А завтра обещали снег

      Обычное утро, проснулся рядом с Кожановым, умылся, оделся, вздохнул, глядя на спящего напарника и вышел к боксам. Сегодня захотелось встать пораньше и провести время с Эвой. Они почти ее доделали и скоро у нее первый тест после реанимации, Шастун который день очень волнуется. Хочет, чтобы его девочка показала себя на все 210 процентов, он снова хочет видеть ее в деле. По пути подкурил сигарету, вдыхая теплый дым внутрь и тихо выдыхая его обратно слабым облачком. Дойдя до площадки, он потушил окурок о ближайшую урну и толкнул тяжелые ворота. Внутри было еще темновато, так что штурман нащупал выключатель и включил свет, заставляя лампы лениво вспыхнуть. Лансер стоял четко посередине, как статуя, уже готовая к пробуждению. Антон невольно улыбнулся – она прекрасна. Обойдя ее вокруг, он заметил нечто странное. Проводка, которую они с ребятами оставили недоделанной, была аккуратно уложена и заизолирована. Более того, кто-то поменял крепеж на выхлопной системе – свежие болты блестели, как будто их только что поставили. -Опять он со своим перфекционизмом. – усмехнулся парень себе под нос. Он провел пальцами по одному из болтов, проверяя затяжку. Ну да, идеально, чего и следовало ожидать от Макса. В груди кольнуло. Пилот заботится о нем, помогает с машиной без его ведома, по собственному желанию. Это пробудило в нем слабую теплоту, медленно проникавшую в самое сердце. Тем не менее, мог бы и спросить. Хотя… ладно, ему можно. -Старательный у меня напарник. Штурман хлопнул ладонью по крыше, резко выдохнул и, размяв шею, приступил к основному делу. Оставалось совсем по мелочи, но даже они были очень важны. Спустя час копаний, он наконец вспомнил, что совсем забыл докупить масла для Ноктюрна. Нужно было съездить, тут недалеко, быстро сгоняет и снова вернется к делам. Так и случилось: он закрыл Эву, потом бокс, проверил ключи от машины в кармане и направился на парковку. Свежий утренний воздух намекал на то, что денек сегодня будет приятным. Солнечным, может, даже спокойным. Но прямо посреди тихой дороги, что вела от базы в город, машину вдруг повело в сторону, а через секунду раздался характерный, очень неприятный звук. -Ой бля… - раздраженно рыкнул Антон, останавливаясь на аварийке у обочины. Выйдя из-за руля, он увидел, что левое переднее колесо уже чуть ли не на ободе стоит. Гвоздь. Ну конечно, гвоздь. Зеленоглазый с досадой провел рукой по волосам. Поменять колесо – не проблема, особенно для него, но отсутствие домкрата в багажнике – осложняло этот момент. Надо звонить Лехе, чтобы подвез оборудование, но тот трубку категорически не брал. Конечно, 7 утра, спит небось. Ну прекрасно. Шастун с раздражением стукнул кулаком по капоту, понимая, что он тут застрял. Поменять колесо без домкрата реально, но слишком муторно, проще пешком до базы и обратно дойти. И только он собрался уходить, как услышал, что кто-то едет. Отлично, может быть, ему повезет, и у этого случайного человека окажется нужный предмет. Но когда он увидел машину, он просто взмолился, чтобы это оказалось неудачным сном или галлюцинацией. Никакого домкрата не надо, просто проснуться будет достаточно, просто прервать этот кошмар – уже было бы прекрасно. Мерзко-красный спортивный седан. До одурения противный и громкий, до боли в зубах и голове знакомый. Шастун закрыл глаза, убеждая самого себя, что ему не может настолько не везти, что его кто-то просто проклял и пора звонить Шепсам, рыдать и умолять их все исправить. Но БМВ неумолимо приближалась, сбрасывая скорость и прижимаясь к обочине. Время растянулось, каждый миг казался вечностью, внутри пролетали все молитвы, все способы проснуться или наоборот заснуть стоя и