От крови дракона: тень танца

10 лет спустя

Склоны холма, покрытые туманом, напоминали океан, в котором островами возвышались каменные глыбы и редкие деревья. Холодный ветер пронзал утреннюю тишину, наполняя её звуками шелеста травы и далёкого крика чаек. На фоне серого неба, едва освещённого пробивающимися лучами солнца, силуэт Рунного Камня казался призрачным и нереальным. Риэлла, стоявшая на вершине холма, была похожа на частицу этого мира. Её платиновые волосы, стянутые в тугую косу, играли на ветру, а фиалковые глаза сосредоточенно скользили по горизонту. Тонкая, гибкая фигура, облачённая в практичную одежду — лёгкую льняную рубашку и кожаные штаны — двигалась уверенно, но без лишней торопливости. На поясе висел меч, и каждый её шаг говорил о годах тренировок, проведённых на этой земле. Чуть ниже, на склоне, Аллард Ройс наблюдал за племянницей. Его жилистое тело, закалённое годами битв, всё ещё излучало силу, хотя на лице появились морщины, а борода покрылась серебром. Он стоял, скрестив руки на груди, и, несмотря на лёгкую усмешку, в его глазах читалась гордость. — Думаешь, это хорошая идея? — прокричал он, поднимая руку, чтобы лучше разглядеть Риэллу через рассекающий туман. Его голос, глубокий и немного ворчливый, разносился по склону. — Если свалишься — в этом будет только твоя вина! — Я не упаду, — ответила она, её голос был твёрдым, почти звонким. Но в душе на миг мелькнула тень сомнения. Рядом с ней Вермитор, могучий и бронзовый, казался частью этого сурового пейзажа. Его огромные крылья были сложены, но даже в покое он выглядел, как воплощение силы. Когда Риэлла положила ладонь на его шею, её пальцы утонули в тёплой, почти бархатной чешуе. Она чувствовала, как под её рукой перекатываются мышцы, и в этот момент уверенность вернулась к ней. Она сделала шаг вперёд, затем ещё один, забираясь на его крыло. Её движения были точными, но в них чувствовалась лёгкая натянутость, будто она всё ещё привыкала к этому ритуалу. Риэлла вскоре оказалась на спине дракона, крепко удерживаясь за выступы между чешуёй. Её дыхание стало ровным, а взгляд заострился. — Сосредоточься, — голос Вермитора прозвучал в её голове, глубокий и резонирующий, как раскат грома. — Не торопись. Баланс — вот твоя сила. Она кивнула, больше для себя, чем для него, и чуть сильнее сжала ноги, подавая сигнал. Вермитор расправил крылья, и ветер, поднявшийся от их движения, заставил камешки посыпаться вниз по склону. Риэлла, не отрывая взгляда от горизонта, сделала глубокий вдох. Где-то внизу Аллард покачал головой, его насмешка смягчилась лёгкой заботой. — Впечатляет, — пробормотал он, его голос затерялся в шуме ветра. Риэлла не обратила внимания на слова дяди. Её мир сузился до одного мгновения. Её пальцы скользнули по чешуе, словно проверяя связь, и в этот момент всё вокруг исчезло, остались только она и Вермитор. В её глазах, в отражении бронзового света драконьей чешуи, горело предвкушение. Вермитор развернулся в небе, описывая широкий круг над холмом. Его крылья, огромные и мощные, разрезали воздух с глухим свистом, заставляя туман клубиться волнами. С каждым взмахом дракон поднимался выше, пока земля внизу не превратилась в серо-зелёное пятно. Риэлла, крепко удерживаясь за чешуйчатую поверхность, ощущала каждое движение его тела. Холодный воздух обжигал лицо, но её сердце колотилось не от страха, а от восторга и напряжения. Она наклонилась вперёд, чувствуя, как ветер рвёт волосы, выбившиеся из косы. Её пальцы слегка дрожали, но это была не слабость, а смесь адреналина и сосредоточенности. Вермитор сделал ещё один круг, на этот раз сбрасывая высоту. Вдалеке мелькнула фигура Алларда, стоявшего на земле, и дракон резко спикировал вниз. Поток воздуха захватил Риэллу, её тело прижалось к спине дракона, но в её сознании уже звучал голос Вермитора: — Ты готова. Доверяй себе. В этот момент она отстегнула ремень, её рука скользнула по чешуе, пока она не нашла опору. Ещё мгновение — и Риэлла соскользнула по боку Вермитора. Воздух захлестнул её, уши заложило от резкого падения, а земля стремительно приближалась. Её дыхание стало рваным, но голос дракона вновь прозвучал чётко и уверенно: — Направь своё движение. Она сгруппировалась и перекатилась через плечо, смягчая падение. Её ноги коснулись земли, и импульс движения помог