вас пугает? – опустив голову, я поджала губы, не зная, что делать со своими страхами и чувствами. – Поцелуй – лишь проявление нежности и ласки, почему-то я уверен, что знаю, как это делается, почему же неправильно? – сказать мне было нечего, ведь не могла же я сама попросить его укусить меня. Но почему он говорит об этом как о ласке, если это должно быть больно? – Идите, что уж, не откажу ведь я вам, в самом деле. Он отпустил мою руку и даже отступил на шаг. Чтобы спрятаться в спальне, мне требовалась лишь пара шагов – и мы оба делали вид, что его это остановит. Но почему он так смотрит на меня? Почему сказал, что делает все правильно? – Я не хочу боли, – прошептала я, прикусила губу, чтобы хотя бы попытаться стереть с нее ощущение нежных прикосновений его губ. – Ее и не должно быть, – вполне серьезно ответил он, и все это для меня было слишком уж непонятно. И не нужно так на меня смотреть… Он целовал меня, крепко обнимая. Чуть подтолкнул и прижал к стене, настойчиво и торопливо целуя, поглаживая теплыми большими ладонями по плечам, прямо по обнаженной коже. Казалось, я не успеваю дышать, не могу устоять на дрожащих ногах. От его тела мне так быстро стало жарко, но поцелуи все не прекращались. – Одну минуту, моя княгиня, – прошептал он, целуя меня в шею, а потом вдруг резво опустился на колени, забираясь руками под юбки, – мне срочно нужно поцеловать вас еще кое-где. Снова у стены, бесстыдник! И снова эти его проклятые губы…