От крови дракона: тень танца

Риэлла сидела под балдахином, отлитым из полупрозрачного шёлка, её платиново-серебряные волосы, уложенные в замысловатую причёску, мягко переливались под утренним солнцем. Бронзовое платье с золотыми рунами плотно облегало её стройную фигуру, подчёркивая хрупкость, за которой скрывалась неустанная внутренняя борьба. Каждый её жест был выверен, улыбка — безупречна, но в глазах горела отстранённость, словно она находилась где-то далеко. Внутри неё, подобно ядовитому змеиному шёпоту, звучали символы и слова из древнего свитка, который она нашла в тёмных коридорах замка. Эта тайна преследовала её, словно демон, нарушая кажущееся спокойствие праздника. Свет, преломляющийся через тонкие ткани балдахина, казался слишком ярким, почти обжигающим. Риэлла поймала себя на том, что сжимает подлокотник кресла сильнее, чем следовало. Она не могла сбросить это чувство тревоги, не могла позволить себе расслабиться. — Ты выглядишь великолепно, — прозвучал знакомый голос, и Риэлла подняла взгляд. Перед ней стояла Рейнира. Её алое платье струилось по земле, а тёплая улыбка на лице казалась почти искренней. — Этот день твой. Надеюсь, он подарит тебе только хорошее. Риэлла слегка улыбнулась в ответ, кивнув. В её взгляде не было прежней враждебности, но и особой близости тоже не чувствовалось. — Спасибо, принцесса, — произнесла Риэлла. Она говорила ровно, без намёка на сарказм или отстранённость. — Ваши слова для меня важны. Рейнира села рядом, игнорируя удивлённые взгляды некоторых гостей, и взглянула на Риэллу с задумчивостью. — Я помню, как впервые оказалась в центре такого внимания, — сказала она мягко, почти с грустной ноткой. — Это нелегко, но ты справляешься лучше, чем многие могли бы. Эти слова застали Риэллу врасплох. Она смотрела на Рейниру, не зная, как ответить. Что это было — искреннее признание или попытка найти общий язык? Их разговор в Логове закончился не дракой, но после него осталось больше вопросов, чем ответов. И всё же сейчас, в этот миг, Рейнира выглядела почти открытой. — Я думаю, нам обеим приходилось учиться, как оставаться сильными, когда это нужно, — осторожно ответила Риэлла. Рейнира улыбнулась чуть шире и кивнула. Она понимала, что их разговор не станет моментальным сближением, но это был ещё один шаг вперёд. Неподалёку раздался громкий смех Эйгона, отвлекая их обоих. Он бросал золотые монеты в фонтан, его смех был слишком громким, чтобы быть искренним, но достаточно вызывающим, чтобы раздражать окружающих. Рядом стоял Эймонд, его напряжённая поза резко контрастировала с расслабленной наглостью брата. — Посмотри, Эймонд, как это просто, — насмешливо бросил Эйгон, когда очередная монета с глухим звуком погрузилась в воду. — Судьба в моих руках. — В твоих руках только монеты, брат, — отрезал Эймонд, бросая монету так точно, что вода почти не всплеснула. — И даже они от тебя ускользают. Рейнира лишь покачала головой, наблюдая за ними. Её взгляд стал задумчивым, как будто в этом хаосе она видела что-то большее, чем простой спор. Риэлла тоже смотрела на братьев, но её мысли были далеко. Шёпот символов и слов из свитка снова ожил в её сознании. Он дразнил её, требовал внимания, не позволяя полностью погрузиться в праздничную атмосферу. Когда слуги подали блюда, сад наполнился густым ароматом жареного мяса и специй. Гости оживлённо переговаривались, наслаждаясь вкусами и звуками мягких арф. Король Визерис поднялся, его кубок, украшенный драгоценными камнями, блестел под солнечными лучами, отражая свет на бело-алые ленты, развевающиеся на ветру. — Сегодня мы собрались, чтобы отпраздновать день, который станет новой главой для нашей семьи, — начал он с тёплой улыбкой, обращая взгляд на гостей. — Риэлла, ты — наша гордость, наша кровь. Пусть этот день напоминает всем, что наша сила — в единстве. Аплодисменты разнеслись по саду, но внезапно их разорвал звук шагов. Тяжёлые, гулкие удары сапог эхом отражались от каменных стен. Арфы замолкли, разговоры стихли. Внимание всех собравшихся обратилось к краю сада. Там стоял Деймон Таргариен. Он был весь в пыли, его кожаный костюм для полётов покрывали следы недавней битвы. На руках виднелась запёкшаяся кровь, а на голове покоилась грубая костяная корона, напоминающая о его победе на Ступенях. Он двигался медленно, звеня шпорами, его уверенность казалась почти вызывающей. Взгляд, холодный и изучающий, пробежался по толпе, словно он решал, кто достоин его внимания. — Деймон, — голос Визериса дрогнул, его улыбка исчезла, уступив место напряжению. — Что это значит? Деймон остановился, подняв голову, его глаза блеснули с хитрым прищуром. — Я слышал, у вас праздник, — начал он насмешливо, его голос прозвучал резко и громко. — Думал, вы наконец решили отметить мою победу. Как трогательно, брат. — Ты врываешься сюда в таком виде? — Визерис сжал кубок в руке, его голос наполнился гневом. — Это день твоей дочери! Её праздник! Ты даже не знал, что он состоится, и теперь портишь его своим появлением! Деймон усмехнулся, его взгляд замер на Риэлле, которая сидела под балдахином. Её лицо оставалось спокойным, но в глазах мелькнуло нечто, что он не мог разобрать. Медленно, с ленивой грацией, он подошёл ближе и опустился на корточки перед ней. — Цвета дома Ройс, а не Таргариенов? — произнёс он, его голос был тихим, но в нём чувствовался вызов. — Довольно смело для принцессы. Хотя... это тебе идёт. Риэлла выдержала его взгляд, её губы чуть дрогнули, но голос остался твёрдым: — А вы слишком напоминаете мне человека, который появляется только тогда, когда этого никто не ждёт, — ответила она ровно, словно отбивая его выпад. Деймон усмехнулся, его глаза блеснули лёгким одобрением. Он медленно поднялся, повернулся к Визерису и снял корону. С каждым движением он сохранял свою хищную уверенность. — Эта корона — лишь трофей, брат, — произнёс он, его голос стал мягче, но от этого не менее значимым. — Но для меня всегда была и будет только одна корона. Только один король. Это вы, Визерис. Он протянул корону обеими руками. Визерис замер, его взгляд скользнул с лица брата на корону. Тишина повисла в саду, пока он не сделал шаг вперёд и не взял её. — Нам нужно поговорить, — сказал он сдержанно, его голос звучал спокойно, но в нём чувствовалось напряжение. Он бросил взгляд на гостей, а затем снова на Деймона. — Сейчас. С этими словами он развернулся и, не дожидаясь ответа, вышел из сада быстрыми шагами. На мгновение Деймон задержался, его взгляд снова нашёл Риэллу. Она сидела прямо, её лицо оставалось бесстрастным, но в её глазах что-то мелькнуло. Может быть, вопрос. Может быть, упрёк. Деймон последовал за братом. Его шаги разнеслись эхом, постепенно затихая, оставляя сад в тягучей тишине. Гости снова начали перешёптываться, их взгляды были полны вопросов и догадок. Но для Риэллы всё остальное стало неважным. Она знала, что этот день изменил больше, чем кто-либо мог представить.

***

Кабинет Малого Совета казался тише обычного. Массивный овальный стол из тёмного дерева, окружённый пустыми креслами, словно хранил остатки разговора, который мог бы здесь состояться. Мягкий свет факелов освещал стены, украшенные гобеленами с изображением величия династии Таргариенов, но даже они не могли скрыть напряжения, повисшего в воздухе. Сквозь массивные двери ворвался Визерис, его шаги звучали гулко, а в руке он сжимал костяную корону, которую только что снял с головы. — Ты не только унизил меня, но и свою дочь, — прогремел его голос, перекрывая даже треск пламени в камине. Взмахом руки он швырнул корону на стол, отчего она, звонко ударившись, покачнулась и едва не сломалась. — Это был её день, Деймон. Её день, а не твоё представление! Принц Деймон, стоявший у стены с привычной насмешливой улыбкой, оторвался от созерцания огня. Он сделал пару неторопливых шагов к столу, остановился напротив брата и слегка наклонил голову, будто изучая корону. — Она выдержала больший вес, чем твой гнев, — заметил он с едва уловимым сарказмом. Его взгляд метнулся к Визерису. — И если ты закончил кидаться предметами, может, перейдём к сути? — Сути? — голос короля сорвался. Он ударил ладонью по столу, и дребезжание отозвалось в пустом зале. — Суть в том, что я устал от твоих выходок. Ты превращаешь каждое собрание, каждый праздник в арену для своих игр. Это был праздник Риэллы! Ты хотя бы понимаешь, что означают твои действия для неё? Деймон ухмыльнулся, словно слова брата развлекали его больше, чем могли задеть. — Она Таргариен, — сказал он, поднимая голову выше. — Она должна видеть, что значит быть драконом. Победа на Ступенях была лишь началом. Ты не можешь полагаться на одну победу, чтобы укрепить власть в тех морях. Нам нужны новые корабли, новая демонстрация силы. Визерис, который до этого тяжело дышал, прикрыв глаза, резко выпрямился. Его голос стал ниже, но гораздо опаснее: — Хватит. Я не хочу говорить о политике. Ты, Деймон, должен был находиться в Рунном Камне — рядом с женой и дочерью. Где ты был всё это время? Почему я получаю слухи, но не вижу тебя на своём дворе? Деймон поднял бровь, словно его вопрос искренне забавлял. — Рунный Камень никогда не был моим домом. Ты знал это, когда отправлял меня туда. Рея — не моя жена, а цепь, которую ты навесил. Я занимался делами, важными для нашего дома. — Делами? — Визерис встал, его тень упала на Деймона. — Какими делами, Деймон? Крепления твоей “цепи” — это твоя семья! Ты видел Риэллу? Ты знаешь, кто она сейчас? Уголки губ Деймона дрогнули. Это была улыбка, лишённая радости. Он отвернулся к камину, словно огонь мог дать ответы, которые не находились в его голове. — Риэлла — моя дочь, и я сам решу, как быть с ней. Я не позволю тебе использовать её, как ты использовал меня. — Использовал? — Визерис подошёл ближе, его голос сорвался на горький смех. — Ты сам разрушаешь все шансы быть частью этого дома. Я дал тебе титул, я дал тебе уважение. Ты отказываешься от всего, а потом обвиняешь меня? На мгновение между ними повисла тишина. Лишь треск огня и тяжёлое дыхание обоих заполняли зал. Деймон наконец повернулся, его лицо было непроницаемым. — Ты не понимаешь, Визерис, — сказал он тихо, но твёрдо. — Этот мир проглатывает слабых. Ты держишься за свои иллюзии мира, но в итоге разрушишь всё. Если ты хочешь видеть меня в Рунном Камне, я вернусь. Но когда начнётся война, не приходи ко мне за помощью. Визерис не ответил сразу. Его плечи опустились, будто весь вес короны вновь вернулся на его голову. Он шагнул назад и сел в кресло, устало уронив руки на подлокотники. — Ты вернёшься в Рунный Камень. Ты будешь рядом с дочерью. Если ты ослушаешься меня ещё раз, я лишу тебя всего, Деймон. Ты слышишь меня? Принц ничего не сказал. Он подошёл к столу, поднял корону и, взглянув на неё, бросил обратно. Кость звякнула о дерево. Деймон развернулся и покинул зал, его шаги эхом отдавались в пустоте кабинета. Визерис остался один. Его взгляд задержался на короне, лежащей на столе. Он поднял её и повертел в руках, но теперь она казалась ему небывало тяжелой.