ей мгновенно выпрямиться. Меч уже был в её руках, выхваченный с инстинктивной точностью. Едва она успела принять боевую стойку, как на неё обрушился Аллард. Его меч, блеснувший в утреннем свете, устремился прямо к её груди. — Ну-ка посмотрим, чему ты научилась, — усмехнулся он, его голос звучал ворчливо, но в глазах светилось одобрение. Риэлла едва успела парировать удар, её руки напряглись от столкновения металла. Аллард не давал ей времени на раздумья, его движения были быстрыми и хаотичными. Каждый его выпад был неожиданным, а сила ударов заставляла её шаг за шагом отступать. Но в её глазах горел огонь — она не собиралась сдаваться. Риэлла атаковала с новой силой. Её меч мелькнул в воздухе, оставляя за собой размытые дуги. Удары следовали один за другим, стремительные и точные, как дождь из стрел. Она старалась прижать Алларда к краю холма, её ноги скользили по земле так легко, будто она танцевала. Но каждый её выпад встречал сопротивление. Аллард, несмотря на возраст, двигался с уверенностью, а его меч будто оживал в его руках. Он парировал удары с небрежной лёгкостью, его хаотичный стиль сбивал Риэллу с толку. Резкие шаги, ложные выпады, неожиданные развороты — всё это превращало его в непредсказуемого противника. Её клинок просвистел возле его лица, но Аллард, воспользовавшись этим моментом, резко шагнул в сторону и выбил меч из её рук. Оружие с глухим звоном ударилось о камни. Риэлла замерла, её грудь тяжело вздымалась, волосы растрепались, а глаза горели смесью ярости и разочарования. — Слишком много полагаешься на скорость, — заметил Аллард, опуская меч. Его голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась лёгкая строгость. — А если противник сильнее или у него хватит ума предугадать твои маневры? Риэлла нахмурилась. Её губы дрогнули, но слова застряли в горле. Раздражение поднялось волной, разливаясь по всему телу — раздражение на себя, на свою неопытность, на дядю, который всегда был на шаг впереди. — Я… — начала было она, но осеклась, сцепив зубы. Аллард хмыкнул, его усмешка смягчила напряжённость момента. — Хорошо, что хотя бы слушать умеешь, — добавил он ворчливо. — Но трюки твои… — он махнул мечом в сторону неба, где Вермитор, сделав круг, начал плавно снижаться. — Это разве что для зрителей. В бою такие штуки бесполезны. Воздух взорвался громким звуком. Вермитор приземлился с мощным взмахом крыльев, подняв вокруг облако пыли и мелких камешков. Его бронзовые чешуйки сверкали в слабом свете солнца, а огромные когти с глухим стуком коснулись земли. Аллард машинально отступил на шаг, его взгляд задержался на драконе. В его глазах на миг мелькнуло плохо скрываемое беспокойство. — Против Стражей эффект неожиданности может спасти жизнь, — резко сказала Риэлла, поднимая меч. Её голос был ровным, но в нём чувствовалась усталость, спрятанная за твёрдостью. Аллард медленно перевёл взгляд на племянницу. Его лицо, обычно суровое, смягчилось, и в его глазах появилась тень воспоминания. Он хорошо помнил ту ночь, когда всё изменилось, когда тени Стражей оставили на них неизгладимый след. — От них уже десять лет ни слуху ни духу, — тихо произнёс он, стараясь, чтобы его голос звучал успокаивающе. — Может, испугались твоего большого дракона и решили не возвращаться. Риэлла смотрела на него странно, её фиалковые глаза вспыхнули недоверием. Она сделала шаг ближе, её меч опустился, но взгляд остался острым, словно клинок. — Ты сам-то себе веришь? — спросила она с горькой иронией. — Напали случайно и случайно решили больше не нападать? Аллард усмехнулся, но в его глазах читалась усталость. — Если честно? — он посмотрел на меч в своей руке, будто пытаясь найти там ответ. — Нет. Но нам нужно цепляться за любой шанс, чтобы не сойти с ума. Риэлла нахмурилась, её взгляд смягчился, но в нём всё ещё тлел гнев. — А я не хочу цепляться за иллюзии, — сказала она твёрдо. — Я хочу знать правду, даже если она хуже всего, что я могу себе представить. Аллард тихо рассмеялся и шагнул ближе. Он положил руку ей на плечо, его голос стал тише, но обрёл какую-то глубину: — Знать правду — это хорошо. Но правда часто превращается в нож, который ты сама же держишь у горла. Иногда лучше оставить его в ножнах. Ты молода, Риэлла. У тебя ещё есть время научиться, когда доставать этот нож, а когда нет. Она