не проснуться, кажется, он даже на секунду увидел схему по созданию телепорта из говна и палок. Но ничего не выходило. Антон уже услышал, как хлопнула дверь, услышал шаги, почувствовал, как внутри все закипает. -Колесо? – спокойно, даже как-то буднично спросил мужчина, окинув взглядом пробитую шину. Зеленоглазый ничего не ответил. Он стоял неподвижно, пока Попов не сделал пару шагов в его сторону. И тогда внутренний кипящий котел совсем взорвался. -Ты… - выдавил он голосом, полным ненависти и агрессии. В следующую секунду корпус сам собой подался вперед, а рука сделала резкий выпад, попадая точно в челюсть Арсения. Тот не успел увернуться, отшатываясь назад. -Ну, вот и встретились. – с болезненной усмешкой бросил он, открывая и закрывая рот, чтобы убедиться, что челюсть не вылетела. Кровь выступила в уголке его рта. -Я, в целом, на другое и не рассчитывал. А Антон вообще не собирался успокаиваться. Этот удар должен был принести облегчение, должен был помочь ему, но было мало. Гнев буквально выливался из него, если бы он мог изрыгать огонь, то сейчас, скорее всего, устроил бы вселенский пожар. И понять, что сейчас сильнее – желание убивать или сила действующего уголовного кодекса - было гораздо сложнее, чем хотелось бы. Как он вообще посмел заявиться? Почему он приехал? Зачем он здесь? Мысли хаотично сменяли друг друга, словно тумблеры щелкали один за другим. Штурман чувствовал, как каждый нерв в руке горит от напряжения. С презрением и отвращением глядя на своего бывшего напарника, он все-таки подошел к нему ближе и прописал второй раз, уже увереннее и с большей силой. В этот раз удар прилетел сбоку, из-за чего пилот дернулся, закидывая голову назад. -Ну ты тоже не перегибай… - через прерванный вздох попросил брюнет с язвительной улыбкой, которая давалась ему все тяжелее и больнее. -Не перегибай? – прошипел Шастун, уже замахиваясь в третий раз, но на этот раз его руку перехватили. -Не перегибай. – кивнул Попов, в подтверждение своих слов и с силой оттолкнул штурмана от себя. -Я тренировался, я знал, что так будет. Зеленоглазый отпрянул назад, на секунду потеряв равновесие, но тут же вернул его обратно, твердо опираясь на две ноги. Вот теперь начиналась война совсем не на жизнь. Они больше не говорили ни слова, просто сцепились, как два бойцовских пса, стараясь выдать друг другу по лицу столько, сколько могли. Реакции Попова можно было только позавидовать, потому что уклониться несколько раз от внезапных выпадов Шастуна - действительно похвально. Ему следовало бы помнить, что парень с 14 лет на улицах, и ему далеко не раз приходилось решать конфликты грубой силой. А опыт, как известно, не пропьешь. Только он оказывался в захвате, как тут же успешно наносил удар локтем, попадая ровно под дых сопернику, заставляя того скрутиться и временно потерять контроль над ситуацией. Объективно – Арсений сильнее, зато Антон опытнее в этом вопросе и шустрее. В конечном итоге все дошло до того, что Шастун пару раз приложил брюнета лицом о крышу и капот своей машины, крепко удерживая его за волосы, а тот, не оставшись в долгу, успешно надавал ему по лицу, пока парень барахтался под ним на грязном асфальте. Когда их костяшки превратились в кровавое месиво, а на лицах не осталось свободного места для новых синяков, Арс наконец остановил кулак в миллиметре от носа зеленоглазого. -Может, все-таки, поговорим? – с отдышкой спросил он, ослаблено опускаясь на землю рядом. Воздух был пропитан запахом пота и крови. Силы покинули обоих, но гордость и ярость еще пульсировали в венах. Арсений был в крови – не только своей, но и Антона. Его лоб, несколько раз встретившийся с твердым металлом Ауди, дико пульсировал, хорошо, если