***

Солнце стояло высоко, лениво расстилая свои лучи по террасе и садам Красного Замка. Повсюду слышался ритмичный гул праздника: смех гостей, звон бокалов, неумолчные аккорды лютни и редкий топот танцующих. Воздух был насыщен ароматами вина, цветов и сладковатой тяжестью жаркого летнего дня. Этот праздник, пышный и шумный, был устроен в честь неё, Риэллы Таргариен. Однако всё происходящее казалось ей чужим, как картина, на которую она смотрела через мутное стекло. Вначале её улыбка ещё была искренней, хотя уже через час она стала напоминать маску. Всё шло по плану: церемониальные поздравления, неестественно громкие смех и дежурные пожелания. Но затем появился он. Деймон Таргариен. Мужчина, чьё имя обрастало скандалами и слухами быстрее любых других в их династии. Человек, которого она знала только по рассказам, но который должен был быть её отцом. Его внезапное появление было резким, как удар пощечиной. Он ворвался в зал, словно буря, и так же быстро исчез, оставляя после себя только бурю смешанных чувств. После случившегося, Риэлла находилась на своём собственном празднике ровно столько, сколько могла выдержать. Праздник продолжился, взрослые отвлеклись, погрузившись в собственные разговоры и бокалы вина. Даже именинница стала для них второстепенной. Этим моментом Риэлла воспользовалась, чтобы сбежать. Сложно было дышать среди толпы, сложно было продолжать играть роль радостной именинницы, когда внутри неё кипели эмоции. Она ушла вглубь сада, куда редко заходили гости. Шум праздника постепенно отдалялся, теряясь среди ветвей. Здесь, среди густых зарослей, где старые персиковые деревья раскидывали свои ветви, Риэлла наконец позволила себе сбросить маску. Она облокотилась на каменную скамью, прижимая руки к груди, пытаясь сдержать бурю, которая разрывала её изнутри. "Серьёзно?" — Владислава, чья сознательная часть отчаянно пыталась сохранить рациональность, пробилась сквозь детские эмоции. "Это всё, что ты можешь сказать своему ребёнку, которого ты видел впервые в жизни? Какой-то дежурный комментарий, чтобы отделаться? Окей, понятно, Таргариены явно не сдают экзамены по эмоциональному интеллекту, но, может, хотя бы минимальные человеческие усилия?" Эта часть её, взрослая, бушевала. Владислава знала, что отцы бывают разными: хорошие, плохие, безразличные. Но она никак не могла принять, что он не сделал ни одной попытки, чтобы проявить себя хотя бы как человек. "Ладно, мы не в XXI веке, где можно посмотреть пару роликов на YouTube о том, как построить отношения с ребёнком. Но ты же принц! У тебя наверняка достаточно ума и опыта, чтобы понять, что я не просто твой личный призрак прошлого!" Но в то же время была и другая часть, та, что полностью погружалась в эмоции маленькой Риэллы, пятилетней девочки, которая больше всего в жизни хотела быть замеченной, понятой. "Почему? Почему я не могу быть важной? Почему он не хочет видеть меня такой, какая я есть? Я — не Рея!" Её пальцы нервно теребили ткань юбки, оставляя её смятой. Мелкие нитки рвались, превращаясь в спутанные клочки. Владислава чувствовала себя, словно разделённой на две половины. С одной стороны, она была взрослой женщиной, которая могла проанализировать происходящее и рационально объяснить, что поведение Деймона — это не её вина. Но с другой стороны, внутри неё звучал голос ребёнка, отчаянно жаждущего тепла и внимания. "Как это вообще работает?" — думала Владислава. "Я была уверена, что к своим тридцати двум годам разобралась с внутренними конфликтами. Но теперь я снова чувствую себя маленькой девочкой, которая жаждет, чтобы её похвалили за рисунок или хотя бы обняли." Её взрослый разум возмущался ещё больше: "Как ты вообще мог быть настолько равнодушным? Ты отец, блин! Даже если ты не хотел быть им, разве тебе не интересно? Разве ты не хочешь хотя бы узнать, кто я такая? Это твой единственный шанс." Она попыталась сосредоточиться на звуках сада: шелест листвы, щебетание птиц, но всё это было пустым шумом. Мысли о Деймоне возвращались снова и снова. "Ты не имел права меня игнорировать." — размышляла Владислава. "Но ты сделал это. Причём так легко, так просто, будто я вообще ничего для тебя не значу. Но знаешь что? Может, это даже хорошо. Потому что теперь я знаю, чего от тебя ожидать. Или, точнее, чего не ожидать." Но внутри Риэллы всё ещё звучал другой голос, наполненный обидой: "Я никогда тебя не прощу." Её сердце билось быстрее, чем обычно, а пальцы всё так же теребили ткань юбки. Владислава, пытаясь утихомирить эмоции, сделала глубокий вдох. "Хорошо, он равнодушен. Так что? Это его проблема, а не моя. Он меня не хотел. Но я знаю, кто я. Я знаю, кем я хочу стать. Он может быть никем для меня, но я не дам ему разрушить то, что я уже построила." Её взгляд поднялся к ветвям дерева. Листья качались на лёгком ветерке, и лучи солнца играли в их зелени. Это было похоже на напоминание: жизнь продолжалась, несмотря на всё. И, возможно, в этом была её главная сила. "Тебе не нужно быть ему благодарной за что-то. Ты сама справишься, как и всегда." Её раздумья прервал мягкий голос: — Я знала, что найду тебя здесь. Риэлла подняла взгляд. Перед ней стояла Хелейна, изящная и спокойная, как летний ветер, с букетом сорванных цветов в руках. Её лицо излучало ту самую тихую грусть, которая делала её слова похожими на загадки. "Конечно, она здесь. Хелейна всегда находит меня, когда я хочу исчезнуть," — подумала Владислава, её рациональная часть мгновенно анализировала ситуацию. Хелейна с её вечно отстранённой манерой речи и взглядами, которые будто видели сквозь людей, всегда немного пугала Владиславу. И всё же она была единственной, кто сейчас решился прийти к ней. — Ты хорошо спряталась, — продолжила Хелейна, садясь рядом. Она положила букет между ними, словно это могло сблизить их. — Ты выглядишь расстроенной. Он что-то сказал? "Сказал ли он что-то? О, он сказал, ещё как," — внутренне усмехнулась Владислава. — Он сказал, что я похожа на мать, — голос Риэллы прозвучал почти небрежно, но Владислава знала, что это лишь маска. "И что с того?" — её внутренний голос звучал сдержанно. "Это всего лишь слова. Они не имеют значения. Он не знает тебя, он никогда тебя не знал. Почему ты позволяешь этому тянуть тебя вниз?" Хелейна, не поднимая взгляда, легко коснулась лепестков цветов. — У драконов всегда два крыла, — сказала она тихо. — Одно сильное, другое слабое. Но без обоих они не могут лететь. "Что это за метафоры?" — Владислава попыталась подавить раздражение. "Почему нельзя сказать прямо? Почему ты всегда оставляешь место для сомнений?" — Ты хочешь сказать, что он… что он мне нужен? — Риэлла резко повернулась к кузине. Её голос прозвучал резче, чем она хотела, но гнев и протест не оставляли места для мягкости. "Нет. Он не нужен. Ты сама по себе," — шептал разум Владиславы. Но магия в Риэлле тихо прошептала: "А если он всё же нужен? А если вы оба связаны? Это не просто отец. Это не просто человек. Это дракон." Хелейна, не обращая внимания на её тон, подняла на неё взгляд. — Или ты ему, — ответила она спокойно. Риэлла встала резко, стряхнув лепестки с юбки. — Это неважно, — произнесла она, будто пытаясь оттолкнуть саму мысль. Хелейна оставалась спокойной, её взгляд был устремлён куда-то вдаль. — Я всё думаю о той комнате, которую мы нашли, — тихо сказала она. Риэлла замерла. Её руки скрестились на груди, словно пытаясь защититься от чужого влияния. — Ты действительно думаешь, что могло остаться что-то ещё? Там только куча мусора. — Иногда важные вещи прячутся за беспорядком, — ответила Хелейна с лёгкой улыбкой. "Беспорядок," — подумала Владислава, ощущая, как её рациональная сторона бунтует. "Беспорядка и без того достаточно в жизни." Но магия внутри Риэллы звала её. "Ты не сможешь уйти. Эта комната тянет тебя, потому что это часть твоего пути. Ты чувствуешь это так же, как чувствуешь огонь в крови. Это место нужно тебе." — Ладно, — наконец выдохнула Риэлла, уступая внутренней борьбе. Она выпрямилась, пытаясь казаться уверенной. — Давай проверим. "Это просто комната," — пыталась успокоить себя Владислава. "Это не просто комната," — магия внутри шептала громче. Солнечные лучи, до этого ласково освещавшие сад, теперь лишь скользили по верхушкам деревьев, оставляя нижние аллеи в густой тени. Смех и разговоры гостей продолжали доноситься из главной части праздника, перемешиваясь