А завтра обещали снег

      Арса нет. Прошла неделя его отпуска, сверху капнуло еще три дня, но его нет. Он все так же не отвечает, не пишет, не звонит. Еще неделя. Антон впервые за долгое время понял, что дни больше не отличались друг от друга. Утро, вечер, ночь — все казалось одинаковым. Мир быстро потерял все свои краски, оставив лишь бесцветные мазки. Он бросил попытки достучаться или найти пилота. Дома его не было, он ездил к нему, стучался, кричал, его даже бабушка-соседка один раз выгнала из подъезда шваброй. Грязная кружка на тумбочке, сигаретный дым, уже впитавшийся в стены. А в голове хриплый голос, повторяющий одни и те же слова. «Ты нужен мне, сука, но ты делаешь абсолютно все, чтобы дать понять, я тебе — нет.» Шастун терялся в этой пустоте. Серая база, мокрый асфальт, тусклые фонари, все как будто зациклилось. В лужах — разбитое отражение разбитого человека. Прекрасно. Вечером одного из таких дней, Антон снова сидел со своей машиной, монотонно крутя один и тот же болт уже минут двадцать. Он злился на себя, на Арсения, на все и на всех. Разве он так важен для него? Да плевать, жил как-то без него и будет жить, ему должно быть абсолютно все равно. Но бесконечные пробелы между знакомыми делами больше не заполнялись издевательскими штуками пилота. И как-то от этого было неприятно. Рядом с ним были все, начиная от Макса и заканчивая Шеминовым, наверное, только эти люди и удерживали его на плаву. Сейчас Антон чувствовал к ним только безмерную благодарность. Кожанов часто приходил к нему вечером, чтобы просто поговорить, покурить вместе, частенько чинил с ним его машину, в общем, он просто был рядом. И, если совсем честно, штурман начал видеть в нем Попова. Они и так были похожи, а сейчас, когда они незаметно сближались, он все больше походил на него. В любой ситуации он подсознательно сравнивал их, мысленно возвращаясь в прошлое. Его манеры, резкие движение, стиль на трассе, эти светлые глаза. Если абстрагироваться и приглядеться, то станет понятно, что Антон искал мужчину в нем. Искал и умудрялся находить. Совсем погрязнув в этих мыслях, он не заметил, как к нему со спины кто-то подошел и аккуратно дотронулся до плеча. -Привет. — осторожно бросил Максим, показывая коробку из-под пиццы своему товарищу и бросил ее на верстак. -Я поесть тебе принес. Леша сказал, что ты уже третий час отсюда не выходишь. Антон хмыкнул, протирая руки о тряпку. -Ты всегда такой настырный? Кожанов не ответил, лишь пожал плечами и открыл картонную упаковку. Они взяли по куску и устроились на ближайших шинах, поглощая вкусные треугольные кусочки с тянущимся сыром. В этот раз парни зацепились за тему ремонта Эвы, который прогрессировал с каждым днем. Они уже смогли полностью восстановить внешние элементы и даже большую часть установили обратно. Работы осталось буквально на пару недель, и она снова будет в строю. В один момент, когда Шастун отпустил очередную незамысловатую шутку, Макс снисходительно усмехнулся и бросил на него короткий взгляд. -Антон, ты видишь во мне его, да? — слова прогремели как гром, среди ясного неба. Они застали зеленоглазого врасплох и заставили опустить взгляд. -Ну, я не осуждаю. Даже понимаю. — продолжил пилот, чуть кивая головой. -Но, знаешь, я не он. -Я знаю. — тихо отозвался штурман, чувствуя вновь нарастающую тяжесть в груди. Паренек и сам знал, что он — всего лишь жалкая копия в его глазах. Первое время он случайно мог назвать его чужой фамилией, и даже не заметить этого. Сейчас светлые глаза цвета льда внимательно смотрели на Антона, словно ждали какого-то продолжения или еще чего-то. А тот, в свою очередь, просто ковырял уголок коробки, избегая прямого зрительного контакта. -Ты же знаешь, я иногда даже пытаюсь… — тихо пробормотал Максим, тщательно подбирая слова. -Пытаюсь примерить его образ на себя. Но я не