А завтра обещали снег

      Работать не получалось, потому что все болело сегодня. Синяки на следующий день стали ярче, а отеки сильнее, поэтому и из дома выходить не хотелось, чтобы не пугать людей своей физиономией. Антон попросил Оксану зайти к нему и взять с собой свою косметичку, на все вопросы он отвечал очень уклончиво. Когда девушка пришла, то все что ей удалось — ахнуть и уставиться на своего друга, аккуратно проводя пальцами по скуле. Проведя короткий допрос, она выяснила, что вернулся Попов и это последствия их первой встречи. Сурковой пришлось рассказать, как все было на самом деле. Никакого отпуска Арсений не брал, Стас это просто придумал, чтобы ничего не объяснять и отвести от себя грозу. На самом деле, в ту же ночь Шеминову позвонил максимально разъяренный пилот и требовал от него перевода в их филиал в другом городе. Менеджер правда старался отговорить его, но это было невозможно. Узнав все подробности, зеленоглазый лишь кивнул головой. На самом деле, если бы ему тогда сказали, куда ехать и где искать мужчину, он бы сорвался в ту же секунду. Может, это бы что-то и изменило. А может, только ухудшило. -Тош, я понимаю, что это совсем не мое дело… — аккуратно начала Окс, нанося тональный крем на лицо штурмана. -Но ты ведь совсем не по девочкам, да? Антон некоторое время молчал, опустив взгляд и не знал, стоит ли ему сейчас вообще поднимать эту тему. Однако, ему нужно было поговорить, а подруга, возможно, сможет его понять. -Ну, с недавних пор. — аккуратно усмехнулся парень, чуть дергаясь, когда мягкая кисточка коснулась особенно болезненного места. -А что, так заметно? -На самом деле, если бы не поведение Арсения и твой разбитый (каламбур) вид, я бы в жизни не подумала. — мягко ответила девушка, открывая свою пудру. -Ты любишь его? -Нет! — встрепенулся зеленоглазый, отпрянув от подруги. -Нет. Никогда не любил, терпеть его не мог всю жизнь. -Шастун, придурок, я с тобой знакома дольше, чем со всеми здесь. — вздохнула Оксана, возвращая его голову обратно за подбородок. -Я вижу тебя насквозь. И сейчас ты безбожно врешь. — аккуратные движения успокаивали и позволяли расслабиться, перестать скрываться ото всех. -Давай, рассказывай. Антон начал повествование через глубокий вздох. Очень коротко и не вдаваясь в подробности, он рассказал про их взаимоотношения, про его странные чувства, про Макса, который смог послужить ему затычкой для пустоты, а теперь он не знает, что ему делать и как выбираться из этих проблем. Оксана молча слушала, нанося разные средства на его синяки и пятна, мастерки маскируя их под толстым слоем косметики. Когда ее друг закончил свой монолог, она тоже завершила свою работу. -Ты идиот, Антон. — уже серьезнее сказал она, убирая баночки-скляночки обратно в небольшую косметичку. -И он идиот тоже. Ты же не любишь Макса, зачем тогда мучаешь его? -Я уже привык к нему. — раздраженно ответил зеленоглазый, задумываясь над ее словами. -Да и не хочу я снова сближаться с Поповым, как видишь, ничем хорошим это не заканчивается. -У вас с ним буквально клейма стоят на костях. — заметила Оксана, чуть улыбаясь. -Ты без него уже не Шастун, а он без тебя уже не Попов. Подумай об этом на досуге, может, наконец допрешь. -Не неси херни, Окс. — покачал головой зеленоглазый. -Я никогда не любил его, он тоже никогда меня не любил. Мы много раз говорили об этом, никто и никогда… -А мне ты тоже не говорил, что любишь. — напомнила Суркова, поднимаясь с кровати. -Но это же не значит, что тебе было плевать на меня или плевать сейчас. Антон был вынужден улыбнуться, потому что эти слова вызвали теплые воспоминания о их юности и школьных годах, когда они начали встречаться, внезапно и совсем по-детски. -Ну Окса-ана-а, ну это другое. — тихо рассмеялся он, с улыбкой отводя глаза в сторону. -Нам по 15 было, куда ты приплетаешь. Проболтав еще пару минут и погрязнув в приятных воспоминаниях, девушке все-таки пришлось возвращаться