с мягкими звуками музыки. Казалось, никто не замечал двух фигур, осторожно пробирающихся мимо людей, погружённых в разговоры. Риэлла и Хелейна двигались быстро, стараясь не привлекать внимания. — Ты уверена, что хочешь туда вернуться? — тихо спросила Хелейна, чуть приподнимая подол платья, чтобы не запутаться в его складках. Риэлла бросила на неё быстрый взгляд: — Вообще-то это была твоя идея, — ответила она, стараясь смягчить яд в своих словах. Но нервная язвительность срывалась с языка быстрее, чем она успевала подумать. Когда они миновали последний ряд гостей, скрываясь за арками террасы, Риэлла наконец почувствовала облегчение. Гул праздника становился всё тише, и теперь их окружал только шёпот ветра и редкое пение птиц. — Они даже не заметили, что нас нет, — произнесла Хелейна, чуть улыбнувшись. — Конечно, нет, — отозвалась Риэлла, в её голосе прозвучала горечь. — Там слишком заняты собой. Эта мысль кольнула её. Даже на празднике, устроенном в её честь, она чувствовала себя на втором плане. Может, потому она и решилась вернуться в ту комнату — чтобы как-то отвлечься от вороха мыслей и эмоций, вызванных этим днем, которые, казалось, могли свести с ума. Они миновали террасу, пересекли вымощенную камнем дорожку и вошли в прохладный замок. Сначала путь казался лёгким: просторные залы и широкие лестницы были хорошо освещены, и их шаги звучали в пустоте привычно. Но чем дальше они шли, тем тише становился замок. Когда они подошли к первой узкой арке, ведущей в северное крыло, Хелейна остановилась. — Ты чувствуешь это? — тихо спросила она, будто опасаясь, что её слова услышат стены. Риэлла остановилась и посмотрела на неё. — Чувствую что? — Как будто замок не хочет, чтобы мы туда шли, — ответила Хелейна, её голос звучал приглушённо. Она обвела взглядом стены, словно ожидала, что они вот-вот зашепчут. Риэлла вздохнула и резко качнула головой, пытаясь отбросить странные ощущения, которые Хелейна так ловко подмечала. — Это просто камни, — бросила она, делая первый шаг в узкий проход. Но внутри, в глубине души, она тоже чувствовала этот дискомфорт. С каждым шагом воздух становился плотнее, а тишина — гулкой. Коридоры северного крыла были узкими, мрачными, их своды будто нависали над ними, сдавливая пространство. Их шаги звучали слишком громко, раздаваясь эхом, которое казалось чужим, словно кто-то повторял их движения, скрываясь в тени. — Я всё ещё не понимаю, почему эта часть замка всегда кажется... другой, — пробормотала Хелейна, прижимая прихваченную с праздника свечу к груди, словно это могло защитить её. Риэлла бросила на неё взгляд, полный смеси раздражения и любопытства. — Это просто старое крыло. Здесь давно никто не живёт. Замок огромный, и не всё в нём идеально. Не стоит выдумывать магию, где её нет. Но сама она знала, что лукавит. Северное крыло вызывало у неё странные чувства. Будто оно было не просто частью замка, а чем-то живым, древним и, возможно, опасным. Когда они дошли до знакомых рыцарских доспехов, Риэлла остановилась. Её взгляд мгновенно упал на массивную фигуру. Что-то было не так. "Меч," — подумала она, сразу заметив его отсутствие. — Чёрт, — пробормотала она. — Что? — спросила Хелейна, оборачиваясь. Её спокойное лицо выглядело чуть настороженным. — Ничего, — быстро ответила Риэлла, стараясь казаться безразличной. Но внутри неё всё сжалось от смущения. "Как я могла забыть?" Она отвернулась и подошла к знакомому тёплому камню в стене. Его поверхность казалась ей живой — слишком тёплой для холодных коридоров северного крыла. Когда её пальцы коснулись его, знакомый гул наполнил пространство. Низкий и вибрирующий звук будто отдавался у неё в груди. Она почувствовала, как воздух вокруг них напрягся, словно замок затаил дыхание. Стена медленно начала двигаться, обнажая тёмный проход. — Я всё ещё не привыкла к этому звуку, — прошептала Хелейна, крепче сжимая свечу в руках. — Это просто камень, — ответила Риэлла, стараясь казаться уверенной. Но её голос дрогнул, и в нём прозвучала неуверенность, которую она не могла скрыть даже от себя. "Просто камень. Просто дверь. Просто комната. Но почему тогда это место кажется таким важным?" Она сделала шаг вперёд, готовясь к тому, что ждёт их в темноте. Коридор шептал за их спинами, когда девушки пересекли его порог. Риэлла, стиснув зубы, сделала первый шаг в комнату. Свеча в руках Хелейны едва освещала пространство, но этого хватило, чтобы вновь увидеть знакомую обстановку: обломки мебели, разбросанные бутылки, толстый слой пыли, который покрывал всё, словно саван. "Почему я вообще здесь?" — пронеслось в голове Владиславы. "Мы могли бы заниматься чем-то полезным. Но вместо этого мы стоим посреди заваленной пылью дыры, ищем невесть что и убеждаем себя, что это важно." Хелейна аккуратно переступила через обломок стула, её движения были мягкими и размеренными, как всегда. Она внимательно оглядывалась, словно что-то искала, хотя сама, казалось, ещё не знала что. — Ты что-то потеряла? — бросила Риэлла, не скрывая сарказма. — Мы что-то упустили, — тихо ответила Хелейна, не поднимая глаз. Её пальцы скользили по поверхности разрушенного столика, сметая пыль. "Да, конечно, упустили," — подумала Владислава. Хелейна двинулась к другой части комнаты, осторожно обходя остатки перевёрнутого шкафа. В какой-то момент она присела, разглядывая разбросанные осколки бутылок. — Хелейна, здесь ничего нет, — отрезала Риэлла, опустив плечи. Её голос звучал устало, как будто ей надоело изображать интерес. — Иногда важное спрятано за тем, что кажется ненужным, — отозвалась Хелейна, её голос был тихим, почти мечтательным. "Это глупо," — раздражённо подумала Владислава. "Мы возимся в хламе, в пыли, в темноте. Мы ничего здесь не найдём, потому что искать нечего. Здесь нет ни магии, ни тайн. Это просто старая, забытая комната, которую стоило оставить в покое." Хелейна вдруг остановилась, её взгляд задержался на углу комнаты, куда почти не доходил свет свечи. — Здесь что-то есть, — сказала она, её голос стал более напряжённым. Риэлла, почувствовав прилив раздражения, обернулась. — Ты это говоришь каждые пять минут. Но Хелейна её не слушала. Она уже опустилась на колени, осторожно отодвигая обломки дерева и стекла, будто искала что-то, что скрывалось под ними. Её движения были аккуратными, почти благоговейными, как будто она боялась нарушить покой этой комнаты. "Она действительно верит, что найдёт что-то стоящее," — подумала Владислава, чувствуя, как её раздражение превращается в смесь усталости и жалости. "Почему я вообще согласилась пойти сюда? Всё, что мы делаем, это убиваем время, гоняясь за призраками." Но тут Хелейна резко замерла. Её пальцы нашли что-то твёрдое, спрятанное под слоем пыли. Она аккуратно вытащила это и подняла к свету свечи. — Это валирийский, — прошептала она. В её голосе зазвучал трепет, который заставил Риэллу замереть. "Чёрт," — подумала Владислава. "Может, я всё-таки была не права." Риэлла подошла ближе, её взгляд задержался на предмете в руках Хелейны. Камень, покрытый изящными узорами, мягко отражал свет. — Ты уверена? — спросила она, стараясь не выдавать своего растущего интереса. — Я видела такие письмена на стене в Драконьем Логове, — ответила Хелейна, её голос дрожал от эмоций. Владислава попыталась быстро осмыслить происходящее. "Ладно, допустим, это важно. Но что теперь? Мы тащим этот камень в Драконье Логово? И что тогда? Просто ещё одна глупость в череде глупостей." — Кто-то притащил кусок стены сюда? — скептически произнесла Риэлла. — Мы должны вернуть его. Сегодня ночью, — заявила Хелейна. Риэлла застыла, глядя на неё. Сомнения и раздражение боролись с чувством, которое постепенно охватывало её. Она знала, что уже приняла решение, хотя ещё не хотела этого признавать. — Ладно, — сказала она наконец, не желая зря спорить. Её голос был тихим, но твёрдым. — Кажется, я даже знаю, как нам это сделать. Когда они вышли из комнаты, Владислава не могла избавиться от ощущения, что они сделали первый шаг к чему-то большему. Её рациональная часть по-прежнему спорила с магической: "Мы просто втягиваем себя в ненужные проблемы. Этот камень ничего не изменит." "Но ты чувствуешь это. Ты чувствуешь, что это важно. Не отрицай то, что внутри тебя," — шептала магическая сторона. Их шаги звучали в коридоре, эхо следовало за ними, как тень, напоминая: назад пути не будет.

