От крови дракона: тень танца

Торжественный зал был залит золотистым светом свечей, отражающимся в огромных серебряных кубках и гладких поверхностях оружия стражей. Гости сидели за длинными столами, обсуждая происходящее с приглушённым любопытством. Всё казалось почти идеальным, если не обращать внимания на натянутую атмосферу, сквозившую в каждом жесте и взгляде. Когда двери зала распахнулись, внимание мгновенно сосредоточилось на вошедшей фигуре. Королева Алисента, облачённая в платье глубокого зелёного цвета, шагала с королевской грацией. Её лицо оставалось безмятежным, но её глаза отражали холодный расчёт. Гости, заметив её наряд, зашептались. «Зелёный. Цвет войны Хайтауэров…» — раздался чей-то приглушённый голос. Рейнира, сидевшая рядом с Лейнором, не могла не заметить этот демонстративный жест. Её губы дрогнули в едва уловимой улыбке, но взгляд остался твёрдым. Она больше не позволяла эмоциям овладевать собой. В середине вечера, когда пир достиг своего разгара, зал наполнялся звуками музыки, смеха и звонких тостов. Гости расслабились, окружённые изысканными угощениями и пьянящим вином, а лёгкая дымка от свечей добавляла иллюзии уюта. Среди этого веселья, у одного из столов, Джоффри Лонмаут, любовник Лейнора, облокотился на спинку кресла, вертя в руках полупустой кубок. Его взгляд скользил по толпе, пока не остановился на фигуре сира Кристона Коля, стоявшего у дальней стены. Строгий, собранный, будто вырезанный из камня, рыцарь напоминал глыбу льда, одиноко возвышающуюся в жару праздника. Джоффри усмехнулся, его глаза озорно сверкнули. Он поставил кубок на стол и, покачиваясь на каблуках, направился к Кристону. Шаги его были лёгкими, но преднамеренными, словно он знал, что этот разговор станет увлекательным. — Сир Кристон, — протянул он с добродушной улыбкой, останавливаясь чуть поодаль. — Как же радостно видеть столь значимого человека среди нас, простых смертных. Вы выглядите так, будто наслаждаетесь праздником не меньше моего. Рыцарь повернул голову, его глаза встретились с взглядом Джоффри. В этом взгляде не было ничего, кроме холодной отчуждённости. — Если вы что-то хотите, говорите прямо, — коротко бросил Кристон, его голос прозвучал низко и резко. — Ах, ничего особенного, — Джоффри пожал плечами, его улыбка стала шире. — Просто подумал, что теперь мы с вами почти братья по духу. Ну, вы понимаете. Я — с Лейнором, вы — с принцессой. Разве не забавно, как эти союзы создают собственные пути для радостей? Кристон застыл. Его челюсть напряглась, а взгляд стал ещё холоднее, будто Джоффри только что бросил вызов его чести. — Ты говоришь глупости, — процедил он, сделав шаг вперёд. — Уходи. Но Джоффри лишь усмехнулся и покачал головой. — Ну же, сир. Мы оба знаем, как это устроено. Нас женят на тех, кого укажут, но жизнь-то мы строим по-своему. Разве не прекрасно, что здесь, в кругу друзей, можно найти тех, кто понимает тебя по-настоящему? Кристон сглотнул, его пальцы дрожали, едва касаясь эфеса меча. Он вдохнул, пытаясь подавить гнев, который разгорался внутри. — Замолчи, пока я тебя не заставил, — предупредил он, его голос был ледяным, но в нём слышался угрожающий тон. Однако Джоффри, казалось, не услышал. Он шагнул ближе, его глаза блестели любопытством и беззаботностью, словно он был уверен, что этот разговор — всего лишь дружеский обмен словами. — Но ведь я прав, верно? — тихо продолжил он, чуть склонив голову. — Принцесса прекрасна, конечно, но вы — не первый её выбор. Она ведь могла бы быть и с кем-то другим, а потом… ну, знаете, как это бывает. Всё ведь остаётся между нами, не так ли? Маленькая тайна, которая делает жизнь куда ярче. Кристон сжал зубы так сильно, что его скулы выделились на лице. На мгновение он отвёл взгляд, словно надеясь, что молчание остановит этот поток. Но Джоффри, словно предчувствуя реакцию, сделал последний шаг. — Вы ведь понимаете меня, сир. Это же естественно, — его тон был обманчиво мягким, но слова звучали, как удары молота. — Любовь, страсть, удовольствие — всё это должно быть свободным, несмотря на наши обязательства. — Довольно, — оборвал его Кристон, но Джоффри лишь улыбнулся ещё шире. — Сир, неужели вы так серьёзно воспринимаете эту жизнь? Мы все здесь ради игры. Или… вы боитесь, что она выберет не вас? Эти слова стали последней каплей. Кристон, не раздумывая, ударил Джоффри кулаком. Удар пришёлся прямо в скулу, и звук был таким глухим, что несколько ближайших гостей вздрогнули. Джоффри пошатнулся, хватаясь за лицо, но успел выпрямиться, бросая на рыцаря ошеломлённый и почти растерянный взгляд. На его щеке быстро расплывалось багровое пятно. — Что вы делаете?! — воскликнул он, его голос сорвался, но в нём ещё звучало недоумение. Однако