А завтра обещали снег

      -50 секунд. — тихо сказал Антон в микрофон, на что пилот лишь кивнул, впиваясь пальцами в руль. -30. — голос зеленоглазого стал металлическим, он откинул все свои мысли и теперь думал только о гонке. Это он умел делать лучше всего: абстрагироваться и трезво смотреть вперед. -10. На третью красную жми, потом 90 правый 4 между камнями. Загорелась последняя красная лампочка, и Эва дернулась с места, улетая вглубь лесного массива. Плотно стоящие деревья мигали по бокам, создавая иллюзию тоннеля. -50 правый четыре, не резать, сразу левый четыре полка. — продолжал диктовать он, стараясь контролировать дыхание, но легкое головокружение уже намекало на проблемы. Первые пять километров были относительно спокойными, если так вообще можно выразиться. Узкие повороты сменялись короткими прямыми, где Паша успевал набирать скорость, но тут же сбрасывал ее на входах в очередной вираж. -На входе яма, не прыгать. — предупредил Антон, едва успевая заметить контуры опасного места. Павел сбросил скорость, но все равно машину тряхнуло, что вызывало характерный хруст подвески. Шастун стиснул зубы, впиваясь в свои листы пальцами. На подъезде ко второй секции появился первый значительный подъем с гравийным покрытием. Задние колеса Лансера слегка пробуксовали, заставляя его вилять из стороны в сторону, но пилот удерживал вырывающуюся Эву в своих руках. Облака пыли поднимались в воздух, это было особенно опасно: вылет за пределы дороги мог закончиться… очень плохо. -70 левый 6, сразу правый три через внешний. — голос штурмана был четким, но тело протестовало. Пот катился по вискам, его уже мутило. -Дорога скользит, это пиздец. — бросил Паша, резко выворачивая руль и скидывая ручку на передачу вниз, чтобы добавить тяги и выловить машину из заноса. -Нормально, нормально, едем. 40 трамплин прыгаем. Середина участка оказалась особенно коварной. Гравийные участки сменялись грунтом, который оказался мягче, чем они предполагали. Колеса рыли себе путь, а скорость приходилось постоянно контролировать, чтобы их не унесло. -50 левый два резкий, ставься. — прохрипел Антон, чувствуя, как усиливается давление в голове. Он схватил воздух ртом, но от записей не отвлекся. -Слышь, ты в норме? — уточнил пилот, заводя машину боком в очередной поворот. -Жми, не отвлекайся. — отрезал Шастун, стараясь подавить дрожь в голосе. Его голова буквально раскалывалась, но он знал, что от его указаний зависело все. На одном из поворотов дорогу неожиданно перегородила выбитая из земли ветвь упавшего дерева, Павел умело вывернул руль, вовремя заметив ее. Он потеряли время на этом моменте, потому что выравнивание машины чуть сбросило их скорость, но это не было критично. -Пять километров до спуска. Заключительный отрезок с плавными виражами оказался одновременно благословением и проклятием. С одной стороны, Эва могла набрать огромную скорость, с другой — риски улететь увеличивались в разы. -100 правый 4 длинный. — выкрикнул Антон, хватаясь за поручень, когда машину тряхнуло на выбоине. -40 левый 5, срезай. На последнем вираже машину снова занесло, и они буквально чудом вернули себе управление, вылетая на финишную прямую в огромном облаке пыли, застилающей все лобовое стекло. -150 финиш! — прорычал Антон, его руки тряслись, в глазах двоилось. «Сука… что это…» — думал он, в то время как автомобиль резко выстрелил вперед, пролетая отметку времени на полной скорости. Сейчас у них было время перевести дух, отдать ненужные стенограммы в руки организаторам и медленно отправляться на следующий спецучасток, до которого ехать примерно двадцать минут отсюда. Шастун отдал использованные листы в руки его знакомого, который как раз принимал их на финише. -Антон, точно нормально? — спросил пилот, оглядывая приборку, пока они стояли. Тот все еще тяжело дышал, сидя на кресле и стискивая ремни безопасности. Его руки заметно дрожали, а лицо выглядело болезненным. Голова гудела, в ушах звенело, но он искренне пытался взять себя в руки. -Нормально. — прохрипел он, отмахиваясь от коллеги. -Вода есть? — спросил парень у волонтера через окна. Ему тут же