на работу, а Шастун вышел вместе с ней, удовлетворенно осмотрев себя в зеркало. Хорошо постаралась, почти незаметно, что у него вместо лица — поле боя. Где-то посередине пути их дороги разошлись, и Оксана ушла к своему кабинету, а ее лучший друг направился к боксам — мешать Максу своей помощью. Добравшись до площадки, он поймал какие-то странные, потупленные взгляды знакомых, но пока обращать внимания не стал. Он поздоровался с Лешей, который тоже постарался скорее убежать к своей работе, потом с Пашей, но тот мастерски слинял, сославшись на срочное дело с Лясей. Что с ними со всеми? Антон нахмурился, глядя вслед быстро удаляющему Добровольскому. Все это начинало его раздражать. То, как все сторонились, как будто знали что-то, но молчали. В голове промелькнула мысль, что это может быть связано с Арсением, но он тут же отбросил ее. «Просто накручиваю себя» — решил зеленоглазый и направился дальше, к боксу, где должен стоять Ноктюрн. И действительно, именно там и находился Максим, монотонно вертя что-то в руках. Шастун тихо прислонился к стене боком, скрещивая руки на груди и наблюдая за его действиями. Тот даже не заметил, что к нему кто-то подошел. Он был слишком занят копанием в Субару. Простояв так некоторое время и просто молча рассматривая спину напарника, штурман наконец отлип от своей опоры и подошел к нему, мягко дотрагиваясь до плеча. -Работаешь? — тихо спросил парень, чувствуя, как напарник дернулся от неожиданности. -Ох, Господи, Тош… — Макс резко обернулся, чуть не выпуская из рук инструмент. -Напугал. Ты чего подскочил? Тебе лежать надо. -Да не могу лежать, пришел мешать тебе. — заявил Антон, чуть наклоняясь к машине. -Чего ты тут делаешь? Кожанов выдохнул, глядя на него с легкой смесью раздражения и заботы. -Да так. Что-то постукивает, не пойму. Может быть, стойка. — он снова повернулся к автомобилю, но краем глаза все равно наблюдал за партнером. Тот со скрипом присел, рассматривая что-то. Понимающе хмыкнул, а потом шмыгнул носом. Генератор непонятных звуков какой-то. -У тебя стойка аморта люфтит. — сделал свое заключение штурман, разглядывая узел. -Тут еще пыльник рвется, поменять бы. -Точно стойка? — нахмурился Максим, почесывая затылок. -Я вроде смотрел, нормально было. -Точно-точно. — кивнул Шастун, легко дотрагиваясь до проблемного места. -Я говорил, как только начало стучать, а ты все: «это камни по корпусу бьются.» — монолог продолжался. -Теперь еще втулки стабла на подходе. Максим стоял, облокотившись на капот и внимательно его слушал. Стало понятно, что отговорить от ремонта не получится, поэтому пришлось просто принять тот факт, что сейчас Антон, поломанный и с тонной штукатурки на лице, будет пытаться заменить все это дело самостоятельно. Ради приличия немного поспорив, пилот все-таки махнул ругой и позволил напарнику поднять машину. Первым делом в мусор полетели втулки. -Видишь? Я говорил, а я говорил. — бубнил парень, стараясь найти такое положение, в котором не будет больно в груди. Вскоре он снял колесо и отвинтил стойку, рассматривая ее со всех сторон. Вроде нормальная еще, походит пару трасс, но почему-то же она люфтит? Не порядок. И пока парень копался во всех этих железяках, а Максим терпеливо ждал и пытался хоть чем-нибудь помочь, за их спинами образовался Арсений, болтающий с Матвиенко и краем глаза наблюдающий за тем, что делают его главные объекты внимания. Он не был удивлен, что Шастун, даже в таком состоянии, прыгает вокруг тачки и пытается что-то починить своими силами. Иногда казалось, что он принципиально не признает механиков и делает все, чтобы не призывать миньонов на помощь. -Этот идиот когда-нибудь сдохнет под капотом. — пробормотал Попов себе под нос, но так, чтобы собеседник мог услышать. -А? — не сразу понял мужчина напротив, а потом оглянулся через плечо, проследив за взглядом Арса. -А, Тоха? Да, удивительный придурок. Арсений хмыкнул, понимая, что тот не может