ответа не последовало. Кристон снова двинулся вперёд, его шаги были быстрыми, как у хищника, учуявшего слабость добычи. Рыцарь вцепился в воротник Джоффри, рывком подмял его под себя и обрушил следующий удар. Его кулак врезался в лицо с таким звуком, будто ломалось дерево. Кровь брызнула на белоснежную скатерть, ярким алым пятном растекаясь по ткани. Джоффри вскрикнул, пытаясь заслониться руками, но Кристон с яростью сбросил его руки в сторону, обрушив на него ещё один удар, а затем ещё и ещё. — Хватит! — кто-то из гостей выкрикнул, но никто не двинулся с места. Все смотрели на происходящее в оцепенении. Музыка замерла, тосты прервались. Зал застыл, словно время остановилось. Джоффри попытался вырваться, его лицо было изуродовано, из носа хлестала кровь, запачкавшая его подбородок и воротник. Он поднёс дрожащую руку к лицу, но не успел сделать больше — следующий удар выбил из его груди глухой стон. Кристон, не обращая внимания на крики вокруг, схватил его за волосы и с силой ударил головой об угол стола. Громкий хруст и вскрик вырвались одновременно, и тело Джоффри безвольно обмякло, но Кристон не остановился. — Ради всех богов, остановите его! — раздался чей-то крик, но гости только беспомощно переглядывались, не решаясь вмешаться. — Он его убьёт! — женский голос прорезал напряжение в зале, но даже это не остановило рыцаря. Кристон перевернул Джоффри на спину и нанес ещё несколько ударов. Лицо его жертвы уже было трудно узнать: оно стало кровавым месивом, опухшим, с рассечённой губой и посиневшими глазами. Кровь, смешиваясь с потом, стекала на пол, оставляя тёмные пятна на мраморе. Кто-то из гостей вскочил, пытаясь подбежать, но тут же отшатнулся, увидев, как Кристон сжимает окровавленный кулак, тяжело дыша. В его глазах горела ярость, хладнокровная и всепоглощающая. Он поднял Джоффри за воротник и снова швырнул его на пол, как тряпичную куклу. В зале началась паника. Гости вскочили со своих мест, столы заскрипели, бокалы упали, разбиваясь с громким звоном. Кто-то начал кричать, кто-то рванул к выходу. Люди толкались, пытаясь выбраться, превращая зал в хаотичный рой. Женщины вскрикивали, мужья хватали их за руки, увлекая за собой. — Хватайте его! — выкрикнул один из стражей, но даже они медлили, глядя на разбушевавшегося рыцаря. Кристон стоял над окровавленным телом Джоффри, его грудь тяжело вздымалась. Рука в крови сжалась в кулак, а взгляд блуждал, словно он не мог найти опору в реальности. Казалось, он сам не понимал, что только что натворил. Где-то в углу, чуть слышно, раздался всхлип. Джоффри, лежавший на полу, не шевелился. Его грудь с трудом поднималась, а кровь, смешиваясь с вином, растекалась по мраморному полу.

***

Рейнира сидела за столом, её взгляд то и дело возвращался к королеве Алисенте. Зеленое платье, как дерзкий вызов, бросало тень на весь праздник, словно этот яркий цвет хотел затмить алый дракон Таргариенов. Взгляд Рейниры был напряжённым, почти прожигающим. Она слегка подалась вперёд, чтобы её слова не услышал никто, кроме Лейнора. — Что она вытворяет? — произнесла она, её голос звучал хрипло от сдерживаемого гнева. — Безумие какое-то. Она уже даже гнева короля перестала бояться? Лейнор, лениво облокотившись на локоть, пригубил вина, его движения были такими плавными, будто он вовсе не замечал происходящего. Он бросил короткий взгляд на Алисенту, но в его глазах не было удивления — лишь усталая насмешка. — Похоже, она решила, что ей больше нечего терять, — ответил он спокойно, его голос звучал почти отстранённо. — Но ты не должна позволять ей этого. Ты ведь сильнее. Рейнира сжала губы, её пальцы невольно обхватили кубок так крепко, что ногти впились в серебро. Она вновь бросила взгляд на Алисенту. Королева сидела с прямой спиной, её взгляд был сосредоточенным, как у охотника, выжидающего удачного момента для прыжка. — Раньше она хотя бы старалась скрывать свои намерения, — сказала Рейнира тихо, но её голос был пропитан горечью. — А теперь она делает всё, чтобы её поняли все. Лейнор слегка наклонился вперёд, поставив кубок на стол. Его голос стал чуть мягче: — Это её бой, Рейнира. Пусть она идёт на свой риск. Тебе не нужно отвечать. Она кивнула, но её губы оставались сжатыми, а в глазах горело беспокойство. Она хотела что-то ответить, но её мысли прервал звук, который не подходил к этой обстановке. Глухой удар, похожий на стук двери, раздался с другого конца зала. Сначала никто не обратил на него внимания, но затем пошёл гул, как будто тысячи невидимых голосов поднимались в воздухе. Гости начали оборачиваться, перешёптываться, вставать со своих мест. — Что это? — прошептала Рейнира, её голос дрогнул. Лейнор тоже поднял голову, его взгляд стал