Спасибо, Дедушка Мороз

      – Дорогой Дедушка Мороз! Меня зовут Антон. Мне…— Шастун раздраженно всплескивает руками, бросая ручку на стол. — Ну, Арс! Это же идиотизм какой-то блять! Мне 33 года, какого хрена я должен этим заниматься?!       — Знаешь, сколько углей вместо подарков ты уже заработал за эти сквернословия? — слышится из другой комнаты голос Попова, но сам он не появляется.       — Столько, что можно будет мангал разжечь и что-то вкусное приготовить? — шутит в ответ он и улавливает негромкий смех. Славно. Значит, Арсений не злится на него. Хотя это абсолютно не значит, что он разрешит не заканчивать с письмом.       Вся эта история с обращением к несуществующему деду достаточно странная. Но ведь это придумал Попов, что автоматически делает ситуацию более привычной. Никогда не знаешь, что в голове у этого человека. А ведь они знакомы целую вечность! Лет десять наверняка есть. Это треть жизни Антона между прочим! Так что да, очень много.       Гораздо меньше эти двое знакомы не как друзья. Всего лишь год, как они вместе. Это вообще получилось как-то скомкано. Собрались после Нового года вчетвером, чё-то выпили, чё-то поделали, потом уже и вдвоём остались… Чувства ведь у Шастуна были давно, и наедине они часто оставались, и пьяные, и трезвые, а в этот раз повело куда-то. Антон даже засомневался: не случалась ли близость между ними раньше, может, он просто не помнит. Но Арс уверил, что ничего никогда не было у них. С пометкой «к сожалению».       Околдовал. Ну точно, стопроцентно околдовал. Своими-то чарующими, бездонными голубыми глазами.       Кто. Тебя. Выдумал?       Антон тяжело вздыхает, снова берёт ручку и заносит её над бумагой. Это всё, конечно, хорошо, но написать надо, потому что скоро Арсений закончит с делами — непонятно, правда, какими — и придёт проверять. Ох уж и ворчаний будет…       – Мне 33 года,— всё-таки дописывает Шастун и закатывает глаза от этой глупости. – На самом деле, я пишу тебе Вам тебе не из-за подарка. Я не хочу ничего нового, просто хочу выразить благодарность за то, что ты подарил мне в этом году, и попросить не забирать из моей жизни этого чудесного (чудного?) человечка. Казалось бы, мы так долго работаем вместе, но только сейчас я начал узнавать его настоящего. И мне это безумно нравится. Спасибо.       Шаст не заметил, как на его губах появилась улыбка. Слова начали литься не потому что надо, а от чистого сердца.       Он перечитывает строчки и кивает, слегка смущаясь. Возможно, ему не стоит отдавать письмо Арсению. Тот стопроцентно прочитает. А это всё так… искренне. Нет, конечно, Попов не засмеёт его чувства. Антону всего лишь до сих пор неловко открыто проявлять свою любовь к нему. Краснеет. Всегда. Абсолютно.       – Надеюсь, у тебя всё хорошо и тоже есть любимый и любящий человек рядом, — дописывает Шастун. В конце концов, он не эгоист, который решил написать и похвастаться отношениями. Так ведь можно в одиночестве с углями остаться! — С наступающим Новым годом!       Антон внимательно всё перечитывает — ещё не хватало Деду Морозу письмо с ошибками в 33 года отправлять — аккуратно складывает в заранее приготовленный Арсением конверт и запечатывает.       — Арс! Я закончил! — кричит он, потому что в соседней комнате всё это время подозрительно тихо.       Какое-то время ничего не происходит, и Антон, хмурясь, уже поднимается, чтобы пройти и проверить, как в комнату неспешно входит Попов. От его внешнего вида брови удивлённо взлетают вверх, а сам Шастун садится обратно на стул.       Красные шорты с широким чёрным ремнём с большой пряжкой. Ещё и на подтяжках… Стандартный колпак на голове, и больше ничего…       Вот тебе и «хо-хо-хо»…       Взгляд Антона мечется по обнажённому торсу, по подтяжкам, которые какого-то хрена так сексуально смотрятся на Арсе. Или дело вообще не в них, а в нём самом?       Какое блядство это всё… Сначала он, как школьник, сидит и пишет глупое письмо воображаемому деду, а потом к нему приходит абсолютно реальный и соблазнительный. Да и вообще не Мороз. Уж слишком он горяч.       — Шастууун, — тянет с довольной ухмылкой Попов и подходит вплотную к нему.       Антон хлопает глазами, выходя из транса, и поднимает их вверх. Он встречается с похабным взглядом Арсения и тут же краснеет.       — Мне кажется, ты вёл себя очень плохо в этом году, — продолжает Арс, поглаживает его шею, скользит выше и сжимает отросшие волосы, заставляя Шаста судорожно вздохнуть.       Когда-то он обсуждал с парнями ролевые игры и смеялся, ведь как можно на полном серьёзе включить какие-то образы в секс. А сейчас что-то не очень смешно… Да и говорить словно не умеет. Он только внимательно смотрит и жадно ловит каждое движение Попова.       А тот так развязно и уверенно чувствует себя в амплуа. Вот на коленках этого Деда Мороза хочется посидеть. Да и не только…       За эту мысль мозг настолько крепко цепляется, а фантазия рисует яркие картинки продолжения, что Антон вскакивает с места и нетерпеливо впивается в его губы. Брови Попова взлетают вверх от удивления, скорее даже от приятной неожиданности. Шумно выдохнув, он с не меньшей страстью отвечает на поцелуй и не замечает, как его оттесняют к небольшому диванчику. Уперевшись голенями в него, Арс спотыкается и шлепается на кожаную обивку. Этим сразу пользуется Шастун и по-хозяйски усаживается на его колени. Но этого почему-то резко кажется мало, и он прижимается к бёдрам.       Теперь настала очередь Арсения хлопать глазами и рассматривать партнёра. Для этого он быстро избавляется от чужой футболки и кидает куда подальше. Пока он гладит ладонями обнажённое тело, Антон подцепляет пальцами подтяжки, оттягивает и отпускает, звучно шлёпая.       — Тебе это кажется забавным? — с ухмылкой интересуется Арс и выгибает бровь.       — Достаточно, — усмехается в ответ Шаст.       Они пересекаются взглядами и тихо смеются с отсылки на их шоу.       Вместе с ним на бёдрах Попов разворачивается и укладывается на диван. Из-за перемещений Шастун случайно сползает и упирается своим пахом в его. От внезапного давления на члены они одновременно шумно втягивают воздух и машинально двигают бёдрами навстречу друг другу, отчего воздух разрезают два приглушённых стона. Облизнувшись, Арс притягивает Антона к себе и целует. Они не перестают двигаться. Стоны всё чаще срываются и растворяются в сплетении губ. Они кусаются от переизбытка чувств. Хватаются и сжимают лишь бы быть ещё ближе.       Первым не выдерживает Арсений: он отстраняет от себя Шастуна, подрагивающими от возбуждения руками расстёгивает и снимает с него штаны вместе с бельём. Обхватив пальцами член, он начинает неспешно двигать рукой, и Антон стонет уже в голос, громко и протяжно. Чуть запрокинув голову назад, он прикрывает глаза и активно начинает двигать бёдрами, толкаясь в кулак, но при этом также потираясь о чужой стояк. И Арсу сносит последние тормоза.       Сначала его движения становятся грубыми и более прерывистыми, а потом давление — сексуальное, разумеется — становится настолько невыносимым, что он убирает руку, резко поднимает Шаста на коленях, стягивает свои шорты вместе с бельём (естественно матерясь при этом, потому что блять надо убрать подтяжки, расстегнуть ремень, а терпения и так ни черта нет) и прижимает обнажённое тело к своему. Он и дальше хочет делать всё сам, но Антон перехватывает его ладонь. Ему тоже уже не терпится. Но он сначала целует Арсения в губы, а потом только обхватывает большой ладонью оба члена и начинает двигаться в рваном темпе.       Да, это не полноценный секс. Однако это лучше, чем тереться друг о друга через одежду. И гораздо лучше, чем ничего.       Их обоих хватает не то чтобы надолго. Из-за работы они изголодались по всему этому животному и страстному, что к долгожданной разрядке они приходят вместе через несколько минут.       Тяжело и шумно дыша, Шастун упирается лбом в плечо Попова, а тот лишь закрывает глаза. Они молчат какое-то время, прежде чем Арс расплывается в ухмылке и спрашивает:       — Получил свой новогодний подарок заранее?       Слегка хмурясь, Антон приподнимается и непонимающе смотрит на него мутным взглядом.       — Ну, ты разве не меня попросил у Деда Мороза?       Смотря на это хитрое лицо, он показательно громко фыркает и закатывает глаза, а потом снова утыкается в плечо и, пока Арсений не видит, довольно улыбается.       Да, Арс — определённо лучший его подарок.       Спасибо, Дедушка Мороз…