Мои двенадцать ангелов

Единственное, что тревожило Дино в этой больнице - это сон. Он долго не может уснуть, а иногда и вовсе не спит. Вся эта атмосфера больницы, запах медикаментов, звуки капельниц… он ещё не привык к этому. Ли часто расхаживает по комнате, выглядывает в окно, высматривает людей, которые проходят мимо больницы. Единственное, что давало ему стимул быстрее засыпать — это голос мамы.   Парень вспоминал как ходил с папой в театр на её выступления, как она красиво танцевала и пела. Особенно пела.  Раньше, в детстве, у Чана были плохие отношения со сном. Он часто не мог заснуть, плакал и ворочался. Мама всегда была рядом и пела ему перед сном. Её голос успокаивал мальчишку, а глаза медленно слипались и он проваливался в долгий и крепкий сон. Но мамы нет, как и её колыбельных, поэтому засыпать стало вдвойне сложнее. *** Джун зашел в кабинет, и застал Дино, сидящего на своей койке. Его ноги по детски болтались, а глаза бегали по высокой фигуре Хви. – Доброе утро, кото-доктор! – поприветствовал его младший. – И т-тебе добр-рое утро. – ответил Мун, но потом заметил бледное лицо младшего и синяки под глазами. – Т-ты что н-не спал?  Ли поджал губы, приняв таблетки с рук медбрата. – Не волнуйся, Хён! Это совсем не важно, спать совсем не хотелось! – он похлопал старшего по плечу и ракетой выбежал из палаты. **** Встретившись со своими друзьями, они как всегда сидели за завтраком, и Сынкван рассказывал о своем очередном бредовом сне. – Уджи-хён был одет в розовый свитер, это выглядело мило! А потом вдруг пришел Сунён-хён, но он был пришельцем! А потом… Его говор перебила чья-то рука, что легла на его макушку. Обернувшись, он увидел, что это Вону. – Вону-хён! – старший взъерошил волосы Бу, и поставил на стол клубничное молоко. – И вам доброе утро, мелкотня. – Эй, Вону-хён, а мне? А тоже клубничное молоко хочу! – возразил самый младший. – А всё, теперь я его любимчик! – показал язык Сынкван.Так нечестно! – Во-первых, у тебя диета, во-вторых… – не найдя вторую причину, мужчина вздохнул. – я куплю тебе клубничное молоко перед обедом хорошо? Чан моментально поменялся а лице и широко улыбнулся. – Хорошо! Смотрите мне, я за вами слежу…  – Хансоли, не расстраивайся, тебе тоже куплю. – проронил старший, отвечая на очередной телефонный звонок. Чхве не ожидал такого исхода событий, ведь обычно на него особо не обращают внимания. Обычно, на фоне Сынквана и Дино, от которых просто прёт энергией, он становился прозрачным. Не то чтобы он был против этого. Ему это наоборот нравилось, быть всегда в тени. Но такое странное чувство… он особо ни с кем не общается в этой больнице, кроме Сынквана, Дино и ещё одного человека. И впервые, к нему так по доброму обратился врач. Всё таки, ему нравится быть замеченным кем-то. – Нечестно, почему только тебе мое любимое клубничное молоко? – Времена меняются, точно так же как и любимчики врачей~ – Тогда, следующим буду я? – спросил Хансоль, отчего тут же получил удар в плечо. – Ты и так любимчик Сынчоль-хёна! Он тебе всегда вкусняшки покупает, и говорит, чтобы ты их спрятал от меня! – Но я же не прячу и делюсь с тобой? – Ну и что? Это не отменяет того факта, что у тебя уже есть любимый хён!  Спор друзей, вызвал у Ли только хохот, ведь никто другой, кроме Сынквана, так яро не доказывал бы что-то Чхве. А Хансоль в свою очередь тоже хихикал. – Тогда, если ты забрал Вону-хёна, я забираю себе… Шуа-хёна. – Нет! Он тоже мой хён! – А теперь мой, бе-бе-бе, – Чан подорвался с места, и Сынкван тут же побежал за ним. Вот же идиоты, они не закончили свой завтрак, и опять оставили Хансоля одного.  ***** День был активным. Ну, как вы поняли, утро они начали с догонялок. Им в след кричали медсестра, чтоб не носились как петарды, но в итоге, Сынкван всё же поймал Дино, и надавал ему по ушам, за такое высказывание. Потому что, «вообще-то, Шуа-хён МОЙ любимый хён, найди себе другого!» Потом они вышли на улицу, и прогулялись около больницы, потому что за её пределы выходить нельзя. Но ещё сильнее пугало то, что сегодня пятница, и уже совсем скоро, начнется его первая химиотерапия. Дино не боялся, совсем нет… или боялся? Он и сам не знает, но тревога всё же присутствовала, и унять её никак не получалось. Именно эта тревога и не дала ему сегодня спать. Чан лежал в тихой палате и смотрел в потолок. А что если химиотерапия не сработает? А если будет больно? Можно ли отказаться от химии, если ну прям очень сильно страшно?  Вдруг он услышал приглушенное пение. Чан резко встал и подскочил к стене, прижимаясь ухом к ней. И вправду, там за стеной кто-то пел, ведь там находилась детская палата. Дети маленькие совсем, от семи до десяти лет. Голос успокаивал Дино, заставлял успокоиться и сесть на койку. Но всё равно, было плохо слышно, а Дино хотел продолжить слушать, хотел послушать четче и подольше. Парень тихо выглянул из палаты, и убедившись, что дежурной медсестры нету, подошел к той самой палате. Дверь была слегка приоткрыта, и из комнаты просвечивался теплый свет светильника. Ли пытаясь не быть пойманным, заглянул в палату, и увидел врача Сокмина. « Это тот, что представлялся волшебником! Вот это да, не знал что он ещё и петь умеет…» — подумал про себя Чан. Решив не отвлекать старшего, Дино сел прямо на пол рядом с дверью и блаженно закрыл глаза, наслаждаясь голосом хёна. Стало на миг спокойней, он вдруг очутиться в объятьях мамы. Она гладит его по спине и говорит что всё будет хорошо. Слёзы чуть подступают к глазам, что Ли быстро вытирает их рукавом своей пижамы.  Внезапно он слышит, как Сокмин встает с кровати и выключает светильник. Дино беззвучно подрывается с места и забегает к себе в палату. Он захлопывает дверь и прислушивается. Врач прошел мимо.  Парень выдохнул и сполз вниз по стене. Его сердце быстро стучало, и никак не хотело угомониться. Он будто встретил любовь всей его жизни, но на деле, всего лишь… увидел в Сокмине маму.  Мама была высокой, у неё была высокая переносица и длинный нос. Длинные аккуратные ноги, и когда она танцевала, это выглядело вдвойне привлекательно! Но доктор Ли… он был её копией, как Дино не смог заметить это с самого начала?! Слушая чужой красивый голос, хотелось броситься к нему в объятья и заплакать. Зарыдать, чтобы он успокаивал его долгие часы, чтобы сидел у его кровати и успокаивал ночью, чтобы пел только для него. Но так нельзя. Нельзя так говорить, Сокмин не его мама. **** Дни проходили плавно, можно даже сказать, что они были похожи друг на друга. Таблетки, завтрак, обед, таблетки, ужин и ещё куча таблеток. Иногда от них жутко тошнило, и есть не хотелось от слова совсем. От еды Чана выворачивало буквально наизнанку, но не кушать — нельзя, потому что, как говорит Вону-хён: «ты подрастающий организм, тебе нужна энергия. Без еды, от таблеток будет рвать и болеть живот.», ну а кто Дино такой, чтобы ослушаться? Спать давалось всё так же сложно, но единственное оставалось прежним — Сокмин пел детям из соседней палаты. В подсознании Ли всё так же всплывал силуэт мамы, и отбросить навязчивые мысли