насторожённым. — Не знаю, — сказал он, но больше ничего добавить не успел. Шум усилился, и теперь он напоминал волну, которая вот-вот накроет всех присутствующих. Рейнира вскочила, пытаясь разглядеть, что происходит. В дальнем конце зала кто-то вскрикнул, звук падения стула эхом отразился от стен. Гости начали двигаться, сначала неуверенно, но затем толпа охватила паника. Люди бросились к выходу, переворачивая стулья, натыкаясь друг на друга. — Подожди! — Лейнор попытался схватить её за руку, но она уже сделала несколько шагов вперёд. Её сердце колотилось, будто предупреждая её об опасности. Она двинулась в сторону толпы, но тут же ощутила на своём плече чью-то руку. Она обернулась, но не увидела знакомого лица. Люди толкали её, кто-то наступил ей на подол платья. Она дёрнулась, чтобы освободиться, но тут же получила удар локтем в бок. Боль пронзила её, дыхание сбилось. — Отойдите! — крикнула она, но её голос утонул в шуме. Люди не узнавали её. Толпа двигалась хаотично, как водоворот, засасывая в себя всех без разбору. Её снова толкнули, и она едва не упала, зацепившись за стол. Вино из разбитого кубка стекало на пол, смешиваясь с пылью и остатками пищи. Атмосфера праздника исчезла, уступив место какофонии криков, звону стекла и топоту множества ног. — Принцесса! — громкий голос прорезал хаос, как раскат грома. Рейнира подняла голову, её взгляд встретил высокую, мощную фигуру. Харвин Стронг, прозванный Костоломом, двигался через толпу с неумолимой силой. Его широкие плечи и уверенные шаги выделяли его среди толпы. Казалось, он мог остановить этот хаос одним лишь присутствием. — Здесь не место для королевской особы, — сказал он, его голос был громким, но в нём звучала странная мягкость. Он слегка улыбнулся, и это стало неожиданным контрастом к бушующему вокруг безумию. Прежде чем она успела ответить, Харвин наклонился, обхватил её за талию и легко перекинул через плечо, как перо. Она вскрикнула, но её голос затерялся в шуме. Её руки непроизвольно ухватились за его плечо, а его сильные шаги начали выводить её из самого центра этого бедствия. Рейнира почувствовала, как её сердце, ещё недавно охваченное паникой, начало замедляться. Она смотрела на хаос, остающийся позади, и не могла поверить, что была там. А Харвин, словно скала, двигался вперёд, не замечая ничего, кроме её безопасности.

***

Запах крови, пота и гари наполнял кабинет мейстера Террена, густой и невыносимо приторный, словно сама смерть склонилась над этим местом, выжидая. Свечи горели тускло, их дрожащий свет отбрасывал неровные тени на стены и лицо Риэллы. Она сидела на жёстком деревянном стуле, ссутулившись, её плечи дрожали. Заплаканное лицо, перепачканное грязью и сажей, казалось чужим, будто она смотрела на своё отражение в разбитом зеркале. В её пальцах была рука Алларда Ройса. Лёгкие прикосновения, почти невесомые, словно она боялась, что любое движение может причинить ему боль. Его кожа была холодной, словно ледяная вода, а губы посинели. Грудь дяди с трудом приподнималась, каждое его дыхание напоминало тяжёлую работу. Риэлла не могла отвести глаз от его лица. Она вспоминала его тёплый смех, его грубые, но такие добрые слова, которыми он её всегда успокаивал. Сейчас его глаза были закрыты, а лицо осунулось и побледнело так, что она едва узнавала в нём того Алларда, что защищал её. На боку зияла глубокая рана, и каждый раз, когда мейстер Террен, склонённый над телом, осторожно извлекал из неё осколки металла, из груди Алларда вырывался глухой стон. Кровь стекала на пол, образуя тёмные лужи, и это красное, густое пятно стало невыносимым зрелищем. Риэлла отвернулась, пытаясь справиться с подступающей к горлу тошнотой. — Леди Риэлла, — голос мейстера раздался тихо, но твёрдо, как шелест старой книги. Он поднял глаза на девочку, не прекращая работы. — Вам нужно отдохнуть. Я сделаю всё возможное, чтобы спасти вашего дядю. Но вы истощаете себя. Риэлла покачала головой. Слёзы, которые она отчаянно пыталась стереть, оставили разводы на грязных щеках. Она даже не заметила, как сильно дрожат её руки. — Я не могу уйти, — прошептала она, её голос дрожал, словно она изо всех сил сдерживала рыдания. — Если он… если он умрёт, а я не буду рядом… Она осеклась, не в силах произнести эти слова. Их тяжесть стала невыносимой, как будто язык отказался их подчиняться. «Если он умрёт, я не прощу себе этого». Эта мысль снова и снова звучала в её голове, как заклинание. Она вспомнила рыцарей, что упали в лесу. Их лица, искажённые в смертельной боли, их крики. Их кровь на земле. Почему он выжил, а они нет? Почему они остались там, в огне и хаосе? А если теперь смерть заберёт и его, Алларда, её единственную защиту, её последнюю связь с