Shadowhunters

Звуки сирен и наполненный ужасом шум людей стали почти привычной картиной в Пусане в последнее время. Во мраке города царил хаос. Люди со страхом в глазах бежали, сами не зная от чего, но несколько обезглавленных и выпотрошенных тел говорили сами за себя. Со всех сторон доносились крики и постепенно затихавшая музыка из баров и клубов. У Намджуна раскалывалась голова от происходящего. Всё будто давило на него — и физически, и морально. Месяц назад, когда случилось первое убийство, он и представить не мог, что всё зайдёт так далеко. Но за короткий срок это уже четвёртый инцидент и ровно двадцатый труп. Хотя Ким ожидал худшего, бесконечные мысли мешали ему сосредоточиться. — Кто вообще способен на такое? Какой человек может так поступить? Молодой омега и по совместительству помощник инспектора Кима, закрывая простынёй очередное изуродованное тело, выпрямился и вопросительно посмотрел на начальника. Казалось, Намджун уже знал, что происходит. Часы показывали ровно полночь. Наступило пятнадцатое сентября. Ничего утешительного ответить на вопрос Тэхёна он не мог, но помощник знал босса давно. Тэхён понимал: если Ким так мрачен, значит, дела плохи. Обычно сдержанный и холодный, Намджун за последний месяц стал другим. За это время Тэхён увидел новые, пугающие стороны его характера. — Срочно приступай к экспертизе! Докладывай о любом обнаруженном факте, важна каждая деталь. — Да, но… — Никаких “но”, помощник Ким! Выполнять приказ! Свяжись со мной, как только появятся результаты. — Так точно, сэр, — бросил Тэхён, закатывая глаза, и приступил к работе. Ночь обещала быть долгой, как и всегда. Намджун вылетел, словно безумец, стремясь как можно скорее добраться до дома. Нужно успеть, нельзя упустить, нельзя потерять… Его тело будто немело от волнения. Сегодня его сыну исполнилось восемнадцать. Если раньше Намджун с мужем утешали себя мыслью, что до этого дня ещё далеко, то сейчас утешаться было нечем. Подъехав к дому, он резко вышел из машины и влетел в дверь. Увидев Юнги в пижаме, с замешательством на лице и шоколадным печеньем в руках, Намджун облегчённо выдохнул и кинулся обнимать мужа. Юнги ответил на объятия, но, услышав, как бешено колотится сердце супруга, испугался. — Что случилось? — Господи, Юнги, я так волновался за вас. Где Ликс? Он у себя? — Да, сказал, что устал, и лёг спать. Я не стал его будить. Ты же знаешь, он спит, как я: разбудишь — и конец. — Хорошо. Юнги поднял свои кошачьи глаза на мужа и коротким поцелуем попытался успокоить их обоих. Его чёрные, длинные и пушистые волосы слегка заслоняли лицо, но тревогу в глазах Ким всё равно заметил. — Нам ведь не о чем волноваться, правда? Он ничего не помнит, и я не замечал за ним странностей. — На этот счёт… — Ты что-то от меня скрываешь? Намджун устало опустился на диван, шумно выдохнув. Он выглядел так, будто вот-вот упадёт от изнеможения. Только сейчас Юнги понял, что всё не так гладко, как хотелось бы. Они бежали от этой угрозы восемнадцать лет, словно от ночного кошмара. Но, похоже, больше прятаться не получится. — Почему ты мне ничего не сказал? — Я объясню всё, только не горячись. — Как мне не горячиться? Ты понимал, что мы можем его потерять, но молчал?! — Юнги… — Ты хоть понимаешь, чем это может закончиться? У Юнги на глазах выступили слёзы. Ему было трудно дышать, но он знал, что муж прав — нужно думать о своем состоянии, особенно сейчас. Юнги был не из тех, кто проявляет сильные эмоции, но всё, что касалось семьи, пробуждало в нём бурю чувств. После рождения Феликса они с Намджуном не знали покоя, постоянно находились в бегах, жертвовали всем ради безопасности сына. Юнги забеременел, когда ему было всего шестнадцать. Будучи ещё ребёнком, он старался изо всех сил, чтобы дать Феликсу всё лучшее. А теперь, когда им с Намджуном казалось, что они могут наконец рискнуть и жить спокойно, всё снова рушилось. Намджун подошёл к Юнги сзади и осторожно обнял его, поглаживая слегка округлившийся живот. — Если с ним что-нибудь случится, я… — Шшш… Всё будет хорошо. Я тебе обещаю. Только не переживай, ладно? — Наглый старикашка, — пробормотал Юнги, пытаясь улыбнуться. — Из-за тебя у меня гормоны скачут, и я злиться долго не могу. Чёрт бы тебя побрал. — Обидно за “старикашку”, — усмехнулся Намджун, целуя его в щёку. Но, несмотря на лёгкие шутки, беспокойство не оставляло его. Рано или поздно правда выплывет наружу, и всё, что они с Юнги так долго строили, может разрушиться в один миг. Нужно принимать решение — и как можно скорее. — Так что там происходит? — нарушил молчание Юнги. — Уже месяц творится что-то необъяснимое… для людей. Мы нашли двадцать тел. Некоторые полностью обескровлены, другие разорваны на куски. — Ты думаешь, они нас нашли? Если вампиры учуяли Феликса, значит, они близко. — Я не знаю, Юнги, но я наложил защитные заклинания на дом. Вам с Феликсом ни в коем случае нельзя покидать территорию. Юнги задумался, ненадолго замолчал, но потом кивнул. Их прошлое никогда не оставит их в покое. Оно будет преследовать их до конца, как бы они ни старались. Хорошо, что оба умели быть сильными. Звонок телефона вывел Намджуна из раздумий. Он нехотя достал смартфон. — Это Тэхён. Я должен ответить. Юнги лишь кивнул, продолжая задумчиво жевать печенье. Вдруг он почувствовал нечто странное. Чужое. Присутствие кого-то. Юнги редко ошибался в своих предчувствиях. — Я должен идти, малыш. Тэхён сказал, что это срочно. Ты справишься? Если нужно, я всё брошу и останусь с вами. — Ты забыл, кто перед тобой? Может, я и беременный, но я всё ещё Мин Юнги. Так что не распускай сопли и иди. Я жду новостей. Намджун улыбнулся уголками губ, с восхищением посмотрел на мужа и поцеловал его перед уходом. Уже открывая дверь, Юнги остановил его. — Нам нужно рассказать Феликсу правду. Я был против, но теперь думаю, он должен знать, с чем мы имеем дело. — Утром мы ему всё расскажем, хорошо? А сейчас попробуй отдохнуть. Намджун оставил лёгкий поцелуй на носу Юнги и ушёл, вновь отправляясь на работу. Кто знает, что может случиться, если они не будут начеку? — Эй, Джун… будь осторожен, ладно? Намджун оглянулся, мягко улыбнулся, обнажая свои ямочки, и закрыл за собой дверь. После его ухода Юнги запер дверь, подошёл к старому книжному шкафу и достал из тайника давно забытый стелли. Излишняя предосторожность ещё никому не вредила.