разобраться в чем проблема. Он вертел в руках запчасть, пытаясь разглядеть в ней какую-то проблему, только вот, скорее всего, проблема была вообще не в ней. А в том, благодаря чему она должна работать. Наверняка, крепление, которое позволяло ей функционировать нормально, в один момент просто расшаталось, и теперь стойка не могла не мотаться из стороны в сторону. -Пойду подскажу гениям, что к чему. — брякнул пилот, кивая другу, но его мгновенно схватили за руку, оттягивая чуть назад. Мужчина непонимающе глянул на нее, а потом перевел тот же вопросительный взгляд на человека. -Не надо. — мотнул головой Матвиенко. -Реально не надо. Арс прищурился, не пытаясь вырваться из захвата. -Это еще почему? — холодно поинтересовался он, все еще смотря в сторону открытого бокса. -Потому что. — Сережа говорил мягко, тихо, но уверенно. -Если ты сейчас влезешь, начнется цирк. И ты сам это понимаешь. Попов вздохнул, стискивая зубы. Он не отрывал взгляда от Антона, который, скукожившись, уже нашел какую-то шайбу и оживленно объяснял Максиму, как ее правильно установить. Их совместная работе раздражала пилота до дрожи. -Он сейчас все равно херню сделает. — тихо бросил мужчина, но с места не двигался. Тогда штурман хмыкнул, ослабляя хватку. -Все равно потом исправит. Ты только бензина в пожар плеснешь, а твое лицо еще одной такой встряски не выдержит. Оставь их в покое. Арсений глухо кашлянул, понимая, что он прав. Если он сейчас влезет, то автоматически начнется грандиозный скандал. Шастун и Кожанов, скорее всего, встанут на одну сторону, а он так и останется в роли лишнего человека, что было бы для него слишком невыносимо. -Ладно. — наконец процедил он, развернувшись обратно к товарищу. -Пусть играются в своих механиков. — снова язвительно бросил мужчина, притворяясь, что их присутствие никак его не волнует. Однако, боковым зрением он не прекращал следить за каждым движением бывшего напарника, злясь на себя за то, что не может просто уйти и выбросить все это из головы. Ближе к вечеру они случайно пересеклись в столовой, но просто прошли мимо друг друга, даже не поздоровавшись. Так всем было легче, и так было правильнее. Такое взаимное избегание и тотальное игнорирование стало новой нормой. Арсений всегда попадал в поле зрения Антона, но никогда не подходил и не обращал на него внимания, держась на расстоянии. Это не было преследованием или сталкингом, нет, просто они коллеги и так или иначе будут пересекаться в разных частях базы. Шастун тоже старался не поддаваться этому постоянному ощущению присутствия. Он чувствовал эту знакомую фигуру, но нарочно делал вид, что ее не существует. Нужно было убедить себя, что все нормально, что он живет своей обычной, новой жизнью, вместе с Максом. Но эти попытки разойтись, как в море корабли, все больше напоминали театральщину. В какой-то момент, когда штурман сидел у себя в комнате и старался сосредоточиться на документах, он заметил, что случайно сломал ручку. Совсем уже нервы сдают. Кожанов услышал треск и обернулся, отвлекаясь от телефона. Вздохнув, он достал другую из шкафчика и передал ее напарнику, в надежде, что стержни с чернилами бесконечные, и он все-таки заполнит необходимые бумажки.       Через несколько дней Антона снова вызвали в участок, так как выяснились некоторые подробности по делу. Штурман думал, что расследование забуксовало, или вообще прекратилось, но, как выяснилось… нет. Естественно, пришлось ехать. Его встретил уже знакомый следователь — Сергей Викторович Глухарев. Проводив его в комнату дознания, он завел его в помещение и поставил перед стеклом. Твою мать. -Вы можете сказать, кто из них ваш отец? И есть ли он в этом помещении? Шастун тупо глядел перед собой, изредка моргая. Конечно, он может. Только зачем? У них же есть оба образца ДНК, зачем они вызвали его? Чтобы что? Кровь застучала в висках. По другую сторону сидели четверо мужчин, один из них — до боли знакомый. Тот, кто