Вы

      — Вы не должны были уходить, - руки Джодаха скользят по умело выкованной броне, цепляя ногтями железные застёжки и расстёгивая их. У ЛолоДжона крепко связаны и закинуты над головой кисти рук. Они сжали их в кулаки, прижав к холодной поверхности большого зеркала, стоящего во весь рост в огромной спальне, в которой обосновался самоназванный Бог. Они оба вернулись из Архея, ожидая, конечно, что Ави будет недоволен их побегом непонятно куда, но они явно не знали, что он будет настолько зол, что готов был убить их, а точнее одного конкретного обладателя оранжевого шарфа. В попытках сбежать или хоть что-то сделать, они слились, решив, что Джодах просто успокоится, не получив желаемого, но он решил добиться их разъединения иным способом… Ну или просто поиздеваться над ними за потрёпанные нервы. Но всё явно пошло не туда…       — Вы точно не хотите разъединяться? - пернатый опалил их ухо своим горячим дыханием, сжимая руками упругие бёдра, ощущая, как тело под ним трясётся в возбуждении, толкаясь к нему назад, льстясь под его умелые касания. Его длинный язык прошёлся под хрящом ушка, цепляя на мочке кончиком языка круглую серёжку. Железное одеяние наконец откинуто на пол, за ним летит и разноцветный шарф с очками. Ави наконец прижался к их тёплой спине, касаясь грудью напряжённых плеч, чувствуя, как собственные пальцы горят и дрожат от этого представления, а хвост в напряжении вспушился. Он губами оставляет поцелуй на красной от смущения шее, которую так и хочется пометить своими засосами и укусами, присваивая этих двоих себе. Джон и Ло устроили настоящий вой в голове, стараясь хоть как-то скорректировать тело подчиняться им, но в одном они были едины: разъединяться сейчас они явно не планировали. Они старались противоречить себе, пальцами упираясь в холод зеркала, говоря, что им нужно собраться, но они тут же понимали, что не могут, что им до трясучки в коленях это нравится, нравится всё, что сейчас происходит. Их взгляд скользит по собственному отражению: по торсу, что сейчас оголён, по прессу, где гуляют смуглые руки, пальцами царапая редкие шрамы, что достались телу явно от Лололошки, по красной от смущения шее и плечам, по обкусанным в напряжении губам и по взъерошенным волосам. Джодах ведёт руки выше, в пальцах сжимая крепкую грудь, массируя и оглаживая. Как же он изголодался по этим двоим. Он слышит двойной вздох, что так странно сейчас звучит. Ави медленно гладит грудь, немного резко скручивая в пальцах соски, доводя тело до сильной дрожи и отпуская, вновь после нежно лаская, закусывая загривок и слишком довольно улыбаясь после. Недобог слишком доволен происходящим, что явно переросло обычную попытку смутить и просто разъединить в нечто слишком потаённо-желанное. Он оттягивает набухшие соски, опуская и вновь сжимая их, формируя из этого странную пытку. Он вновь их потирает, а после отпускает, зачем-то убирая руки от разгорячённого тела вовсе. Джонолошка хнычет, вдыхая горячий воздух всей грудью, и гнётся назад, упираясь бёдрами в другие, потираясь об уже ощутимый стояк Бога. Но Джодах не оставил этих двоих. Он вновь вернулся к ним, когда его пальцы уже были смазаны чем-то холодным и склизким. Контраст холодной смазки был слишком ощутимый. Они снова громко задышали, постанывая от круговых движений пальцев на сосках. Сейчас Джо не сжимал их, лишь нежно лаская и гладя, немного оттягивая в стороны. Его ладони накрыли грудь полностью, сжимая её, большими пальцами продолжая гладить соски. Первые мычат, желая большего, а во рту уже сухо от напряжения. Ангел наваливается спиной сильнее, прижимая их теперь оголённым торсом к холодному зеркалу. Лололошки судорожно стонут, чувствуя прохладу грудью, особенно красными и припухшими сосками, что находились на пике своей чувствительности от чужой стимуляции, покрытые ещё холодной и вязкой смазкой.       — Точно не хотите разъединиться?.. - не услышав ответа, а лишь тихое мычание, Джодах схватился за их талию, поднимая и оттаскивая чуть назад уже размякшее от ласк тело. Он уселся на низкую кровать, что специально стояла напротив зеркала, заправленную в тёмно-бордовое постельное бельё. Он выше задрал верх их одежды, держа другой рукой за подбородок, чтобы они смотрели прямиком в зеркало, с которого уже пропали разводы от смазки. Магия. Он медленно гладил вздымающуюся грудь, коготками проходясь по чуть выпирающим рёбрам, ниже, к подтянутому и чувствительному животу, от касаний к которому Джонолошка судорожно, как рыбка на суше, старались вобрать в лёгкие воздух. Щекотно.       — Д-Джодах… Пожалуйста… Они через силу, сипло, выговаривали каждое слово, выгибаясь от сильной руки, что сползла с их челюсти на шею, обхватывая её полностью. Они с лихорадочным возбуждением смотрели на себя в зеркале, на их слишком пошлого Бога, но слишком красивого и слишком довольного в этот момент, что расправил и распушил свои крылья, словно хищник, что намеревался схватить их и в тот час съесть полностью.       — Пожалуйста, что? Выражайтесь яснее, м-м… Или кто из вас это говорит?       — Возьми нас уже! Мы хотим этого! - не выдержали уже оба, самостоятельно сильнее прижимаясь к большому телу за спиной, ёрзая бёдрами по паховой области, где твёрдость чужого возбуждения ощущалась ещё сильнее. В зеркале можно ясно увидеть, как недобро блеснули сиреневые глаза, а на губах расцвела довольная улыбка. Его рука в благоговение просьбы спустилась ниже, забираясь под сдавливающую ткань штанов, обхватывая то, что было под ними. Ангел Смерти нервно усмехнулся, явно не ожидая, что члена будет два, но он и не против, полностью высвобождая их из плена под довольные вздохи. В его руках слишком хорошо смотрелись их члены. Он ласкал их стволы, двигаясь по всей длине, пальцами сжимая головки, растирая по горячей плоти естественную смазку, каждой ускоряющейся фрикцией выбивая столь желанный стон. Парни были уже мокрые от того похотливого кошмара, что творился внизу, что явно упрощало задачу. Ави скользнул рукой вверх-вниз, чуть потирая члены друг о друга, вслушиваясь в ещё более громкие и не сдерживаемые стоны. Он игрался с членами, оттягивая у головки плоть, зажимая пальцами уретру и лаская уздечку у каждого. Спускался к низу, сжимая напряжённую мошонку, проходился по шовчику и вновь обхватывал стволы. В один момент его рука на их шее сжалась, перекрывая ненадолго воздух, а рука на членах ускорилась, заставляя тело пробить судорогой и хриплым стоном. Отпустив бедную шею, Джодах осыпал её поцелуями и укусами, рукой ещё шустрее двигаясь внизу, доводя этих двоих до грани, до ярких пятен перед глазами и судорожных вздохов, не в силе вобрать полную грудь воздуха. Джонолошка извивался на его бёдрах, звал по имени и сжимал всё, что попадало под руку. Это были и волосы самого Бога, что в отместку только сильнее покусывал их нежную шею, выбивая всё больше стонов и вздохов. Не выдерживая более, они кончили, пачкая руку семенем, жалобно вскрикивая, а после расслабляясь. Джодах довольно хмыкнул, усаживая этих двоих на кровать, а сам отошёл к тумбе, на которой располагались салфетки. Да уж, всё это безобразие нужно вытереть. Пока довольный Ангел вытирал руки, эти двое уже успели отойти, недовольные тем, что они оставались, а ведь они желали явно большего. Лолоджон приблизился к Ави со спины, связанными руками гладя размашистые крылья, стараясь обратить на себя так желаемое внимание.       — Вам не кажется, что вы хотите больше, чем выдержите? - Джодах оборачивается на слияние этих двоих, что теперь упёрлось головой в его грудь, потираясь лбом и вдыхая чужой запах, явно несравнимый с человеческим.       — Джодах… Разве ты сам не хочешь большего? - руки Бога скользят по чужой спине, надавливая на напряжённые мышцы. Они ластились к касаниям, особенно когда одна из ладоней легла на их щеку. Джонолошка потёрся о неё, закрывая глаза и мыча. — Хотя бы развяжи нам руки, мы сделаем всё сами. А кисти ведь и правда затекли, отдаваясь глухой болью, а также раздражением от ограниченности движений. Джо усмехнулся, наклоняясь к ним ниже, мягко целуя, настолько нежно, как только мог. Магические путы на их кистях пропали, освобождая ноющие руки. Поцелуй углубили, ещё сильнее цепляясь языками, стукаясь от нетерпения зубами и кусая партнёра, словно от этого поцелуя зависела их жизнь. Джонолошка обхватил крепкие плечи Бога и повёл его назад, не разрывая поцелуя, только крепче прижимаясь губами к другим. Ави навалился на них, когда они вместе упали на мягкие простыни. Джодах несдержанно прорычал, распуская крылья, закрывая ими свет. Его руки устремились к штанам, стягивая их вместе с нижним бельём и отбрасывая в сторону. Поцелуй разорвали, оставляя после себя только фантомные ощущения на губах. Мироходцы устремили свои руки под одеяния их дорогого Бога, раздевая его так, как и он их. ДжоноЛошка хмурится, пока Ангел стремительно расставляет по их плечам и ключицам поцелуи и засосы. Им хочется действовать.       — Джодах… Будь мил, остановись и заберись на кровать, - они отпрянули, отодвигаясь дальше, давая Богу только один вариант — подчиниться их воле. И он это сделал. Сложил крылья усевшись на середину кровати, садясь в позу лотоса, совсем не волнуясь, только улыбаясь, сверкая наполненными похотью глазами.       — «Джо-он, ты точно уверен? Я боюсь, что мы не сможем вместить «это» в нас.»       — «Милый мой, я уверен, да и вдобавок для стимуляции ртом не обязательно рвать щёчки и пихать член в глотку, нашему телу я навредить не хочу, ты же знаешь, разве нет?»       — «Уже сомневаюсь, вдруг у тебя есть задатки мазохизма?»       — «Ну, тогда и тебе должно понравиться.»       — «Эй!»

***

ДжоноЛошка лежит в ногах Бога, заставляя тихо мычать, чуть ли постанывать. Они ласкают в своих руках его член, с каплей садизма сдавливают его, после целуя, проходясь языком по головке, вбирая её внутрь, упирая в щёку. Слишком жарко. Они одной рукой движутся на члене, облизывая головку во влажном рту, другой рукой сдавливая бедро, сжимая и царапая. Они то ускоряют темп, то замедляют, заставляя своевольного Бога шипеть, вздыхать и краснеть, пуша крылья. Долго он такой пытки не выдерживает. ДжоноЛошку подняли вверх — неожиданно и без предупреждений — и опрокинули на спину, заставляя краснеть теперь их. Джодах раззадорился, а в его глазах плясали черти, не зря же демонов поглощал, хотя и от них он далеко не ушёл. Щелчок пальцев, и остатки одежды пропали. Возразить Лололошкам не дали, заткнув поцелуем, глубоким и чувственным. И сердца звучат в унисон, быстро, бешено. Особенно это чувствуется, когда они жмутся друг к другу, ближе некуда, потираясь о