***

— Ты можешь напомнить мне, почему мы с тобой дружим? — Во-первых, потому что ты меня обожаешь, Ликси. А во-вторых, я очень весёлый и офигенный. Без меня твоя жизнь была бы скучной. Феликс закатывает глаза, но не может не согласиться с Джисоном. Проходя через очередной пустынный переулок, они подходят к странному, заброшенному зданию. Оттуда доносились мелодии похоти и запах «взрослых шалостей». — Тадааам! Это наша первая вечеринка в роли взрослых. Ну нет, Ликси, не надо меня хвалить, я знаю, что ты меня любишь! — Эмм… а это безопасно? Мы же выйдем оттуда живыми, так? — Живыми, да! Но насчёт девственности не уверен. Феликс недовольно смотрит на Хана, надеясь, что тот шутит. — Скажу тебе как лучшему другу: там будет Эрик. Лицо Феликса резко меняется. Джисон слишком хитёр, чтобы не замечать, как его друг краснеет при одной только мысли о симпатичном футболисте. Несмотря на то что Феликс не хотел праздновать свой день рождения, Джисон приперся к нему домой и камнями забросал окно, пока тот не спустился. Сейчас же Феликс чувствует вину, что оставил папу одного в такой день. Но он никогда не шалил, как другие подростки, и, может быть, это его шанс расслабиться? — Я хочу сказать три вещи. Джисон, всем телом вися на плече друга, игриво поднимает брови, словно от интереса вот-вот умрёт. — Если мои родители узнают об этом, мне конец. — Я возьму вину на себя. Пусть твои родители накажут меня по всей строгости закона! — Это звучит мерзко даже для тебя, Хан Джисон. — Я не виноват, что они у тебя такие… такие… — Просто заткнись. — Хорошо, молчу. Что дальше? — Я терпеть тебя не могу, ты это знаешь? — Знаю. И наконец? — Как я выгляжу? Не слишком ли обычно для вечеринки? Вдруг я не понравлюсь Эрику? Джисон хитро улыбается, а Феликс понимает, что сопротивляться бессмысленно. Хан достаёт из кармана чёрную подводку и клубничный тинт, наносит макияж на друга, а затем вытаскивает его белую футболку из джинсов и затягивает сзади, создавая эффект кроп-топа. — Я бы тебе дал. — Господи, ты меня до могилы доведёшь. А с каких пор у тебя с собой косметика? Для кого такие жертвы, Хан Джисон? — До могилы не знаю, но доведу точно, если продолжишь меня подъёбывать. Всё, пошли. Джисон тянет Феликса за руку так быстро, что тот чуть не падает на лестнице. Но обматерить друга он не успевает — громкая музыка оглушает все мысли. Неоновые цвета и запах алкоголя сбивают с толку, но Феликс надеется, что это чувство пройдёт. Его мучает паранойя, но он глушит её заботами о семье и учёбе. Может, это действительно вечер, чтобы расслабиться? Однако на них с Джисоном начинают пялиться странные люди в чёрных капюшонах. Один из них особенно пристально разглядывает Феликса. Омега чувствует жгучий взгляд на себе. Татуировки мужчины кажутся знакомыми, но он не может вспомнить, где их видел. — Эй! Земля вызывает Феликса! Ау! — А? — На что ты пялишься? — Просто… — Неважно. Эрик идёт сюда! Веди себя нормально! Феликс не сразу понимает, что происходит, но, как только видит перед собой высокую фигуру, сразу краснеет и неловко улыбается. Как только Эрик протягивает ему стаканчик, явно с алкоголем, Джисон понимает, что пора бы свалить. Он точно найдет себе занятие поинтереснее, ну а Феликс пусть повеселится. Так уж и быть, он отстанет от него. На полчаса. Когда-нибудь Джисон точно пожалеет о том, что ему не сидится спокойно, но этот день точно не сегодня. Перед ним очередь людей, которые хотят сделать татуировку, и ему, как никому другому, хочется сделать что-то безумное. Конечно, украсть лучшего друга из его собственного дома в его же день рождения не считается, но будь что будет — они уже здесь. Да и Феликс, кажется, веселится со своим крашем. Пусть и конфузится от смущения, но в целом можно немного расслабиться перед выпускным годом в школе. Глаза невольно цепляются за высокий силуэт и до боли знакомую спину, которая неожиданно поворачивается к Хану. У Джисона начинает кипеть кровь от злости, потому что его день можно считать испорченным. Самодовольство на лице Хёнджина так и сияет от осознания, что Джисон теряет контроль при виде его. — Решил тату набить? А не слишком ли ты трусливый для этого? — Слушай, Хван, я бы с удовольствием посмотрел, как ты бежишь от моей трусливости, но не сегодня. Я ни за что не испорчу день рождения Ликса. Хёнджин внезапно перестает улыбаться. Если бы Джисон хотя бы немного был заинтересован в нем, он бы это заметил. — Что, увлекаешься подружкой? Видимо, он тебя кинул. Иди, поплачь в сторонке. Джисон едва не нарывается, но вовремя берет себя в руки. Он ведь обещал самому себе, что Хёнджин для него пустое место, и злиться на него не имеет смысла. Хан улыбается уголками губ и приближается к Хёнджину слишком близко, чтобы тот раз и навсегда запомнил, что он скажет. И кое-что еще. — Почему бы тебе просто не пойти нахер? Там, где тебе место… Джисон улыбается и чувствует себя удовлетворенно, видя, как у Хёнджина буквально срывает крышу. Между ними какие-то жалкие миллиметры, и если бы Хёнджин опустил голову чуть ниже, то смог бы вдохнуть запах Джисона, хотя бы еще раз… Но он сжимает челюсть от злости и резко хватает Хана, таща его на себе. Музыка в колонках бьет на полную, и Джисон почти не слышит бешеное сердцебиение. Это даже к лучшему. В следующий момент все замирает, и оглушающий звук музыки утихает, оставляя толпу подростков в недоумении. Начинается давка. Хёнджин инстинктивно прижимает Джисона к себе, а тот даже не понимает, что происходит. Вдруг из толпы кто-то резко накидывается на рядом стоящего парня и перегрызает ему горло. Феликс не сразу осознает, что стал свидетелем ужасающего зрелища. Звон в ушах заглушает все звуки, а тело перестает слушаться. Он также не понимает, как мускулистый альфа, только что выпотрошивший другого человека, странно смотрит на него и с бешеной скоростью бежит прямо на него, обнажив острые зубы. Феликс инстинктивно закрывает глаза, ожидая худшего. Но кто-то резко сталкивает его в сторону и вступает в драку с монстром. Несколько секунд он находится в ступоре, но вскоре фокусирует зрение и понимает, что его жизнь спас мужчина с татуировками, который так долго на него смотрел. Давка вокруг продолжается. Толпа людей скапливается у двери, пытаясь вырваться и спасти свою шкуру. Джисон изо всех сил пытается освободиться от хватки Хвана, чтобы найти лучшего друга. Но Хёнджин не отпускает: если Джисон сейчас выйдет из-под стола, его просто раздавят. Число нападающих резко увеличивается. Феликс наблюдает за мужчиной, который с ловкостью уклоняется от атак. Его татуировки светятся, и Феликс не может понять, как такое возможно. Ему кажется, что мужчина защищает его, но причины этого остаются загадкой. Вокруг начинают появляться люди в черных капюшонах, и начинается кровавая буря. Феликс замечает щупальца странного существа, нацелившиеся на его спасителя, и кричит: — Осторожно! Он резко хватает незнакомца за руку, оттаскивая его в сторону. — Ты меня видишь? — Что? Нас только что чуть не убили, а вы шутите? Мужчина окаменел, разглядывая Феликса, будто пытаясь что-то понять. Он его точно не знает, но почему-то ощущает странную связь. Феликс тоже чувствует что-то знакомое в этом человеке, но его прерывает голос одного из людей в черном: — Он нас видит. — Этого быть не может, — удивленно говорит белокурый блондин. Феликс, не скрывая слез, ищет укрытие, пока его не убили. Вокруг — кровь, трупы людей, которых он когда-то знал. Их тела изуродованы, и Феликс понимает, что никогда этого не забудет. Он ищет глазами Джисона, но его нигде нет. Эрик, похоже, сбежал вместе с остальными, как только начался хаос. Монстры, напавшие на людей, выглядели как порождения ада, каждый из них уникально ужасен. Вскоре бой заканчивается. Последнего нападавшего убивает один из незнакомцев в черном. — Их было больше, чем мы ожидали, — говорит блондин, убирая свои клинки. — Все целы? — звонким голосом спрашивает лидер, убедившись, что его команда в порядке. — Да, но где тот примитивный? — У нас нет времени на это, надо спешить. Мы могли упустить демонов… Четверо бойцов быстрыми шагами покидают здание. Даже слишком быстрими что вообще не свойственно обычным людям. Феликс, движимый необъяснимым чувством, решает следовать за ними. У него в голове не укладывается то, что он только что увидел. Эти парни вчетвером поубивали несколько десятков вдруг обезумевших людей, которых и людьми назвать невозможно. Он не понимает, почему за ними следит и до сих пор не принялся искать Джисона. Ровно так же он не понимает, почему всё это кажется ему таким знакомым. В голове невольно всплывают некоторые картины, похожие на воспоминания, но Феликс уверен, что такого с ним никогда не случалось. Люди в чёрном постепенно исчезают во мраке, и это гоняет Феликса в тревогу. Он не знает, почему именно следит за ними, но почему-то отпустить их тоже не может. — Эй! Подождите! Глаза начинают сверкать жёлтым светом, и Феликс внезапно чувствует прилив энергии. Вены на руках загораются ярким светом, и на мгновение мрачная улица освещается как днём. Феликс в шоке останавливается и не может осознать реальность. Его руки светятся! Он весь светится и сверкает как солнце. — Так значит, ты чистокровный… Хриплый голос отвлекает Феликса от собственного света, и всё исчезает так же внезапно, как появилось. Омега поднимает взгляд, понимая, что перед ним никто иной, как его спаситель. Вблизи он выглядел более маняще. У него красивые черты лица, слегка выпирающий подбородок и пухлые губы, а глаза сверкали серым цветом. — Что вы сказали? — Ты тот самый чистокровный, которого ищет весь сумеречный мир. А находиться тут безо всяких знаний для тебя равноценно самоубийству. Феликс сначала внимательно слушает альфу, но резко начинает смеяться. Что вообще, чёрт возьми, происходит? Какой ещё сумеречный мир? — Либо в моём стакане были наркотики, от которых у меня сейчас такие сильные глюки, либо я свихнулся. Оба варианта мне не по душе. — Как тебя зовут? — С чего я должен говорить вам? — Ну, не знаю? Может, потому что ты шёл за нами? Или потому что ты единственный, кто смог нас разглядеть в клубе? А ещё потому, что тебя убьют, как только я тебя оставлю. Какой нахал! Да кем он себя возомнил? У Феликса обычно краснеет лицо от злости, но сейчас у него совсем другой вид. Его глаза снова загораются жёлтым пламенем. — Тогда вы можете уйти! Почему вообще за мной вернулись? — Потому что ты был в беде. Альфа разворачивается, понимая, что его помощь тут, видимо, не нужна. Но Феликс понимает, что, возможно, был груб и, закатывая глаза, всё-таки решается говорить. Будь что будет, потому что хуже уже точно не будет. — Я Феликс. Черноволосый останавливается и поворачивается обратно к омеге. — Красивое имя… Ты не местный? — Ну… можно и так сказать. Черноволосый странно косится вдаль за спиной Феликса, и последний не совсем понимает почему. Но как только несколько одержимых демонов нападают на них, всё становится ясно. Альфа вынимает ранее убранные клинки и сразу же вырубает двоих. Они ещё совсем низкого ранга, и прикончить их не так уж и трудно, но пришли они за чистокровным и без него не уйдут уж точно. Сзади стоящий Феликс снова оказался в ступоре и от страха не мог шевелиться. Но стоило одному из демонов прикоснуться к нему, как он снова начал сверкать ярким светом. Альфа от этого порядком перестал дышать и, кажется, понял, что к чему. Тёмная душа от солнечных лучей Феликса испарилась в воздухе. Эта омега не контролирует свои силы и уж точно не имеет никакого понятия о том, кем он является. Зато его спаситель знает о нём намного больше и сейчас он не видит никакого иного варианта, кроме как телепортироваться. Он достаёт свой стилус, активирует свою руну на руке, смотрит на Феликса и внезапно берёт его за руку. — Меня Чанбин зовут, кстати, — говорит альфа, прежде чем они с Феликсом исчезают за горизонтом, не оставляя за собой никаких следов.