смог превратить его юность и детство в ад, тот, от кого он бежал так далеко, так долго, что даже почти забыл, как его зовут. -Ну, могу. Второй справа. — выдавил Антон, кивая на нужного человека. Следователь не стал ничего уточнять, лишь кивнул, делая пометки. -Экспертиза показала, что это не так. — устало вздохнул он. -Ошибка, вероятно. -Чего? — не понял штурман, оборачиваясь на мужчину и сверля его взглядом. Тот присел за стол, положив на него тонкую папку с материалами дела. -Не берите в голову, наверняка эксперты допустили ошибку. — кивнул он, раскрывая документы и протягивая ему листок. -Я знаю, что вы давно не общались. Он — главный подозреваемый, все ниточки ведут к нему. Нам нужно ваше сотрудничество. Пожалуйста, поговорите с ним, может, с вам он будет более откровенен, чем с нашими ребятами. Антон нервно сглотнул, глядя на листок, который ему выдали. Строки с цифрами и научными терминами плыли перед глазами, но один момент был очевиден — там было написано, что человек, на которого он указал — не его отец. -Ебан… — уже начал парень, но внезапно осекся, вспомнив, где он находится. -Ч-черт возьми. — быстро исправился зеленоглазый, закусывая нижнюю губу. Он нервно потер лоб, будто пытаясь унять нарастающую головную боль. Встречаться с этим человеком, снова видеть его лицо, ему совершенно не хотелось этого делать. Один его вид вызывал отвращение и брезгливость. -Я не хочу с ним говорить. Глухарев понимающе кивнул головой, забирая документ обратно и вкладывая его к остальным. -Я понимаю. — сказал он наконец. -Но если этот человек действительно виновен, то сейчас у нас есть шанс остановить его. Может, все-таки попробуете? -Мне нужно позвонить. — прохрипел Шастун, вынимая телефон из кармана. Сергей Викторович не стал мешать, он никуда не торопился. А вот Антон замешкался. Звонить Максу, чтобы потом еще неделю вводить его в курс дела и снова вспоминать все это, или сразу собраться духом и набрать Арсу, которому не нужно ничего объяснять, но тогда он сломает свою гордость и обещание держаться подальше. Скрипнув зубами, он провел пальцем по выбранному контакту. Тяжелые, длинные гудки. -Але, ты можешь подъехать к полицейскому участку сейчас? Я потом все объясню, хорошо?.. Звонок быстро скинулся, как будто человек на том конце провода даже и не думал над его предложением. -Простите, я подожду своего коллегу? Просто… -Не оправдывайтесь, я все понимаю. — снисходительно ответил Глухарев, откидываясь на спинку стула и вглядываясь в лица подозреваемых. -Сделаем, как будет удобно вам. Присаживайтесь, не переживайте. Минуты тянулись долго, они сидели в тишине. Антон просто не мог не смотреть на своего, как он думал, отца. Если не он, то кто? И как так вышло? Может, действительно лаборатория допустила ошибку? Он бы с радостью узнал, что не имеет никакого прямого отношения к этому ублюдку, но с другой стороны… почему тогда ему пришлось терпеть его? В этих мыслях прошло еще какое-то время, пока ему не позвонили и не сказали, что уже на месте. И буквально спустя пять минут, к ним в комнату завели человека, которого и ждал Шастун. -Здрасьте, безмерно рад вас всех видеть. — съязвил Арс, протягивая руку знакомому следователю. -Че звонил? — сразу же переключил он внимание на своего бывшего напарника, который сейчас выглядел не таким уж и веселым. Тот лишь махнул рукой в сторону стекла и угрюмо бросил лишь одно слово: «отец». Попов застыл, его взгляд стал жестким и цепким. Больше вопросов он не задавал, но что-то в его лице изменилось, будто его окунули в ледяную воду. Он тут же подошел ближе, упираясь руками в стол и глядя перед собой. -Кто? — тихо спросил пилот. Зеленоглазый чувствовал, как его мышцы напряглись. -Кто, Шастун? -Второй справа. -Я понял. — рыкнул брюнет, срываясь с места и рывком направляясь к выходу. -Че сидишь? Пойдем поболтаем с человечком. Следователь снова хмыкнул, готовясь приставлять к дверям своих парней. -Теперь