***

Коридоры Красного Замка, озарённые мягким утренним светом, дышали обманчивым спокойствием. Свет, играющий на витражах, окрашивал каменные стены в алые и золотые тона, но за этой видимой красотой скрывалась гнетущая тишина. Пустота пространства, как и воздух, была густо пропитана тайнами и интригами. Где-то вдалеке слышался отголосок праздника — смех, звон бокалов, звуки музыки. Однако здесь, в этих коридорах, царил иной мир — мир угроз, скрытых за масками. Принц Деймон шагал уверенно, его сапоги гулко стучали по каменному полу, как удары боевого барабана. Лицо было каменным, напряжённым, а в глазах сверкал огонь подавленного гнева. После недавнего разговора с Визерисом его сердце кипело, как котёл, готовый взорваться. Он сжимал рукоять меча так, что побелели костяшки пальцев, словно хотел вдавить её в ладонь. Каждая его мысль была отравлена ядом разочарования, каждая мышца кричала о необходимости разрядки. — Принц Деймон, — голос раздался неожиданно, мягкий, как шёпот змеи. Деймон резко остановился. Его взгляд метнулся к источнику звука. Из тени одного из боковых коридоров шагнул Ларис Стронг, его тонкая фигура будто вытекла из темноты. Лицо Лариса было таким же невозмутимым, как всегда, но улыбка, скользнувшая по его губам, была слишком спокойной, слишком насмешливой. — Как приятно видеть вас вновь в Красном Замке, — произнёс Ларис, чуть наклонив голову, как если бы его искренне радовала эта встреча. — Надеюсь, ваш разговор с королём был… плодотворным? Деймон развернулся к нему, его шаги раздались так громко, что заставили отдалённый светильник качнуться. Его рука сжалась на рукояти меча, а губы скривились в гневной усмешке. — Слушай, ты, ублюдок, — процедил он, каждая буква врезалась в воздух, как клинок. — Если хочешь сохранить свою крысиную шкуру, исчезни с моего пути. Я сегодня не в том настроении, чтобы играть в твоё грязное дерьмо. Ларис не двинулся. Его спокойствие лишь усилило накал, словно он наслаждался видом ярости Деймона. — Простите, если я нарушил ваш покой, принц, — сказал он с фальшивой учтивостью, в его глазах плясала насмешка. — Но такой день, как этот, полон неожиданностей. Праздник вашей дочери... Прекрасный повод, не находите? Она выглядит очаровательно среди всех этих улыбающихся лиц. Имя дочери, сорвавшееся с уст Лариса, заставило Деймона застынуть. Его глаза сузились, словно клинки, и он шагнул ближе, тяжёлый, как штормовая волна. — Ты даже не смей открывать свою вонючую пасть, чтобы произносить её имя, — рявкнул он, его голос сотряс воздух. — Ты жалкий, скользкий червяк, Стронг, и если ты думаешь, что можешь как-то задеть её, я лично вырежу твоё сердце и скормлю его псам. Понял меня? Или мне выцарапать это прямо у тебя на лбу, чтобы ты не забыл? Ларис остался на месте, его лицо не выдало и тени страха. Он медленно поднял руки, как если бы сдавался, но в его жестах не было настоящего подчинения. — Никаких игр, принц, — произнёс он с напускным спокойствием. — Только наблюдения. Красный Замок — это место, где такие, как вы, могут стать легендами… или потерять всё. Вопрос лишь в том, как вы сыграете свои карты. А ваша дочь… она может стать той картой, которая изменит всю игру. Дыхание Деймона было тяжёлым, как у разъярённого дракона, готового выдохнуть пламя. — Ты даже не представляешь, на что я готов ради неё. А ты, крысиный потрох, просто молись, чтобы сегодня твоё имя не появилось в моих мыслях. Потому что если это случится — тебя не спасут ни твои тени, ни твоя ебаная хитрость. Ларис слегка улыбнулся, его глаза блеснули. Он чуть наклонился вперёд, его голос стал тише, почти интимным: — Я не прошу прощения, принц. Но напомню: в этом замке никто не свят. Сегодня вы увидите, кто действительно ваш союзник, а кто просто улыбается, пока держит нож за спиной. Деймон не стал отвечать. Его тело напряглось, но он подавил порыв. Развернувшись на каблуках, он двинулся прочь. Каждый его шаг звучал, как вызов, как предупреждение всем, кто осмелится приблизиться. Ларис остался стоять в тени. Солнечные лучи, пробивающиеся через витраж, едва касались его лица, но его улыбка, кривящая тонкие губы, была мрачной и зловещей. Его фигура снова растворилась в тени, оставив за собой лишь тяжёлую пустоту коридора. Атмосфера словно стала плотнее, как если бы невидимый наблюдатель следил за каждым, кто пересекал эти древние стены.

***

Сады Красного Замка, залитые мягким полуденным солнцем, сияли в своей пышной красоте. Ароматы свежих цветов смешивались с запахами жареного мяса и сладких пряностей, витая над столами, ломящимися от изысканных угощений. Гости двигались неспешно, их улыбки и смех заполняли пространство, но в глубине праздничной суеты витало едва уловимое напряжение, словно каждый здесь понимал, что за вежливыми речами скрывается что-то большее. Рейнира стояла чуть в стороне от главного круга гостей. Её алое платье, струящееся по земле, подчёркивало её статус и силу, а серебристо-белые волосы, уложенные в замысловатую причёску, мягко блестели под солнечными лучами. В её руках был бокал вина, который она то и дело крутила в пальцах, но так и не подносила к губам. Её взгляд скользил по толпе, отмечая каждое движение, но не задерживался ни на ком. Она выглядела спокойной, но отчуждённой, словно находилась в собственном мире. — Рейнира, — раздался мягкий голос, заставивший её слегка обернуться. Алисента подошла ближе. Её платье глубокого зелёного цвета подчёркивало утончённую грацию, а светлая кожа была почти фарфоровой под солнечными лучами. В её глазах, зелёных, как изумруды, читалась попытка доброжелательности. Она остановилась рядом, её улыбка была теплее, чем обычно, но в ней всё равно чувствовалась осторожность. — Я рада, что вы нашли время прийти, — сказала она, её голос был тихим, почти дружеским. — Для Риэллы это много значит. Рейнира чуть повернула голову, бросив на королеву короткий взгляд. Её губы дрогнули, словно в улыбке, но это движение было слишком слабым, чтобы его можно было назвать искренним. — Как я могла пропустить праздник в честь моей племянницы? — ответила она ровным тоном. — Этот день, несомненно, особенный. — Ваше Величество, — произнесла Рейнира, чуть наклонив голову, её голос звучал низко, почти лениво. — Как я могла пропустить праздник в честь моей племянницы? Приятно, что вы смогли найти минуту для меня среди стольких гостей? — Сегодняшний день слишком важен, чтобы кто-то остался без моего внимания, —кивнула Алисента, её руки мягко сомкнулись перед собой.— В такие дни всегда случаются неожиданные моменты. Вы, конечно, согласитесь. Рейнира чуть приподняла бокал, её губы тронула лёгкая усмешка. — Конечно, неожиданные моменты — это всё, что остаётся от нашей семьи, — сказала она, её взгляд скользнул мимо королевы на толпу. — Столько гостей для столь маленькой принцессы, и всё же я её не вижу. Где же виновница торжества? Алисента выдержала паузу, оглядывая толпу. — Риэлла — активный ребёнок, — ответила она с почти материнской теплотой. — Наверняка наслаждается вниманием кого-то из наших гостей. Я уверена, её скоро найдут. — Иронично, — заметила Рейнира, пригубив вино. Её голос был мягким, но в нём чувствовалась скрытая ирония. — Даже на собственном празднике можно легко исчезнуть из виду. Королева сжала руки, её пальцы едва заметно дёрнулись. — Мне приятно, что вы нашли время поздравить Риэллу, — начала она, её голос стал мягче, но за словами прятался укол. — Ваше внимание к племяннице, несомненно, тронет её сердце. Она сделала паузу, как будто подбирая слова. — Жаль только, что принц Эйгон не удостоился такого внимания от вас в день своих именин. Месяц назад, если помните. Рейнира подняла глаза, её взгляд был холодным, как лёд. Она сделала небольшой глоток вина, прежде чем ответить, давая королеве почувствовать тяжесть молчания. — Я всегда помню, кто и когда родился, Ваша Величество, — произнесла она, её голос был тихим, но слова отозвались, как клинок. — Просто не всегда вижу в этом повод для праздника. Слова прозвучали спокойно, почти равнодушно, но их острота ощутилась в воздухе. Алисента выдержала паузу, её взгляд скользнул по лицу Рейниры, пытаясь найти в нём что-то знакомое, что-то из тех времён, когда их дружба была настоящей. Она чуть вздохнула, её голос стал мягче: — Знаете, я часто вспоминаю времена, когда мы могли говорить друг с другом без оглядки. Когда всё было проще. Рейнира посмотрела на неё, её глаза блеснули чем-то похожим на тоску, но она быстро подавила это чувство. — Проще? — переспросила она, её голос звучал с лёгким холодком. — Возможно, тогда мы просто не знали, насколько сложной может быть жизнь. Королева опустила взгляд на свои руки, её улыбка стала немного грустной. — Может быть, — тихо ответила она. — Но мне всё равно жаль, что теперь каждая наша встреча кажется… сражением. На мгновение между ними повисла тишина. Музыка на заднем плане продолжала звучать, но для них она стала почти неслышной. Рейнира отвела взгляд, её лицо стало бесстрастным. — Ваш дядя, — начала Алисента, пытаясь вернуть разговор в русло. — Его внезапное появление… скажем так, вызывает вопросы. Рейнира усмехнулась, её голос стал чуть мягче, но не менее острым. — Деймон всегда вызывает вопросы, — ответила она. — Но это его право. Как и право быть там, где он хочет. — Конечно, — кивнула королева, но в её голосе читалась лёгкая тревога. — Просто… я надеялась, что его прибытие связано с чем-то, что принесёт больше хорошего. Может быть, это его способ вспомнить, что он отец? Рейнира сделала ещё один глоток вина, её взгляд остался неизменным. — Каковы бы ни были причины, я рада его возвращению, — произнесла она мягко. — Деймон плодотворно влияет на столицу. — Скорее разрушительно, — бросила Алисента, не скрывая скепсиса. Рейнира улыбнулась, её глаза блеснули ледяным светом. — Возможно, разрушение — это и есть путь к созиданию, — произнесла она, ставя бокал на ближайший столик. — Но на сегодня мне хватит разговоров. Простите, моя голова разболелась. Она чуть наклонила голову в знак прощания и развернулась, её алое платье плавно скользнуло по земле. Алисента осталась на месте, её взгляд задержался на уходящей фигуре. В её сердце вновь поднялось то чувство, которое она так старательно подавляла. Сожаление. Когда-то они были близкими, их разговоры приносили радость. Теперь каждое слово, каждая встреча превращались в тонкую игру, в обмен скрытыми уколами. Алисента вздохнула, её руки едва заметно сжались. Музыка на заднем плане вновь стала громче, но для неё сад уже опустел.