встретила его взгляд, и на мгновение напряжение между ними растворилось. Аллард убрал руку, отступая на шаг, его лицо снова приняло ворчливое выражение. — Ты молодец, девочка, — повторил он. — Но тебе ещё учиться и учиться. Риэлла кивнула, глядя на него серьёзно. Внутри неё всё ещё кипело раздражение, но она знала, что он прав. Её взгляд медленно поднялся к горизонту. Где-то вдали тучи казались гуще, чем обычно. Перемены. — Леди Риэлла! — раздался голос позади, резкий и почти отчаянный, как треск молнии. Она обернулась, и контраст был ошеломляющим: спокойствие её раздумий сменилось шумом и беспокойством. Мейстер карабкался на холм, его лицо покраснело от усилий, дыхание рваное. Он едва не упал, споткнувшись о камень, но всё же добрался до них. Его длинная мантия была испачкана грязью, а волосы растрепались от ветра. — Ворон из Королевской Гавани… — прерывисто выдохнул он, опираясь на колено, чтобы восстановить дыхание. Его голос звучал глухо, но в нём слышалась тревога. — Важное сообщение! Слова зависли в воздухе, словно чей-то зловещий шёпот, и Риэлла почувствовала, как сердце сжалось. Она знала: это утро — только начало. — Вспомни Пекло… — пробормотал Аллард, вытирая пот со лба. — Надеюсь, это не снова о свадьбе или каком-нибудь турнирчике. Как будто нам тут делать больше нечего.

***

Алисента шагала по коридорам Красного Замка, её каблуки отбивали резкий, отрывистый ритм по холодным каменным плитам. Каждый звук отражался эхом, словно издевательски подчеркивал её гнев. Воздух, пропитанный сыростью и запахом воска, который обычно успокаивал её, теперь только раздражал. Её мысли были сосредоточены на одном: где он? Каждый новый поворот коридора казался ей издевательством, а невнятные ответы слуг только усиливали ярость. Когда она распахнула дверь голубятни, тяжёлый запах кислого вина, соломы и птичьего помёта ударил в лицо, вызвав мгновенную гримасу отвращения. Но Алисента не остановилась, её взгляд сразу нашёл то, что искала. На полу, небрежно развалившись, словно это был его личный трон, лежал Эйгон. Рубашка наполовину расстёгнута, волосы спутаны, а в руке он сжимал почти пустую бутылку, из которой ещё стекала последняя капля. Рядом с ним, завернувшись в его плащ, сидела служанка. Её испуганные глаза поднялись на королеву, но она не осмелилась сказать ни слова. — Эйгон! — голос Алисенты прорезал тишину, как лезвие, от которого стало неуютно даже голубям на насестах. Они затрепетали крыльями, но не взлетели. Эйгон медленно повернул голову, его взгляд, затуманенный выпивкой, лениво сфокусировался на матери. Он ухмыльнулся, но в этой улыбке не было ни радости, ни уважения — только пустота и вызов. — О, мама, — протянул он, его голос был низким, хриплым, с лёгким привкусом насмешки. — Нашлась. Как всегда, вовремя. Правда, немного рано. Я ещё не закончил. Его слова, как и сам тон, были пропитаны ядом, но Алисента даже не дрогнула. Её взгляд остался холодным, словно лёд, которым она пыталась подавить бурю внутри. — Вон! — резко бросила она, не сводя с него глаз. Её голос не требовал повторения, он был приказом, которому нельзя было ослушаться. Служанка вскочила, натягивая платье дрожащими руками, и бросилась к выходу, едва не запнувшись о доски. Дверь хлопнула за её спиной, оставляя в тёмной, пыльной голубятне только мать и сына. Напряжение, казалось, заполнило всё пространство, становясь почти осязаемым. — Ты хоть понимаешь, что ты творишь? — голос Алисенты звенел от гнева, но в нём дрожала нотка отчаяния. Она сделала шаг вперёд, её глаза сверкали, как лезвия. — Каждый твой выходок — это не просто позор! Ты толкаешь людей в объятия Рейниры! Им нужен наследник, Эйгон, а не жалкий пьяница, валяющийся в грязи! Эйгон хрипло рассмеялся, приподнявшись на локтях. Его улыбка была наглой, почти вызывающей. — Вот оно как, — протянул он, будто смакуя каждое слово. — Великие амбиции моей дорогой мамочки. Мой королевский титул. Мой драгоценный долг. Всё ради тебя, правда? Это не про меня, это про твою корону. — Ради тебя! — перебила его Алисента, её голос дрожал, но звучал твёрдо. Она сжала руки в кулаки, словно пыталась удержать себя от чего-то большего. — Ты хоть раз думал о том, что будет, если Рейнира сядет на трон? Ты вообще понимаешь, что с тобой сделают?! Эйгон рывком сел, его глаза сверкнули, но