могу быть им. Я просто не хочу быть им. -Я понимаю. — прозвучал сухой голос, сдержанный, как будто слова выдавливались через силу. -Нет, не понимаешь. — Макс наклонился чуть ближе, начал говорить тише и мягче. -Ты заслуживаешь того, чтобы двигаться дальше. Хватит буксовать, принцесса. Антон вздрогнул, словно от пощечины. Последнее слово, что произнес парень больно ударило по натянутым нервам. Он резко перевел взгляд, в глазах промелькнула смесь боли и ярости. -Заткнись. — рыкнул парень, подскакивая на ноги, как ошпаренный. Внутри все взвилось вихрем, какого черта этот придурок себе позволяет? Совсем зелень охренела, за словами не следит. -Да ладно, Шастун, расслабься. — хмыкнул Максим. И да, это стало последней каплей. Зеленоглазый сжал челюсти и дернулся, схватив пилота за воротник куртки и дернул его на себя. -Закрой рот. — процедил сквозь зубы он. Кожанов, не смотря на явную угрозу, даже бровью не повел. Наоборот, глаза чуть сузились, а уголки губ приподнялись в легкой ухмылке. -Что будет, если не закрою? — спокойно спросил парень, ни на секунду не отводя взгляд. Это только сильнее разозлило собеседника, пальцы сильнее стиснулись на ткани, не предвещая ничего хорошего. -Ты хочешь узнать, Кожанов? — угрожающе прошипел Антон, выпрямляясь во весь рост и глядя на Макса сверху вниз. Он ниже Арсения, наверное, на пару сантиметров. Эта мысль сама собой посетила голову штурмана, он даже не планировал сейчас их сравнивать. Второй лишь наклонил голову набок, позволяя резкости напарника разгореться дальше, но его взгляд оставался удивительно холодным, даже слегка вызывающим. -Ну, покажи. — бросил он, глядя прямо в глаза. Шастун замер. Его дыхание сбилось, а пальцы чуть разжались. Парень говорил так уверенно, так спокойно, что на долю секунды зеленоглазый почувствовал себя не в своей тарелке. Но уже в следующую секунду эмоции опять захлестнули его. Злость, обида, боль — все завязалось в тугой узел. -Пошел ты. — опять прорычал голос. Теперь человек, которого он только что чуть не ударил, начал широко улыбаться. Как же он бесит этой своей улыбочкой. Почти так же, как и Попов. Напряжение между ними стало почти осязаемым. Взгляд Антона метался: он хотел вырваться из этой ситуации, где каждый миг напоминал о другом человеке. Но Макс, словно чувствуя его внутренний разлад, вдруг сделал шаг, на который штурман уж точно не рассчитывал. Его губы осторожно коснулись губ Шастуна. Это было неуверенное движение, как будто Кожанов проверял, не разобьется ли сейчас об эту стену. Но тот только застыл. Не от неожиданности, не от шока, а от странной, нестерпимой боли, пронзившей сердце. Эта же усмешка, этот же едва заметный огонек в глазах. На миг ему показалось, что это и не Макс вообще, а тот самый Арс, с которым они не договорили, который исчез так внезапно и появляться вновь не собирался. Антон дернулся, но не для того, чтобы ответить. Его руки резко оттолкнули напарника назад, как будто тот умудрился обжечь его. -Совсем ебнулся?! — выкрикнул он, запинаясь и вытирая губы тыльной стороной ладони, словно пытаясь стереть это прикосновение. Человек напротив стоял спокойно, не двигаясь и не отводя взгляд. -И даже сейчас ты не на меня смотрел. Да? — он сейчас вогнал очередной нож в сердце штурмана. Ладони сжались в кулаки, пришлось даже отвернуться, чтобы не встречаться глазами. Внутри снова все разрывалось. -Я не Арсений. Но я здесь. И я никуда не исчезну, даже если ты будешь смотреть сквозь меня. Эти слова застряли где-то глубоко внутри. Шастун хотел что-то ответить, что-нибудь резкое, чтобы оборвать этот мерзкий разговор, но просто не мог. Вместо этого он снова вернулся к машине, будто его товарища тут вообще и не было никогда. Паренек еще немного подождал в тишине, а потом понимающе кивнул и вышел из бокса, оставив штурмана с влажными, потемневшими глазами наедине с мыслями.       