принесли бутылку, и тот жадно выпил почти половину за раз. Как же ему плохо, а впереди еще пять трасс. -Если тебе прямо хреново, давай остановимся. — заботливо сказал Павел, трогаясь с места и выруливая на дорогу общего пользования. -Едем. — коротко отрезали в ответ. -Все нормально. Сейчас асфальт, сосредоточься лучше на этом. «Два участка до парка. Два участка. Держись, Тошенька» — уговаривал он сам себя, переводя дыхание, пока они ехали в сторону второго СУ. Впереди тридцать километров извилистой, но более или менее ровной дороги. Такие участки в основном делают, чтобы фотографы успели пощелкать машинки в красивых ракурсах, без пыли, грязи прочей шняги. -Ты готов? — заботливо уточнил Паша, втыкая первую передачу и ожидая старта. -Да. Не думай обо мне, жми педаль в пол, а там уже решим. — твердо кивнул Шастун, утыкаясь в записи. Двигатель ревел, заполняя воздух мощным рыком, отражавшимся вдоль трассы. Второй спецучасток начался сразу же с затяжного поворота, и машина буквально впилась шинами в асфальт. Лансер был натянут, как струна — каждая деталь, каждое движение педалей и руля служили единой цели: скорости. -30 левый пять длинный, траектория. — сказал Антон, склонившись над листами, но часто переводя взгляд на дорогу. Голос был напряженным, но четким. -Вижу, отлично. — отозвался пилот, сосредоточенно удерживая машину на переделе. Его взгляд метался между приборкой и дорогой. Они не могли позволить себе ошибку — скорость была слишком высока, чтобы успеть исправить просчет. Первый участок позволял машине разогнаться до предела. Турбина завыла, мощность двигателя тянула металл вперед, вжимая экипаж в кресла. Но перед следующим поворотом у реки асфальт предательски блестел — влажность от воды делала его скользким. -50 право четыре долгий, вода аккуратно. — предупредил Антон, глядя на сверкающее покрытие. Скорость чуть сбавилась, и машина сместилась ближе к внутренней траектории. Колеса проскользили, но Павел удержал их. Они буквально облизнули край обочины, и камни взлетели в воздух, ударяясь о бочину Эвы. -300 правый 2 резкий. — прочитал Шастун, снова внимательно глядя на дорогу. Прямой участок у реки дал время отдышаться, но не расслабиться. Все еще было скользко. -Мост через 500, сейчас правый 2, не дурить. — штурман диктовал быстрее и четче, чем обычно. Он как будто боялся, что не успеет что-то сказать. Они летели к финишной точке, но мост впереди был слишком узким, вылететь на нем — проще простого. Выруливая боком к мосту, машина замедлилась. Антон непонимающе посмотрел на пилота, они бы могли сюда вписаться и сохраняя скорость. Ну, Арс бы точно попробовал… -За мостом 30 левый 6, не резать. — тихо сказал Шастун, ощущая, как его ведет в сторону. Лансер пролетел несколько железных листов, гремя ими, будто предвещая скорую молнию. -Прямая 200, тапку в пол, финиш. — сглотнув сказал Антон, его голос надорвался, но он все еще был полон решимости. Последние двести метров машина словно не касалась дороги, она плыла ровно, доходя до отсечки. Двигатель взвыл на максимальных оборотах, и они пересекли еще один контрольный пункт, оставив за собой дымящийся след и звонкий скрежет тормозов. Штурман выдохнул, будто только сейчас вспомнил, что можно дышать. Его голова кружилась, давление как будто чуть упало, но теперь снова росло. -Это было чисто. — прокомментировал он, стягивая перчатку с руки. -Сука, это было супер напряжно. — пробормотал Паша, откидываясь в кресле и позволяя себе секундную слабость, пока его коллега отдавал листы волонтерам. -Нам постоять надо, мы дымим. — крикнул Шастун в окно, на что получил кивок. Ничего страшного, просто двигатель перегрелся. Нужно дать время остыть, это предусмотренная остановка. Паша медленно вывел машину на обочину, где можно было переждать. Рев затих, уступив место тишине, нарушаемой лишь потрескиванием раскаленного металла под капотом. Они оба почувствовали, как напряжение понемногу покидает их тела. Антон вылез первым, ему срочно нужен был свежий воздух. Выходя, он чуть качнулся, но вовремя ухватился за дверь, восстанавливая равновесие. «Один участок. Один.» Он прополз