не гневом, а какой-то странной смесью боли и презрения. — А может, оно и к лучшему, — его голос был низким, почти срывающимся, но в нём звучала горечь, обжигающая, как огонь. — Она лучше играет в эту игру. Ей хотя бы не приходится жениться на собственной сестре. Он наклонился вперёд, ухмылка расползлась по лицу, обнажая зубы, словно в насмешливом оскале. — Хелейна, — продолжил он, язвя. — Гениальная идея, правда? Большая семейная любовь. Спасибо, мама, я никогда не забуду твоей заботы. Алисента шагнула ближе, её дыхание было рваным, будто каждый вдох давался с трудом. Она смотрела на Эйгона, и её глаза были полны не только ярости, но и отчаяния, которое она тщетно пыталась скрыть. — Ты обязан вести себя как наследник! — её голос звучал резко, почти умоляюще. — Ты должен быть сильным! Люди должны видеть в тебе будущего короля, Эйгон. Ты — наша надежда. Эйгон резко поднялся, пошатнулся, но удержался, упираясь рукой в стену. Его лицо перекосило от злости, губы скривились в презрительной усмешке. — Надежда? — прошипел он, в его голосе звучал яд. — Это ты так решила. Ты решила за меня всё. Что мне делать, кем быть, кого любить. Я вообще хоть что-то выбираю? Или я просто твоя чёртова марионетка, которую ты таскаешь, куда вздумается? Эти слова ударили Алисенту, как удар молота. Она почувствовала, как её мир рушится, словно тонкий лёд под ногами. Грудь сжалась от боли, но она не позволила себе показать слабость. — Ты разрушила мою жизнь, — добавил он тише, но от этого его слова прозвучали ещё сильнее. Они проникали, как острые лезвия, оставляя раны, которые нельзя было залечить. Её терпение не выдержало. Рука взметнулась прежде, чем она успела осознать, что делает. Звонкая пощёчина прозвучала как разряд молнии, разрывая тишину. Эйгон замер. На его щеке быстро проступил красный след, но он даже не моргнул. Вместо этого его усмешка стала ещё шире, а глаза сверкнули ледяным презрением. — Отлично, — бросил он холодно, его голос был пропитан горечью. — Теперь ты точно такая же, как папочка. Он развернулся и рывком открыл дверь. Грохот хлопнувшей двери эхом отозвался по голубятне, словно последний удар колокола. Алисента осталась одна. Она опустилась на колени прямо на грязный пол, её руки дрожали, пока она не прижала их к лицу. Горячие слёзы обожгли глаза, но не находили выхода. Она чувствовала, как всё внутри неё рушится, как её мир рассыпается на осколки, которые она не сможет собрать. Тишина голубятни казалась оглушающей. Лишь слабый шелест крыльев голубей напоминал о том, что жизнь продолжается, даже когда твоё собственное сердце трещит по швам.

***

Мягкий свет струился через высокие окна, затянутые тончайшей вуалью, наполняя комнату Хелейны спокойной атмосферой. Лучи солнца играли на полу, создавая узоры, напоминающие танец теней и света. Воздух, пропитанный ароматом свежих цветов и влажной земли, словно дышал жизнью. В углу гордо возвышалась магнолия в широком горшке, её белоснежные лепестки напоминали кусочки облаков, зависших в воздухе. На столе лежали разложенные в аккуратных рядах срезы трав и лепестков, как будто девушка искала в них скрытый смысл. Хозяйка комнаты устроилась на полу, поджав ноги. Плавные движения рук выдавала привычка к точности и внимательности. В пальцах кружился пучок полевых цветов, из которых осторожно плелся венок. Черты лица отражали задумчивость, взгляд был устремлён куда-то вдаль, спокойный, но с лёгким оттенком грусти, спрятанной глубоко внутри. Тихая мелодия, напеваемая едва слышным голосом, заполняла тишину, словно шёпот летнего ветра. Дверь приоткрылась с лёгким скрипом, и на пороге возникла Алисента. Черты её лица были измождены, а в глазах мерцали следы печали, которые она уже не пыталась скрыть. Королева остановилась на мгновение, наблюдая за дочерью, её грацией и безмятежностью, а затем шагнула внутрь, стараясь не нарушить хрупкое равновесие. — Хелейна, милая, — тихо позвала мать, голос звучал мягко, но выдавал усталость. Девушка подняла взгляд, её губы слегка дрогнули, сложившись в лёгкую улыбку. В этом движении читалась некая отстранённость, как будто она была здесь, но мыслями витала где-то далеко. — Мама, ты выглядишь уставшей, — заметила Хелейна, не отвлекаясь от своего венка. Её пальцы двигались размеренно, ловко переплетая тонкие стебли. — Ты