***

Громкие крики постепенно утихли, и Хенджин наконец-то отпустил из хватки неугомонного Джисона. Тот сначала не спешил выходить из-под стола или держать дистанцию от Хвана, но, быстро приходя в себя, решается искать Феликса, чему Хенджин был безмерно “рад”. То, что Хван с Ханом увидели в следующую секунду, не просто вызвало у них шок, а самый настоящий ужас. Металлический запах и кровавое месиво били прямо в затылок, и Джисон уже в панике начал истерично рассматривать тела, молясь, чтобы там не было его лучшего друга. Хенджин не стал говорить что-то и решил не бросать Хана в таком состоянии. Несмотря на плохое самочувствие, он решает следить за Ханом, потому что если за ним не уследить, он может натворить много дел. — Эй, пригнись. Слишком резкое указание Хвана разозлило Джисона, но вскоре он понял, что звуки, исходящие неподалеку от них, принадлежали явно не полицейским или врачам. В темноте почти ничего не было видно, но вскоре голоса утихают, и Джисон мог поклясться, что увидел несколько силуэтов, появившихся из ниоткуда. Ещё страннее было то, что за исчезнувшими силуэтами выбежал Феликс. Хенджин с Джисоном не стали даже обсуждать что-то и тихонько преследовали Кима издалека, который вроде как был один, но не совсем. Джисон никого, кроме Феликса, больше не видел, а вот Хенджин отчётливо видел альфу с сильным телосложением, который, кажется, был в торговом центре вместе с остальными тремя странными типами. — С кем он там разговаривает? Совсем свихнулся, что ли? Надо его привести в порядок, он, наверное, в шоке. — Ты умственно отсталый? А вдруг этот тип маньяк? Что если он нас убьёт? — Ты, блять, о ком говоришь? Он там один совсем. — Ты, блять, надо мной издеваешься, да? Внезапный шум остановил разборки Хенджина и Джисона, и в следующий момент они стали свидетелями ещё одного инцидента, который никак не поддавался какому-то объяснению. На Феликса бежала толпа обезумевших. Они как будто голодные звери, увидевшие кусок мяса, но внезапно Феликс начал светиться как солнце, и это выглядело крайне… необычно для Джисона и Хенджина. Хан не уверен, что с ним всё хорошо. Если бы не Хенджин, который всё время был рядом с ним и увидел всё то же, что и он, Хан бы никогда не поверил в то, что только что было. — Что за чёрт? — Я не знаю точно, но, кажется, Феликс светится… — Там снова те ненормальные, ему нужна помощь… Хан бежит к Феликсу как бешеный, а Хенджин уверен, что это плохая идея, но он всё-таки бежит за Ханом, потому что не может оставлять его в таком состоянии одного. Не потому, что их что-то связывает, и не потому, что он волновался за жизнь этого глупого человека. Хенджин может и не подарок, но бросать этого хомяка наедине с толпой обезумевших людей, со светящимся как солнце Феликсом и со странным типом в татуировках — полное безумие. Плечо слишком сильно болело, но альфа игнорирует эту боль в надежде, что всё пройдёт само собой, если, конечно, не станет хуже. — Подожди ты, дебила кусок! Они же тебя разорвут на куски… Хенджин бежит слишком быстро. По крайней мере, он догнал Хана до того, как его успела раздавить армия зомби, которые реагировали только на Феликса. Хан успел притронуться к светящемуся Феликсу, и Хенджин не смог помешать ему, но инстинктивно сжал руку Хана в своей.

***

Намджун с Тэхёном вышли из морга с каменными лицами. Ким не знает, как он должен выйти из этого дерьма, если даже своему напарнику ничего толком не может объяснить. Как из людей могут выкачивать всю кровь, оставляя два отверстия на шее? Как можно зубами отгрызать тело человека, если ты тоже как минимум человек? Примитивные не могут понять, почему всё это происходит, и ничто не может дать ответы на их вопросы — будь то медицина, исследования или какие-то научные теории. Факт остаётся фактом: охота на его семью началась и не остановится, пока их не вычислят. Намджун уже восемнадцать лет живёт как обычный человек, и у него почти получилось стать им, но, видимо, у судьбы другие планы. Одно он знает точно: Юнги и Феликса нужно как можно скорее спрятать. Им снова нужно переехать и жить чёрт знает где. Если они не уйдут, эти убийства будут продолжаться бесконечно, а столько трупов на своей совести Намджун с Юнги не могут донести до гроба. И что главное, Феликс не может. — Ты ведь что-то знаешь, так, хён? Намджун не сразу вникает в вопрос помощника, но, как только поднимает глаза, понимает, что Тэхён что-то подозревает. Ким — омега не из лёгких. Он в свои двадцать пять сумел дойти до должности помощника инспектора, а это не входит в людские законы. Тут упорство не ценят должным образом, но, видимо, Тэхён — исключение. — О чём это ты, Ким? — Ты ведёшь себя очень странно, и я знаю, что ты что-то знаешь, но не говоришь мне. Ты думаешь, я не замечаю твоих постоянных тревог? — Сигареты у тебя есть, умник? Омега прислоняется к машине точно так же, как его босс, и с недовольным лицом достаёт пачку красных «Мальборо» из кармана. — Ты же вроде как бросил. Если Юнги-хён узнает, тебе не поздоровится. — Ты тоже вроде как бросил… Тэхён закатывает глаза, но всё-таки зажигает сигарету сначала для Кима, а затем для себя. — Этот месяц был сумасшедшим, любой бы свихнулся. Может, ты возьмёшь пару выходных? Проведёте время с семьёй и заодно отпразднуете день рождения Феликса. — Слушай, Тэхён, за всю мою карьеру ты был моим лучшим помощником, и, если так выйдет, что я уйду, я напишу рекомендательное письмо о тебе. Тэхён не понимает, почему Намджун так внезапно стал говорить о таком. Но он был лучшим боссом, и Тэхён рад, что они работали друг с другом. Намджун стал для него кем-то более важным, как старший брат, как семья и опора. Тэхёну будет слишком сложно отвыкнуть, но, чтобы там ни было, он поможет чем сможет, и Намджун это знает. — Вы уезжаете, хён? Но почему? У вас проблемы? "Такие, что ты даже представить себе не можешь,' — думает Ким, выдыхая сигаретный дым и размышляя, как ответить на этот вопрос. Но он не успевает, потому что входящий звонок от Юнги мгновенно растворяет все его мысли. — Да, детка? — Феликс исчез. — Что? Что значит исчез? Ты же говорил, что он спит? — Я не знаю, Джун, я зашёл к нему в комнату, и его не было, а окно было открыто. Я уже выезжаю. Позвоню его друзьям, узнаю, может, они знают. — Юнги, не смей бродить один! Где ты? Ты вышел из дома? Я сейчас же еду к тебе! — Я на машине, еду к Джисону. Встретимся там. Юнги сбрасывает звонок, и Намджун в панике бросает окурок сигареты, заставляя Тэхёна гадать, что же произошло. — Что такое? — Феликс исчез, а Юнги его ищет. Я должен идти. — Что? Я с вами. По дороге позвоню Хёнджину. Он говорил о какой-то вечеринке, может, и Феликс там? — Сядь. Тэхён быстро садится и не успевает даже закрыть дверь машины, как она срывается с места как молния. Тэхён никогда не видел Намджуна в таком состоянии. Он злился на себя и гнал как поехавший. — Он не берёт трубку. — Звони ещё. Тэхёну дважды повторять не нужно, но всё без толку. — У меня есть его геолокация. — Хорошо, заберём Юнги и поедем туда! Я надеюсь, они всего лишь шалят, как все подростки. — А что они ещё могут делать? Ты меня уже начинаешь пугать, хён! Смартфон Тэхёна начинает вибрировать. Как оказалось, это звонок из штаба. Сообщают об ещё одном нападении в заброшенном торговом центре. — В торговом центре? — Да! Кажется, там была какая-то вечеринка… — Дерьмо! Проверь данные Хёнджина, он там? Тэхён приходит в ужас от одной этой мысли, но самое худшее, что он действительно был там. — Он там, черт я… я… — Слушай меня внимательно, Тэхен. То, что я сейчас тебе скажу, может показаться безумием, но ты попробуй понять… — О