по корпусу машины к капоту, открывая его, чтобы двигатель быстрее остыл. -Ты как? — спросил пилот, замечая его странное поведение. -Нормально. — в очередной раз ответил зеленоглазый, хотя его вид говорил об обратном. -Давление шалит, не подохну. -Смотри, не геройствуй. — неуверенно ответил Паша, разминая шею. Несколько минут они молчали, просто слушая природу вокруг. Вдали слышался рокот других машин, приближающихся к финишу этого участка. Время их простоя подходило к концу. -Ладно, закрываемся. — скомандовал Павел, залезая в машину. Шастун покорно кивнул, закрыл капот и пристегнулся. До следующего пункта минут 15 ехать, так что двигло еще успеет чуть остыть. Физическое перенапряжение, психологический стресс, обезвоживание, недосып и усталость: Антон нарушил вообще все показания врачей. Он игнорировал свое высокое давление уже несколько дней, которое только росло и росло. Доктора не дураки: не зря справку дали, но Шастун самый умный, решил, что бред это все. А теперь кровоток в мозге снижался, в глазах двоилось, руки тряслись. Если он доедет до конца третьего участка и попадет на парк сервис, а потом на перегруппировку — это будет чудо. Третий участок. Перед глазами туман. Листы в руках пляшут, сложно выловить цифры. Черт. Антон сжал зубы с такой силой, что они заболели. Он прищуривался, нервно дергал головой, стараясь разобрать хоть что-то. Сидя в машине, он вытирал пот со щек дрожащей рукой. Сердце колотилось так, будто готово было выпрыгнуть из груди, а каждое движение напоминало, насколько он близок к пределу. Двигатель пришел в норму. Выбора нет, нужно ехать. «Соберись, Шастун» — убеждал он себя, впиваясь пальцами и сминая листы с маршрутом. -Поехали. — кивнул он Паше. Машина рванула вперед, моментально забирая гравий под колеса. Впереди узкий, пыльный подъем, полный острых камней, которые обещали стать настоящим испытанием. Шум дороги напоминал раскаты грома, эхом отдаваясь в его ушах. -50…левый 4, 90 левый 3, 45 правый 2. — голос Антона снова срывался, но он все равно удерживал ритм. Паша вписал машину в первый поворот, но тут же почувствовал, как камни уходят из-под левого колеса, заставляя Эву перекоситься. -Ебучий рот… — выругался он, вертя руль туда-сюда, желая вытащить машину из колеи раскачкой. У него удалось, но время они все равно потеряли. Нельзя было больше ошибаться. Дальше дорога становилась еще сложнее. Узкие участки подъемов требовали идеальной траектории, чтобы не влететь в острые камни, которые могли не только колесо пробить, но и лобовое. Штурман уставился в записи, пытаясь сфокусировать взгляд. Мало того, что их и так трясло как в стиральной машинке, так у него еще и плыло все перед глазами. -Шастун! — крикнул Паша, привлекая его внимание. -Ты спишь? Диктуй! -Камни справа, 200… — голос задрожал, дыхание сбилось. -И этот… левый 3! — внезапно вскрикнул он, указывая пальцем вперед. Предательское опоздание информации. Антон дернулся всем телом, как будто это могло помочь, но машина уже зацепила задним колесом обочину, занося зад слишком далеко. -Дыши, сейчас до парка доедем. — только и сказал Павел. Он не стал обвинять ни в чем своего штурмана, он видел, что тому очень плохо. Дорога не прощала ошибок, но сейчас они были неизбежны. Оставалось меньше пяти километров, но каждый метр казался вечностью. Зеленоглазый ощущал, как силы окончательно покидают его. Голова словно наливалась свинцом, пальцы онемели от напряжения, а туман в глазах становился гуще. -Скоро финиш… три километра… — прошептал он, цепляясь за сознание и каждый раз заставляя себя держаться. -Длинная, потом петушиная связка…панорама… Машина выскочила на более ровный участок, где Паше стало чуть проще, и он резко ускорился, понимая, что это их шанс наверстать упущенное время. На высокой скорости машину сильно трясло и уносило, но пилот не давал ей сбежать. -90 резко вправо на подъем, осторожно. — Антон едва выговорил эти слова. Наконец, последний поворот. Расфокусированный взгляд штурмана уперся в финишную линию. Он выдохнул, собирая все оставшиеся силы, чтобы выдать последние команды. -50… через финиш. Левый