безопасностью? Риэлла крепче сжала его руку, едва слышно всхлипнув. Она не могла заставить себя отпустить её. Вдруг Аллард почувствует, что она здесь, и это даст ему силы? Ведь именно так он говорил, что они должны держаться друг за друга. Террен снова посмотрел на неё. В его глазах был профессиональный холод, но за ним скрывалась тихая жалость. — Вы уже сделали всё, что могли, леди Риэлла, — мягко сказал он, возвращаясь к работе. — Теперь вы должны позаботиться о себе. Вам нужно отдохнуть. — Как я могу отдыхать? — вдруг резко произнесла она, голос неожиданно поднялся, а затем сломался. — Как я могу, когда он вот так… — Она судорожно вздохнула, замолчала и опустила голову, сжав кулаки. Она не могла уйти. Не могла оставить его. В её голове беспорядочно метались образы того ужаса, что случился всего несколько часов назад. Звериные лица Стражей, кровь на их чёрных накидках, отчаянные крики рыцарей. Гулкое, тяжёлое дыхание Вермитора в её сознании. Рёв огня. И сейчас этот запах крови, такой же, как тогда. Её руки непроизвольно сжались, она почувствовала, как её ногти впиваются в ладони. «Я не могу снова потерять», подумала она. «Я не могу быть одна». Она подняла взгляд на Террена, но ничего не сказала. Его руки двигались уверенно, несмотря на измождённый вид, и она хотела верить ему, но страх не отпускал. На миг в комнате повисла такая тишина, что слышно было, как капли крови стучат о пол, сливаясь с шумом её неровного дыхания. Внезапно внутри головы Риэллы раздался глубокий, резонирующий голос Вермитора, словно раскат далёкого грома: «Здесь дракон». Словно ледяной вихрь пронёсся по её телу. Риэлла резко выпрямилась, её руки на мгновение замерли, а пальцы разжались, отпуская руку Алларда. Сердце застыло, словно пытаясь осознать услышанное, а затем забилось так яростно, что её грудь буквально заболела от этого ритма. «Дракон?» — мысль пронеслась в её голове, оставляя за собой всполохи тревоги. Её разум был ещё слишком погружён в события прошедшей ночи, чтобы не увидеть в этом слова Вермитора угрозу. «Деймон?» — следующее слово пронзило её сознание, как острый кинжал. Она сжала подлокотники стула, её ногти вонзились в старое дерево. Если это он… Её чувства тут же столкнулись, как буря над морем. Гнев и страх смешались с чем-то ещё, более глубоким и непонятным. «Почему сейчас? Почему здесь?» — её мысли метались, перескакивая с одного на другое. Она вспомнила, как Деймон, её отец, мог появляться в самый неподходящий момент. Его тень всегда носила с собой хаос, как неизбежного спутника. Её грудь сдавило от внезапной волны негодования. Но это было лишь покрывалом, скрывающим другой страх — она не хотела сейчас встречаться с ним. Не хотела, чтобы он увидел её в таком состоянии. Уязвимую, измученную. Она крепко стиснула зубы, пытаясь взять себя в руки, но голос Вермитора вновь эхом отозвался в её голове, как напоминание: «Дракон. Молодой». Молодой? Это слово изменило направление её мыслей. Это был не Караксес. Не Деймон. Её взгляд метнулся к мейстеру Террену, который продолжал работать, не замечая её внезапного напряжения. Тяжёлый, жаркий воздух комнаты теперь казался невыносимым. Она встала, её движения были резкими, словно она пыталась сбросить с себя невидимую тяжесть. — Принцесса, вы… — начал было Террен, но Риэлла уже не слышала его. Дверь кабинета внезапно распахнулась с громким стуком. На пороге появилась запыхавшаяся служанка, её лицо было пепельно-бледным. — Принцесса! — сообщила служанка, голос срывался от волнения. — Там… Принц! На драконе! Слова ударили в её сознание, словно молния. На миг Риэлла застыла, её сердце сжалось. «Принц на драконе». Конечно, Деймон. Кто ещё? Её гнев усилился, но за ним пряталось что-то большее — страх. Она не хотела его видеть. Не сейчас, не в этом состоянии. Но в то же время её ноги продолжали двигаться. — Где он? — резко спросила она, голос дрожал от сдерживаемых эмоций. Служанка указала на двор. Риэлла шагнула за порог кабинета, а затем начала торопливо идти, почти бежать по коридорам замка. Шаги её отдавались гулким эхом в каменных стенах. Тусклый свет факелов, пляшущие тени на стенах, тяжелый запах сырости — всё это вдруг стало невыносимо давящим. Её дыхание было резким, почти рваным. Она ощущала, как гнев и тревога разрывают её изнутри. Каждая деталь замка теперь казалась ей угрожающей: сквозняк, который теребил её волосы, стук её собственных шагов, будто чужой звук. Она шла всё быстрее, её руки сжимались в кулаки, а ногти впивались в ладони. «Почему он здесь? Почему сейчас?» — эта мысль продолжала звучать в её голове, как нескончаемый удар барабана. Она вышла на лестницу, ведущую во двор. Каменные ступени казались бесконечными, но ноги сами несли её