***

Тусклый свет факелов бросал дрожащие тени на каменные стены коридоров Красного Замка. Тишина здесь казалась густой, почти осязаемой, нарушаемой лишь эхом шагов. Праздничные звуки сада оставались далеко позади, приглушённые толщей древних стен. Рейнира шла быстрым шагом, её алое платье мягко колыхалось при каждом движении. Лицо её оставалось собранным, но дыхание было учащённым, а в глазах отражался скрытый гнев. Она пыталась подавить бурю эмоций, вызванную сплетнями гостей и вниманием, которое к ней приковало её положение. Но её мысли были прерваны, когда в конце коридора она заметила знакомую фигуру. Деймон стоял, привалившись плечом к стене. Его грязный кожаный костюм для полётов, пыль, осевшая на плечах, и тёмный, испытующий взгляд делали его похожим на хищника, поджидающего добычу. Он выглядел разъярённым, но в его позе читалась ленивость, обманчивая и опасная. — Тоже решила сбежать? — его голос, низкий и насмешливый, прорезал тишину коридора. Рейнира остановилась, её глаза вспыхнули раздражением. Она выпрямилась, пытаясь сохранить своё достоинство. — Кто сказал, что я бегу? — ответила она холодно. — Возможно, я просто ищу место, где можно дышать. Деймон усмехнулся, его губы изогнулись в язвительной улыбке. — Красный Замок — не то место, где можно дышать, — сказал он, оттолкнувшись от стены и делая несколько шагов к ней. — Здесь каждый вдох отравлен интригами и ложью. — И вы, конечно, это знаете лучше всех, — бросила Рейнира, её голос звучал сдержанно, но в нём чувствовался вызов. Деймон не остановился, пока не оказался достаточно близко, чтобы свет факелов освещал их лица. Его взгляд задержался на её глазах, изучающий и напряжённый. — Я знаю, как с этим справляться, — произнёс он, его голос стал ниже, мягче. — А ты? Рейнира вздрогнула, но не отступила. Её глаза вспыхнули гневом, и она, сделав шаг вперёд, резко ответила: — Как справляться? Продать себя? Скрывать своё истинное лицо за маской? Или жить так, будто весь мир принадлежит тебе, пока он не раздавит тебя? Её слова прозвучали, как удар. Деймон поднял брови, но вместо раздражения в его глазах мелькнул интерес. Он слегка наклонил голову, его тон стал задумчивым. — Брак — это сделка, политическая формальность, — сказал он. — После него ты можешь жить так, как хочешь. Всё остальное — твой выбор. Рейнира горько усмехнулась, её голос задрожал от подавленных эмоций. — Такой выбор есть только у мужчин, дядя. Вы можете взять меч, женщину, свободу. Мы же должны проводить ночи с теми, кого нам навязали, и рожать детей. — Её голос сорвался, когда она добавила: — Как моя мать. Она умерла из-за этого. Они убили её — бесконечные роды и мёртвые младенцы. На мгновение в коридоре повисла тяжёлая тишина. Деймон смотрел на неё, и в его глазах мелькнуло нечто, похожее на сожаление, но он быстро сменил тон. Его голос стал мягким, почти утешительным: — Отношения между мужчиной и женщиной могут приносить удовольствие, а не только боль, — произнёс он. — Ты думаешь, что знаешь всё, но ты не видела настоящей жизни за пределами этих стен. — И что это за жизнь? — холодно спросила она, отводя взгляд. Деймон шагнул ближе, его голос стал почти шёпотом: — Та, где ты дышишь. Где ты можешь быть собой. — Он на мгновение задержал взгляд на её лице, затем добавил: — В столице есть места, где можно забыть о том, что от тебя требуют. Где ты можешь быть не принцессой, а просто собой. Рейнира посмотрела на него с сомнением. Её руки дрогнули, но она не позволила себе ослабить хватку. — Если я соглашусь, что дальше? — её голос был тихим, почти неуверенным. Деймон усмехнулся, его улыбка была опасной, но в ней чувствовалась странная мягкость. — Тогда я покажу тебе мир, который ты никогда не видела. Один вечер — и ты поймёшь, что свобода существует. Ты просто должна взять её. Рейнира молчала, её взгляд был полон сомнений и внутренней борьбы. Но затем, сделав глубокий вдох, она кивнула. — Только на один вечер, — сказала она. Деймон слегка склонил голову, его улыбка стала шире. — Один вечер может изменить всё, племянница, — произнёс он, прежде чем развернуться и двинуться вперёд, оставляя её позади. Рейнира осталась стоять в коридоре, её сердце билось быстрее, чем обычно. Она знала, что этот шаг приведёт к последствиям, но не могла отказаться от возможности почувствовать себя свободной, пусть даже ненадолго.