плавный, правее… — слабый голос раздавался в наушниках пилота, но тот слушал его беспрекословно. Эва пересекла финишную черту. Шастун откинулся на спинку кресла, закрывая глаза. Голова кружилась, тело не слушалось, но он был в сознании и пытался контролировать себя. -Сразу в парк. — тихо попросил он, в очередной раз отдавая листы человеку в фирменной одежде. До него машина докатилась спокойно. Сейчас здесь будет перегруппировка, было время отдохнуть, пока механики будут осматривать транспорт. Шастун вышел на площадке. Шумно. Люди. Все плывет. Он ухватился рукой за крышу, потому что его тянуло вниз. Люди. Много людей. Шум. -Шастун! — пронзил его резкий голос, а потом он ничего не помнил. Крепкая рука подхватила его в паре метрах от земли. -Блять, хули встали?! Медиков зовите, кретины! — знакомый до боли голос прорывался через темную пелену, окутывающую его сознание. Очнулся он на какой-то жесткой поверхности, осознавая, что голова у него не прошла, а таблетки он не пил уже несколько часов. Яркий свет прожигал глаза, и он инстинктивно зажмурился, пытаясь вернуть себе контроль над телом. Рядом слышались глухие голоса, а кто-то крепко держал его за плечо. -Сколько до старта… — прошептал он, пытаясь разглядеть хоть кого-нибудь. -Ты конченный?! — голос звучал громко, резко, и Антон узнал его мгновенно. Попов. -Не ори… — прохрипел он, пытаясь подняться. Голова снова дала сбой, и он рухнул назад. -Лежать, идиот! — снова завопил Арс, удерживая его на месте. Глаза смогли сфокусироваться, и он увидел лицо своего бывшего пилота. Нахмуренное, злое, но явно обеспокоенное. -Я перегрелся просто. — попытался отшутиться зеленоглазый, но его снова пригвоздили к месту, сжимая плечо. -Перегрелся? Да ты чуть башней своей нам асфальт не проломил! — Арсений осмотрел его, оценивая, насколько все плохо. -Какого хрена ты делаешь на трассе, если одной ногой в могиле должен быть? -А ты всегда одной ногой там, и ничего, что-то тут делаешь. — слабо усмехнулся Антон, тяжело дыша. -Тебя от инсульта отделяло два поворота. — прорычал Попов, забирая у полевого врача препараты. -Ты почему никому не сказал, что у тебя гипертония, мудак? — бубнил он, выдавливая таблетку в руку и протягивая ему вместе с водой. -Пей. Шастун послушно выпил, но не унимался. -Когда старт? Уже прошла перегруппировка? Мне надо в машину… Арсений, конечно же, не был бы собой, если бы уже не обвинял всех вокруг, даже не обращая внимания на беднягу на земле. -Ты, сука, моего Шастуна убить хотел?! — кричал он в сторону Паши, который явно не был при делах. -Ты зачем его таскал по всем этим ебеням, если видел, что он уже все?! -Да он отрицал… -ХУЕЦАЛ! — завопил Попов, вспрыгивая на ноги. -Это мой штурман, какого ляда ты делаешь?! -Успокойся, он реально ни при чем… — тихо попросил Антон, переводя взгляд на двух ругающихся парней. -Лежи! — отмахнулся брюнет. -Я тебя закопаю, если что-то случится с ним после кубка, ты у меня землю жрать будешь. — хрипел он, яростно размахивая руками. -Он едет со мной. — наконец сказал Арс, уверенно оглядывая собравшуюся толпу. -Это не по правилам, так нельзя делать. — ответил ему Паша, упираясь и отрицая такие предложения. -А я не дам тебе больше измываться над МОИМ штурманом, понятно? Освобождай колымагу, маньяк. -Угомонись, чудовище. — простонал Антон, поднимаясь на локтях. -Меня сейчас отпустит, и мы поедем дальше. На финише поговорим, хорошо? -Ты совсем дубу дал, навигатор? — в своей обычно манере спросил пилот. -Ты не вывезешь, в тебя сейчас пол аптеки запихали. Куда ты поедешь? -Я закончу гонку. — уверенно ответил он. Ну и что, что инсульт почти ударил? Он доживет, все нормально будет. Услышав крики, организаторы подошли разбираться. Смена штурманов или пилотов посреди гонки — нарушение, которое неминуемо ведет к дисквалификации, и Попову напомнили об этом. -Ты серьезно хочешь испортить все для всех? — спросил один из менеджеров. Но Арс был не из тех, кто так просто сдавался. -Если это значит, что он не убьет себя ради этого чертового кубка — то да! В итоге Антон с трудом убедил всех, а главное Арса, что он продолжит гонку. Единственное, что