вниз. Гнев перетекал в непонимание, а затем снова обжигал её изнутри. Она не понимала, чего ждёт — объяснений, конфронтации? Её сердце всё ещё билось, как безумное, пока она не вышла на свежий воздух. Холодный ветер ударил ей в лицо, отрезвляя. Во дворе, залитом тусклым светом факелов, её взгляд сразу упал на фигуру, которая стояла рядом с драконом. На миг всё застыло. Это был не Деймон. Это был Эйгон. Его лицо светилось счастливой, почти детской гордостью. Его волосы, растрёпанные ветром, блестели в свете факелов. Рядом с ним стоял дракон, ещё совсем небольшой, но уже внушительный. Его золотые чешуйки мерцали, словно покрытые солнечным светом. Солнечный Огонь. Риэлла остановилась, её ноги словно приросли к земле. Она моргнула, её взгляд метался между Эйгоном и драконом, пока она пыталась осознать происходящее. Эйгон, заметив её, радостно замахал рукой. — Риэлла! Я сделал это! Я оседлал дракона! — в голосе Эйгона звучала неподдельная радость, его лицо сияло от гордости. Он выглядел так, словно только что выиграл битву или покорил мир. Риэлла замерла. Её ноги словно приросли к земле, а сердце на миг остановилось. Она смотрела на Эйгона и Солнечного Огня, и что-то внутри неё закипело. Гнев поднялся стремительно, словно раскалённая лава, и заполнил каждую её мысль. Она сделала шаг вперёд, а затем другой, её дыхание стало быстрым и рваным. Лицо исказилось от переполняющих эмоций. — Ты… — начала она, но слова казались недостаточно сильными, чтобы выразить всё, что клокотало внутри неё. Она подошла к Эйгону и с силой толкнула его в грудь. — Ты с ума сошёл?! — закричала она, её голос звенел, как натянутая струна, на грани разрыва. — Ты полез на дракона без седла! Ты хоть понимаешь, что мог убиться? Солнечный Огонь ещё слишком мал для таких полётов! Ему не хватает сил, чтобы нести тебя так далеко! Эйгон пошатнулся от её толчка, но не сделал шаг назад. Его лицо исказилось от растерянности. Он открыл рот, пытаясь ответить, но она снова толкнула его, её руки дрожали от гнева. — Ты вообще о чём думал? — продолжала она, её голос звучал всё громче, рвущимся из глубины души. — Тебя могло просто сорвать с его спины! Ты мог упасть! Ты мог умереть, Эйгон! Её слова ударяли, как плеть. Она говорила быстро, не давая ему возможности ответить. С каждым словом её голос всё больше срывался, пока она не начала кричать. Её плечи подрагивали, а глаза наполнились слезами, которые она уже не могла сдерживать. — Ты — ребёнок! — выкрикнула она, её голос стал резким и пронзительным. — Ты думаешь, что это игра? Драконы — не игрушки, Эйгон! Это не какой-то глупый трюк, чтобы произвести впечатление! Ты… ты мог… Её голос внезапно дрогнул и оборвался. Риэлла, сжав руки в кулаки, остановилась. Она стояла напротив него, её грудь тяжело вздымалась, а слёзы текли по щекам, смешиваясь с грязью. Гнев сменился горечью, а затем страхом, который заполнил её целиком. Эйгон молчал. Его улыбка угасла, словно её стерли. Его взгляд метался между её заплаканным лицом и его собственными руками, всё ещё крепко сжимающими узду. Он пытался что-то сказать, но слова застревали в горле. — Но… я просто хотел показать… что могу… — пробормотал он, его голос звучал тихо, как у человека, который сам не верит своим оправданиям. — Я думал… я хотел… Он замолчал, увидев, как она снова покачала головой, закрывая лицо руками. Она судорожно вздохнула, пытаясь собраться, но слёзы начали течь ещё сильнее. — Ты не понимаешь, — прошептала она, её голос дрожал. — Ты просто не понимаешь… Она обхватила себя руками, словно пыталась удержать себя от распада. Затем, как будто из её души вырвался крик, она выдохнула: — Моя мама умерла, Эйгон! — её голос прозвучал громче, чем она ожидала, прерываясь от рыданий. — Я… я больше не могу это выдержать. Я просто больше не могу! Она снова заплакала, её плечи сотрясались, а руки сжались на её груди. Гнев ушёл, оставив после себя пустоту и боль. Эйгон стоял перед ней, растерянный и напуганный её словами. Он не знал, что сказать. Он не знал, как помочь. Всё, что он мог сделать, — это шагнуть вперёд. — Риэлла… — его голос звучал тихо, но искренне. Он осторожно протянул руки и обнял её. Она не сопротивлялась. Её голова упала на его плечо, а её рыдания наполнили воздух. Эйгон прижимал её к себе, чувствуя её дрожь, и гладил её по спине, пытаясь хоть немного успокоить. — Всё будет хорошо, — прошептал он, его голос был почти умоляющим. — Я обещаю. Всё будет хорошо. Она ничего не ответила, но её руки, дрожащие, обвили его, как утопающий хватается за спасательный круг. В этот момент он понял, что её боль была слишком велика, чтобы её можно было унять словами. Но он также понял, что больше не позволит ей чувствовать себя одной.