сотрясения не было. Нос неистово болел, скорее всего, сломан. А левую часть он вообще не чувствовал. Черт, штурман кажется слабоватым, но бьет, будто кувалдой. Серьезные синяки расплывались по лицам, и даже если бы они хотели, улыбнуться бы уже не смогли. Все что оставалось после этой бойни – усталость, а еще невыносимое желание что-то сказать, что-то понять. Мужчина не ждал мгновенного ответа. Шастун валялся рядом, сжав челюсти, и пытался собраться в кучу, чтобы хотя бы подняться на локтях. -Поговорим? – хрипло произнес он, наконец меняя свое положение с дрожью в руках. В следующую секунду он плюнул на землю кровью. -Не о чем говорить. – снова прохрипел штурман. -Ты не понимаешь, что ты сделал. Даже не представляешь. Арсений внимательно смотрел на него, словно искал в его заплывших глазах хоть малейшее сомнение. Но вместо этого видел только яд, который они оба глотали огромными глотками, как воду с утра после пьянки. -Я понимаю все. – сказал он тихо. -Но ты тоже меня пойми. Шастун молчал, пытаясь вернуть дыхание в норму, то и дело выплевывая кровь рядом с собой. Сердце билось слишком отчаянно, еще чуть-чуть и оно пробьет ребра и просто убежит. Он снова почувствовал, как боль пронизывает его с головы до ног, и вдруг все, что ему оставалось, болезненно простонать и упасть обратно на спину, ударяясь затылком. На секунду в глазах потемнело, но сознание он не потерял. Пока что. -Нормально? – как-то обеспокоенно спросил Арс, бросая пустой взгляд в сторону распластавшегося на земле штурмана. -Без тебя было так хорошо. – простонал тот, ощупывая нос. -Почему? -Потому что я делал для тебя все. – вздохнул через боль пилот. -Вытаскивал тебя из всякого дерьма, был рядом, когда ты ломался. – почти беззвучно продолжил он. -Был рядом, когда Эва разбилась, звонил Кожанову, чтобы он напряг всех парней и уговорил взяться за этот хлам. Ради тебя, Шастун. – брюнет вытер кровь из-под носа. -А ты взял и плюнул на все это. Полез пьяным за руль, гонщик, блять. И это после того, как чуть не сдох. Ты просто закопал все мои старания, плюнул мне в лицо. Антон закрыл глаза, пытаясь справиться сразу с двумя видами боли. Слова Арса ранили сильнее, чем удары. Они проникали внутрь, вскрывали старые раны, которые, по его мнению, уже успели затянуться. -И ты меня этим упрекаешь? – прошептал он, лежа на спине. Голос дрожал, но не от слабости. Скорее от гнева. -Ты сам исчез. Бросил меня пьяным посреди дороги, а потом пропал. Больше, чем на ебаный месяц! – от бессилия парень ударил кулаком по земле, но тут же пожалел, когда острая боль пронзила его руку. Скривившись от очередной волны неприятных ощущений, он продолжил, почти срываясь на крик. -Я звонил тебе, писал, стучался до сбитых костяшек в твою дверь. Где ты был тогда? Где?! Я, сука, ждал… -Я ушел, да, я не пытаюсь оправдаться. Но, Шастун, я не мог оставаться. Ты элементарно убивал меня своими выходками. -А ты думаешь, меня это не убивало?! – наконец не выдержал Антон, все-таки сорвавшись на болезненный, душераздирающий вопль. -Ты думаешь, я не хотел просто сдохнуть, чтобы все это прекратилось?! Эти слова повисли в воздухе, как лезвия, избежать атаки которых было невозможно. Зеленоглазый с трудом перевалился на бок, упираясь одной рукой в землю и стараясь подняться. -Я ненавижу тебя, Попов. – прорычал он. -И не так, как раньше. Ты животное, конченное животное. Арсений замер, как будто эти честные признания пробили его насквозь. Он тоже был прав. И не прав одновременно. На несколько мгновений между ними повисла гробовая тишина, прерываемая лишь шумом ветра и хриплым дыханием обоих. Взгляд брюнета опустился, и он провел языком по разбитой губе, пробуя на вкус собственную