я понял, почему вы позвонили именно ему. — тихо сказал он, когда Антон уже подошел к двери, ведущей из помещения. Штурман задержался на секунду, но ничего не ответил, растворяясь в коридоре, сразу за Арсением. Перед тем, как их запустили в допросную, из нее вывели остальных людей, оставляя только одного. Зеленые глаза непроизвольно скользнули по сосредоточенному лицу мужчины, который приехал к нему. Он все-таки приехал. Он скучал. Только сейчас он понял, что он правда скучал. Сейчас, стоя перед дверью, за которой сидело чудовище, которое он ненавидел всей душой, чудовище, которое испортило его жизнь. В этом мрачном длинном коридоре, пропитанном каким-то странным химическим запахом, штурман понял, что он не может с этим бороться. Арс снова прилетел по первому звонку, наверняка опять кинул машину посреди парковки, занимая сразу три места. А еще, он снова выбрал его, а не Макса. -Че тупишь? Давай, заходи. — буркнул пилот, подталкивая «товарища» внутрь. Его голубые глаза автоматически перекинулись на оперативника, стоявшего неподалеку. -Да сам я разберусь, че ты смотришь? Шастун хмыкнул, пропуская легкую улыбку на лицо. Как бы он не хотел послать брюнета куда подальше и больше никогда не видеть его, он все равно чувствовал необъяснимую безопасность рядом с ним. Как будто он мог решить все и разом. Только вот, это было неправдой. Глубокий вдох и шаг внутрь. Дверь за ними закрылась с тихим щелчком. Мужчина за столом поднял голову, и их взгляды встретились. Эта искра ударила ровно в грудь. -Привет, сына. — тихо проговорил он, и зеленоглазому сразу же захотелось выйти отсюда, но ноги приросли к полу. Арсений, не теряя времени, прошел мимо Шастуна и встал сбоку от стола, опираясь на стену спиной и скрещивая руки на груди. Он не собирался вмешиваться, только в том случае, если это будет необходимо. Его потемневшие глаза буравили фигуру за столом, как если бы он мог прожечь его насквозь. -Ты не рад видеть папку? — продолжил преступник, растянув губы в мерзкой улыбке. Антон все еще молчал, все слова застряли где-то глубоко в горле, смешиваясь со злостью. Его руки чуть дрогнули. -Давай сразу к делу. — прервал тишину Попов низким и жестким голосом. -В мои планы не входило возиться с вашей семейкой. Подозреваемый рассмеялся, откинувшись на спинку стула и бросил взгляд на своего ребенка. -Значит, ты смог позволить себе телохранителя? — ядовито спросил он. -Весь в отца. Ну, присаживайся, расскажи, как тебе жилось, что делал, чем занимаешься? Парень собрался и спокойно сел за стол напротив, сцепив пальцы в замок. Две пары зеленых глаз смотрели друг на друга, как будто пытаясь для начала решить, кто из них сейчас в выигрышной позиции. -Просто признайся, что ты виновен и мы снова разойдемся. — коротко бросил штурман, когда понял, что на этот раз выигрывает в схватке. -Признаться? — удивился мужчина, мгновенно среагировав на его слова. -Ты правда думаешь, что я вообще в чем-то виноват? -Я знаю. — холодно отозвался Шастун младший. -Просто скажи, что это так, чтобы я снова тебя не видел. -Антоша, мальчик мой. — лениво вздохнул второй, тоже облокачиваясь на стол и не прерывая зрительного контакта. -Мы так давно не виделись, неужели ты даже не скучал? Арс стиснул челюсти, но ничего не говорил, просто тихо стоя у стены и вслушиваясь в каждую фразу. Если честно, он бы прямо сейчас просто прописал ему разочек за все. За маленького Антона, за его сломанную юность, может быть, даже жизнь. -Не скучал. — отрезал штурман. -Я даже отцом тебя не считаю. Почему я должен верить тебе после всего, что ты сделал? -Потому что я не виноват в том, что твоя мать — шлюха. — прорычал тот, ударяя кулаком по столу. -Потому что вы оба заслужили. — теперь он не замолкал, брызжа слюной и размахивая свободной от наручников рукой. -Потому что твоя мать, шалава, нагуляла тебя от непойми кого, а потом заявила, что ты мой сын! И знаешь, я поверил. Я поверил этой