Следующий день не предвещал ничего хорошего. Антон много думал ночью, действительно много. Взвешивал все «за» и «против». С одной стороны, ему казалось, что Арсений все еще где-то рядом, все еще не ушел до конца, но здравый смысл подсказывал, что его действительно бросили. Окончательно и бесповоротно. Последнее сообщение было отправлено больше недели назад, только вот на него никто не ответил и даже не прочитал. Может быть, Макс прав и ему нужно двигаться дальше? Отпустить уже наконец? Черт, да у них даже отношений как таковых не было, почему он так загоняется? Что они вообще делали? Ссорились каждые пять минут, кидались громкими словами о ненависти и иногда развлекались по ночам? Вот ЭТО отношения? Смешно. Только к утру штурман собрался с мыслями и открыл их переписку. «Попов, я ненавижу тебя больше всех на свете. Ты самый невыносимый человек, которого я знал. Даже если ты это не прочитаешь, я просто хочу, чтобы ты был в курсе: я ждал тебя. Я ждал тебя, ублюдка, я надеялся, что ты приедешь. Я долбился в дверь твоей квартиры до крови. Ты конченное чудовище, я всего лишь хотел поговорить.» Парень еще раз перечитал это сообщение и поджал губы. Почему-то стало гораздо легче, хотя на глазах опять навернулись слезы, которые тут же были убраны рукавом. Антон отправил этот текст и еще долго смотрел в экран, перечитывая каждое слово снова и снова, будто в нем был скрыт смысл, который он упускал. Пальцы задрожали, когда он закрыл переписку. Тяжесть в груди ослабла, но все еще оставалась кровоточащей раной. Удалось поспать часика два перед тем, как отправляться на тренировку с Кожановым. Голова гудела от недосыпа и постоянного напряжения. Антон машинально собрался, даже примерно не пытаясь прикинуть, что их ждет сегодня на трассе. После ситуации в Карелии он чувствует себя некомпетентным, хотя никому ничего не говорил. Штурману нельзя сомневаться, но из-за всех событий он уже не может рулить также уверенно, как раньше. Это выбивало его из колеи даже сильнее, чем исчезновение голубоглазого пилота из жизни, если честно. На улице было еще прохладно, и парень автоматически накинул капюшон, вытаскивая сигарету из полупустой пачки. Что ему делать? Не испытывает он ничего к Максу, ну не может он врать себе и всем вокруг. Он и не ненавидит его, и никаких чувств других тоже нет. Он рядом, да, он пытается поддержать, но за это может получить только «спасибо». Глубокая затяжка, никотин пробивается сквозь вязкую грязь внутри. Свежий воздух и утренняя тишина, вроде бы, должны были помочь успокоиться, но вместо этого его мысли становились только тяжелее. Он смотрел на свою руку, на дрожащую сигарету и думал, сколько еще можно все это тянуть. Парень выпустил облако дыма, глядя в никуда. Макс ни в чем не виноват. Абсолютно. Его желание помочь, такое искреннее, даже трогательное, еще сильнее рвало душу Антона на части. Парень заслуживал честности, но и шанса он тоже заслуживал. Понятно, что это ошибка, Шастун этого и не отрицает, но… вдруг? Да и продолжать так же, как сейчас, он тоже не мог. Сколько еще Кожанов будет ходить за ним хвостиком, надеясь, что ему удастся растопить лед? Сколько еще сам штурман будет ждать, что что-то само поменяется? Прокашлявшись, он кинул окурок под ноги, с раздражением наступив на него подошвой кроссовка, а потом резко выдохнул. -Ненавижу вас всех. Быстрым движением поправив капюшон на голове, высокая фигура двинулась к площадке быстрым шагом. Нужно было скорее добраться до места, пока уверенность не покинула его сознание. Нужно скорее выбежать из зоны комфорта, чтобы хотя бы постараться вернуть себя к жизни. Как он и ожидал, Максим и остальные уже были здесь, суетясь вокруг машин. Вот Добровольский под руку с Лясей, о чем-то говорит с Ильей, а вон Владик что-то пытается выпытать у