чем это ты, хён? — Наша вселенная слишком большая, и в ней не могут существовать только люди. Есть и другие существа, и мы живем с ними бок о бок… — Ты несешь какую-то чушь… Думаю, ты переутомился и… Перед машиной выпрыгивает одержимый демоном, и Намджун резко тормозит машину, отчего Тэхен чуть не сливается с передним стеклом. Но свершающееся в темноте — клинок сзади вонзается в сердце демона, и через мгновение тварь растворяется. Юнги всегда любил эффективно появляться, но для Тэхена это уже слишком. Он молча смотрел на то, как Намджун выбегает к Юнги и обнимает его. Омега был сломлен, но злился, как черт, а это было хуже, чем что-либо еще. Тэхен понял, что он совсем ничего не знает о Намджуне и Юнги, как ему казалось ранее. Намджун помогает Юнги, и они о чем-то агрессивно разговаривают. Дело слишком серьезное, раз уж они с Юнги ссорятся. Намджун очень трепетно относится к нему, и они обычно не ссорятся, но сейчас, увидев их в таком состоянии, Тэхену становится грустно. Немного успокоившись, они возвращаются обратно в машину. Юнги никогда еще не был так встревожен и зол одновременно, по крайней мере младший омега не видел его в таком состоянии. Мин знал, что этот день придет. Увидев Тэхена в машине, Юнги догадался, что он уже обо всем в курсе. Это не к добру, но если Джун ему доверяет, то и он тоже. Он слегка погорячился, но когда ты на четвертом месяце беременности и твоего ребенка похищают, по-другому себя вести попросту невозможно. Тэхен молча пересаживается на заднее сиденье, передав свое место Юнги, и тот ему неимоверно благодарен за то, что он не задает тупых вопросов. Только не сейчас. — В квартире Джисона пусто, думаю, они вместе. — У нас есть геолокация Хёнджина, и, предположительно, Ликс тоже там. — Тогда незачем медлить, на машине будет слишком медленно. — Я против, чтобы ты пошел с нами, но ты ведь все равно не будешь слушаться, так? — Угадал, так что пошли. Ким нехотя вмешивается в разговор супругов, потому что он как бы тоже тут. — Прошу прощения, но как мы туда доберемся без машины? Я просто… не понимаю ничего. — Мне жаль, что мы втянули тебя во все это, Тэ, но времени нет. Подойди ко мне ближе и делай то, что сделает Намджун. Тэхен с подозрением делает точно так же, как сказал ему Юнги, и спустя несколько мгновений, после того как его рука сжалась в кулаке старшей омеги, они мигом оказываются в заброшенном торговом центре. Уже без машины. Тэхен попросту в это не верит и не может до конца понять, что происходит, но сейчас, видимо, это не имеет значения. Он как профессионал должен собрать себя в руки. Он должен найти Хёнджина любой ценой. В помещении столько трупов, что все трое с опасением искали среди них знакомые лица, но, слава всем богам, не нашли. Тут произошло что-то страшное, но охотничий запах не прошел мимо Юнги. — Тут были охотники из Конклава. Они явно искали Феликса и, думаю, нашли. — Ты уверен, что из Конклава? Если это так, то боюсь, что у нас нет выбора. Юнги кивает и соглашается с мужем. По крайней мере, если Феликс у охотников, ему не угрожает опасность. Вот только надолго ли? Намджуну стоит вернуться туда, где его вовсе не ждут и не рады, где его существование отрицают "родные" ему люди, и это задача не из легких. Юнги думал об этом, бесконечно думал, и все равно не знал, куда себя деть. Но он должен поступить как родитель в первую очередь, что прямо сейчас и сделает. — Я отслежу местонахождение Феликса с помощью отыскивающих чар. — Это крайне рискованно, но давай. Намджун вытаскивает из бумажника маленький пакетик с волосами Феликса. Он всегда носит его с собой на всякий случай и передает Юнги. Для Тэхена это кажется чем-то диким, но он подозревал нечто подобное, особенно за последний месяц. Значит, все мифические существа, ангелы, демоны и тому подобное — реальны и существуют? И что самое главное, люди, которых он считал своим домом и своей семьей, одни из них? Тэхен чувствует себя подавленным и немного злится от того, что ничего не знал, но сейчас он не станет выяснять отношения. Он должен сосредоточиться и найти брата. — Есть! Я чувствую его энергию. Он жив и в безопасности, как мы предполагали. — Он в институте? — Да. Видимо, ему помогли другие охотники. — Это хорошо! Черт, главное, что он жив… — А что насчет моего брата? Ты можешь его найти? Тэхен звучал очень взволнованным и немного агрессивным, но его можно понять. Намджун и Юнги скрывали от него столько всего, что он невольно чувствует себя обманутым. Юнги немного тормозит, ощущая холод от уже дорогого себе человека, но все-таки приходит в себя вовремя. — У тебя есть что-нибудь из вещей Хёнджина? Что-то, что принадлежит ему. Тэхен задумывается и вспоминает, что сегодня утром Хёнджин оставил у него в кабинете свои ключи, когда приносил ему обед. Хорошо, что он забрал их с собой. Он передал ключи Юнги, после чего тот сильно сжал их в руках, а потом немного удивился. — Это странно! — Что с ним? Что странно? Он в порядке? — Да, но он тоже в институте охотников. Я не помню, как он мог туда попасть. А еще я чувствую темную ауру от него… не могу объяснить. — Слушайте сюда: я, конечно, миленько промолчу про ваш обман, но скажите мне наконец, кто вы такие? Почему все это происходит именно сейчас, и при чем тут Феликс? Юнги с Намджуном не знали, как ответить на этот вопрос, но скрывать что-то от Тэхена больше не имеет смысла. Они всегда были очень близки, и сейчас он заслуживает узнать правду. Правду, которая может плохо отразиться на его будущем. — Слушай, Тэхен, мы с Намджуном из сумеречного мира. Мы никогда не желали кому-то зла, особенно тебе, потому что ты для нас стал частью семьи. Но мы должны были скрыть правду ради Феликса и ради тех, кого мы любим, в том числе и тебя… — Он прав. Так как мы всю жизнь убегали от наших же родных, мы попытались найти любовь в чужих людях. И поверь, все намного сложнее, чем ты можешь себе представить. — То есть вы хотите сказать, что Феликс не знает обо всем этом? — Нет, не знает. Точнее, знал, но… я стер ему память. Это было для его же блага, но сейчас мне жаль, что мы не рассказали ему, кто он на самом деле. — Ты типа ведьмак? — Ну почему так грубо? Я маг, но наполовину. Я гибрид мага и охотника, а Намджун — чистокровный охотник. — Я ни черта не понимаю, но хочу верить в то, что вы мне говорите, так как очень дорожу вами. Лицо Намджуна и Юнги моментально меняется, потому что в помещении чувствуется присутствие темных сил, причем знакомых. — Кого я вижу~ живые легенды сумеречного мира. Намджун усмехается уголками губ, но на сарказм давнего знакомого отвечает тем же. — Осирис, ничуть не изменился. — Остроумный как всегда, Нам. А твоя куколка все ещё кусается? — Можешь проверить и увидишь, что будет, Чон, ты ведь меня знаешь, я не шучу. Мужчина усмехается, его взгляд устанавливается на единственного человека в помещении, потому что он пах изумительно сладко. Такого запаха крови Чонгук за свои 568 лет никогда не чувствовал. Тэхену он сразу не понравился — высокомерный тип какой-то, и в добавок выглядит как наркобарон мексиканский. Альфа хитрым взглядом высматривал Кима с ног до головы до тех пор, пока Намджун не встал перед ним как гора защиты. — Какими судьбами, Гук? — Аналогичный вопрос, учитывая тот факт, что ты отлично знаешь чья эта территория. Намджун даёт себе мысленную пощечину за то, что забыл об этом. Вампиры уже несколько столетий владеют этой территорией, но если они не в курсе о том, что тут произошло, то откуда взялись взбешенные вампиры? — Вижу, тебе не удовлетворил мой ответ на ранее заданный вопрос, Намджун. Это слегка… оскорбляет, знаешь ли. — Ты