***

Мягкий свет рассвета едва пробивался через тяжёлые шторы, его слабые лучи размывались в полутьме покоев Риэллы. Комната была пропитана тишиной, прерываемой лишь редкими звуками: шорох ткани, потрескивание углей в камине и плеск воды, которую служанка осторожно наливала в ванну. Пар поднимался в воздух, смягчая сырость и холод, заполнявшие стены замка. Риэлла сидела на краю кровати, её плечи были сутулыми, а взгляд устремлён в никуда. Она устало провела рукой по лицу, пытаясь стереть остатки бессонной ночи. Перед её глазами всё ещё стояла картина: дядя Аллард, лежащий без сознания, его лицо — бледное, словно мрамор. Её искажённое отражение в металлическом тазу с водой, стоящем на столе у его постели. Эйгон, притихший и сосредоточенный, сжимавший её руку, когда она не могла больше сдерживать слёзы. Они провели ночь вместе, наблюдая за каждым его вдохом, ловя каждый стон. Аллард всё ещё был жив. Это единственное, что имело значение сейчас. Но что будет дальше? Сможет ли он встать? Или их ночной дозор у его постели — лишь отсрочка неизбежного? Эти мысли роились в её голове, мешая сосредоточиться. — Ваше высочество, ванна готова, — раздался тихий голос служанки. Риэлла поднялась, её движения были механическими. Она начала расстёгивать платье, пальцы дрожали от усталости и холода. Ткань мягко скользнула вниз, обнажая юное тело. Она собиралась уже ступить в ванну, когда услышала резкий вдох позади. — Принцесса! Ваша спина! — удивлённый шёпот служанки прозвучал так, будто она увидела что-то ужасающее. Риэлла замерла, её рука остановилась на поясе. Она обернулась, её взгляд был холодным и напряжённым. — Что ты там увидела? — спросила она тихо, её голос звучал твёрдо, но в нём была доля усталой раздражительности. Служанка замялась, её руки машинально поправили подол платья. — Простите, леди Риэлла… но у вас на спине… что-то странное, — она опустила взгляд, словно боялась произнести слова. Риэлла нахмурилась и направилась к большому треснувшему зеркалу, стоявшему у стены. Она развернулась, чтобы разглядеть свою спину. Её глаза расширились. На коже, начиная с лопаток и спускаясь к плечам, проступал узор — изображение дракона, расправившего крылья. Его силуэт был бронзовато-коричневым, будто выжженным на её коже огнём. — Что за… — пробормотала она, проводя пальцами по знаку. Кожа была гладкой, без следов ожогов, хотя и чувствительной к прикосновениям. Её мысли метались. Как она могла не заметить этого раньше? Она провела несколько секунд в молчании, глядя на своё отражение. А потом всё стало ясно. Ещё в Королевской Гавани она избегала помощи служанок во время купания, предпочитая уединение. Зеркало в её покоях было маленьким, едва достаточным для того, чтобы увидеть лицо. Она просто не думала об этом. — Молчать об этом, — резко приказала она, не оборачиваясь к служанке. — Никто не должен знать. Девушка торопливо кивнула и снова занялась ванной, но её движения были нервными. Риэлла закрыла глаза и вдохнула. «Вермитор,» — мысленно позвала она, и её разум тут же наполнил низкий, резонирующий голос. «Наш знак,— произнёс он спокойно, как будто это было неоспоримо. —Связь между драконом и наездником.» Она задержала дыхание, в её голове пронеслось множество мыслей, но она быстро их отмела. Знак был там, и изменить это она не могла. — Прекрасно, — пробормотала она вслух, её голос звучал саркастично. — У меня ещё и татуировка теперь есть. Она шагнула к ванной и быстро залезла в горячую воду, её движения были резкими, словно она пыталась смыть нечто большее, чем грязь с кожи. Вода окружила её, смывая часть усталости, но не унося её мыслей. Знак на её спине был всего лишь одной из множества проблем, с которыми ей предстояло справляться. Приведя себя в порядок, Риэлла направилась в кабинет Реи Ройс. Коридоры Рунного Камня были прохладными, воздух пропитан запахом камня и пыли. Она шагала быстро, но внутри неё что-то дрожало, словно хрупкая нить, готовая оборваться. Когда она вошла, её встретило ощущение, будто время в комнате замерло. Кабинет был пропитан духом матери. Массивный дубовый стол, отполированный временем и заботой, стоял в центре, его поверхность была почти пустой, за исключением аккуратно сложенных пергаментов и серебряного подсвечника. Книги с потрёпанными корешками выстроились на полках, их названия, почти стёртые временем, едва можно было разобрать. На стене висел небольшой гобелен с гербом дома Ройсов — на оранжевом поле чёрная галька с окаймлением из рун. Его цвета поблекли, но он всё ещё излучал гордость. Риэлла провела пальцами по поверхности стола. Её взгляд зацепился за ящик, который она осторожно открыла. Внутри лежало кольцо с гербом дома Ройсов. Металл был прохладным на ощупь, его вес казался слишком большим для такого маленького предмета. Она задержала пальцы на кольце, её взгляд стал пустым, устремлённым куда-то вдаль. Перед глазами вспыхнули образы матери: её холодный взгляд, строгие слова, всегда сдержанные, но исполненные силы. «Мама всегда говорила, что сила приходит через дисциплину, но она никогда не показывала слабость», — подумала Риэлла. Её пальцы невольно сжались на кольце, словно она хотела почувствовать ту самую силу, которой всегда восхищалась и одновременно боялась. Металл был холодным, а вес кольца казался куда больше, чем он был на самом деле. Её взгляд обвёл комнату. Это место казалось живым свидетельством того, какой была её мать. Массивный стол, вытертые пергаменты, гобелен с гербом Ройсов — всё это говорило о Рее больше, чем её слова. Но что-то внутри тянуло её в другую сторону, к прошлой жизни, к воспоминаниям, которые вдруг показались столь хрупкими. «Рея Ройс…» Она прикрыла глаза, пытаясь сосредоточиться. Образ из сериалов и книг встал перед её внутренним взором: высокомерная, строгая, но не лишённая благородства. Она помнила, как читала о ней: первой жене Деймона Таргариена, женщине из дома Ройсов. Её называли «Бронзовой Сукой» — это прозвище застряло в памяти. Но дальше что? Воспоминания словно покрылись густой дымкой. Она напряглась, пытаясь