Олега, еще одного пилота, с которым они когда-то пытались работать вместе. Рядом с ними ошивается Матвиенко, дожидаясь, когда напарник прекратит восхищаться старшим товарищем. А вон там стоит Поз, курит вместе с Шеминовым. И почему-то вся эта картина вызвала теплый прилив внутри Антона. Все здесь, жизнь продолжается, ничего не изменилось. Почти. Шастун замедлил шаг, здороваясь с друзьями за руку и перебрасываясь привычными утренними шуточками. Потом он подошел к Павлющику, незаметно расправил чуть замявшийся воротник его куртки и растрепал его кудрявые волосы, мягко улыбаясь. Потрепался немного с Серым, в общем-то, ничего важного, но такие обычные мелочи возвращали его в реальность и напоминали, что он, вообще-то, все еще имеет право на радость. Макс в это время стоял рядом со своей машиной, благоговейно протирая капот тряпочкой. Высокая фигура, уверенные движения, спокойное, но сосредоточенно выражение лица. Нервный смешок сам собой сорвался с губ штурмана, когда он в очередной раз сравнил его с Арсом. -Але, Кожанов. — с легкой улыбкой окликнул Шастун напарника. Максим поднял голову и тут же чуть дернул уголками губ, завидев его. -Привет. — доброжелательно кивнул паренек, протягивая руку Антону. Зеленоглазый вскинул бровь, хлопая по тыльной части его ладони своей. -Чертям руку не жму. — это было сказано не в обиду, вовсе нет. Просто после того, как Арсений уехал, Стас стал называть Макса чертом, потому что он «маленький Попов». А раз мужчина — демон, то его мини-версия — черт. -Ну вот, а я-то по-хорошему хотел. — хихикнул пилот, покачивая головой. -Да куда тебе до хорошего. — снисходительно отметил Антон, забирая у младшего из рук тряпку и закидывая ее на крышу Ноктюрна. -Хватит тереть, скоро дырку протрешь. -Ты сегодня какой-то откровенно веселый. — подметил Кожанов, облокачиваясь локтем на крышу. -Признавайся, ты под чем-то? -Под твоей вечной болтовней. — закатил глаза собеседник. -Ладно, как раз она сейчас и понадобится. — тон резко стал более серьезным и Шастун скинул капюшон с головы, закусывая нижнюю губу. -Слушай, я всю ночь думал. И, наверное, ты вчера был прав. Макс настороженно выпрямился. Улыбка на его лице поблекла, уступая место сфокусированности и тому самому холодному вниманию. -Может быть, реально надо двигаться дальше. Я не уверен, что это правильно, не уверен ни в чем, но… — голос сорвался. Черт. -Но хуже уже все равно не будет. Несмотря на всю притворную уверенность, внутри что-то дрогнуло. Ошибка, ошибка, чертова ошибка сейчас была совершена. Не нужен ему Макс, ему нужен тот человек, которого он в нем так упорно пытается найти, он просто использует парня, пользуется их схожестью, пытается заткнуть им образовавшуюся дыру. Но именно Макс ему не нужен. Никогда не был нужен. Почему-то нарастали чувства стыда и вины. Ему стало стыдно за то, что он так поступает по отношению к этому парню, за то, что обманывает его со своим согласием «попробовать». И вины… вины перед Арсением. Променял его, при чем так быстро, почти сразу же. Так тоже нельзя. Но где-то еще глубже он чувствовал животный страх. Страх потерять и те крупицы Попова, которые он нашел в Кожанове. Рука Максима была единственной, протянутой к нему в темноте, и Антон просто не мог отказаться от нее, даже если знал, что это несправедливо. Какой же он… жалкий, забитый и отчаянный. И именно отчаяние сейчас служило главным двигателем, заставляя делать выбор, который с каждым мгновение казался все более неправильным. -Антон, я знаю, что тебе тяжело. — тихо сказал Максим, переваривая все его слова. -Но еще знаю, что ты правда не безразличен мне. Я знаю, что нужно время, нужно привыкнуть, но я рад, что ты согласился дать мне шанс. Правда. Спасибо. Резануло по душе, если честно. Антон стиснул зубы, но никак не отреагировал внешне, только кивнул, чтобы не показывать, как