сказал, что вампиры твоего клана не имеют значения с нападениями на примитивных, и я тебе верю, но кто тогда натворил все это? У Тэхена сейчас башка взорвется. Вампиры? Этот тип вампир? — Мне самому интересно, но когда я узнаю, что на самом деле произошло, нарушители ответят мне головой. — Ты хочешь сказать, что конклав не в курсе о внезапных магических порывах? Даже оборотни? — Весь сумеречный мир в панике, и поверь, куколка, никто из нас не стал бы сейчас рисковать. Отлично, добавились ещё и оборотни. А телепузики и НЛО входят в этот странный список нечистей? Тэхен за спиной Намджуна ощущает себя маленьким ребенком. Не для этого же он пахал, как конь, чтобы добиться должности в полиции. Ну уж нет, даже если эти странные мертвецы на него смотрят как на еду, Тэхену плевать. Ему нужно найти брата как можно скорее. — О чем ты говоришь, Осирис? — Каким был, таким и остался Юнги. Надеюсь, что Феликс характером пошел в отца. — Если я беременный, это не значит, что не смогу дать тебе ответ. Следи за словами, кровосос. — Тихо! В конце концов, нам обоим нужны ответы, не нужно собачиться. — Вот об этом я и говорил. Знаешь ли, охотник, мне некогда возиться с беженцами. Если вам так не терпится снова окунуться в дерьмо, то это не моя проблема. Ну или… — Или? Нашего сына похитили, а ты ставишь нам какие-то идиотские условия? Ты ахуел? — Дайте мне примитивного, и я вам помогу! У Намджуна и Юнги глаза полезли на лоб от услышанного. Чонгук приметил Тэхена, и это не просто плохо, это значит, что Тэхен от него больше не отделается. — Мы как-нибудь сами справимся! — Желаю удачи, беженцы, но без помощи вампиров живым в сумеречный мир вам не пробраться, и вы отлично это знаете. Чонгук усмехается, привычно поправив волосы, а Тэхен, который до этого молчал как рыба, собирается с силами и наконец-то заговорит. — Если я соглашусь пойти с тобой, ты поможешь нам? — Ты с ума сошел? Не лезь в это, Тэхен! Намджун злился на напарника как черт, и Юнги не отставал. Они не могут рисковать его жизнью так беспечно. — Так значит, Тэхен… — Это уже не касается только вас. За этот месяц умерло очень много людей, и вы сами сказали, что это не закончится, если не положить этому конец, и я сделаю первый шаг. — Тэхен, мы найдём другой выход. Ты совсем не понимаешь, что ты делаешь. — Я понимаю, Юнги хён. Феликс исчез, а мой брат вместе с ним. Хёнджин и вы все, что у меня есть, так что я не стану сидеть в стороне и ждать, когда вас всех прибьют. Простите, но я не могу. У Чона за всю жизнь не было желания укрыть примитивного от всех бед, но сейчас оно появилось. Эта омега с первых же секунд свела его с ума своим запахом. Чонгук с самого рождения знал, что чувства для него ничего не значат, но только что он решил, что эта омега будет с ним, любой ценой. — Так ты поможешь нам, Осирис? Тэхен задает вопрос с задумчивым лицом, а Чонгук хищно улыбается и думает, что этот примитивный действительно не знает, на что только что подписался. Но сделка остаётся сделкой, а Чон Чонгук никогда свои обещания не нарушает. — Я пойду с тобой, а взамен ты поможешь нам зайти… как там его… в этот ваш сумеречный мир. Как только Феликс и Хёнджин будут с Намджуном и Юнги, я последую за тобой. Тэхен выходит вперёд и притягивает руку к Чонгуку в знак укрепления сделки. — Договорились? — Ты ещё можешь передумать. Не действуй сгоряча, мы придумаем что-то другое. — Намджун прав, Тэхен. В сумеречном мире нельзя нарушать данные обещания. Тэхен совсем не меняет выражение лица и не убирает руку, в упор смотря в темные глаза напротив, где плясали бесы. Тэхен уверен, что пожалеет о своем выборе не раз и не два, но если таким образом он поможет невиновным брату и Феликсу, то так уж и быть. Чонгук укрепляет договор не так, как это обычно бывает, а оставляет легкий поцелуй на руке омеги, не прерывая зрительный контакт. — Договорились, моя Исида.

***

— А ты уверен, что он тот самый? — Я уже в сотый раз повторяю, Чан, да! Он светился, как солнце. Часто видишь примитивных, которые светятся как солнце? — Если он тот, о котором мы думаем, то мы должны сообщить об этом конклаву. — Вы можете не орать? Он ведь ещё не очнулся. Чонин с неким восторгом и удивлением смотрел на спящего парня, он был таким красивым и солнечным, что вовсе не удивительно, что он ангел. А ещё у него были очаровательные веснушки. — Ты ещё и колыбельную можешь ему спеть, чтобы совсем не очнулся. Чонин косо посмотрел на Минхо, который спокойно чистил свой лук. А Чан с Чанбином спорили о том, что нужно делать с примитивными, которые через портал прыгнули в их мир. Феликс резко открывает глаза, и первое, что он перед собой видит, — это тот самый блондин, который с восторгом смотрел на него. У Ликса голова слишком сильно болела, но он принимает сидячее положение, и теперь на него смотрят не только блонди, но и трое остальных, с кем Феликс столкнулся ранее. Он знает лишь Чанбина и помнит лишь то, что на них напали взбешенные, а потом — пустота. Чанбин слишком резко прибегнул к нему, когда заметил, что он очнулся, и это было как-то неожиданно для Феликса, но приятно. — Ты в порядке? На вопрос Бина Феликс кивнул, но затем оглянулся вокруг и понял, что находится в незнакомом себе месте, и это настораживало. — Где я? Что происходит? — Не переживай, красавчик, ты в безопасности, и ты там, где должен быть. Ответил ему белокурый омега. — Меня зовут Чонин, а это мои бестолковые братья. Чан, Минхо и… с Чанбином ты уже знаком. — Я ничего не понимаю. Почему я тут оказался? Я должен позвонить родителям, сейчас же. — Слушай, Феликс! Внешний мир для тебя опасен, и ты должен остаться с нами, если хочешь защитить семью и весь мир. У Феликса от услышанного совсем в голове мысли смешались, но это была смешная шутка. — Это какая-то шутка, да? Спасибо, что помогли мне, но я уже должен идти! — Феликс… Ты ведь не знаешь, кто ты такой? Вопрос Чанбина зависает в воздухе, и Ликс не знает, как ему ответить. Что это вообще значит? Буквально несколько часов назад он знал, но сейчас ответ на этот вопрос интересует и его самого. Омега вскакивает с места и хочет уйти как можно скорее, потому что всё это крайне странно. Происходящее бьет в голову очень неожиданно, и Феликс осознает, что он светился. Такое чувство объяснить по сути невозможно, но он должен как можно скорее найти Джисона и связаться с родителями. — Ты запутан, и я знаю, что это сложно, но мы всё тебе объясним, ладно? Ты тут в безопасности. Феликс напуган и не знает, как себя вести, но почему-то Чанбину он верит. Альфа смотрит на него с умоляющим взглядом, и Ликс успокаивается. — Кто были те обезумевшие, которые напали на нас, почему они себя так вели? — Это были демоны и вампиры, а ещё оборотни, может, ещё что-то, но не в этом суть. Феликс хлопает глазами и слушает Чана, который говорил об этом так спокойно, как будто это нормально. Вампиры, оборотни, а самое главное демоны? — Они были под чьим-то контролем и искали кое-кого, правда, такое случается и не редко, но в последнее время это стало чем-то патологическим, и мы предполагаем, что именно ты — ключ в наших всех разгадках. Феликс всё ещё испуганно хлопает глазами и ни черта не понимает. Или просто не хочет верить во всё это дерьмо… Чанбин знает, какого это. У Феликса весь мир рушится, и это не та штука, с чем можно привыкнуть сразу. — Вы оставьте нас ненадолго? Я сам ему объясню, что к чему. До этого безразлично молчаливый Минхо перестал чистить свой лук и, поднимаясь со стула, раздраженно кинул: — Ты притащил его сюда и теперь будешь с ним нянчиться? Ты не забыл наши правила? — Я всё помню, хён, но сейчас будет