***

Ночь была тёплой и шумной. Город кипел жизнью: улицы наполнились смехом, музыкой и светом факелов. Праздник, устроенный королём в честь именин принцессы Риэллы, превратил Королевскую Гавань в бурлящий котёл радости. Вино лилось рекой, воздух пропитывался ароматами жареного мяса и сладкой выпечки, а крики торговцев перекрывали звон колоколов. Риэлла и Хелейна, закутанные в старые накидки, стояли у выхода из тёмного тоннеля, ведущего из Красного Замка. Каменные стены вокруг всё ещё сохраняли прохладу ночи, но шум праздника, доносящийся издалека, усиливал напряжение. Девочки переоделись в простую одежду мальчишек, чтобы не привлекать внимания. Их костюмы состояли из свободных рубашек и коротких штанов, а волосы были спрятаны под грубо сшитые шапки. Тёмные пятна грязи на лицах завершали маскировку. — Ты уверена, что это хорошая идея? — шёпотом спросила Хелейна, поправляя шапку, которая едва держалась на её кудрях. — Если у тебя есть другой способ пройти мимо стражников, я готова выслушать, — сухо ответила Риэлла, осматривая улицу перед ними. — Идём. Не стой на месте. Узкие улочки Королевской Гавани были полны народа. Жители, от простолюдинов до купцов, наслаждались редким праздником, щедро устроенным королём. Уличные музыканты играли весёлые мелодии, дети бегали между торговыми лавками, а мужчины и женщины кружились в танце. Вдалеке раздавался громкий голос, принадлежащий актёру в театре под открытым небом. Риэлла на миг задержалась, чтобы посмотреть на импровизированную сцену: трое мужчин в грубых костюмах изображали комичных персонажей, а толпа хохотала так громко, что даже собаки начинали выть. — Если мы будем так медлить, нас найдут раньше, чем мы доберёмся до Логова, — тихо заметила Хелейна, легко подталкивая Риэллу вперёд. — Это ещё если дойдём, — пробормотала Риэлла, избегая столкновения с пьяным моряком, который шатался посреди дороги. — Не забывай держаться поближе к стенам. Толпа — это слишком много глаз. Девочки старались идти уверенно, но не слишком быстро, чтобы их не заметили. Их сердца колотились, а взгляды постоянно метались, выискивая возможную опасность. Иногда кто-то из прохожих бросал на них мимолётный взгляд, но маскировка работала: они были всего лишь парой мальчишек, решивших прогуляться ночью. Улицы становились всё уже, пока они не достигли базара. Здесь запахи мяса и вина сменились ароматами специй, свежих фруктов и цветов. Риэлла задержалась у одного из лотков, чтобы пропустить впереди идущую группу стражников. Те, смеясь, что-то обсуждали, но не обратили внимания на двух юных прохожих. — Почти на месте, — прошептала Риэлла, когда на горизонте показался силуэт Драконьего Логова. Его массивный купол, закопчённый от десятилетий драконьего пламени, выделялся на фоне звёздного неба. Свет факелов, расставленных у его основания, создавал зловещие тени, будто предупреждая непрошеных гостей. — Ощущение, будто нас кто-то видит, — пробормотала Хелейна, плотнее закутываясь в накидку. Её взгляд был прикован к высоким стенам Логова. — Так и есть, — мрачно ответила Риэлла. — У нас осталось немного времени. Сюда. Девочки свернули в очередной переулок, стараясь оставаться в тени. Шум праздника постепенно стихал, уступая место тихому, напряжённому гулу, доносящемуся изнутри Логова. Девочки остановились в одной из узких улочек, ведущей к подножию здания. Здесь воздух был влажным, пахло сыростью и пеплом. Риэлла приложила палец к губам, жестом призывая Хелейну к тишине. Они замерли в тени, наблюдая за огромной аркой, ведущей внутрь. Ночь погрузила Драконье Логово в густую темноту, переплетённую с клубами дыма и слабым мерцанием факелов. Это место, окружённое аурой древности, дышало силой, которую нельзя было игнорировать. Риэлла и Хелейна, словно два призрака, скользили по узким улочкам, ведущим к огромной арке, охраняемой двумя драконоблюстителями. Риэлла остановилась, наблюдая за главным входом в Драконье Логово. Свет факелов отбрасывал тени на массивные стены, а блеск доспехов стражников резал глаза. Проход через эти ворота был невозможен. Она подняла взгляд выше и заметила открытое окно на боковой стене. Оттуда вырывался слабый, мерцающий свет. «Вот оно, шанс, который нас либо спасёт, либо принесет ещё больше проблем», — подумала она. Её сердце сжалось. Она знала, что придётся использовать свою магию. В очередной раз. Это всегда оставляло чувство риска, будто ты сама себя сдаёшь с поличным. Никто здесь не станет смотреть на её способности с восторгом. Здесь магия — это не что-то удивительное, это как мишень, нарисованная прямо на лбу. "Стоит ли вообще это показывать?" — пронеслось в её голове. Риэлла украдкой посмотрела на Хелейну, стоящую рядом. Та выглядела как всегда — немного мечтательная, немного загадочная, и с абсолютно невозмутимым видом. И это как-то одновременно раздражало и успокаивало. "С другой стороны, это же Хелейна. Она и сама со странностями. Даже если расскажет кому-то, кто ей поверит? Скажут: опять дурочка с насекомыми в голове что-то наплела." Но всё равно сомнения оставались. Её сознание вновь наполнилось воспоминаниями из прошлого. Владислава — взрослая, практичная, человек с карьерой, ипотекой, планами на будущее — не полезла бы в окно какого-то подозрительного здания. Она бы всё рассчитала, нашла безопасный способ. А теперь? Теперь она была Риэллой, девчонкой с магией, которая тащит её прямо в передрягу. "Чёрт. Если бы кто-то из моих знакомых увидел меня сейчас... Просто обалдели бы. Владислава на стене. Владислава, у которой, оказывается, есть магия. Владислава, которая вообще не помнит, как сюда попала! И это ведь моя жизнь теперь?" — Сюда, — шепнула она, указывая на окно, словно сама не до конца верила в свои слова. — Нам придётся залезть, — добавила она, окончательно решив, что другого пути всё равно нет. "Ладно. Сначала выбраться из этого кошмара, а потом думать, что делать дальше." — Залезть? — переспросила Хелейна, приподняв бровь. Но вместо недовольства в её голосе прозвучал лёгкий смех. — Ты серьёзно? Ладно, показывай, как. Только не жди, что я буду двигаться так же быстро. Риэлла шагнула к стене и на миг остановилась, чтобы сосредоточиться. Она чувствовала, как магия растекается по её телу, превращая каждый её шаг в уверенное движение. "А что, если однажды это просто перестанет работать? Или станет неконтролируемым? Знаете, такие вещи в книгах обычно заканчиваются плохо. Ладно. Не сейчас." Она сделала глубокий вдох и положила руки на холодный камень. "Работай. Пожалуйста, работай." Камень поддался, и она начала подниматься, каждое движение точное и плавное. Она чувствовала, как тело реагирует на магию, будто это не она управляла своими руками и ногами, а кто-то другой. Когда она добралась до окна, на мгновение остановилась, чтобы оглядеться. Сверху было видно, как свет факелов заполняет улицы, и слышались отголоски праздника. "Город празднует мои именины, а я лазаю по стенам. Замечательно. Вот оно, королевское наследие." Она обернулась к Хелейне. — Теперь твоя очередь, — тихо позвала она, протянув руку. — Ты слишком хороша в этом, — пробормотала Хелейна, осторожно цепляясь за первый выступ. — Надеюсь, если я сорвусь, ты не забудешь меня здесь. — Если упадёшь, я просто скажу твоей матери, что таков был твой выбор, — ответила Риэлла с усмешкой, но в её голосе всё же проскользнула лёгкая нервозность. "Пожалуйста, не падай. Я ещё не готова спасать кого-то, кроме себя." Хелейна, смеясь, поднялась почти к окну, но движения её были медленнее, чем у Риэллы. Когда ей оставалось всего несколько шагов, Риэлла крепко схватила её за руку, помогая подняться внутрь. — Лестница была бы проще, — сказала Хелейна, тяжело дыша, но с широкой улыбкой. — Приму к сведению в следующий раз, — пробормотала Риэлла. "Надеюсь, что его не будет." Они обе перешагнули через подоконник. Внутри воздух казался тяжёлым и вязким, как будто всё пространство было пропитано дыханием драконов. Каждый вдох наполнял ноздри запахом серы, влажного камня и чего-то металлического, напоминающего запах крови. Риэлла глубоко вздохнула, чувствуя, как магия начинает утихать, оставляя после себя странную пустоту. Её мысли вернулись к сомнениям. "Ты ведь понимаешь, что в один прекрасный момент это закончится плохо? Вопрос только в том, когда." Она тут же одернула себя: "Не думай об этом. Ты уже здесь. Просто иди дальше." Свет факелов мерцал на стенах, отбрасывая длинные тени, которые двигались, как живые. Где-то в глубине Логова раздавался низкий гул — звуки, от которых сердце начинало биться быстрее, будто предупреждая о том, что это место не терпит чужаков. Девочки шли мимо массивных загонов. Каждый из них был отделён от другого толстыми железными прутьями, с которых свисали чёрные следы копоти. Огромные силуэты драконов двигались в темноте, их глаза время от времени вспыхивали в свете факелов, как два раскалённых угля. Каждый шаг по каменному полу отдавался глухим эхом, казалось, что даже стены слушали их. Когда они приблизились к одному из загонов, Хелейна внезапно остановилась. Её взгляд стал мягким, и на её лице появилась едва заметная улыбка. Перед ней, в глубине загона, лежала Пламенная Мечта — её драконица. Даже в полумраке было видно, как её чешуя отливала красным и золотым, словно тлеющие угли, а крылья, сложенные по бокам, казались тонкими, как шёлк, но сильными, как сталь. — Привет, милая, — тихо прошептала Хелейна, сделав шаг вперёд. Её голос звучал ласково, почти как у матери, разговаривающей с ребёнком. — Я обещаю, что скоро мы будем летать вместе. Пламенная Мечта медленно повернула голову, её глаза — огромные, как зеркала, — вспыхнули, словно в них разлилось пламя. Драконица издала низкий рык, от которого стены вокруг будто задрожали. Но её взгляд неожиданно остановился на Риэлле. Тяжёлый, осмысленный, почти оценивающий. В этот момент Риэлла почувствовала, как холодок пробежал по её спине, а дыхание на мгновение перехватило. Риэлла замерла. Она знала, что драконы были чем-то большим, чем просто животные, но видеть их так близко всегда вызывало тревогу. Это был не просто взгляд. Это было что-то гораздо большее. Риэлла почувствовала, как её тело покрывается мурашками. "Нет, ну серьёзно. Она что, пытается залезть мне в душу? Почему она так смотрит? Я просто человек, ладно? Ничего интересного здесь нет, двигай дальше." — Она видит тебя, — негромко сказала Хелейна, не отрывая глаз от драконицы. Её голос звучал спокойно, как будто она знала больше, чем говорила. — Драконы всегда видят больше, чем мы думаем. "Спасибо, очень успокоила," — подумала Риэлла, пытаясь отвести взгляд от глаз драконицы, но не могла. Эти глаза притягивали, удерживали, заставляли сердце биться быстрее. Было ощущение, что Пламенная Мечта знает о ней что-то такое, чего она сама о себе ещё не поняла. "Ладно, спокойно. Это просто дракон. Огромный, жуткий, но всё ещё дракон. Она не может знать, кто я. Не может видеть, что я... кто-то вроде самозванки в этом мире. Или может? Блин, если даже дракон понимает, что я не отсюда, то мне конец. Хотя кому