нашла Эйгона? Алисента медленно подошла, словно тяготясь своими мыслями, и села в кресло напротив дочери. Её руки нервно обхватили подлокотники, а взгляд задержался на венке, который плела Хелейна. — Нашла, — голос прозвучал тихо, почти безжизненно. — И снова потеряла. — Как странно, — протянула девушка, её голос наполнился мечтательными нотками, а глаза остались прикованными к цветам. — Иногда кажется, что Эйгон хочет, чтобы его нашли. А иногда… будто хочет исчезнуть навсегда. Слова дочери, будто невзначай, пронзили сердце Алисенты. Её пальцы сжали подлокотники кресла, словно она пыталась удержаться за что-то, что ускользало. В глазах мелькнуло что-то, что можно было принять за боль или отчаяние. — Он не понимает, насколько важен для семьи. Для будущего, — произнесла королева, её голос звучал почти умоляюще, будто эти слова могли достичь отсутствующего сына. Хелейна, не поднимая взгляда, внимательно посмотрела на венок, словно искала в сплетении цветов ответы на вопросы, которые задавались ей самой. — Эйгон важен для тебя, — голос Хелейны звучал тихо, но слова прорезали воздух, как тонкая струна. — А для себя он не важен. Алисента приподняла голову, её взгляд встретился с глазами дочери. В этих чистых, спокойных глазах отражалось что-то, что заставляло королеву почувствовать себя уязвимой. — Ты это понимаешь? — спросила она, в её голосе прозвучала смесь удивления и горечи. — Тогда ты должна понять и другое. Всё, что я делаю, — это ради вас, моих детей. Ради того, чтобы вы жили. Чтобы вы не исчезли. Хелейна, чуть кивнув, не отрывала взгляда от венка в своих руках. Её лицо оставалось неподвижным, но в этом спокойствии читалась сила. — Я понимаю, мама, — сказала она после небольшой паузы. Её голос был мягким, но в нём слышалась лёгкая печаль. — Ты хочешь, чтобы мы были в безопасности. Но разве безопасность стоит того, чтобы потерять самих себя? Что будет, если мы забудем, кто мы есть, пока будем пытаться спрятаться? Эти слова прозвучали неожиданно резко для её обычно мягкого тона. Алисента замерла, её руки непроизвольно сжались на подлокотниках кресла. Она собиралась что-то сказать, но остановилась, заметив, как её дочь снова заговорила, с мечтательной ноткой в голосе: — Иногда мне кажется, что судьба, как этот венок, — его можно сплести аккуратно, но стоит дунуть ветру, и всё разлетится. Ничего не останется. Только пустота. — Нет, Хелейна, — голос Алисенты стал твёрже, чем она ожидала. Она покачала головой, как будто пыталась сбросить с себя эти мрачные образы. — Мы должны держать всё крепко в руках. Любая слабость — и враги воспользуются ею. Мы не можем позволить себе этого. Хелейна медленно подняла глаза на мать. Её взгляд оставался чистым, но в глубине мерцала грусть, тихая и неизбежная. — Ты хочешь, чтобы я вышла за Эйгона, — произнесла она спокойно, её голос звучал как неизбежное признание. — Это лучше для всех, — Алисента сжала губы, стараясь говорить твёрдо, хотя внутри всё сжималось от боли. — Ты будешь рядом с ним, сможешь направить его. Он нуждается в тебе. Хелейна опустила взгляд на венок. Пальцы, до этого сплетающие цветы, замерли, словно внезапно потеряли силу. Её молчание было долгим, но наполненным. — Если это нужно семье, я сделаю, — наконец произнесла она, но голос звучал тихо, как падающий лепесток. — Но, мама… иногда мне снится, что он упадёт. Алисента нахмурилась, её брови чуть сдвинулись, на лице появилось беспокойство. — Упадёт? — переспросила она, пытаясь понять смысл этих слов. — Да, — повторила Хелейна, снова подняв взгляд. Её глаза встретились с глазами матери, и в них отражалась тихая скорбь. — Как птица с перебитым крылом. Он пытается взлететь, но не может. Слова дочери оставили горький осадок. В комнате воцарилась тишина, такая тяжёлая, что её словно можно было ощутить. Алисента медленно поднялась, подошла к Хелейне и обняла её. Её руки крепко обвили плечи дочери, будто она пыталась защитить её от невидимой угрозы. Губы коснулись макушки, и королева уловила запах цветов, смешанный с лёгкой горечью трав. — Ты всегда будешь для меня светом, Хелейна, — прошептала Алисента, её голос дрогнул, но она сдержалась. Хелейна ничего не ответила. Её голова склонилась на плечо матери, а тихая мелодия снова зазвучала в воздухе, наполняя комнату мягкой, но неизбежной тревогой.