лучше, если вы нас оставите! — Я так не думаю, Чанбин. — Минхо, пойдем. — Но Чан… — Минхо! Ли раздраженно смотрит на Феликса, после чего выбегает из комнаты, а за ним тяжело выдыхая выходит и Чан. — Не обращай внимания на них, парабатайские дела, всё такое… Между прочим предупреждает Чонин и уходит вслед за братьями, напоследок дружелюбно улыбаясь. Феликс вопросительно посмотрел на Чанбина. — Пара… что? Альфа усмехается, но от ответа не убегает. У Феликса очень много вопросов, и Чанбин ответит на них всех, так как взял ответственность за него. — Мы дойдем до этого, не переживай. Но перед этим ты должен понять, что являешься частью сумеречного мира, и насколько это странно не прозвучало, ты имеешь необыкновенные силы. — Всё это какая-то ошибка, вам явно нужен кто-то другой, потому что я не знаю ничего об этом вашем… мире. — Тебе трудно в это верить, и я понимаю, но все мы в большой опасности, и ты можешь это предотвратить. — Каким образом? — Ты знаешь, Феликс, то что несколько часов назад произошло, не свойственно ни единой душе на планете. Не охотникам, не магам, не демонам и даже не благим. — То есть, ты хочешь сказать, что я… такой же, как и ты? Не пойми меня правильно, просто… я даже не понимаю, кто ты. — Чтож, пожалуй, с этого же и начнем. Я — сумеречный охотник, Феликс, простыми словами — истребитель зла, тьмы… Называй это как хочешь. Наше дело — защищать мир примитивных от демонов. — Отлично, я сделаю вид, что всё это совершенно нормально. Допустим, это так, а при чём тут я? Я совершенно обычный человек, ну или как вы нас называете — примитивный. Не смотря на ангельскую внешность, Феликс язвительный, и Чанбину это нравится. Ему никто особо не нравится, кроме лучших друзей, но этот парень — особый случай. — Ты не мог нас видеть будучи примитивным и уж точно, не мог светиться как солнце и убить целую толпу демонов в одиночку. Мы телепортировались в наш институт, потому что эти демоны атаковали именно тебя. — Что за чушь ты несешь? Вы какие-то наркоманы, да? — Видимо, твои родители скрывали от тебя правду. Я понятия не имею, кто ты, а это практически невозможно. Я всех охотников знаю в лицо, ты даже не из Идриса. — Идрис? — Город сумеречных охотников. Феликс всё ещё в шоке слушает всё, что говорит ему Чанбин. Он бы сразу же рванул на выход, но он сам отлично помнит, как горел солнечным светом, и это было необъяснимо. Если Чанбин говорит правду, он хочет знать эту правду, насколько бы горькой она ни была. — Я заметил, что у твоих друзей тоже были такие же татуировки. Они что-то означают? — Это руны, благодаря ним охотники могут получить доступ к ангельским силам. Чанбин вынимает из кармана металлическую ручку, и когда преподносит её к руне на шее, она начинает светиться. А в следующую секунду Чанбин становится точной его копией. Феликс сначала выпрыгивает с места, а потом понимает, что всё, что Чанбин сказал — правда. Иначе он не может объяснить, что перед ним стоит его двойник, но с ухмылкой, что, между прочим, вообще не смешно. Омега приближается к Чанбину и не веря глазам, начинает трогать своё лицо. Вот только глаза по-прежнему серые и глубокие, смотрят прямо в душу. Феликс их уже ни с чем в жизни не перепутает. Чанбин становится прежним, и от внезапности и смущения омега быстро отходит от него. — Чонин оставил тебе одежду, твоя вся была разодрана. Феликс приходит в ужас от этого и понимает, что он действительно не в своей одежде, он был в черной свободной футболке и широких штанах, которые явно принадлежали кому-то большому, как, например, Чанбину. Щёки моментально краснеют, и от глаз нахального охотника это не ускользает. Его привычная и самодовольная ухмылка начинает уже бесить. — А ты оказывается пошлый. — Чего? — Не переживай. Чонин тебя переодел, и ты пару часов был в отключке. — Я ни о чём и не думал. Феликс пафосно поправляет волосы и всё же хочет узнать, чья это комната. Он не хочет признавать, что ответ очевиден, но видимо это действительно комната альфы. — Прости, принцесса, другой одежды у меня нет, это единственное, что подошло тебе, мы не успели выбрать тебе наряд. — Тебе говорили, что юмор у тебя отнюдь отсутствует. — Нет, ещё никто так прискорбно меня не обозвал. Феликс смущается сильнее от непробиваемой альфы, который снова усмехается. — Переоденься и спустись вниз, продолжим экскурсию уже там. Как говорится, лучше разок увидеть, чем вечно представить. Чанбин оставляет омегу в своей комнате и спускается вниз, где его ждали друзья. В институте примитивных быть не должно, и это, естественно, вызвало панику, потому что помимо Феликса тут ещё двое, которые непонятно как телепортировались вместе с ними сюда. Если об этом узнает конклав, будет очень и очень плохо, но у охотников свои методы ухода от наказания. Чанбин уже предвкушает, как Минхо на него взбесится, но он к нему давно привык, даже Чан, будучи их лидером, не такой, каким был Ли. — Ну и где твой ангел? — Я понимаю, что ты против того, что он тут, но будь с ним помягче, ладно, хён, он ведь даже не знает, кто он. — Я знаю лишь то, что он чужой, и сейчас ты оставил его одного, он может вытворить всё, что угодно. — Боже, Минхо, думаю тебе нужен отдых, ты такой раздражённый. — Вот только не надо говорить, что я не прав, Чан, потому что вы сами знаете, что это неправильно. — Мы знаем, но что если он тот, которого мы искали все это время? Если мы его отпустим, он может попасть не в те руки, и это будет куда хуже. — Вы ведёте себя как дети малые. Он славный и вполне себе адекватный, мы объясним ему, что к чему, и я уверен, что он поймёт. — Спасибо, Чонин, что хотя бы ты не истеришь на пустом месте. Минхо закатывает глаза под пристальными взглядами трёх друзей и оглашает своё мнение. — Ладно. Но если он сделает что-то не так, я… — Хорошо! Угомонись. Ли от слов Бана бесится, но он действительно слегка погорячился. Новые люди да и такие, не совсем его конёк. Вот Чонин в этом спец, он открыт для всех видов нежити и даже для примитивных. А Чан просто следит за ситуацией, и как лидер ему необходимо ладить со всеми видами существ и в сумеречном мире, и вне. Чанбин же не подходит ни одному пункту. Если Минхо токсично и скептически относится ко всем, Чонин дружелюбный, а Чан лишь следует политике, то Чанбину действительно всегда было плевать. Не имеет значения кто, Со никогда не был благосклонен настолько, чтобы использовать руну телепортации, которая дана охотникам лишь однажды. — Так ты не хочешь ничего сказать, Чанбин? — А что мне сказать, Крис? У нас было задание, и я его выполнил. — Ты использовал руну телепорта. Только не говори, что все из-за задания. — Бини впервые в ком-то заинтересован, разве это не очевидно, Чани хён? Даже Минхо усмехается, и Чанбин понимает, что пора бы напомнить, как каша дома пахнет. — Вы что, забыли о том, что у меня чувства отключены? Я просто очень добрый, и он вообще меня не инт… В этот момент из лестницы спускался Феликс, на нем были джинсы с повышенной талией и черный кроп-топ с прозрачными рукавами, что идеально подчеркивало его фигуру. — Конечно, не заинтересован! Чонин хитро улыбнулся, и все знают, что в голове он уже все выдумал. Спорить с ним бесполезно. — Ты бы челюсть подбирал из пола, а то он засомневается в тебе. — Минхо хён, по братски завались, ладно? Ли с Яном в открытую угарали над Чанбином, и последний мысленно обещает себе взять реванш над Чонином за то, что одел Феликса вот так. — Я… не особо комфортно чувствую себя в такой одежде, но спасибо, Чонин, это очень мило с вашей стороны. — Какая прелесть. Можешь чувствовать себя как дома и не смей говорить со мной формально. Тебе