кровь. -Может быть, я и правда животное. – он выдохнул, голос был едва слышен. В ответ ничего не получил, только рваные вздохи и редкие стоны. -Поехали в больницу. -Пошел ты. – прошипел второй голос. -Езжай куда хочешь, главное подальше отсюда, как ты умеешь. – он дрожащей рукой добрался до телефона, набирая знакомый номер. -Але, Кожанов, как дела там у тебя? – постарался съязвить Антон, но в итоге получился сдавленный полу-хрип, полу-стон. -Тут проблемка… подъедешь? -Серьезно, Кожанов? – совсем разбито спросил мужчина, уже понимая, к чему это все. -А он не упустил момента, да? -Завались. Тебя это вообще не касается.       Через минут 15 послышался гулкий звук мотора. Издалека было понятно, кто это. Из-за поворота вылетел черный, как смоль, ГТР. Резина зашипела по асфальту, когда водитель резко вдавил тормоза, еще только успев заметить две машины на обочине. Сердце мгновенно ушло куда-то вниз, когда он понял, что одна из них принадлежит не тому человеку, которого он был бы рад видеть. Пальцы сами собой сжали руль сильнее положенного. Конечно, вернулся. Вернулся, чтобы разрушить то, что Макс по крупицам пытался хоть как-то собрать, хотя бы на скотче и клее, просто лишь бы держалось. Даже не заглушив двигатель, паренек вылетел из салона, забыв закрыть дверь. Он мгновенно подлетел к Антону, который сейчас сидел на капоте Ауди, прислонившись одной рукой к боку. -Тоша, ну еп твою… - замер Кожанов, увидев его состояние. Разбитое лицо, запачканная в крови куртка и кофта, дрожащие руки, зажмуренный глаз от боли. Но сильнее всего его бесило присутствие Арса. -Ты что, в край охренел?! – резко развернулся Макс, кидая озлобленный взгляд на мужчину, который терся около своего автомобиля. Тот даже глаза не поднял. Он уже смирился с осуждением, да и чувствовал себя сейчас очень не очень, чтобы влезать в очередной конфликт. -Кожанов… - Шастун тяжело вздохнул, пытаясь снова слезть и встать на ноги. Его напарник тут же подхватил под руку, чтобы тот не потерял равновесие. -Сиди уже! – резко бросил пилот, провожая до своей машины и усаживая аккуратно внутрь. Его голос дрожал, но он старался держать себя в руках. Затем он снова вернулся к разборкам с Поповым. -Я тебя всем сердцем прошу, исчезни. – рычал он, сужая глаза от гнева. -Исчезни, пока я тебя не добил просто. -Я уже исчезал. – хрипнул мужчина. -И что? Что-то хорошее случилось? – все-таки умудрился съязвить, удивительно. -Что ты усадил его в свою колымагу? Я почти уговорил поехать со мной. -Серьезно? Ты? После всего? – Макс едва не рассмеялся от нервов и бешенства. -Да он тебя видеть не хочет, ты вообще понимаешь? Ты что, реально думаешь, что он сядет с тобой в одну машину? -Кожанов… -Да помолчи! – огрызнулся пилот, не сразу понимая, кому он это сказал. -Прости, Тош. Поехали, отвезу тебя. – тут же смягчился его тон и, последний раз скрипнув зубами, он тоже сел на свое место, яростно захлопывая дверь. -Черт. -Все в порядке, правда. – попытался успокоить паренька Антон, но получалось, видимо, не очень хорошо. -Не в порядке. – честно признался тот, откидывая голову назад и накрывая лицо руками. -Он все разрушит. Снова. -Ничего он не разрушит, я видеть его не могу. – процедил сквозь зубы зеленоглазый, наблюдая за тем, как его обидчик, шатаясь, хромая, покачиваясь садится в свою машину. -Все правда в порядке. Поехали. Всю дорогу молчали. Макса не отпускало мерзкое чувство того, что этот придурок увязался за ними. Несмотря на все побои, он все равно тащился сзади, будто контролируя. Здравый смысл подсказывал, что Арс не контролирует, а тоже едет в больницу, потому что, судя по его лицу, ему досталось вообще не меньше. Через минут тридцать они остановились у