тела и лаская руками. Ави отпрянул, губами исследуя просторы дальше, целуя их мокрые щёки и горячий от напряжения лоб, еле заострённые кончики ушек, правда редко встречающиеся у людей, но не так важно. ДжоноЛошка шепчет, им кружит голову от горячего воздуха и крепких рук на их бёдрах. Они ведут руками по плечам, обхватывая небольшие крылья, забираясь пальцами в мягкий пух. Джодах рычит, кусая плечо, оставляя кровавый след, следом зализывая его. Они в отместку хватают за крылья сильнее, чуть сжимая, принося только дискомфорт, а не боль, но… Джодах бесцеремонно переворачивает их на живот, не слушая недовольные возгласы. Он прижимается губами к позвоночнику, покрывая каждый миллиметр поцелуями, исследуя уже забытые и новые места их слияния. Спустившись, он в руках сжимает плотные бёдра, прекрасные и крепкие. Он оставляет поцелуй на одной из ягодиц, вторую сжимая и отодвигая в сторону, открывая вид на пульсирующее отверстие ануса. Он кусает ягодицу, после зализывает укус, следом вновь кусая. Закончив с укусами, он опускается меж ягодиц, языком проходясь по колечку мышц, выбивая жалобный стон. Он продолжил ласкать их языком, проводя по чувствительному местечку, проникая внутрь, ещё сильнее смачивая проход, а также заставляя чужие ноги трястись, не в силах совладать с новыми ощущениями. Бог явно доволен своей работой, наблюдая, как наглое слияние этих двоих хрипло стонет, в руках сжимая покрывало, так желанно смотря в его глаза, кусая припухшие от поцелуев губы, распаляя желание Ави сильнее любой эротики, придуманной во всех мирах, ведь единственное, что заставляло Ангела Смерти ощущать желание, так эти двое… Они хнычут, разводя бёдра в стороны, и Бог не смеет им не податься. Он отодвигается, подкладывая под их бёдра подушку, а сам берёт подготовленную заранее смазку. Покрытые смазкой пальцы с лёгкостью проникают во внутрь, разводя пальцы в стороны, раздвигая чувствительные стенки, следом добавляя ещё пальцев, наблюдая за реакцией снизу. С их уст разносилось тихое мычание, а в голове ворох из мыслей, это пытается отвлечься то ли Джон, то ли Ло, но всё смешалось, мешая сконцентрироваться на ощущениях внизу, а стоило бы. Они стонут в голос, тихо шипя, когда Джодах наконец обратил их внимание к себе, пальцами проходясь по чувствительной железе. Они шепчут бред, толкаясь навстречу пальцам, но их остановили, сжимая одной из свободных рук ягодицу, до красных пятен и оставленного шипения, медленно двигаясь пальцами внутри, каждый раз проскальзывая по простате, путая чужие мысли и пытая их самообладание.       — Д-Джодах, ох Боже, войди в нас наконец! Хватит пытать нас, мх… Названный улыбнулся, наконец вытаскивая пальцы, что пошло хлюпали от смазки. Боже, кажется у одного из Лололошек точно мозг поплывёт. Они поднимаются на колени, стыдливо вжимая лоб в подушку, что уже так взмокла, но сейчас на это было плевать. Внизу было до одури жарко, а внутри всё сжималось, гудело словно у машины, у которой вот-вот случится перегрев и она взорвётся. Джодах не торопиться, оглаживая бёдра ДжоноЛошки. Его руки сжимали крепкие мышцы бёдер, поднимая выше, сжимает в руках округлую и покрасневшую задницу, дальше ведёт по спине, мнёт затёкшие мышцы, давит на позвоночник и между лопаток. Он знал, что это чувствительное место Ло и у них оно тоже чувствительно. Он давит, гладит, слушая тихое мычание, бёдрами упираясь в чужие. Его член упирается меж ягодиц, и он движется вперёд, потираясь. Назад-вперёд. Вновь перенимая их недовольное внимание на него. Он наконец входит, лишь