очень идет такой стиль. Феликс улыбается и неловко пялится на Чанбина, который высматривал его очень долго. Вокруг все выглядело как в фильме: новейшие технологии, много мониторов непонятно для чего, отдельный спортзал и комната оружий. — У вас тут… просторно. — Это Сеульский штаб института охотников, у нас наилучшие разработки. Чанбин уже успел тебе рассказывать о нас? — Ну… немного. — Я как раз хотел продолжить, пойдем? Феликс кивает, и они с Чанбином направляются в сторону тренировочного зала, где усердно тренировались охотники. — Тут у нас проходят ежедневные тренировки по 6 часов в день. Те, которых сейчас ты видишь — новобранцы. — Они же… совсем дети. — Нас всю жизнь готовят к этому, и поверь, детство охотников заканчивается очень быстро. — И они тоже сражаются с демонами? — Пока что нет, их церемония просвещения была неделю назад. А там… Чанбин указывает на мужчину-альфу, который усердно тренировал взрослых охотников. — Наш тренер по ближнему бою, Рэйн, охотники перед выбором оружия проходят через его бронь. — Чанбин… пришел на тренировку? — Скорее на экскурсию, у нас тут гость. — Я Рэйн, тебя я не знаю, но ты мне жутко напоминаешь одного моего старого друга. — Я… Я Ким Феликс, приятно познакомиться. — Ким Феликс? У Рэйна на лице за мгновение заиграли все эмоции. Неужели он сын Намджуна и Юнги. — Эм… да, сэр. — Все тут знают твоих родителей. По крайней мере, мои ровесники точно знают. Так… если ты здесь, значит с ними что-то случилось? — Что? Нет. Я понятия не имею. А что может с ними случиться? — Они так и ничего не рассказали тебе? Феликс отрицательно качает головой, и внутри все сжимается от осознания того, что с родителями могло что-то случиться. — Твои родители — самые храбрые охотники, не беспокойся за них, я уверен, что с ними все хорошо. — Охотники? — Да, Феликс, твой отец был лучшим из лучших. Он был единственным наследником семьи Ким, которая управляла советом много веков, но он отказался подчиняться правилам. — Это в духе моего отца. Они с папой очень похожи в этом. — Он полюбил твоего папу, как только он поступил сюда. Ему тогда было всего пятнадцать. Между ними была большая разница в возрасте, Намджуну исполнилось двадцать два, а Юнги — шестнадцать, и тогда он узнал, что ждет ребенка. — Папа говорил, что им с отцом пришлось сбежать от всех, чтобы обрести счастье, но о таких подробностях явно решил умолчать. — Юнги был молод, но он был шустрым и сильным. Из-за того, что он был наполовину демоном, твои дедушка и бабушка недолюбливали его, а когда узнали, что он ждет ребенка от их единственного сына, решили изгнать Юнги. — Что? — Твой отец души не чаял, сделал все возможное, чтобы беречь Юнги, так как любил его до смерти. В итоге он отказался от титула, и они покинули нас, чтобы жить нормальной жизнью, как примитивные, но… — Но что? Феликс не понимал, как можно так спокойно говорить о таком, весь его мир рушится бесповоротно, и он не хочет верить во все это. Эго родители, оказывается, живые легенды сумеречного мира, и он об этом ничего не знал, как и о сумеречном мире в целом. Чанбин, стоящий рядом, не смел что-то сказать или вмешиваться. Так значит, Феликс действительно сын Ким Намджуна и Мин Юнги. Он много о них слышал, особенно когда был маленьким. — Во время беременности твой папа пережил нападение одного из самых мощных демонов. Его поранили, и ты родился раньше времени, именно в этот день. Тебе исполнилось восемнадцать, так ведь? — Да, сегодня. Рейн улыбнулся, оголяя ямочки на щеках, он напоминал Феликсу отца, у них было очень много общего, и Ким уверен, что этот человек многое значил для его отца. — Ты родился таким крохой, а сейчас — вылитый Юнги. Я рад, что ты здесь, считай, что я практически твой дядя и… — так значит тот самый лучший друг, о котором ты так часто рассказывал и есть отец Феликса? — Он самый, Чанбин. — Вау. Значит, вы и мой отец были так близки? — Мы и сейчас близки, Феликс, то что он ушел из-за вынужденных мер и мы не общаемся, ничего не значит. Я по-прежнему люблю и ценю твоего отца. И я очень рад наконец-то познакомиться с тобой. — Это взаимно, хён. Феликс впервые увидел человека из прошлого его родителей, и, задумываясь над всем этим, он действительно понял, что это странно. Но, пожалуй, об этом он подумает позже. — Ты очень особенный, Феликс, тебе уже восемнадцать, а это значит, что воспоминания вскоре к тебе вернутся. Если сейчас ты здесь, значит, Намджун и Юнги больше не могут защитить тебя. — Я не понимаю, от чего мне нужно защищать? — У тебя особенные силы, и они отличаются от того, что имеют другие охотники. Я не могу говорить тебе обо всем, потому что это будет неправильно, но будет лучше, если ты останешься с нами, так будет безопаснее. Рейн говорит это и возвращается обратно к работе. Омега озадачен, и по-другому и быть не могло. Вся его жизнь оказалась ложью, и с этим он пока что не может смириться. У него невольно глаза сверкают от нахлынувших эмоций, и Чанбин, будучи не совсем профессионалом в таких вещах, не знает, как успокоить омегу. Да еще и в такой ситуации. — Слушай, Феликс, я знаю, что это для тебя ничего, возможно, не значит, но все будет хорошо, я буду рядом. — Все это слишком сложно осознать. Еще пару часов назад я думал, что самое худшее, что мне светит — это домашний арест, когда папа узнает, что я сбежал из дома на вечеринку, но сейчас я даже не знаю, кто я такой, и это… это… — Нереально. Поверь, я знаю. Но смотри на это и с другого ракурса. Ты не скучный и обычный примитивный. — Умеешь ты подбадривать, а я еще злился на Джисона. Вдруг Феликса бьет по голове осознание того, что он оставил Джисона там, непонятно жив он или мертв, и от этого у Феликса срывает крышу. Он должен найти его сейчас же. — Боже, мой друг остался там. Я должен найти его, Чанбин. — Кстати, насчет этого…

***

Джисон потихоньку открывает глаза, которые по ощущениям были закрыты целую вечность. Со спины слышится знакомый шепот, но Хан не разбирает слова. Сфокусировав зрение, он понимает, что сидит на стуле со связанными конечностями. — Джисон? — Что происходит, Хёнджин? Как мы оказались здесь и почему мы связаны? — Ты не пришел в себя пару часов, я думал, что ты… У Хёнджина голос ломается, и Хан не поверил бы в это, будь они в другом месте и в других обстоятельствах, но сейчас шок Хенджина он понимает. — После того как мы притронулись к Феликсу, оказались здесь. Всё это чистое безумие, но я всё помню. — Мы должны отсюда выбраться, найти Феликса и свалить. Позвоним в полицию и потом поймём, кто кого. — Ты можешь не брыкаться? У тебя нога ранена, и меня тошнит от запаха крови. Джисон сначала не понимает, о чём говорит этот дебильный альфа, но, двигая ногой, понимает, что она действительно болит. Вот только как Хенджин об этом узнал? — Ты странный, Хван. Мы в дерьме, а ты ведёшь себя как идиот. — Мне напомнить, что мы оказались в этом дерьме из-за тебя? — Если мы сейчас будем ссориться, то живыми отсюда не выберемся. Просто давай думать, как вырваться из этих цепей. Хенджин очень долго пытался, он осмотрел окружность этой комнаты вдоль и поперёк, но в этом пустом месте только они с Джисоном. А ещё Хенджин себя плохо чувствует, он весь покрыт холодным потом и чувствует, как режется в зубах. Все запахи перемешались, и от этого хочется вырвать, но он чувствует себя таким голодным. — Я очень странно себя чувствую… как будто не ел уже целую вечность. Джисон порядком ахуевает. Хенджин сейчас действительно думал о еде? Когда они связаны черт знает где и не знают, что с ними будет, Хван, черт бы его побрал, Хёнджин думает о еде? — Ты, блять, издеваешься