она расскажет? Она и говорить-то не умеет. Вроде." Риэлла невольно сглотнула, чувствуя, как её ноги сами собой отступают на шаг назад. — Нам нужно идти дальше, — сказала Риэлла, пытаясь придать своему голосу твёрдость. Но даже она сама слышала, как неуверенно это прозвучало. Она повернулась и пошла вперёд, стараясь не показывать, как дрожат её ноги. Хелейна бросила последний взгляд на свою драконицу, слегка наклонив голову, будто извиняясь, и двинулась за кузиной. — Она тебя не забывает, — тихо добавила Хелейна, когда они снова растворились в темноте коридора. Риэлла не ответила. Но её сердце всё ещё колотилось, а ощущение того взгляда — глубокого, проникающего, — не исчезало. Оно осталось с ней, будто драконица оставила на ней невидимую метку. Наконец, они достигли стены, высеченной из чёрного камня, покрытого древними валирийскими песнями. Слова, вырезанные с такой точностью, будто сама магия направляла руку мастера, тускло мерцали золотым светом, отражавшимся от факелов. Воздух вокруг был неподвижным, но казалось, что он вибрирует, как будто сама стена жила, дышала, чувствовала. Каждый шаг ближе к ней заставлял сердце Риэллы сжиматься всё сильнее. — Вот оно, — тихо сказала Хелейна, её голос звучал почти благоговейно. Она указала на выемку в центре стены. — Здесь не хватает камня. Риэлла сделала шаг вперёд, чувствуя, как в груди нарастает странное давление, словно пространство вокруг стало плотнее. Её рука невольно потянулась к камню, спрятанному в её кармане. "Вот и всё. Пора." Её пальцы крепко сжали находку из Тайной Комнаты — обычный кусок гранита. Она смотрела на этот камень, её мысли метались. "А что, если я ошибаюсь? Если этот камень что-то активирует, и мы обе тут же пожалеем, что оказались здесь? Почему я просто не могу оставить всё это в покое? Это не мой мир, не мои тайны, не мои проблемы." — Ты медлишь, — заметила Хелейна, с интересом наблюдая за ней. — Боишься, что это что-то изменит? Ты же знаешь, это неизбежно. — Спасибо за поддержку, — пробормотала Риэлла. "Откуда она вообще знает, что я думаю? Иногда это жутко раздражает." Она глубоко вздохнула, чувствуя, как пальцы слегка дрожат, и медленно вставила осколок на место. В тот же миг пространство вокруг изменилось: стена ожила. Руны вспыхнули, как пламя, яркими золотыми линиями, и всё вокруг наполнилось слабым звоном, будто пространство запело. Резкая боль обожгла маленькую девичью ладонь. Риэлла тут же отдернула руку, наблюдая за тем, как на ладони багряной рекой проявляется глубокий порез. Капля крови осталась на стене, растекаясь по мерцающим узорам. В этот момент мир, каким его знала Риэлла, исчез. Её ноги утратили опору, всё вокруг заволокло густой темнотой. А потом пришли образы. Яркие, резкие, как вспышки молнии. Она видела Королевскую Гавань, охваченную огнём. Пламя пожирало улицы, а в небе сражались драконы, их рёв перекрывал крики людей. Она увидела Эйгона с повязкой на глазу, который падал с дракона, и его лицо застыло в крике, прежде чем исчезнуть в бушующем море. Затем Рейнира, её руки в крови, клинок, который она вонзала в грудь Деймона, и его лицо — смесь боли и удивления. Наконец, Рея Ройс, её фигура, охваченная огнём, превращалась в пепел, прежде чем всё поглотила тьма. Голос из пустоты прозвучал так близко, будто шепнул ей прямо в ухо: — Твоё время придёт. Эти слова звучали не просто угрозой — они были чем-то больше, чем предсказанием. Это было обещание. Риэлла почувствовала, как реальность возвращается, а с ней — слабость в ногах и резкий толчок в голове. Она резко вдохнула, её рука рефлекторно сжалась в кулак, скрывая рану. Стена снова выглядела спокойно, руны мерцали едва заметным светом. Но внутри всё ещё звенело, а слова из видения продолжали звучать эхом: «Твоё время придёт». — Ты в порядке? — спросила Хелейна, подойдя ближе. Её взгляд был внимательным, но каким-то непостижимо отстранённым, будто она знала больше, чем говорила. — Просто голова закружилась, — тихо ответила Риэлла, стараясь казаться спокойной. "Да, конечно. Голова закружилась. Ага. И я просто видела, как полмира горит. Ничего страшного." Она быстро отвела взгляд от Хелейны и снова посмотрела на стену. Всё выглядело спокойно, но она знала: ничего уже не будет так, как прежде. Резкий звук тревоги нарушил зловещую тишину Логова. Вдалеке раздались шаги и голоса, наполняя пространство паникой. Драконоблюстители начали бегать по площади, выкрикивая друг другу что-то непонятное. Их силуэты метались в свете факелов, а доспехи звенели, отражая хаос. — Вермитор! Вермитор здесь! — крикнул кто-то из них, и эти слова эхом разнеслись по всему Логову. Риэлла напряглась. Вермитор? Она не знала, о ком идёт речь, но страх в голосах стражей заставил её сердце забиться быстрее. Они выглядели растерянными и напуганными, словно приближение этого существа нарушало привычный порядок, которому они привыкли подчиняться. Она посмотрела на Хелейну, которая замерла с выражением странного спокойствия на лице, будто она ожидала этого момента. Но Риэлла не могла позволить себе такой холодной уверенности. Она снова подняла взгляд вверх, туда, где все взгляды были устремлены. И увидела его. Сначала это был просто силуэт, огромный и грозный, вырисовывающийся на фоне ночного неба. Громадное существо с массивными крыльями, которые были такими широкими, что затмевали звёзды. Его тело было покрыто острыми шипами, похожими на копья, и при каждом взмахе крыльев воздух вокруг него вибрировал, заставляя Логово дрожать. — Что это? — прошептала Риэлла, её голос был едва слышен даже для неё самой. Она инстинктивно сделала шаг назад, ощущая, как холодный пот стекает по её спине. Впервые она поняла, насколько маленькой и уязвимой она была. — Вермитор, — тихо повторила Хелейна, будто этот ответ объяснял всё. Её глаза были прикованы к небу, и в них горел странный блеск, смесь восторга и трепета. — Один из самых старых и могущественных драконов. Прежде чем Риэлла успела что-то сказать, ночь разорвалась рёвом. Глубокий, мощный звук наполнил воздух, словно сама земля стонала под тяжестью этого существа. Дракон сделал круг над Логовом, его бронзовые крылья сияли в лунном свете, отбрасывая гигантские тени. Каждый взмах крыльев напоминал гром, а его тело двигалось с грацией хищника, знающего свою силу. Её взгляд прикован к чудовищу. Оно казалось невозможным, слишком огромным, чтобы быть реальным. Шипы на его спине блестели, как зазубренные лезвия, а его глаза — два горящих омутa из расплавленной бронзы — светились из тьмы. Это были глаза, которые видели нечто большее, чем она могла себе представить. Когда Вермитор начал снижаться, тяжело приземляясь на каменные плиты площади, всё пространство вокруг, казалось, затаило дыхание. Стражники пытались удерживать порядок, но никто из них не решался приблизиться. Вермитор выпрямился, его широкие крылья сложились, как два гигантских щита. Дракон осмотрелся, его взгляд обшаривал пространство, пока, наконец, не остановился на ней. Риэлла почувствовала, как что-то холодное сковало её изнутри. Её ноги вросли в землю, и она не могла пошевелиться. Дракон смотрел прямо на неё. Эти глаза, огромные и всепроникающие, впивались в неё, и она больше не могла дышать. А потом, тихо, но властно, голос прозвучал у неё в голове: — Подойди. Её дыхание сбилось. Она знала, что никто вокруг этого не слышал. Это был её зов, её связь с этим древним, невероятным существом. Она должна была подойти. Но страх бился в её голове, требуя убежать, спрятаться. — Риэлла, — прошептала Хелейна, её голос был полон тревоги. — Ты слышишь? Что ты делаешь? "Я не знаю," — подумала она. Она почувствовала, как её ноги начали двигаться сами по себе. Каждый шаг давался с усилием, будто невидимая сила тянула её вперёд. Страх сковывал всё её тело, но она не могла остановиться. Воздух вокруг казался густым, как вода, каждый вдох был тяжёлым, и сердце в груди гулко отдавало удары. Она слышала только звук собственного дыхания и едва различимый голос в своей голове, повторяющий снова и снова: — Подойди ближе. Её взгляд был прикован к огромному существу, возвышающемуся перед ней. Вермитор, этот древний и могучий дракон, не двигался, но в его неподвижности читалась угрожающая мощь. Его глаза, горящие золотым светом, неотрывно следили за ней. Казалось, что он видит не только её, но и её мысли, страхи, прошлое. Она подошла ближе, и дракон медленно наклонил свою массивную голову, внимательно разглядывая её, прежде чем плавно сложить одно из своих крыльев. Это движение было чётким, как приглашение. Вермитор словно говорил ей: «Ты должна». Голос в её голове вновь заговорил, теперь более настойчиво: — Залезай. Её разум метался. "Залезай? Ты серьёзно? Я? На этого гигантского монстра? А если он передумает и решит меня сожрать? Или уронит меня с высоты, с которой даже смотреть страшно?" Но ноги не слушались. Она знала, что отказ невозможен. Что-то внутри неё — какой-то древний зов, или магия, или страх — гнало её вперёд. Она медленно протянула руку, коснувшись огромного крыла. Чешуя Вермитора была холодной, как металл, но её поверхность переливалась мягким золотым сиянием. Под её пальцами чувствовалась мощь, будто под этим телом скрывалась не только сила, но и вековая мудрость. Риэлла сглотнула, её ноги дрожали, но она заставила себя подняться. Это было похоже на тот момент, когда она карабкалась по стене, но гораздо страшнее. Теперь она чувствовала, что каждый шаг требует больше уверенности, больше веры. Крыло дракона оказалось на удивление удобной опорой. Чешуйки складывались в естественные выступы, которые помогали ей подниматься. Она чувствовала, как магия вновь ожила внутри неё, как это было у стены. На последних шагах она почти потеряла равновесие, но дракон слегка повернул своё крыло, словно помогая ей удержаться. Наконец, она оказалась на его спине. Это место казалось огромным, почти как отдельная земля, и каждая чешуйка под её ногами блестела, будто хранительница секретов. Она села, судорожно вцепившись в один из массивных шипов, пронизывающих его спину. Её дыхание было прерывистым, сердце готово было выскочить из груди. — Я здесь, — прошептала она, не понимая, слышит ли её дракон. Вермитор резко взмахнул крыльями, и мощный поток ветра обрушился на площадь. Земля задрожала, а люди внизу закричали, когда гигантский дракон начал подниматься в воздух. Риэлла вжалась в его спину, её пальцы впились в шипы. Сильный порыв ветра трепал её волосы, вырывая из неё крик, смешанный со страхом и восторгом. Мир вокруг превратился в вихрь движения, света и звука. Логово осталось далеко внизу, превращаясь в крошечное пятно. И вдруг это чувство захватило её. Полная свобода. Она ощущала, как ветер обрушивается на её лицо, как её тело поднимается над всем, что она знала. Внизу простиралась Королевская Гавань, её огни напоминали россыпь звёзд. Это было величественно и пугающе одновременно. Она вдруг поняла: этот момент изменит всё. Её жизнь, её страхи, её место в этом мире. Это был момент, который отнимал прошлое и давал что-то совершенно новое.

