Глава 6
Вам когда-нибудь разбивали сердце на миллионы осколков? Как чувствует себя человек, который превращает чувства другого в пепел? Испытывает ли он жалость, стыд, сочувствие? Или же он совсем не переживает о том, что станет с человеком, который его любил?
Любовь — самое сильное и прекрасное чувство из всех, что есть. Вот только сила ее ровно столько же сокрушительна, сколько прекрасна.
И что же лучше? Полюбить хоть раз в своей жизни, испытав все самые невероятные эмоции, либо же не любить никогда, так и не узнав каково это?
Снова вопросы, ответов на которые Тэхен не знает.
Он подарил себя, свое тело, душу. Свое сердце. Подарил Чонгуку, а тот пообещал всегда оберегать. Но что же получается? Не уберег. Не сохранил. Он растоптал Тэхена.
Тэхен крупно дрожит, у него истерика такая, какой не было ни разу в его жизни. Такой боли он не знал. Омега через силу заставляет себя подняться с пола. Ему нужно уходить отсюда. Как можно дальше. Лучше вообще собрать вещи и переехать в другой город.
Не видеть. Не слышать. Не вспоминать.
Тэхен отныне не хочет даже вслух произносить это имя. Имя человека, который унизил его, не подумал о чувствах, раздавил. Течка пришла как никогда не вовремя. Блокаторы с собой он не брал, поэтому сейчас адски плохо, на лбу выступили капельки пота, которые смешиваются на щеках с неконтролируемыми слезами.
Жалкий. Тэхен жалкий и невозможно глупый. Так легко доверился человеку, который никогда не считал отношения чем-то серьезным. Думал, что рядом с ним Чонгук будет другим. Как же наивно. А омега просто хотел любить и быть любимым. Только вот эти красивые иллюзии слишком быстро разрушились. Очки цвета фуксии разбились стеклами внутрь. Больно. Он чувствует себя героем фильма, не воспринимает реальность. Жестоко.
Омега идет медленно, облокачиваясь о стену рукой. Смазка уже стекает по бедру, голова беспощадно кружится. Ситуация хуже некуда. Хотел найти Чонгука, чтобы тот помог ему, а тот в это время помогал кому-то другому. Прекрасно. Тэхен спускается по лестнице вниз, громкая музыка вместе с эхом чужого стона бьет набатом по воспаленному мозгу, а ноги не держат, он спотыкается о край ступени. Ну вот, еще и разбиться на лестнице не хватало. А вообще, он даже не против. Жить сейчас никак не хочется. А зачем? У него будто дыра в груди. Его сердце, что остервенело рвалось из грудной клетки прямо в руки Чонгука, получило свое. Пробило ребра, осталось в его руках, а Тэхен наблюдал, как его раздавливают. Вот только он сам не разбивается, не летит в долгожданную пропасть небытия, его быстро ловят сильные руки. Тэхен зажмурился, приготовился лететь в эту бездну, но так и остановился у ее края.
Он открывает свои покрасневшие и заплаканные до ужаса глаза. Видит, что его держат, прижимают к себе. А он дышать не может. Разучился еще в той комнате, где жизнь разрушилась. Но приходится отстраниться от своего спасителя.
Его видит.
Заглядывает в глаза своей погибели.
Не понимает.
Жмурится и снова смотрит на
боль любовь всей своей жизни.
Тэхена Чонгук держит, сильно. Он обеспокоенно что-то тараторит омеге, но тот не слышит. Не готов он был к таким проверкам от Вселенной. Лишь закатывается в новой истерике. Альфа растерян, начинает вытирать
соленые горькие водопады. Что-то спрашивает взволнованно, понять не может почему Тэхен так рыдает. А омега смотрит на него всего мокрого, с полотенцем в одной руке и с мокрыми вещами в другой. Он шел на второй этаж.
Это был не он.
Тэхен дурак.
Сам себя разрушил.
— Маленький, да что случилось-то?! — Чонгук не знает, как себя вести, не понимает. Чуть ли на крик не срывается, слегка встряхивает Тэхена, чтобы тот пришел в себя, но ничего путного не выходит. Он смотрит наверх, тоже знает, что там спальни, а в голове демоны картинки гадкие рисуют, нашептывают. Ему тоже становится страшно, но больше всего он чувствует злость. Думает, что кто-то посмел обидеть его сокровище. Он аккуратно усаживает Тэхена на ступеньку, собираясь сорваться наверх, чтобы узнать причину такой истерики, но омега хватается за его пальцы.