главного входа. Водитель тут же выскочил на улицу, тут же огибая капот, чтобы помочь своему раненному товарищу. Он открыл дверь и, поддерживая за талию, аккуратно вытащил из машины. -Я сам. – буркнул Шастун, понимая, что он не инвалид, ноги есть, руки есть, только болят конкретно. -Конечно, сам. Еще бы за руль сел, тогда точно сам. – огрызнулся младший, не отпуская рук. -Кожанов, свали, сам отведу. -Пошел нахер, Попов! – в два голоса заявил экипаж, направляясь к двери. Арсению ничего не оставалось, кроме как временно смириться с тем, что он сейчас изгой в этой компании. Оно и неудивительно. Внутри здания два пилота поставили на уши всех и мгновенно, как будто соревнуясь, кто успешнее может подгонять персонал. Арсения все-таки удалось угомонить и затащить в кабинет, пока его бывшего напарника осматривал врач. Нос действительно оказался сломан, пришлось вправлять. Насчет всего остального – вопрос открытый, потому что нужен рентген. Но по прогнозам, не все так плохо: синяки, ушибы и ссадины, может быть трещина в ребре. У Попова все оказалось чуть хуже: сломанный нос, однозначно легкое сотрясение (а вы сами попробуйте два раза встретиться с капотом и с крышей машины), вывихнуто плечо. В общем, по количеству серьезных травм, победителем вышел Антон. -Он не скажет, даже если будет умирать. – устало вздохнул Максим, когда на вопрос «а так больно?», Шастун сжал зубы и чуть ли не до треска эмали, но все равно отрицательно замотал головой. И только спустя час их выпустили. Всех троих. Перебинтованных, на обезболе, зато все почти успокоились и практически не пытались ввязаться в новые неприятности. Кожанов сразу же позвонил Леше, чтобы тот приехал и поменял колесо на оставленной у обочины машины. На что получил ответ, что он уже едет, потому что Попов звонил. Какой же мерзкий тип. Легкий звук открывающихся дверей разорвал молчание. Сев в свои машины, они поехали в сторону базы. По пути экипаж тихо разговаривал. Штурман все также пытался убедить своего напарника, что внезапное возвращение его больной одержимости ни на что не повлияет, и, если понадобится, он уйдет из команды, но тот все равно нервничал. Он же помнил, как первое время смотрели не на него, а куда-то сквозь. Он помнил, как в нем искали другого человека, все это время он знал, что его не любят. И никогда не любили. Были с ним только потому, что внутри была пустота, а он просто чем-то напоминал потерянного человека. А сейчас он вернулся. Что будет с Антоном? Что будет с ним? Что будет с ними? Теперь эти мысли слишком сильно грузили Макса, он просто не мог не думать об этом. Всех сейчас сильно грызли мысли, наверно, сильнее, чем когда-либо. И всем троим нужно было подумать, осмыслить, осознать. Если Арсений собрался остаться, то что делать Шастуну? Как бы он не отрицал, как бы не кипятился и злился, но все это время ему было совершенно пусто. И даже если сейчас он хотел только лишний раз устроить своего бывшему пилоту несколько лишних переломов, то в глубине души зародилось то самое спокойствие. Осознание, что Попов снова здесь. Одновременно тяжелое и успокаивающее, тревожащее и умиротворяющее. Дома его просто уложили на кровать, осмотрели лицо детальнее и заварили кофе. Тело еще болело, но под препаратами уже не так сильно, как что-то внутри. Ничего не оставалось, кроме как пытаться разобраться, что делать. Сейчас Антона тяжелее всего было осознать, что его буквально тошнит от присутствия Попова. Он рвется на клочки, потому что хочет и не хочет его видеть, ненавидит и без него невозможно, у него есть отношения, да, не самые счастливые, да, с нелюбимым человеком, но они есть. -Я ненавижу его. – наконец пришел к общему заключению штурман, прикрывая