все равно выбил Арсений — порядок старта. Его машину поставили стартовать за экипажем Шастуна, потому что он требовал, чтобы на каждом пункте ему сообщали о его состоянии. Это было реализуемо, так что проблем не возникло. -Молись, чтобы он живым из машины вышел. — тихо сказал он Павлу на ухо, когда толпа разбрелась по машинам. -Иначе отвечать будешь ты. Накаченный разными таблетками, уже отходивший от всего ужаса, Антон завершал гонку. Он больше не думал о своем состоянии — только о дороге, о каждом повороте, о каждом ускорении. Все оставшиеся спецучастки стали испытанием не только для машины, но и для Шастуна. Вначале это был скоростной асфальтированный отрезок с серией зигзагообразных поворотов. Сознание штурмана будто сужалось до одной точки, которая показывала ему нужные строки. Голос, диктующий стенограмму, был резкий, четкий, как будто встроенный в ритм двигателя. -50, левый два, за ним сразу острый правый 4. Педаль плавно, сцепление. Паша был напряжен, понимая, что его напарник сейчас не в лучшей форме, но видел, что тот не сдавался. Каждое его слово вызывало уважение в нем. Далее они перебрались на сложную грязевую поверхность. -Не режь, уходи влево. Канава! Бля, бля, еще чуть-чуть… Машина попрыгивала на ухабах, но Антон держался, буквально впиваясь пальцами в бумажки, чтобы удержать их на месте. Пилот машинально выполнял команды — не было времени сомневаться, когда твой штурман настолько уверен. Подбираясь к финальному участку, Шастун проглотил еще одну таблетку, которому ему выдали организаторы, чтобы тот дожил до конца. Последний рывок — это скоростной, затяжной путь, с несколькими крутыми виражами. Здесь все решали последние силы — как машины, так и экипажа. Антон практически не чувствовал собственного тела, его зрение иногда мутнело, но голос не терял своей силы. -150 правый 6, центр. Спуск. Прямо через мост… закрой газ, вперед на выходе! Паша почти кричал, что Шастун — восьмое чудо света и клал педаль в пол, слушая его указания. Когда они пересекли последний финиш, штурман буквально свалился в кресле, тяжело дыша, а его лицо было бледным, как мел. -Приехали… — прошептал он. Толпа встречала их восторженными аплодисментами. Машина, пыльная, грязная, едва слышно урчала на последних оборотах. Только они успели разобраться с организаторами и отдать все листы, как услышали, что финиш пересекла еще одна машина. Точнее, громкие зрители помогли им услышать. Буквально через минуту водительская дверь Паши распахнулась, и он вышел из машины после непродолжительного спора. За руль сел Попов. -Как ты, принцесса? — спросил он, заводя Эву, чтобы отогнать ее в закрытый парк. После финиша люди могли делать, что хотели. Гонка завершилась и их передвижения уже не шли в зачет. Антон молча вздохнул, пока его бывший напарник и вечный коллега загонял машину на парковку. -Да нормально, не бери в голову. — ответил Шастун, стараясь звучать как можно уверенней. -Просто нужно отдохнуть. — усмехнулся он. В ответ на это Арс заметно напрягся, его лицо приобрело тень беспокойства. Он остановил машину на ее законном месте, а потом снял шлем и положил его себе на колени. -Ты просто олень, Шастун. — вздохнул он и выключил переговорник. -Я же переживал. В машине их никто не слышал. Зеленоглазый закусил губу и обвел глазами салон. -Зачем? — тихо спросил он. -Ты мой штурман. — обреченно кивнул головой Попов. -Плевать, что я откатал кубок с этим татуированным дятлом, а ты с нудным шоферюгой. Я все еще считаю тебя своим самым лучшим штурманом. Антон молча слушал, как Арс говорил. Его взгляд был устремлен в окно. Слова звучали неожиданно — в них было что-то искреннее, но в то же время отчаянное. Он не знал, как реагировать, потому что привык к тому, что они только ругаются и на этом все. А теперь даже ёрничать не хотелось. Или просто сил не было. -Ладно. — хлопнул Арсений по шлему и улыбнулся. -Если бы ты сдох, я бы тоже сильно не переживал. -Гондон. — наконец-то выдохнул штурман, ощущая, что его пилот вернулся и снова сидит подкалывает его по поводу и без. -1:1, сука. — улыбнулся он, напоминая ситуацию с его застрявшей БМВ.