суке. — его лицо исказилось от злости. -Ты всегда был никем. Отродьем, Антон, и ты не имеешь никакого права носить мою фамилию. Его сын застыл, на мгновение перестав дышать. Эти слова больно ударили прямо по лицу, разом возвращая все воспоминания — унижения, страх, ненависть. Кулаки непроизвольно сжались, а в голове застучала кровь. -Ты не имеешь права так говорить про маму. — скрипнул зубами зеленоглазый. -Она любила тебя, любила, даже когда ты ставился по вене прямо при мне, любила, когда ты бил ее, меня, как грушу, любила, когда ты заливал в нее водку под страхом смерти. Она не могла тебе изменять. Моя мать просто ошиблась, связав свою жизнь с таким уродом, как ты. -Ошиблась? Ты правда так думаешь? — прошипели ему в ответ, склоняясь вперед. -Она была слабой, Антон. Как и ты. Слабой, бесполезной, никчемной. -Заткни свою пасть. — Шастун произнес это тихо, но со знакомой сталью в голосе. -Что, правда глаза колет? — продолжил мужчина, наслаждаясь своей речью. Он смотрел прямо в глаза напротив с мерзким самодовольством. -Знаешь, на кого ты сейчас похож? На нее. Вот тот же беспомощный взгляд. Если бы ты знал, как она хотела сбежать, забрать тебя с собой, бросить меня. Но знаешь, она не могла. Потому что была просто безвольной, бесхребетной дрянью. Внезапно парень почувствовал, что он прав. Это совсем выбило его из строя, заставив открыть рот, но не произнести ни звука. Он тоже пытался сбежать. Тоже пытался бросить, уйти, но тоже не смог. Взгляд сам собой скользнул на Арсения, который еще не понял, что его бывший напарник начал поддаваться оскорблениям и медленно осознавать, что наркоман прав. -Нечего сказать, сына? — победоносно хмыкнул тот. -Ну ничего, когда-нибудь ты сможешь достать язык из жопы и сказать, как благодарен мне. Благодарен за то, что я не убил тебя, когда мог. Благодарен, что я все-таки сохранил твою бесполезную жизнь. Только сейчас Попов дернулся, но его тут же остановила вытянутая рука Антона, уперевшаяся в живот. -Стоять. — процедил он, не глядя на пилота. -А теперь давай поговорим, папа. Ты такой же слабый. Бил свою женщину и ребенка, чтобы почувствовать себя сильным? Достойно уважения, отец. Но где ты? Оглянись по сторонам, где ты, ну, где ты?! — вышел из себя парень, подскакивая на ноги и ударяя ладонями по столу. -В мусарне, вот где. Ты ебаный торчок, жалкое подобие человека, ты не способен мыслить, не способен чувствовать, не способен элементарно жить. Ты никто, пап. Никто. В комнате повисла напряженная тишина. Арсений, все еще стоявший рядом со столом, смотрел на зеленоглазого, чувствуя, как даже его сердце сейчас сжимается. Андрей Шастун заскрежетал зубами, но его уверенность начала давать трещину. Он не привык, что его сын дает отпор. -Ты можешь орать сколько угодно, можешь унижать и оскорблять, но это не вернет тебе человечность. — Антон сбавил тон и спокойным шагом обошел комнату, останавливаясь за спиной у прикрученного к столу наручниками преступника. -А самое смешное, что я действительно боялся тебя. — он наклонился к уху отца со спины и усмехнулся. -Я боялся тебя, папа, представляешь? Мужчина слышал дыхание сына у своего уха, и, несмотря на все попытки держать все то же отвратительное выражение лица, в его глазах промелькнула тень страха. Этот страх не от физической угрозы. Просто он всегда думал, что может манипулировать своим ребенком, что всегда будет сильнее. Но сейчас… -Представляю. — прошипел он. -И это единственное правильное решение, которые ты когда-либо принимал. Антон фыркнул, отклоняясь и проходя обратно к своему месту. Его поведение вновь стало спокойным. -Ты всегда говорил, что я слаб и бесполезен. — парень склонил голову набок, его голос звучал почти весело. -А теперь гляди. Я здесь, а ты прикован к столу браслетами. Не иронично ли, папа? -Как только меня отсюда выпустят, я найду тебя и докажу, что ты не прав, сынок. -Тебя не выпустят. -Поверь, выпустят. Всегда выпускали. А я