глаза. -Всей душой. Макс только тяжело вздохнул, выставляя рядом с ним чашку с кофе. Ему нечего было сказать, он просто надеялся, что сейчас зеленоглазый не врет. А в кабинете Стаса в это время открылись врата Ада. Перебинтованный Арсений успешно вгонял его в ужас, он не должен был быть здесь. Он не должен был кидаться предметами, не должен был, корчась от боли, пытаться попасть острым карандашом прямо в него, как дротиком. Шеминову ничего не оставалось, кроме как прикрываться стулом и умолять о пощаде. Дмитрий же спокойно сидел на своем месте изредка уклоняясь от пролетающих мимо ручек, карандашей, дыроколов и точилок, продолжая печатать свои документы. -Успокойся, ну пожалуйста! – уже на грани истерики попросил менеджер, забиваясь в угол. -Ты же сам слинял, я же тут ни при чем! Удивительно, но в этот раз Стас действительно был не при делах. Пилот сам угрожал ему, если он не переведет его на работу в другой город, сам игнорировал Антона и виноват во всем сам. А сейчас просто срывается на первом попавшемся человеке. Знание о том, что его штурман теперь с Кожановым вызывало в нем слишком много агрессии, хотя он мог это спрогнозировать, просто не хотел. Он ненавидел Шастуна, ненавидел его нового партнера, ненавидел себя за все, что сделал. Арсений подошел к столу, сметая с него все, что было не прибито на гвозди. Документы, грязные кружки, какие-то подарочные сертификаты – все полетело на пол с громким звоном и шуршанием. -Зачем я это сделал? – голос прозвучал надломлено, едва сдерживаемая боль сжигала его изнутри. -Потому что ты – демон. – Станислав попытался выглянуть из-за стула, но мгновенно вернулся обратно, когда очередная ручка, словно кинжал, просвистела у него над ухом. -Если ты его убьешь, на допросе скажи, что меня тут не было. – безразлично бросил Позов, выглянув из-за монитора. -Что они делали? Куда ездили? – рыкнул брюнет, отбирая импровизированный щит у менеджера. -Полный отчет мне. Все гонки. Все соревнования. Немедленно. К счастью, получив все бумаги и внимательно их изучив, мужчина выдохнул. Ничего серьезного, парочка внутряков, какие-то тесты, да и все. Значит, Шастун не ездил с ним никуда, не выставлялся на какие-то кубки, но тут не было никаких документов о Националке. Он не стал менять пилота? -Он отказался от участия на чемпионате. – подлил масла в огонь Дима. Арсений медленно опустил бумаги на стол, во-первых, потому что двигаться все еще было больно, во-вторых, сейчас любое резкое движение снова могло вызвать взрыв. Глаза потемнели, а челюсти сжались так, что зубы скрипнули. -Почему? – прохрипел он, словно не веря. -Сказал, что нет пилота, с которым он мог бы забрать финиш. Эти слова прокатились волной тепла по телу Попова, Антон не верит в Макса. Это главное. -Понятно. – уже спокойнее заявил мужчина, аккуратно откидываясь на спинку стула. -Мужики, я идиот? – наконец спросил он, когда понял, что повел себя как полный обмудок и теперь совершенно не знал, что ему делать. Самое логичное – оставить парня в покое и постараться не доламывать его еще больше после всего случившегося. -Уезжать без предупреждения – реально ошибка. – покачал головой Дмитрий. -Но ты еще и игнорировал его столько времени. Так что да, ты полный уебан. Стас ахнул и схватился на сердце, но Арс даже не дернулся. -Да, наверно. – вздохнул он, со свистом втягивая воздух. -Ладно, пошел я отлеживаться. Уберешься тут, Шеминов? А то я инвалид, я не могу. Как только мужчина покинул кабинет, Станислав выдохнул, падая лбом на стол и просто сидел молча, очень радуясь тому, что в этот раз остался в живых. -Почему он не убил тебя? – наконец спросил мужчина, кидая усталый взгляд на своего коллегу. -Потому что я прав.