вспомнить детали. Сериал… Рея была там недолго. Она помнила её лицо, полное гнева и презрения, помнила диалоги, но что произошло дальше? Как закончилась её история? Книги… В книгах Рея упоминалась как жена, которая мешала амбициям Деймона. Но разве её смерть была такой? Она помнила лишь обрывки: лошадь, падение. И это всё? Или она упускает что-то важное? Риэлла глубоко вдохнула, образы стали плавно смещаться. Вспоминать прошлую жизнь стало сложнее. Словно её сознание намеренно стирало линии между тем, что она знала, и тем, что ей предстояло узнать здесь. Что она читала в книгах, а что добавил сериал? Какие события — часть её прошлого, а какие — нового мира? И что за знак ей оставила её кровь? Перед её мысленным взором всплыло видение из Драконьего Логова: Рея, охваченная огнём, её фигура скрывалась в языках пламени. Её силуэт, казалось, тянулся к ней, сгорая на глазах. Картина была такой яркой, такой реальной, что Риэлла почувствовала, как её сердце болезненно сжалось. «Но она не сгорела, — подумала Риэлла, её пальцы снова сжали кольцо, как якорь в бурном море. — Она разбилась. Видение оказалось ложным? Или оно ещё исполнится?» Эта мысль заставила её вздрогнуть. Смысл видений ускользал, оставляя после себя тревогу. Они должны были быть подсказками, но вместо этого напоминали шёпот из тумана. Она вспомнила лицо Реи, серьёзное и холодное, как бронза, и её собственный страх: а если она пойдёт по тому же пути? Если судьба, против которой Рея боролась, будет ждать её на следующем повороте? Риэлла резко бросила кольцо обратно в ящик. Металл со стуком ударился о дерево. Она захлопнула ящик и тяжело выдохнула. Ответов не было. Только пустота, тени прошлого и этот кабинет, полный памяти о женщине, которую она пыталась понять. Но пока всё, что она чувствовала, это груз, который давил на плечи всё сильнее. Риэлла опустилась за стол, который когда-то принадлежал матери. Поверхность была холодной под её ладонями. Она чувствовала груз ответственности, который будто висел в воздухе, готовый рухнуть на неё. Она протянула руку к чернильнице, взяла перо и начала писать: К Его Величеству Королю Визерису I Таргариену, Ваш сын, принц Эйгон, прибыл на Рунный Камень вместе с драконом Солнечным Огнём. Как только они восстановят силы, я организую их возвращение в Королевскую Гавань в сопровождении лучших рыцарей. Её почерк был ровным, почти безукоризненным, но каждое слово давалось с трудом. Она перечитала письмо, осознавая его холодную официальность. Никаких эмоций. Только факты. И именно так должно быть. Подписав письмо, она отложила перо и подняла взгляд на дверь, услышав лёгкий стук. Вошёл мейстер Террен, его движения были осторожными, а лицо — лишённым лишних эмоций. — Пора, — тихо сказал он, опустив взгляд, будто не хотел встретиться с её глазами. Риэлла на мгновение задержала дыхание, чувствуя, как эти два слова придавили её. Она кивнула, убрав письмо в ящик, и встала. — Спасибо, мейстер, — сказала она, её голос был ровным, почти бесцветным. — Пожалуйста, проследите за состоянием дяди. Террен коротко поклонился, ничего не ответив, и вышел из комнаты. Риэлла осталась наедине с тишиной, пока её взгляд не упал на кольцо в закрытом ящике. Она почувствовала, как в груди что-то дрогнуло, но быстро отогнала эти чувства. Сейчас был не тот момент для слабости. На холме у замка Рунного Камня ветер выл с яростью, пробираясь сквозь толстые ткани плащей и заставляя их трепетать, словно флаги на поле битвы. Холод был не просто физическим — он проникал внутрь, заставляя дрожать не только тело, но и душу. Каменный гроб Реи Ройс медленно опускали в крипту, его тяжёлый, неизбежный путь сопровождался глухим стуком канатов о камень. Риэлла стояла неподвижно. Её пальцы сжимались в кулаки, но от холода или от напряжения — она не знала. Её взгляд был прикован к гробу, к той серой каменной коробке, которая уносила с собой всё, что осталось от её матери. От женщины, которая была её якорем, её щитом. Теперь этого якоря не стало, и мир казался зыбким, как песок под ногами. Рядом с ней стоял Эйгон. Его рука крепко держала её ладонь, его пальцы, чуть дрожащие, переплетались с её. Он молчал, но это молчание казалось громче любого слова. Он не отпускал её, даже когда ветер срывал с них капюшоны, открывая их лица безжалостному холоду. Риэлла чувствовала, как внутри неё нарастает буря. Боль, страх, вина и гнев смешивались, переполняя её. Её мать всегда была сильной. Она никогда не позволяла себе проявлять слабость, никогда не показывала, насколько тяжёлым был её груз. А теперь её не было. Её больше никто не укроет, никто не защитит. «Теперь я одна, — думала она, и эта мысль эхом отдавалась в её голове. — Никто больше не защитит меня.» Она сжала руку Эйгона сильнее, словно пытаясь зацепиться за что-то реальное. Её взгляд медленно поднялся на небо. Оно было низким, серым и тревожным, словно само горевало вместе с ней. Ветер завывал, будто пытаясь сорвать последние остатки её сил. Её лицо оставалось неподвижным, но внутри всё трещало, словно тонкий лёд под ногами. Слёзы так и не пролились. Они застряли где-то глубоко внутри, отказываясь выйти наружу. Её губы дрогнули, но она стиснула зубы, чтобы не сорваться. Гнев был тем, что удерживало её на ногах. Гнев на судьбу, на Стражей, на этот мир, который продолжал вращаться, несмотря на её горе. Эйгон, казалось, почувствовал её напряжение. Он слегка наклонился ближе, но не произнёс ни слова. Его молчание говорило громче любых утешений. Он просто был рядом. Его тепло и присутствие были её единственным якорем в этот момент, единственной нитью, удерживающей её от падения в бездну. Риэлла на миг закрыла глаза, вдыхая ледяной воздух. Она слышала шорох ветра, треск мёрзлых веток, гулкий стук опускаемого гроба. Этот звук казался последней печатью, ставшей на жизнь её матери. Она открыла глаза, посмотрела на холм, на серое небо, и на миг почувствовала, как её дыхание сбилось. Мир под ногами становился хрупким, как тонкий лёд, но в этот момент она знала, что падение не избежать.