слегка, чувствуя, как мышцы вокруг его члена сжимаются, не давая протиснуться дальше. Он глухо мычит, упираясь руками в кровать по бокам от слияния, выходя и вновь заходя в анальное отверстия, уже глубже. Стенки кишечника сдавливают его, втягивая внутрь, вызывая слишком сильное желание войти ещё глубже, но он ждёт. Он ждёт, пока дрожь внизу утихнет, когда тело его дорогих мироходцев расслабится и они смогут продолжить. И он дожидается. Они движутся навстречу, сильнее сжимая в руках подушку, упираясь в неё же лбом. И вот толчок, и член полностью внутри. Бог безвольно мычит, шумно складывая и выпрямляя крылья, вызывающие только дискомфорт, как и хвост, чьи мелкие пёрышки липнут к горячим бёдрам, вызывая лёгкую щекотку. На пробу Джодах выходит и толкается вновь, чувствуя удовлетворение, когда снизу звучат тихие стоны в подушку. Непорядок. Их обхватывают за плечи, выходят и поднимают в сидячее положение. Ави довольно тянет их ближе к краю, и эти двое понимают для чего только тогда, когда он прижимается к ним всем телом, препираясь членом к заднице, а руками держа за подбородок. Это всё, чтобы они смотрели на себя. В большое зеркало напротив, к которому их не так давно прижимали. Джодах целует их шею, медленно толкаясь внутрь, только под конец со шлепком наполняя их всей длиной. Он кусает их за загривок, покусывает красные уши, чуть наклоняя их вперёд и удерживая навесу, движется, сначала медленно, но с каждой новой фрикцией ускоряясь, выбивая из сладких уст всё новые стоны. ДжоЛошка не сводит с себя глаз, с упоением поглощая эту пошлую картину: они цепляются руками за всё, что могут, не зная, куда их деть, пока их Бог, ласкает их тело, жмётся ближе и движется так глубоко, как может, но они слишком быстро устают так. Они шепчут мольбы поменять позу, и Ави слушается их, хоть и он не устал, но слово его партнёров — закон. ЛолоДжон вновь на спину, под задницей бедная подушка, а вверху Джодах. Он не торопится, вновь и вновь целуя слияние напротив, а они ему отвечают, подставляя губы для новых поцелуев, выпирают грудь для новых засосов и тянут руками его плечи. Вот Ави вновь внутри, движется быстрее среднего, так, как нравится Лололошкам, каждый раз задевая простату и выслушивая уже хриплые стоны, что всё не умолкают. Они громкие, и это радует. Джодах шепчет новый пошлый бред, совмещённый с его любовью к ним и милыми фразами, заставляющими дрожать их двоих. Они скоро закончат, и Джодах тоже. Ускоряя темп, Ави сильнее кусает их плечи, на которых не осталось ни сантиметра чистой кожи. Даже несмотря на то, что это быстро сойдёт, следы всё ещё останутся, напоминая об их Боге. Тело снизу содрогается и задыхаясь в собственном стоне, заканчивает, а Ави делает несколько быстрых толчков и выходит, пачкая уже сильно помятую постель.

***

      — Джон, а это не странно, что мы так долго держались? Ну, всё же мы и при сражениях столько не находились в одном теле.       — Хорошее наблюдение, Красотка! Нам бы стоило провести ещё парочку «экспериментов», перед тем как мне будет нужно уходить. Да уж, столь светская беседа, за не столь светским занятием. Джон и Ло разъединились и, одевшись, уже сами окружили Бога, уломав его на их просьбы. Лололошка зарывался пальцами в перья, лаская чувствительные крылья и хвост, а Джон, сидящий на крепких бёдрах Джодаха, бесцеремонно трогал его грудь. Ави окружён, не вооружен и повержен. Хм, а Джону всё же будет интересно посмотреть, у кого она мягче и больше: у богоподобного существа или его милейшей копии, но всё впереди.