— Чонгук, прошу… Не уходи, — омега продолжает громко и рвано всхлипывать, не успокаивается. А Чонгук мечется, не знает, как поступить. Чувствует, что у Тэхена течка началась. Альфа внутри требует защитить, помочь своему омеге, спрятать от людских глаз. Он присаживается на корточки перед ним и кладет ладони на щеки, стирает слезы. Он таким омегу еще никогда не видел. У него в глазах будто скорбь, а плачет он невыносимо горько. У альфы сердце крошится, он боль чужую забрать хочет, но не знает как. Поднимает голову Тэхена за подбородок, просит в глаза посмотреть.
— Малыш, тише. Повторяй за мной, слышишь? — Тэ старается кивнуть, дрожит весь. — Вдох, — он набирает в грудь воздух, следит, чтобы омега повторял за ним. — Выдох, — спустя несколько повторений истерика Тэхена слегка успокаивается, теперь хотя бы может дышать. Чонгук понимает, что лучше увезти его отсюда. — Давай, маленький, мы поедем домой.
Тэ смотрит на него, только теперь истерика напрашивается совсем по иной причине. Он подумал, что Чонгук предал его. Допустил мысль. Мысленно уже разорвал с ним все связи. Сжег мосты. А тот вообще ничего не сделал. Не изменял, не унижал, не предавал. Все также хранит его чувства, все также любит и оберегает. Вот он, берет и поднимает его на руки, несет в машину, не перестает спрашивать о том, что произошло. А Тэхену стыдно. Ему стыдно сказать, что он решил, будто альфа изменил ему. Ведь даже не удостоверился в этом.
Страшный сон. Для Тэхена это был страшный сон. Чонгук доходит с ним до машины, уже собирается посадить внутрь, но Тэ выпутывается из рук, встает на ноги и тут же бросается на шею альфы. Чону кажется, что тот его задушит сейчас. Но не говорит ничего, просто обнимает в ответ, слушая, как омега плачет на его плече.
— Гуки… Прошу, прости меня, — он притягивает альфу еще ближе, словно боится, что тот исчезнет, — я… я искал тебя. Мне стало плохо, но я не мог найти тебя, — Чонгук держит его крепко, покачиваясь из стороны в сторону, успокаивает и внимательно слушает, пытается уловить суть сквозь всхлипы. — Я не нашел тебя на улице, на первом этаже тоже и… Прости, прости, прости, — он жмется так, словно ждет, что если скажет о своих едких мыслях, то упустит. Его упустит. — Я совсем не соображал, не разглядел, не понял, что это не ты. Там темно было, понимаешь. Я так испугался…
А Чонгук суть все же улавливает, осознает причину горьких слез. Но ничего про это не говорит, знает, что омегу надо успокоить. Его омеге сейчас очень плохо. Об остальном он подумает потом. Поэтому он просто целует в лоб свое заплаканное сокровище, убирает прилипшие пряди смольных волос и подхватывает на руки, чтобы усадить в машину. Тэхен еле держится на своих двух.
Альфа садится в машину, берет бутылку воды из бардачка, открывает и дает Тэхену. Тот даже думать забыл о своей течке, когда перед ним оказался Чонгук на лестнице. Чон дал ему обезболивающее, что всегда возит в машине на случай головной боли, которая его часто посещает и выдвинулся по направлению к дому. Тэхен руку его взял и к себе прижал, не выпустил, даже когда уснул по дороге. Главное, что успокоился. Наревелся так, что сил не было совсем, а обезболивающее дало свой эффект, вот в сон и увело. Чонгук на него смотрит, а на душе кто-то когтями острыми скребется. Весь алкоголь давно выветрился, проблем с полицией у него не бывает, спасибо отцу. Поэтому дорога до дома пройдет без приключений. А машину сладким запахом окутывает, Чонгук вдыхает его полной грудью, педаль газа выжимает сильнее. Нужно успеть до дома, пока действие обезболивающего не прекратилось.