***

Личные покои Рейниры утопали в мягком свете умирающего дня. Тонкие занавески на окнах слегка колыхались под дыханием вечернего ветра, пропуская приглушённые звуки оживлённого замка. Воздух был насыщен запахами трав, добавленных в воду для купания, и лёгкой горечью свечного воска. На столе, уставленном свитками и чернильницей, стояла колыбель, из которой доносилось тихое, размеренное дыхание младенца. Рейнира устроилась в кресле у окна, её фигура казалась напряжённой, как струна. Одна рука осторожно придерживала живот, а на лице отражалась бледность, подчёркнутая тенями усталости под глазами. Её дыхание было осторожным, как будто каждое движение могло причинить боль. — Ты даже не посоветовался со мной, когда решил, как его назвать, — произнесла она, не глядя на мужа. Голос звучал ровно, но за этой ровностью пряталась обида. — Почему Джоффри? Почему ты выбрал это имя? Лейнор стоял у камина, его поза выглядела расслабленной, но взгляд выдавал тревогу. Он избегал встречаться с её глазами, сосредоточившись на языках пламени. — Потому что это имя имеет значение, — ответил он наконец, его голос прозвучал спокойно, но сдержанно. — Оно… кажется правильным. Пальцы Рейниры сжались на подлокотнике кресла, но она подавила острое желание ответить резче. Выдохнув через стиснутые зубы, она наконец перевела взгляд на мужа. — Я его рожала, Лейнор, — сказала она с усилием, стараясь не повысить голос. В её тоне слышалось напряжение, но он оставался сдержанным. — Если уж на то пошло, можно было посоветоваться. Хотя бы раз. Лейнор сделал шаг вперёд, его взгляд стал мягче, но на губах застыло что-то похожее на сожаление. Он молчал, будто собирался с мыслями, прежде чем тихо произнести: — Я думал, что поступаю правильно. Рейнира покачала головой, её взгляд на мгновение задержался на пламени свечи. Губы дрогнули, словно готовясь выдать острый ответ, но она подавила это желание. — Знаешь, — начала спокойно, хотя голос едва скрывал напряжение, — иногда мне кажется, что ты проводишь больше времени где угодно, только не здесь. А когда тебя нет, мне остаётся разбираться с Алисентой, её требованиями и бесконечными играми… Голос дрогнул, взгляд метнулся к окну, словно за его пределами могла найтись передышка от собственных слов. — Ты даже представить себе не можешь, через что мне пришлось пройти, чтобы отнести Джоффри в её покои, — добавила она, пытаясь не дать голосу сорваться. — Едва родив, через боль, пачкая лестницы кровью. Ради чего? Чтобы она взглянула на него на мгновение и ушла, будто ничего не произошло? Лейнор отвёл взгляд, сцепленные за спиной руки слегка дрогнули. На его лице отразилась борьба между желанием ответить и пониманием, что любые слова сейчас могут только ухудшить положение. Комната погрузилась в густую, тягучую тишину. — Рейнира, — наконец заговорил он, подбирая каждое слово, — я понимаю, что сейчас не время говорить о прошлом… Лёгкий взмах её руки остановил его. Жест был мягким, но решительным, словно обрубил дальнейшие попытки. — Лейнор, — голос стал ниже, но обрёл сталь. — Давай не будем. Тишина вернулась, обволакивая их, пока принцесса не нарушила её, заговорив медленно, будто каждое слово приходилось вытягивать из глубин: — В последнее время я много думаю о семье. О том, кто может поддержать нас, кто готов рискнуть. — Взгляд задержался на свете свечи, отражённом в гладкой поверхности чернильницы. — И недавно в голову пришла мысль о Риэлле. Лейнор нахмурился, в его тоне прозвучало удивление и лёгкое недоверие: — Риэлла? Девочка, которая так много времени провела с детьми Алисенты? — Она дочь Деймона, — заметила Рейнира, и в её словах появилась нотка оживления, хотя тон оставался сдержанным. — И всадница Вермитора. Такой союзник может многое изменить. Сила дракона часто говорит громче слов. Лёгкий смешок слетел с губ Лейнора, но в нём не было злобы. Скорее, это был жест задумчивости. — Дочь Деймона, — слова прозвучали резко, с акцентом на каждом слоге. — Думаешь, это её преимущество? Ты знаешь, каким он был отцом. Рейнира задержала ответ, её взгляд скользнул по комнате, словно она искала поддержку в