никак не получалось. Парень всё так же сидел под дверью и слушал пение старшего, а когда тот собирался уходить, быстро забегал в свою палату, и выжидал, пока врач уйдет. Но в один из таких дней, а то есть, в воскресенье, что-то явно пошло не так… ***** Он снова сел на холодный кафель, слушая тот самый голос доктора. Дино подметил, что сегодня он поёт совсем иную песню. Но она завораживала не меньше той, что он пел раньше. Голос становился всё отдаленнее, а глаза начали слипаться. Обычно он держит себя в руках, и пытается не заснуть, чтобы потом его не застали спящим на полу в коридоре. Но сегодня он был особенно уставшим, из-за того, что не спал несколько ночей подряд. Усталость охватила его целиком, и он провалился в глубокий, но однако, короткий сон. Короткий, потому что потом он услышал обеспокоенный голос врача, а позже открыв глаза, и обнаружив перед собой Сокмин-хёна, он осознал, какая у него слабая выдержка. – Чан? Ты что здесь забыл? Чего спишь на полу, тебе плохо? – зная, какая у него болезнь, Ли искренне переживал за него, и помог встать с пола. – Нет, просто… – Дино долго колебался, но под пристальным взглядом старшего, всё таки решил во всём сознаться. – просто понимаете, мне особенно сложно уснуть в чужом месте, особенно если это больница. И обычно, мне помогал заснуть голос мамы, но её нет рядом и… в последнее время я страдаю от бессонницы, а потом хожу весь день как зомби, и… Не успел он договорить, как его спокойно перебил Сокмин. – Ты хочешь, чтобы я пел тебе перед сном? – От бестактно заданного вопроса, Чан поперхнулся и взглянул на Ли исподлобья. Он долго молчал, но всё же потом устало вздохнули принимая поражение с честью. – Ну, если вы не против, конечно… – Рука старшего легла на его макушку, и тот взъерошил его волосы. – Ты мог просто мне сказать об этом. – А это не слишком сложно? – Сложно что? – Сложно попросить. Мне в мае исполнилось пятнадцать, как-никак взрослый ведь уже… – Не волнуйся, до тебя, я пел одной бабульке, ей было около восьмидесяти лет! – Серьезно? Тогда мне не должно быть так стыдно! И да… спасибо огромное, что заменяете мне маму. Тогда доктор широко улыбнулся, и Чан увидел в нём свою маму. Мама… прям настоящая. Она будто стояла перед ним и улыбалась, раскрывала свои руки ради объятий. Глаза залились слезами, захотелось подбежать к ней, обнять крепко и никогда не отпускать. Её длинные волосы развевались на ветру, а сзади неё светил какой-то яркий свет, отчего лица её, не было видно. Внезапно улыбка с её лица пропала. Она исказилась в ужасающей гримасе, и открыла на распашку глаза. – Это твоя вина. – сказала она и её лицо мигом залилось кровью. – Из-за тебя, мы с отцом умерли. Будь ты проклят! – Нет! – закричал Дино, и схватился за голову. Он очнулся в кровати. Это всё сон? А Сокмин? Ли взглянул в окно. Утро. Птички пели. В коридоре была суета. Дверь резко открылась, и это был не Вону, не Джун и не Сынкван с Хансолем. Это был доктор Ли, тот, что Сокмин. – Доброе утро, динозаврик! Как спалось, после колыбельной? – спросил он, приветливо отдавая нужные таблетки пациенту. – А… Вы пели мне вчера? – А ты что не помнишь? Дино замолчал и начал копаться в своих воспоминаниях. Колыбельная… Сокмин… мама… Ему сново привиделось то лицо, и он поежился на месте, пытаясь забыть всё, что вспомнил. – Хорошо… спасибо огромное! – С тобой всё в порядке? Ты какой-то бледный… – Не волнуйтесь! Наверно это потому что сегодня — моя первая химиотерапия. – Оу, тогда желаю удачи. – Надеюсь она мне понадобиться…