Приехав к жилому комплексу, он Тэхена также на руках заносит в квартиру, тот во сне мычит что-то. Кладет свое сокровище на постель, а Тэ ерзает на месте, не унимается. Чонгук садится на край кровати, гладит невесомо щеку омеги и думает. Много думает. Не винит его за допущенную мысль о измене. Себя винит. Понимает, что его прежний образ жизни сказывается на их взаимопонимании, корит себя внутри. Но что теперь он может с этим сделать? Прошлое не изменить, не повернуть время вспять, даже если очень хочется. Он все исправит. Покажет, что можно любить без страха, без ожиданий предательства, без боли. Покажет, что он в своих намерениях чист и серьезен. Ему ведь никто, кроме Тэхена не нужен. Он разве мог бы променять этот единственный луч света в своей жизни на минутные утехи? Никогда. Он уверен в своих чувствах так, что готов всему белому свету кричать о том, как сильно любит этого маленького омегу.
С этими терзающими мыслями он облокотился на колени, уткнув лицо в ладони. Смотрит, вдруг, на себя и вспоминает, что вещи свои оставил у Хосока в доме на той же лестнице. Они были насквозь мокрые, пришлось просить чистые у Хоби.
— Чонгук… — альфа резко обернулся на проснувшегося омегу.
— Маленький, ты как? Больно? — Чон ладошку его маленькую в свою заключает, она там идеально помещается, а пальчики поглаживает.
— Терпимо, — он приподнимается на кровати, заглядывает в любимые глаза, ищет в них отрешенность, но не находит. Там только волнение с чистой любовью плещутся. — Где ты был?
— После того, как Минхо позвал меня на улицу, мы пошли к бассейну. Я же думал, что моя помощь нужна, но оказалось, что они просто хотели, чтобы я, как обычно, толпу повеселил. Долго уговаривали меня на спор выпить залпом десять шотов. Десять! Вот придурки, согласись? Ну я отказался, естественно. Да и пить я сильно не собирался. Конечно, мое нежелание они не оценили. Я ведь раньше никогда не отказывался от такого. Потом я еще поболтал с некоторыми знакомыми, а меня какой-то идиот в бассейн толкнул. Вот я потом и ходил искал Хоби, чтобы вещи чистые попросить. Когда вернулся и тебя не увидел начал волноваться. Запах твой сильный почувствовал сразу, пошел тебя искать. Нашел…
— Гук-и, я очень глупый. Прости меня. Я ведь подумал, что ты…
— Нет, Тэхен. Ты не глупый. И твоей вины нет в том, что ты подумал так. Я тебя понимаю. Твой страх обоснован, — он тяжело вздыхает, ладошку нежную не выпускает, смотрит куда-то вниз устало, — я не самый примерный альфа. Далеко нет. Поэтому не смей винить себя за такую мысль. Я виноват в этом сам. И я обещаю, что ты больше никогда не будешь бояться подобного. Я все сделаю, чтобы ты был спокоен и счастлив рядом со мной. Весь мир поднесу к твоим ногам, чтобы не видеть больше этих слез, — стирает ласково влагу с лица. — Это мне стоит просить у тебя прощения, счастье мое. Я же без тебя никто, Тэ-Тэ. Мне не нужна жизнь, в которой не будет тебя, понимаешь? — а Тэхен все слушает, внимает каждую букву, что альфа произнес. Роняет себя в его объятия.
— Я люблю тебя, — и этого хватает. Большего альфе и не нужно. Он зацеловывает лицо омеги, благодарит так за доверие. А тот немного отстраняется, молчит, в глаза смотрит долго. Смотрит и видит в альфе лучшего мужчину, о котором мог бы мечтать. Для него готовы горы свернуть, если понадобится. Он верит. Чонгук серьезно говорил все эти душещипательные слова. Тэ тихонечко забирается на его бедра, словно крадется, а альфа наблюдает, ждет чего-то. Он ладони свои маленькие протягивает и обхватывает лицо альфы, не может себя сдержать. Впивается в губы напротив, облизывает их, ластится.