мерцающем свете свечей. Внутри она понимала, что Лейнор прав, но в сознании Риэлла уже превратилась в символ возможной силы, которой так не хватало. — Она не враг, Лейнор, — наконец прозвучал её голос. Он был тихим, но твёрдым. — И чем сильнее Чёрные, тем слабее Зелёные. Лейнор коротко кивнул, не находя слов для возражения. Его взгляд задержался на жене, будто он хотел сказать что-то ещё, но вместо этого он медленно развернулся. — Мне нужно отдохнуть, — произнесла Рейнира, устало прикрывая глаза на миг. Муж приблизился на шаг, коротко кивнул ей и, не добавив больше ни слова, вышел из комнаты, оставляя её в окружении тишины. Рейнира перевела взгляд на колыбель. В её глазах на миг отразилась нежность, но следом за ней пришла тень тревоги. Она вздохнула, поднялась, её движения были осторожными, каждый шаг отдавался тихой болью. С трудом подавив стон, она добралась до стола и опустилась на стул. На столе лежал чистый пергамент. Она потянулась к чернильнице, окунула перо и вывела первые строки: «Моя дорогая кузина Риэлла…» Рука замерла на мгновение, но затем движения стали уверенными, каждое слово ложилось на бумагу с точностью и сосредоточенностью: «Я знаю, что наши пути редко пересекались, и я всегда жалела, что мы не были ближе. Сейчас, когда наш дом стоит перед бурей, я чувствую, что мы должны объединиться. Ты всегда была отважной. Надеюсь, что ты откликнешься на мой призыв…» Рейнира отложила перо и долго смотрела на написанное. Глаза снова скользнули к колыбели, но вместо умиротворения на лице отразилось беспокойство. Будущее, словно зыбкий мираж, вызывало больше вопросов, чем ответов.

***

Кабинет, некогда принадлежавший Рее Ройс, обрёл совершенно иной облик. На массивном дубовом столе ровными стопками лежали бумаги, карты земель, письма с изысканными печатями. У стены висела доска, испещрённая схемами и заметками, а тёплый свет восхдящего солнца пробивался сквозь витражное окно, играя на поверхности старых, запылённых корешков книг. Каждая деталь в комнате словно кричала о том, что её новая хозяйка любит порядок и стратегическое планирование. Риэлла шагнула внутрь, её фигура на мгновение замерла в луче света. Светлые пряди, выбившиеся из-под повязки, обрамляли лицо с резкими, но женственными чертами. Недавняя тренировка добавила румянца её скулам, а взгляд, полный собранности, пробежался по комнате. Развернув письмо с лёгким шуршанием, она бегло прочла текст и, едва заметно скривившись, протянула послание вошедшему следом Алларду. Дядя появился на пороге с лёгким шумом, его дыхание ещё не восстановилось после подъёма по лестнице. Он вытер лоб ладонью, но, встретившись взглядом с племянницей, тут же выпрямился, пытаясь скрыть усталость. Взгляд, полный смешанных эмоций, задержался на письме, прежде чем руки приняли пергамент. — От Рейниры? — спросил он, нахмурив густые брови. — От неё, — коротко подтвердила Риэлла, её голос звучал сдержанно. Отойдя к столу, она облокотилась на его край, скрестив руки на груди. Губы искривились в лёгкой, почти ленивой усмешке. Аллард пробежался глазами по строкам, его пальцы медленно сжали края бумаги. Челюсть напряглась, когда он быстро свернул письмо. На мгновение он замер, словно готовясь отправить свиток в огонь камина, но вместо этого резко бросил его на стол. — Пытается втянуть тебя в их вонючую семейную грызню, — проворчал он, его голос был низким и ворчливым. — Единство дома, будущее семьи… красивые слова, чтобы заставить тебя сунуться в осиное гнездо. Зачем тебе ехать в эту Гавань, где каждый старается урвать свой кусок? Риэлла закатила глаза, уголки губ дёрнулись в усмешке. — Звучит так, будто ты сам там не служил, — заметила она, её голос прозвучал с лёгкой насмешкой. Аллард резко повернулся, его лицо вспыхнуло от гнева, но это был гнев от бессилия. — Служил, — резко бросил он, голос повысился. — И знаешь, что я понял? Чем дальше держишься от них, тем дольше живёшь. Драконом можешь хоть весь замок сжечь, но там тебя и шепотом могут в землю загнать. Риэлла усмехнулась, но в её глазах промелькнуло раздражение. Она выпрямилась, в голосе появилась нарочитая холодность: — Дядя, ты боишься за меня, это понятно. Но я устала, Аллард. Устала от того, что всё время приходится оглядываться. Война уже на пороге. Хоть я здесь, хоть в Гавани, она всё равно найдёт меня. Аллард вздохнул, его рука метнулась к затылку, словно он хотел смахнуть невидимую тяжесть. — Ты не понимаешь, девчонка, — начал он, его голос снова стал низким, но уже с оттенком тревоги. — Это не просто война. Это клановая резня. Там хватит одного неверного слова, чтобы тебя разорвали на части, а потом объяснили, что так и было нужно. Он замолчал на миг, но затем продолжил, голос стал тише, почти шёпотом: — А что, если это Стражи? Они напали на тебя тогда, когда ты возвращалась из Гавани. Ты хочешь дать им ещё один шанс? Риэлла прищурилась, её взгляд стал сосредоточенным. Она склонилась к столу, опираясь обеими руками на его поверхность. — Если они нападут, это будет даже лучше, — спокойно сказала принцесса, в голосе звучала скрытая решимость. — Тогда мы точно будем знать, что они связаны со столицей. А если так, значит, корни этой проблемы именно там. Аллард нахмурился ещё сильнее, его лицо стало мрачным, как гроза. — Ты будто бы хочешь, чтобы они напали, — процедил он сквозь зубы. — А ты предлагаешь сидеть здесь и ждать? — резко возразила Риэлла. — Если Стражи хотят войны, я встречу её. Но я не собираюсь прятаться за стенами Рунного Камня, словно беспомощная девчонка. Аллард замолчал, его пальцы медленно сжались в кулаки. Он выглядел так, будто собирался что-то сказать, но внезапный, гулкий голос в голове Риэллы прервал тишину. — Твоя племянница права, старик, — прогремел Вермитор. Его тон был резким, словно удар молота. — От вредителей избавляются сразу, пока они не расплодились. Оставишь их — и завтра они будут угрожать всем, кто тебе дорог. Риэлла чуть улыбнулась, её губы дрогнули в едва заметной ухмылке. Она подняла глаза на дядю и, склонив голову, с почти насмешливой мягкостью произнесла: — Вермитор согласен. Аллард резко повернулся к ней, его лицо покраснело, а брови сошлись в строгой линии. — А твоему дракону не приходит в голову, что не каждую войну можно выиграть? Что иногда лучше не высовываться, чем лезть на рожон? — Его голос звучал глухо, но в нём чувствовалась попытка уговорить. Риэлла выпрямилась, её взгляд стал острым, как лезвие. Это была смесь вызова и усталости. — А тебе не приходит в голову, что он прав? — парировала принцесса. — Если мы будем сидеть сложа руки, проблемы не исчезнут. Они станут сильнее, увереннее. А потом придут за нами снова. Аллард шумно выдохнул, скрестив руки на груди. Его взгляд метался между письмом на столе и лицом племянницы. — Ты и твой дракон… — начал он, но тут же замолчал, заметив, как лицо Риэллы стало ещё серьёзнее. — Это не только его слова, — тихо сказала она. — Я знаю, что ты боишься за меня, дядя. Но мы не можем позволить себе слабость. Стражи уже знают меня, а если они связаны со столицей, то я должна узнать это. Я должна быть готова. Аллард шумно втянул воздух, но затем, с саркастичной улыбкой, произнёс: — Да, конечно. Давайте влезем в это болото с твоими драконами. От Таргариенов всегда одни проблемы. Каждый раз, когда они вмешиваются, начинается хаос. — Его взгляд на мгновение стал мягче, но всё же оставался тяжёлым. — Правда, ты… ты другое дело. Риэлла вскинула бровь, едва сдерживая смешок. — Нет, дядя, ты прав. От меня и моего дракона тоже одни проблемы, — заметила она с насмешливым тоном. Аллард хмыкнул, его голос звучал устало, но добродушно: — Как хорошо, что ты сама всё понимаешь. Он повернулся к двери, бросив на ходу: — Ладно. Делай, как хочешь. Я велю слугам собрать вещи. Но бойцов возьмём побольше, чтобы у твоего дракона было время раздумать, если что. Дверь закрылась за ним с глухим стуком, оставив Риэллу одну. Она подошла к окну, её взгляд задержался на письме Рейниры, а затем поднялся к небу, которое начало окрашиваться в золотисто-алые тона. — Ну что ж, — тихо проговорила она, больше себе, чем кому-то. — Посмотрим, что там хотят. Вермитор ответил спокойно, но его голос был твёрдым, словно он заключал союз: — Мы готовы, маленькая драконица.