сильно его задели слова. Благодарность звучала искренне, наивно, делая только хуже. В груди разливалась болезненная тяжесть. Когда ему так открыто говорят о своих чувствах, он не понимает, как реагировать. С Арсом они вечно прятались за ненавистью и претензиями, никто и никогда не говорил таких вещей, а тут вдруг…       После тренировки ему стало намного легче. Он провел рядом с этим человеком лишние несколько часов, поговорил еще по душам, неплохо откатал маршрут, и теперь уже не ощущал себя таким ублюдком. Да, грызло, но не так больно и сильно. Нужно привыкать. И тогда Шастун решил взять все в свои руки, предложив напарнику сегодня провести день вместе. Тот отказываться не стал, а его легкость мгновенно все упростила. Никаких дополнительных ожиданий, просто приятный день вдвоем. «Все будет нормально» — вторил сам себе Антон, как заклинание. И в этот момент он почти поверил в это. Почти. Для начала они вместе подкрутили настройки машины Кожанова для следующей трассы, а потом покопались в деталях Эвы, которые пришли еще вчера вечером. Частично даже установили некоторые на место, чему Шастун был безмерно счастлив. Его девочка медленно, но верно обретала прежний вид, на него снова глядели две фары, она уже не была похожа на груду металла, какой он видел ее после неудавшегося заезда в горах. Но и без боли на нее смотреть было невозможно, вспоминая, как она кувыркалась, как отчаянно скрежетала колесами и старалась спасти их. Его. Антона, то есть. А потом как-то по накатанной: столовая, офисы, бумаги, легкие брифинги для составления расписание на следующую неделю. В общем-то, рутинная рутина. Только под вечер у парней появилось свободное время и тогда они приняли решение пойти выпить кофе, покурить, да посмотреть чего-нибудь. Комната Шастуна. Пришлось закрыть глаза на пару секунд, чтобы отогнать лишние мысли. Чайник, сигарета, случайный канал на телевизоре. Все знакомо, но по-другому. -Чай, кофе? — поинтересовался Антон будничным голосом. -Кофе. -Чего? — не понял парень, резко оборачиваясь. -О, то есть, у меня только пакетированный. — резко исправил ситуацию он, прикусывая язык. Настолько завалился в свои мысли, что забылся. Максим не придал значения странной реакции, просто пожал плечами, откидываясь на спинку стула и вынимания телефон из кармана. -Да хоть какой. Главное, чтобы горячий. Шастун отвернулся, стараясь скрыть свою неловкость и сосредоточился на барменском деле. Руки сами по себе двигались привычными жестами, но мысли снова заблудились где-то между. Закончив с заваркой, он поставил перед напарником чашку, садясь напротив и мгновенно прикуривая сигарету. Помещение наполнилось запахом химозного напитка и дыма. Появился привычный, домашний уют, но он был обманчив. Штурману казалось, что он застрял меж двух реальностей, и чем больше он пытался убедить себя в правильности происходящего, тем сильнее напоминания о прошлом пронизывали его мысли. Он украдкой посмотрел на напарника. Да еп твою мать, почему он так похож? Почему так спокойно улыбается, так терпеливо ждет, будто все идет, как надо? -Слушай, где пульт? — вдруг спросил Кожанов, оглядываясь по сторонам. -Не могу эти новости слушать, выводит просто. Они просидели почти до самой ночи, болтали о том о сем, обсуждали какие-то моменты из жизни, из заездов, просто делились мыслями по тому или иному поводу. В конце концов, зеленоглазый чисто из вежливости предложил Максиму остаться, чтобы тот не ехал в ночи черт пойми куда, но паренек вежливо отказался, сославшись на то, что живет не так уж далеко, а стеснять Антона не хочется. Тогда Шастун просто проводил его до двери, удерживая на лице легкую улыбочку, которая с каждой минутой давалась все труднее. Как только он остался один, то устало привалился спиной к стене и опустил голову. Арс бы остался. Эта мысль резанула, как