Чонгук отвечает сразу же, прижимает к себе за поясницу, увлекает омегу в глубокий жаркий поцелуй. А руки блуждают по разнеженному телу, очерчивают родные изгибы, он их выучил и забыть никогда теперь не сможет. Тэхен возбужден крайне сильно, действие обезболивающего проходит, внизу живота тянет, свербит. Он трется специально о пах альфы, играется так с ним, пусть и сам уже терпеть не в состоянии. Ему нравится слушать хриплые стоны своего мужчины, у которого уже топорщится ширинка на джинсах от вставшего члена. У альфы реакция на Тэхена мгновенная. Он ягодицы омеги сдавливает в сильных руках, разводит в стороны, а у Тэхена смазка уже пропитала все вокруг от возбуждения. Чонгук ладонью ныряет под край брюк Тэхена, также ловко забирается под резинку трусов, находя сильно влажную пульсирующую дырочку. Рычит утробно, пока омега жалобно стонет ему на ухо, просит о большем. Он его одним рывком на кровать укладывает, нависая громадной скалой. Раздевает своего любимого, не прекращая целовать то в губы, то в скулу, ниже спускается с дорожкой поцелуев и метки свои оставляет в виде засосов. Тэхен скулит от наслаждения, позволяет альфе метить свое тело. Чонгук стягивает его брюки вместе с бельем, а с губ Тэ срывается стон облегчение.
— Гук-и, сними одежду, — омега приподнимается слегка, помогает альфе ускорить процесс. Нетерпеливый. А когда Чонгук предстает перед ним полностью голым, как и он сам, не может перестать любоваться этим рельефным накачанным телом. Чонгук не зря пропадает в зале по вечерам. У Тэхена в голове мысль возникает, что будоражит его изнутри, он собирается сделать то, чего еще не делал никогда. Чонгук стоит возле края кровати, видит у омеги хищный взгляд, он подползает к альфе поближе и берет в руки крепкий член, что стоит колом. Чонгук начинает понимать, что собирается сделать Тэхен, когда видит, как тот жадно облизывается и подносит ко рту головку.
— Малыш, что ты… — не успевает закончить мысль. Омега берет головку в рот, мажет по ней языком и убеждается в правильности своих действий, когда слышит сверху гортанный стон альфы. Он не уверен, что получится взять в рот всю длину, поэтому медленно опускается глоткой наполовину. А у Чонгука тахикардия, он в экстазе, потому что уверен, что это самый лучший минет в его жизни, когда чувствует, как Тэхен начинает активно двигаться, вызывая у альфы искры из глаз. — Господи…что ты творишь со мной.
Тэхен мягко отстраняется и напоследок проводит языком по головке члена, отчего у Чона волосы дыбом встают везде. Он улыбается соблазнительно, а альфа накидывается на него, как зверь изголодавшийся. Доигрался маленький омега. Чонгук думал, что еще пару секунд и он не выдержит таких ласк и кончит позорно быстро. Он наваливается сверху Тэхена меж разведенных ног, целует внутреннюю поверхность бедра, покусывает не больно.
— Гук, пожалуйста… — Тэхен извивается на помятых простынях, хнычет. Боли из-за течки он не испытывает уже, сейчас в нем бурлит одно лишь желание.
— Что ты просишь, малыш? Скажи вслух, — время поиграться альфе. Он палец один к дырочке подносит, поглаживает, но не проникает им внутрь. Дразнит.
— Умоляю, Чонгук… Я не могу больше.
— Скажи вслух, малыш. Я не понимаю, чего именно ты хочешь.
— Войди в меня, Чонгук, прошу! — альфе этого достаточно, он вводит палец сразу же, наблюдая за трепыханием пушистых ресниц. Палец проходит свободно, поэтому он почти сразу добавляет второй. Тэхен мечется по подушке, сжимает простынь в ладонях и выгибается в пояснице, чувствуя внутри себя пальцы своего альфы. Чон пальцы разводит на манер ножниц, растягивает еще недолго, периодически дотрагиваясь до простаты, — Чонгук, — Тэхен дышит громко и коротко, — Гук-и, хватит, я готов.
Чонгук вытаскивает пальцы под разочарованный стон омеги и пододвигается вплотную. Он собирает пальцами смазку с промежности и бедер Тэхена, которой очень много, и растирает по своему члену, подставляя головку к красной дырочке. Чон входит сразу на всю длину и заставляет их общий стон слиться в унисон. Он выбирает быстрый темп, вбивается ритмично в Тэхена, пока тот стонет громко, прикусывая край подушки.