***

Темнота заполнила каменный зал, оставляя лишь тусклое мерцание одиночной свечи на столе. Тени извивались по стенам, создавая иллюзию, будто сам воздух наблюдает за происходящим. Ларис Стронг сидел на простом деревянном стуле, сцепив пальцы перед собой, его поза была безупречно сдержанной. Напротив, Эллана Мирак, облачённая в свободный плащ тёмного бархата, выглядела как воплощение насмешливой уверенности. Её яркие, почти гипнотические глаза блестели в свете свечи, а улыбка, будто вырезанная на мраморе, не исчезала даже во время её колких слов. — Ах, как трогательно, — проговорила она с издевательской интонацией, медленно обводя взглядом Лариса. — Нападение на девочку провалилось. Вермитор спалил всё, что мог. Даже остатков не осталось. Но скажи мне, милый друг, — она склонила голову, будто изучая странное насекомое, — разве это не был твой план? Ларис, казалось, не заметил её насмешки. Его голос был ровным, лишённым эмоций: — Иногда поражение — лишь шаг на пути к победе. Это временная неудача, Эллана, и ничего больше. Но ведь ты знала, что Вермитор так или иначе вмешается. Или я переоцениваю твоё видение будущего? Она рассмеялась — тихо, с ноткой безумия, как эхо в пустом храме. — Видение будущего? — переспросила Эллана, её пальцы мягко коснулись свечи, отчего пламя задрожало. — Я вижу его так ясно, Ларис. Магия исчезает, драконы становятся мифом, а ваши высокомерные Таргариены — лишь пыль под ногами. Всё, что мы делаем, — шаги в этом направлении. Неужели ты боишься потерять один шаг? Ларис медленно наклонился вперёд, его тёмные глаза встретились с её, в них читалась осторожная сила: — Я боюсь лишь одного: недооценить тех, кто может стать преградой. Риэлла жива. Эйгон — тоже. Драконы с ними. Это временная неудача, но она может обернуться чем-то большим, если мы будем пренебрегать такими деталями. Эллана резко встала, её движения были почти танцевальными, но в них чувствовалась угроза. Она обошла стол, её тень, вытянувшись, заслонила лицо Лариса. — Ты прав, детали важны. Например, тот факт, что Корлис Веларион отверг союз с Миром в пользу брака своей дочери с Деймоном. Триархия недовольна, и Стражам это не на руку. Ты понимаешь, к чему это может привести? Мы теряем доверие. Если ты хочешь исправить ситуацию, действуй быстрее, — её голос стал мягче, но в нём чувствовалась сталь. Ларис не дрогнул. Он сохранил позу, словно статуя, но его слова звучали с подчёркнутой уверенностью: — Мы уже двигаемся. Союз с Триархией не потерян. Но нужно время, чтобы убедить их в нашей силе и необходимости. Как и в том, что магия — корень всех бед. Ты это знаешь лучше меня. Эллана склонилась ближе, её лицо оказалось в опасной близости от его. — Я знаю. И именно поэтому у нас нет права на ошибку, Ларис. Ты должен заставить их поверить. Убедить. А если потребуется — запугать. У тебя ведь есть для этого талант, не так ли? Он слегка улыбнулся, но в этой улыбке не было радости. — Если ты отдаёшь приказы, я выполню их, Эллана. Но помни: мир — это шахматная доска. И каждую пешку стоит сберечь, пока не настало время её пожертвовать. Она отстранилась, её глаза заискрились на мгновение, словно отражая какую-то тайную мысль. — Тогда начнём с короля. Его время истекает, Ларис. А с ним и время магии. Свеча зашаталась под порывом ветра, ворвавшегося через крошечное окно. Пламя дрогнуло, и в ту же секунду погасло, оставляя комнату в полной темноте. — Мы не остановимся, пока магия не станет воспоминанием, — прошептала Эллана, её голос разнёсся, как шёпот самой тьмы. Тишина, наступившая после её слов, казалась тяжёлой, как камень. За пределами комнаты ночной ветер усилился, его завывание напоминало предсмертный стон. В этой тишине будущее Вестероса дрогнуло, словно неуверенная свеча, готовая потухнуть навсегда.

Конец первой части