Клёкот в ночи.

Солнце уже ушло за горизонт пятиэтажек и лабораторий НИИ, когда к Ворону пришла "дооценка" за его трофей. - Ворон, это Ульман. Дооценка пришла. - Только потише. Проходи, друг, чай? - Да не, я мимоходом. А чего шёпотом-то? - Я не один. Ворон указал на диван в зале. Ульман увидел, что на диване мирно дремала молодая особа, заботливо укрытая пледом. - Так, дружище, я чего-то не догоняю... - Ульман, не сейчас. Я тебе чуть позже всё объясню, как сам понял. Ульман принёс сумму, что учёные выписали за железу, и эта котлета была очень даже увесистой. Однако, сам сталкер был, от чего-то, на редкость мрачен. Его лицо выражало крайнюю обеспокоенность, а глаза не поднимались с пола. - Друг, ты чего? Случилось чего? Мрачнее ночи выглядешь. - Да понимаешь, друг, ты мне про цены говоришь, а у меня за стенкой спит та, что считает их своими детьми. Ты прости, но мне ой как дурно от этого. Представь, что, не дай бог, такое произойдёт с твоим ребёнком, и ты сидишь прямо перед той мразью, что совершила подобное. Нахер. Следующая ходка - последняя. Пора кончать с этой беготнёй. Устал я в людей стрелять. Ворон был подавлен. Его тонкие длинные руки треслись. Ульман хорошо понимал своего товарища. Он сам перебрался в торговцы, так как шастать по Зоне уже не мог. Не мог выносить постоянные кровавые перестрелки с такими же как и он людьми, не мог больше слушать, как раненный сталкер медленно загибался от голода и кровопотери в окружении аномалий зная, что бедолаге уже не помочь. И вот теперь и сам Ворон уже сворачивал удочки. - Ты сказал, что твоя гостья "считает их своими детьми." То есть она... - Да. "Она" - Зона. Я попал в её покои незадолго после того, как покинул вокзал. - Да, друг. Выпала же тебе дурная карта. А как ты ушёл от неё? С "аудита" же живыми, считай, не возвращаются. - Мы заключили договор. Она не убивает меня, а я показываю ей мир нашими глазами. - Фью, вот тебе запросик! Думаешь, сможешь показать Зоне, что мы достойны сосуществования? - Не знаю, Ульман, ох, не знаю. Ульман ушёл через пару минут, допив свой чай и попрощавшись с Вороном. Душно. Сталкер приложил руку к горлу. Удавка всё сильнее и сильнее сдавливала его шею. Да, он вырвался из цепких и крепких лап "напарников", сумел их одолеть и оставить на съедение тварям зоны, но этот след... Эта верёвка, что никак не хочет отпускать парня и что пытается всякий раз утащить его на ту сторону Смородины. Ворон не испытывал чувства вины за то, что сделал. Он вообще ничего не чувствовал. Быть может, в тот день часть него и впрямь погибла? Может, в тот злополучный час верёвка всё же сделала своё дело и он действительно умер? "Не того Вы выбрали. Ох не того." - вновь пронеслось в голове одиночки, когда он случайно наткнулся глазами на мирно посапывающую девчушку, что сжимала кулачки, явно с чем-то борясь.