— Умница, малыш. Посмотри, как хорошо ты меня принимаешь. Я полностью в тебе, Тэхен, — он подхватывает его под коленями и входит еще глубже под новым углом. А омега готов кончить без рук от одних слов Чонгука, не говоря уже о том, как четко головка его члена проходится с каждым толчком по простате. Он утыкается лицом в подушку, чуть ли не кричит в нее при каждом рывке альфы, — смотри мне в глаза, сокровище. Я хочу видеть тебя.
Тэхен послушно убирает подушку от лица, смотрит в глаза своей любви. Пытается отчаянно выровнять свое дыхание. Он смотрит на Чонгука и отчетливо понимает, что только этого мужчину он хочет видеть рядом с собой всю свою жизнь. Желательно, все последующие тоже. В уголках глаз слезы удовольствия собираются. Их тела вспотевшие, бедра при каждом соприкосновении издают шлепки, комната пахнет сексом. И это возбуждает еще больше. Тэхен притягивает Чонгука к себе за шею, а ноги скрещивает за его поясницей. Терзает его опухшие губы, получая приятные укусы в ответ. Они не сексом занимаются. Любовью. И чувствуют это оба. Сквозь стоны, стук изголовья кровати о стену, слышатся чувственные признания в любви. Они не теряются среди этих звуков. Застывают в воздухе. Альфа периодически меняет темп на более спокойный и делает это специально. Когда чувствует, что тугие стеночки внутри начинают крепче обхватывать и пульсировать — останавливается. Знает, что так доставит омеге более яркий оргазм, который вот-вот настигнет. Тэхен сам активно старается подмахивать бедрами навстречу, насаживается на толстый член. Он заботливо убирает пряди волос с лица Чонгука, смотрит так, словно сказать что-то важное хочет, пока тот медленно выходит из него и полностью входит снова.
— Чонгук, я хочу метку, — все, что угодно. Альфа готов был услышать все, что угодно, но не это. Он в немом шоке застывает в одном положении, пока Тэхен с просьбой смотрит.
— Маленький, это же навсегда. Ты уверен, что хочешь иметь мою метку? Я не отговариваю тебя, не подумай. Я бы хотел этого безумно сильно, но только тогда, когда ты полностью будешь уверен, — он волнуется, омега чувствует. Вот только он сам ни капельки. Он знает, чего хочет.
— Я никогда не был так уверен в своем желании провести всю жизнь с одним человеком, Чонгук-и, — он любовно проводит ладонью по растерянному лицу альфы, — и этот человек ты.
Чонгуку кажется, что он сейчас сам уронит скупую слезу. Он хочет этого. Альфа внутри него требует пометить, смешать их запахи навсегда. Он припадает губами к соблазнительной шее, возобновляет умеренные толчки внутри омеги. Лижет вдоль сонной артерии, присматривается, пока Тэхен откидывает голову в сторону, чтобы дать больше пространства. Всасывает нежную кожу, оставляет багряные следы, которые сразу проявляются. Ему хочется сгладить боль укуса ярким оргазмом омеги, поэтому ускоряется сильнее, вдавливая хрупкое тело под собой в матрас. Тэхен чувствует, что он уже на грани, поэтому ноги сводит неосознанно. Хватает ртом воздух. А когда Чонгук делает последние короткие, но слишком глубокие толчки, распахивает глаза от резкого прокола кожи и оргазма, который пробирает током по каждой клеточке тела. Он лежит с приоткрытым ртом и не дышит, вцепившись ногтями в спину Чонгука, который уже зализывает место укуса и делает финальные рывки, кончая следом за Тэхеном.
Они лежат вдвоем счастливые и полностью мокрые, сил нет даже на душ. Обнимаются и лениво целуют друг друга куда попало. Тэхен тянется ближе, но Чонгук знает, ближе уже некуда. Этот маленький омега поселился у него под кожей, пробрался по венам к сердцу, в ДНК вплелся. А он и не против быть запрограммированным на служение этому сокровищу, он только за.
— Как я пахну теперь? — Тэ лежит на его груди, подперев голову рукой и заглядывает своими глазами-галактиками в глаза напротив.
— Как смысл моей жизни, сокровище.