***

Ночь в столице была шумной и живой. Узкие улочки и площади переливались светом факелов и костров, отбрасывая мерцающие тени на потрескавшуюся мостовую. Праздничная атмосфера охватила весь город: вино лилось рекой, люди смеялись, пели хриплыми голосами и выкрикивали тосты в честь именин Риэллы. Воздух был насыщен запахами горячих пирогов, жареного мяса и дешёвого алкоголя, который здесь казался основой жизни. Табачный дым смешивался с ароматами благовоний, продаваемых уличными торговцами, создавая густую смесь, от которой слегка кружилась голова. Рейнира шла следом за Деймоном, её мальчишеская одежда — простая рубашка и штаны, заправленные в высокие сапоги — помогала ей оставаться незаметной. Уложенные под тёмный капюшон волосы не выдавали её принадлежность к дому Таргариенов. Она чувствовала себя неуютно, но не могла отрицать, что этот мир манил её своей открытостью, своей грубой, но честной природой. Здесь, среди простолюдинов, не было вычурных речей, натянутых улыбок или взглядов, полных ожидания. Всё выглядело хаотичным, но в этом был смысл. Она посмотрела вокруг: дети играли в догонялки между палатками, громко смеясь и визжа, когда кто-то из них падал в грязь. Женщины, сидя у своих домов, предлагали прохожим ткани, выпечку и дешёвое вино, их голоса сливались в общий шум. Мужчины играли в кости на углу улицы, время от времени ругаясь или радостно выкрикивая, когда выпадал удачный бросок. Уличные музыканты напевали простые, но задорные мелодии, под которые некоторые начинали плясать прямо на мостовой. Здесь всё дышало жизнью — грубой, неидеальной, но настоящей. Деймон обернулся, его лицо освещал оранжевый свет ближайшего костра. — Вот это — настоящая жизнь, — бросил он через плечо, его голос звучал с лёгкой насмешкой. — Здесь нет интриг, лишь желание жить и веселиться. То, чего ты никогда не видела в своих стенах. Рейнира оглянулась на толпу: мужчина поднимал свою кружку, выкрикивая очередной тост за здоровье Риэллы, дети смеялись, танцуя вокруг женщины, игравшей на флейте, а на другой стороне улицы кто-то запускал фейерверки, которые, вспыхнув, с треском угасали в ночном небе. Она невольно улыбнулась, но её улыбка была горькой. — И никогда не увижу, — тихо ответила она, её голос затерялся в шуме. Она отвернулась, наблюдая за парой, которая обнималась в тени уличного фонаря. Их смех был таким лёгким, что Рейнира почувствовала тяжесть в груди. Этот мир, полный свободы и хаоса, был ей чужд. Она могла смотреть на него, могла прикасаться к его краям, но знала, что он никогда не станет её домом. Королевская кровь была её благословением и проклятием. Деймон, услышав её слова, усмехнулся. Его взгляд был спокойным, но в нём читалась насмешка. — Они могут ненавидеть тебя, презирать или игнорировать. Это неважно. Они всегда будут подчиняться силе. Ты можешь быть частью этого мира, если захочешь, Рейнира. — Он замедлил шаг и повернулся к ней. — Но для этого нужно перестать бояться того, что ты не соответствуешь их ожиданиям. Её губы дрогнули, но она не ответила. Она снова посмотрела на толпу, наблюдая за простыми радостями людей, которые никогда не сидели на троне и не носили корону. Этот мир казался ей слишком далёким, слишком чужим. И всё же, в этот момент, она почувствовала себя частью его. Пусть всего на одну ночь. Их разговор прервал шум толпы впереди. Громкий смех, крики и хлопки эхом разносились по площади, затмевая даже пьяные возгласы праздника. Деймон, остановившись на мгновение, жестом пригласил Рейниру следовать за ним. Она колебалась, чувствуя, как её сердце сжимается от любопытства и предчувствия, но в конце концов послушалась. Они остановились у края площади. На импровизированной сцене, сделанной из грубых деревянных досок, разыгрывался спектакль. Группа актёров, переодетых в карикатурные образы дворян, высмеивала знать, выжимая из толпы громкий смех и одобрительные возгласы. На сцене карикатурный «король», жалобно потирая лоб, кричал: — Как же я оставлю свой трон дочери? Она даже наследника не может подарить! Толпа разразилась смехом, кто-то громко свистнул, а стоящий рядом мужчина выкрикнул: — Правильно говорит, король! Наследник нужен с яйцами! Следом «Рейнира», одетая в нелепое платье, перебила «короля», громким, визгливым голосом воскликнув: — Отец, я сама — королева! Какой мне ещё нужен наследник? Я править буду, как хочу! Толпа засмеялась ещё громче, когда другой актёр, с нарочито грубым голосом, добавил, хватаясь за промежность: — Но у неё нет самого главного для правителя… того, что есть у Эйгона! Толпа захохотала, кто-то выкрикнул:«Да, с яйцами-то править легче!»Смех разлился по площади, словно огонь по сухому лесу. Рейнира замерла, её лицо побледнело. Она слышала каждый смешок, каждое слово, каждую грязную шутку, направленную против неё. Её руки бессознательно сжались в кулаки, ногти впились в ладони, но она этого даже не заметила. Она чувствовала, как ярость поднимается в груди, смешанная с чем-то ещё — с болью, с унижением. Деймон молча стоял рядом, его лицо оставалось бесстрастным. Но глаза — тёмные, как глубины морской пучины, — наблюдали за её реакцией, внимательно, даже слишком внимательно. Наконец, он заговорил, его голос был тихим, но в нём слышалась язвительная нотка: — Люди считают, что следующим королём будет Эйгон. Они уже выбрали его в своих сердцах. — Не важно, что они считают, — резко ответила она, её голос прозвучал твёрдо, но внутри что-то дрожало, что-то, что она пыталась скрыть. — Отец назвал меня наследницей. Значит, так и будет. — Ты в этом уверена? — спросил он, подходя ближе. Его голос стал ниже, почти интимным. — Они смеются, потому что боятся. Боятся перемен, боятся тебя. Рейнира подняла на него взгляд, её глаза сверкали, как острые клинки. — Боятся? — произнесла она, её голос звучал холодно. — Они смеются, потому что презирают меня. Для них я — всего лишь девчонка, которая хочет больше, чем ей позволено. Деймон усмехнулся, и его взгляд стал ещё острее. Он сделал шаг вперёд, его пальцы мягко коснулись её плеча. Это было легкое прикосновение, но в нём читалась сила, уверенность. — А ты заставь их замолчать. Заставь их съесть свои слова. Ты можешь это сделать. Но для этого тебе придётся стать кем-то большим, чем просто «девчонкой», — его голос был глубоким, каждое слово звучало, как вызов. Рейнира смотрела на него, её дыхание участилось, но она не отступила. В его словах была опасность, но была и правда. Её сердце билось быстрее, чем обычно, а в груди разгоралось что-то новое, что-то, чего она боялась. — И кем же мне стать? — спросила она, её голос прозвучал тише, чем она хотела. Деймон склонился ближе, его губы были почти у её уха, и его слова, сказанные шёпотом, прозвучали, как обещание: — Королевой, которую они заслуживают. Или той, которой они будут бояться. Выбирай, племянница. Рейнира не ответила, но её взгляд, полный решимости и ярости, сказал за неё больше, чем слова. Толпа всё ещё смеялась над сценой, но для неё этот смех был уже где-то далеко, словно за стеной. Всё, что она слышала сейчас, были слова Деймона, от которых её кровь кипела, а разум протестовал. Рейнира шла за Деймоном, её мальчишеский костюм помогал оставаться незаметной в этом море людей. Она постоянно оглядывалась, словно боясь, что кто-то узнает её, но никто не обращал на неё внимания. Вокруг неё кипела жизнь, такая грубая и честная, что она чувствовала себя частью этой свободы — и в то же время чужой. — Здесь всё такое... живое, — пробормотала она, её голос утонул в шуме. — Вот это и есть настоящая жизнь, — бросил Деймон через плечо, оглянувшись на неё. Его взгляд блеснул в свете ближайшего факела, а улыбка была дерзкой, почти вызов. — Здесь никто не спрашивает разрешения быть собой. Они просто живут. Рейнира молчала, её взгляд скользил по окружающим. На углу улицы группа мужчин играла в кости, громко ругаясь и смеясь. Рядом женщина в ярком платье обнимала за плечи молодого парня, что-то шепча ему на ухо. Он улыбался, а её рука лениво скользила вниз по его спине. Возле одного из домов танцевали несколько девушек, их движения были плавными, почти завораживающими, а вокруг них собиралась толпа, подбадривающая их свистом и аплодисментами. Рейнира чувствовала, как её щеки начинают гореть от этих откровенных сцен. Она никогда не видела такого в Красном Замке, где все эмоции были спрятаны за масками приличия и власти. Здесь люди не прятались. Их страсть, смех, злость — всё было открытым, настоящим. — Никогда не думала, что такое возможно, — прошептала она, её голос был почти не слышен. — Ещё как возможно, — ответил Деймон, не оборачиваясь. — Просто тебе никогда не показывали, что мир может быть другим. Дальше улицы становились тише. Толпа редела, но атмосфера оставалась такой же насыщенной, как и воздух. Каждый шаг, казалось, углублял это ощущение. Рейнира почувствовала, как её сердце начинает биться быстрее, словно предчувствуя что-то. Они свернули за угол, и её взгляд упал на здание, укрытое шёлковыми занавесями. Свет свечей пробивался сквозь их тонкую ткань, отбрасывая мягкие, дрожащие тени на мостовую. Воздух здесь был иным: сладковатым, плотным, наполненным ароматами масел и благовоний, от которых голова начинала кружиться. Рейнира замедлила шаг, её взгляд задержался на этом месте. Её пальцы машинально коснулись края капюшона, который скрывал её лицо. Что-то внутри неё подсказывало, что она не должна идти дальше, но любопытство оказалось сильнее. — Заинтересовало? — бросил Деймон, его голос был насмешливым, но в нём читалась какая-то особая теплая интонация. — Что это? — спросила она, стараясь, чтобы её голос звучал твёрдо, но её собственное дыхание предавало её. — Узнаешь, — ответил он, беря её за запястье и тянув за собой. — Давай посмотрим, что внутри. Внутри всё оказалось совершенно не таким, как Рейнира ожидала. Полумрак, мягкий свет сотен свечей, расставленных по комнате. Воздух был густым, тёплым, словно сам пропитан ароматами розового масла и специй. Шёлковые драпировки закрывали стены, приглушая звуки и создавая ощущение уюта и уединённости. Но центр зала сразу привлёк её внимание. Вокруг небольшой сцены собрались зрители. Мужчины и женщины, многие полуобнажённые, сидели или стояли в тесных группах. Кто-то смеялся, кто-то шептался, а кто-то, не стесняясь, придавался утехам прямо здесь, в этом зале. Их движения были ленивыми, томными, словно сам воздух здесь подталкивал к этим действиям. На сцене шёл спектакль, но он не был похож на тот, что Рейнира видела на площади. Полуобнажённые актёры двигались в чувственном танце, их прикосновения были медленными, но откровенными, почти вызывающими. Они имитировали сцены страсти, заставляя зрителей смеяться, аплодировать или делать ещё что-то, что Рейнира не могла бы назвать приличным. Она чувствовала, как её лицо начинает пылать. Она пыталась отвести взгляд, но не могла. Этот мир был одновременно грубым и притягательным, лишённым той холодной маски, которую она привыкла видеть в стенах замка. — Почему ты привёл меня сюда? — прошептала она, её голос дрожал. Деймон наклонился ближе, его дыхание касалось её уха. — Чтобы показать тебе, что значит быть свободной, — ответил он. — Ты больше не девочка. Ты женщина, Рейнира. Ты можешь жить так, как захочешь. Не так, как они требуют. — И что ты мне предлагаешь? Быть такой, как они? — её голос звучал почти как вызов. — Я предлагаю тебе быть собой, — его слова прозвучали, как обещание. — Ты можешь быть королевой, но это не значит, что ты должна быть холодной статуей. Бери то, что хочешь. Наслаждайся. Забудь о том, что от тебя ждут. Её сердце билось всё быстрее. В этот момент она не знала, что сильнее — её ярость или странное, пугающее желание узнать этот мир. Всё, что она могла сейчас сделать, это смотреть на него, на его лицо, столь уверенное, столь близкое, и чувствовать, как её внутренний мир рушится под давлением новых эмоций. Её дыхание стало частым и прерывистым. В груди всё сжалось, и казалось, что воздух вокруг стал гуще, чем аромат розового масла и благовоний, витавших в борделе. На мгновение их взгляды встретились. В темноте его глаз блеснуло что-то неуловимое — смесь вызова, страсти и чего-то, что она не могла определить. Её собственный взгляд был полон смешанных эмоций: гнева, страха, притяжения. Но она не отступила. Деймон слегка наклонился к ней, его движения были плавными, почти ленивыми, но в этом чувствовалась необратимость. Её сердце колотилось в груди, как у пойманного зверька, но она не позволила себе ни вздоха, ни шага назад. Их губы встретились. Поцелуй был жёстким, почти дерзким. Это было не просто прикосновение — это был вызов, проверка, битва, в которой никто не собирался уступать. Вкус вина на его губах смешивался с её собственным дыханием. Его рука скользнула к её затылку, пальцы осторожно запутались в прядях волос. Её тело замерло на мгновение, прежде чем поддаться этому касанию. Это было похоже на падение в пропасть, где не было ни начала, ни конца, только бесконечное ощущение тепла и желания. Но всё оборвалось. Рёв, раздавшийся снаружи, был настолько громким, что заставил её вздрогнуть. Пол под ногами дрогнул, стены, казалось, задрожали вместе с ней. Это был рёв, который нельзя спутать ни с чем другим. Дракон. Крики заполнили бордель. Люди вскочили со своих мест, кто-то побежал к окнам, кто-то к выходу. Взволнованные голоса смешались в единый хаос: — Вермитор! Это Вермитор! Что он делает здесь?! Деймон отстранился резко, как будто его обожгло. Его глаза блеснули, и в них промелькнуло осознание — холодное и жестокое. Он посмотрел на неё, но в его взгляде уже не было того огня, который был всего мгновение назад. Теперь там была только тень, полная осознания и сожаления. Рейнира стояла перед ним, её губы всё ещё горели от его прикосновения, её грудь тяжело поднималась, а в глазах был тот же вопрос, который она не решалась озвучить. Он вдруг отступил, как будто между ними возникла невидимая стена. Его взгляд стал отрешённым, почти остекленевшим. Она видела, как он борется с собой. — Деймон… — начала она, её голос был почти шёпотом, но он прозвучал громче, чем весь этот шум. Его лицо исказилось на мгновение, но он уже развернулся. Его шаги были быстрыми, почти порывистыми, как у человека, который не хочет слышать, не хочет чувствовать, не хочет думать. Он не сказал ни слова. Просто ушёл. Рейнира осталась стоять на месте. Её голос утонул в общем гуле, в криках, в топоте ног. Её сердце колотилось, как если бы она пробежала весь этот город, но не могла сдвинуться с места. Она смотрела ему вслед, пока его фигура не исчезла в толпе. Её мысли бурлили, как кипящая вода.Что только что произошло? Почему это произошло? И почему теперь всё кажется другим? Она коснулась губ, которые всё ещё горели. В её груди смешались гнев, страх и… нечто другое. Она не могла дать этому имени, но оно заполнило её, сделав воздух вокруг ещё тяжелее. На улице жизнь шла своим чередом. Люди смеялись, возвращались к своим столам и разговорам, как будто ничего не случилось. Но для Рейниры всё изменилось. Этот мир больше не казался ей таким чужим. Она почувствовала его силу, его соблазн, его хаос. И себя в нём.