тупой нож. Попов бы не стал церемониться, не оправдывался бы, а просто рухнул бы на кровать с наглой ухмылкой, что-то бы съел из холодильника, бросил бы парочку язвительных фраз, которые обязательно вывели бы парня из себя. Он крепко сжал виски, словно пытаясь выгнать эту мысль из головы. Ну почему каждый жест, каждое слово нового человека сравнивается с этим уродом? Макс же хороший парень. Искренний, терпеливый, даже наивный какой-то, а еще он искренне испытывал чувства к Антону. Но он был не тем. -Ты идиот, Тошечка. — тихо сказал штурман сам себе, выдохнув. Взгляд скользнул на часы. Еще только одиннадцать вечера, а он уже хочет уснуть и проспать до самого утра, лишь бы ни о чем не думать. В итоге, он бездумно плюхнулся на кровать, дотянулся до пульта и начал листать каналы. Фоном звучали передачи, но он уже ничего не слышал. Следующий день повторил предыдущий, и так дни тянулись, они сближались, неприятные ощущения медленно, со скрежетом отодвигались, словно бетонные плиты, давая возможность вздохнуть свежий воздух. Дней через пять Шастун смирился, еще через неделю почти принял новую реальность. Календарь перевернул очередной листок. И тогда глаза наконец открылись. Рядом кто-то дышит. Размеренно и спокойно. Сердце замерло. «Не может быть» — сквозь сон подумал Антон. Знакомый запах, слишком знакомый. До одурения, просто. В следующую секунду парень подскочил на кровати, резко оглядываясь по сторонам. Брюнет. Пилот. Показалось, просто показалось. И запах этот — всего лишь такой же шампунь, боже, да что за херня. Столько времени прошло, все наладилось, ну почему иногда случаются такие странные моменты? Рука стерла с лица сон, а потом вцепилась в волосы. Сердце колотилось, как у загнанного зверя. Грудь сдавило, а горло перехватило липкое чувство паники. «Что за…» — пробормотало его сознание. Уже прошел чертов месяц, он уже отпустил, он уже не ждет, уже не вспоминает, так что это за ерунда? Парень провел рукой по плечу своего напарника, мирно спящего рядом. Он все еще не любит его, но теперь это не гложет. Появилась привычка, привычка засыпать рядом с нелюбимым человеком и просыпаться рядом с ним. Это уже стало естественным раскладом, и он не видел в этом ничего плохого. -Тош, ты че… — сонно проворчал Макс, переворачиваясь на другой бок и утыкаясь головой в ребра Шастуна. -Спи, рано еще. -Да, херня приснилась. — выдохнул зеленоглазый, укладываясь обратно на подушку и накрывая их одеялом. Все нормально. Все так, как должно быть. Рука сама собой, по обычной привычке забралась в волосы пилота, перебирая прядки. Иногда он действительно был счастлив представить, что рядом с ним другой человек. Кто-то, кто ушел из его жизни больше месяца назад, кто-то, кто напоминал ему о том, что он в состоянии чувствовать. И кто-то, кого он видит в лежащем рядом парне. Он снова провалился в сон, досыпая оставшиеся часы до официального подъема. Через некоторое время зазвенел будильник, заставляя их обоих проснуться уже наверняка. Шастун потянулся, разминая затекшие за ночь плечи и шею. Макс все еще спал, но уже недовольно спал. Зеленоглазый хмыкнул, допуская на лицо снисходительную улыбку, а затем аккуратно пихнул напарника в плечо. -Давай, подъем. Работа не ждет. И да, все как обычно. Позавтракали, приняли душ, раскидали планы на день, поиздевались немного друг над другом, вышли из квартиры и прошли к парковке. Сегодня они остались у Максима дома, потому что тот уговорил Антона медленно переезжать с базы. Штурман, конечно, ломался, но в итоге осознал, что смена обстановки поможет ему полностью забыть все и начать с нормального чистого листа. Черный Ниссан на подземной парковке уже ждал их. Ауди осталась на базе, дожидаясь своего хозяина. Свежий теплый воздух проникал в легкие, раскрывая их по новой. Как же хорошо внезапно стало. Как же спокойно.