не виноват ни в чем. Как и всегда. Антон тяжело вздохнул, но тут же улыбнулся, поднимая голову вверх. Почему-то ему даже смешно стало, когда он услышал, что его отец «ни при чем». Он был уверен, что никто ему уже не поверит, никто его уже не боится. Даже он уже не боится. Брюнет снова прислонился к стене, опуская голову и дожидаясь, когда все это закончится. Ему было некомфортно, но только потому, что сейчас его штурман тоже здесь. Если бы Попов был тут один, он бы давно решил вопрос с признанием в совершении преступления. Но он не мог. -Я не знаю, что у него спросить, мне просто не о чем с ним говорить. — сказал Шастун, глядя в зеркало, по ту сторону которого сидел следователь. -Вроде поговорили. -Хочешь, можем поговорить про твоего дружка? — оживился мужчина, кивая в сторону Арса. Тот вскинул бровь, мельком глянув на Антона. -Может, расскажешь мне, кто это? Мне казалось, я выбил из тебя эту дурь. -О чем он? — тихо спросил пилот. -Ни о чем. -О том, что ты так и остался петухом, сын. Я думал, что кулак сделает тебя нормальным, но, как я вижу, даже мужское воспитание не способно сделать из говна конфетку. — человек разочаровано вздохнул. -Ты сам-то помнишь? Прибежал к мамочке со своей тайной. «Мама, мне, кажется, нравится одноклассник». — отец издевательски передразнил тон подростка писклявым голосом. -Мерзость. Ты — мерзость. Антон задохнулся. Он вспомнил. Седьмой класс, весна. Тогда он впервые заметил, как у него внутри что-то защемило, когда Даня — красивый, блондинистый одноклассник — улыбнулся ему, передавая учебники. Парнишка тогда не понимал, что это. И тогда он решил, что нужно с кем-то поделиться. Рассказал маме, тихо, почти шепотом, где-то на кухне теплым вечером, пока отец смотрел телевизор в гостиной. Мать уже успела мягко улыбнуться и объяснить, что это такое, но весь ужас начался, когда отец вышел из комнаты. Удары следовали один за другим, каждое слово сопровождалось новым всплеском ярости. Он вспомнил, как его мама плакала, пыталась остановить его, но тот, под очередной дозой, уже не мог и не хотел себя контролировать. С тех пор что-то внутри замкнулось. Он больше никому и никому не говорил, что ему кто-то нравится, а тем более, что он кого-то любит. Любить стало чем-то опасным, постыдным и неправильным. Ему было легче надеть маску, стать тем, кем его считал отец, даже если это противоречило его истинной природе. Легче отталкивать других, осуждать, чем снова пережить то унижение и боль. В моменте, Арсений понял, что это не та тема, которую стоит обсуждать здесь и сейчас, и тем более совсем не то, что другим обязательно знать. Он уложил руку на плечо Шастуна, приводя его в чувства. -Эй, ты где? — тихо спросил он, сжав ткань чуть сильнее. Антон чуть вздрогнул, будто пробуждаясь от кошмара, и задумчиво посмотрел на пальцы, обхватившие его. -Здесь. — отозвался хрипло штурман. Отец хмыкнул, поднимая на них свои темные глаза. Наконец вмешались оперативники, поняв, что ничего, кроме каких-то личных моментов из жизни они уже не узнают. Пару статей появилось возможность приписать, но ничего про убийство сказано не было. Когда они выходили, Арс бросил последний взгляд на мужчину, которого уже скручивали крепкие ребята. Он смотрел холодно, с глубочайшим презрением, прежде чем развернуться и проследовать за зеленоглазым на выход. Глухарев поблагодарил их, пообещав, что этот человек понесет заслуженное наказание и им не о чем волноваться. Выйдя на свежий воздух, Шастун автоматически вытащил пачку из кармана и чертыхнулся. Последняя сигарета. Арсений не спешил уходить, кажется, им нужно было поговорить. Но никто не торопился первым начинать, молча стоя у крыльца чуть поодаль друг от друга. В конце концов, они так ничего и не смогли выдавить из себя, и Попов просто шагнул в сторону парковки, доставая ключи из кармана. Уже открыв дверь, он услышал, как его позвал голос. -Слышишь. — негромко произнес он. -Спасибо. -Ага.