надо мной? Я, конечно, знал, что ты конченный, но не думал, что до такой степени. У Хёнджина голова кружится от этого запаха, он хочет попробовать, чтобы целиком чувствовать вкус, но он не знает чего. Зубы режут, а в желудке что-то сжимается. Хенджин поклялся, что готов был бы сейчас же сорвать эти цепи, но он боится, что может навредить Джисону. С ним явно что-то происходит, но здравый смысл уходит куда-то прочь, когда он поворачивает голову, сталкиваясь с шеей Хана. Запах становится сильнее, а что-то острое режет язык. Альфа слышит, как по венам Джисона течёт кровь, он хочет взять его себе, попробовать на вкус, жрать, разорвать шею, которую раньше хотел только целовать. — Знаешь, Хёнджин, я не могу выкинуть из головы то, что произошло. Если бы ты тогда не удержал меня, я бы умер на месте. Наверное, я должен сказать тебе спасибо. Хёнджин приходит в себя и поворачивает обратно голову. Ему становится так стыдно и страшно, что все эмоции начинают душить. Одинокая слеза перемешивается с потом, и Хёнджин не признается в этом, но он отчетливо чувствует, что ничто как раньше уже не будет. — Знаешь, Джисон, я… Дверь внезапно открывается, и Хенджин не успевает закончить начатое. Феликс выбегает внутрь в странном одеянии и бежит обнять Джисона, приходит в шок от того, что Хенджин тоже здесь, и обнимает его тоже. Сейчас Феликсу не до вражды, но он не знает, как объяснить друзьям всю эту кашу, если сам он толком ничего не понимает. За Феликсом заходят ещё трое, и Хван в нём узнаёт того самого типа, с кем был Феликс тогда. — Ты, ты был там с Феликсом у торгового центра… Чанбин не сразу понимает, что связанный альфа обращается к нему, но от осознания того, что этот примитивный его видел под гламуром, приходит в шок. — Господи, ребята, вы в порядке? — Ты лучше сам скажи. Всё хорошо? Ликс кивает и ощущает, что в воздухе витает напряжение. — Освободите их, сейчас же. — Прости, но нельзя, они примитивные, и мы должны стереть их память. После этого мы их вернём домой в целости и сохранности. — Что? Как же так? Чанбин активирует гламур, и Джисон приходит в шок от того, что здоровенный альфа прямо перед ним исчез. — Что ты творишь, Чанбин? Зачем тебе гламур? — Что происходит? Куда он делся? Что за черт тут творится, Феликс? Хенджин отчетливо видит Чанбина, и Чан с Минхо это тоже замечают. Со убирает гламур и снова становится видимым для Джисона, отчего тот удивлённо хлопает глазами. — Он меня видит. Вдруг Хенджин срывается с места, разрывает цепи и, оголяя свои клыки, укрывает собой Джисона и Феликса. — Новообращённый вампир. Его укусили недавно. Говорит Минхо, вынимая своё стелли. — Чанбин, освободи примитивного, и вытащи их отсюда, мы с Минхо с ним справимся. Чанбин кивает и вынимает ключи, но Феликс решает сам освободить друга от цепей и забирает ключи у Со. Чанбин немного бесится, но решает не мешать Феликсу. Минхо с Чаном были готовы нападать. Хенджин всё ещё не знал, что вытворяет, и единственное, что он хочет, так это защитить Джисона и Феликса. — Он голоден, но защищает примитивного и ангела. Забавно. Хван хотел уже напасть на Минхо, но тот очень ловко увернулся, а в это время Чан отключил Хёнджина одним ударом. Так будет лучше для него самого, пока они не решат, что с ним делать. Хенджин обессиленно засыпает, а Джисон в ужасе от увиденного пытается сам выпутаться из цепей. — Что вы с ним сделали? Феликс ещё никогда не видел Джисона в таком состоянии, но он выскакивает из места и бежит к Хвану, как умалишённый. Хенджин не реагирует на что-то, и Джисон, до смерти запуганный, кладёт голову альфы на свои колени. — Кто-то мне объяснит, что с ним такое? — Его укусил вампир, и, вероятнее всего, в торговом центре. Ваш друг превращается, и если в течение двадцати четырёх часов он не выпьет свежей крови, ему конец. Феликс с сожалением смотрит на Джисона, и судя по его реакциям, он уведомлён обо всём этом больше, чем Хан. Мерзкий ком застывает в горле Ли, осознавая, что всё это происходит из-за него. Если с его близкими что-то случится, он себя этого не простит. В комнату зашедший Чонин слегка афигевает от происходящего, но наверху всё гораздо страшнее, так что он не успел задать какие-то вопросы. — К нам пожаловал Осирис, чтобы стереть воспоминания примитивных, а ещё твои родители, Феликс, с ещё одним примитивным.

***

Наверху Юнги с Намджуном делали круги, совершенно наплевав на косые взгляды бывших коллег. Они здесь не ради светских бесед. Как только Феликс будет у них, они покинут это место раз и навсегда. Если на Намджуна с Юнги смотрели как на старых знакомых, то на Тэхена взгляды были полны удивления. Очевидно, они не привыкли видеть столько “примитивных” за один день. — Почему они так смотрят на меня? — спросил Тэхен, нервно озираясь по сторонам. — Они просто никогда не видели такого прекрасного омегу, как ты, — усмехнулся Чонгук. От этих слов Тэхен смутился, но промолчал. Однако вскоре он заметил, что взгляды стали направлены на самого вампира, и не смог удержаться от вопроса: — А на тебя почему смотрят с такой ненавистью? — Потому что я нежить. Кровопийца. Беспощадное чудовище, — ответил Чонгук с усмешкой. Тэхен удивленно хлопнул глазами, а Чонгук продолжил, не удержавшись от сарказма: — Охотники считают себя выше нас. В наших венах течет кровь демона, и хотя у нас есть договор о перемирии, они всё равно ненавидят таких, как я. А ещё я действительно могу быть чудовищем, если потребуется. Тэхен нервно усмехнулся, явно не зная, как реагировать. Но он подумал, что со временем к этому, наверное, можно привыкнуть. Через несколько минут из подземного лифта вышли Феликс, выглядящий уставшим, и Джисон, который казался совершенно опустошённым. Вместе с ними шли Чан, Чанбин и Минхо. Хенджина, исходя из мер предосторожности, оставили внизу. — Боже, Феликс… — Намджун и Юнги бросились к сыну, обнимая его так крепко, как только могли. Феликс решил, что вопросы можно будет обсудить позже, когда эмоции улягутся. Он обнял родителей в ответ, но взгляд Тэхена отчаянно искал Хенджина. — Ты в порядке? Не ранен? — взволнованно спросил Намджун. — Со мной всё хорошо, — ответил Феликс. — Спасибо Чанбину и его друзьям. Но я ничего не понимаю, папа. Почему вы ничего мне не рассказали? — Мы хотели оберегать тебя, малыш, — вздохнул Намджун. — Но, наверное, стоило говорить об этом раньше. Феликс снова обнял отца, не зная, что сказать. Он повернулся к Юнги: — Как ты, папа? Это ведь нелегко — искать сына, когда ты на четвёртом месяце. Юнги только успел кивнуть, когда на него бросился Джисон. Юнги обнял его, и тот впервые за весь день выглядел хоть немного спокойным. — Где Хенджин? — вдруг резко спросил Тэхен. — Он должен быть с вами! Феликс заметно занервничал. — Он внизу. Но… — Что за "но", Феликс?! Где мой брат?! Разговор перебил Чан, шагнувший вперёд: — Господин Ким, меня зовут Бан Кристофер. Я временный глава Института. — Спасибо за то, что помогли моему сыну, — коротко поблагодарил Намджун. — Я буду в долгу. Но Чонгук не собирался слушать любезности. Он и так наслышался. — Так где Хенджин? Вы же слышали заданный вопрос? — Нам нужно спуститься вниз, — грубо перебил Минхо — Там новообращённый в перемешку с примитивным. Голодный и опасный. — Ты имеешь в виду Хенджина?! — Тэхен вздрогнул. Чан молча кивнул. — Я пойду с вами, — решительно заявил омега. — Не переживай, охотник, — усмехнулся Чонгук. — Я его защищу. Джисон вмешался: — Я тоже пойду. Прошу тебя, Тэхен хён. Омега поколебался, но всё же согласился. — Хорошо. Но ты не отходишь от меня ни на шаг. Понял? Джисон кивнул, и они пошли следом за остальными, оставляя Феликса с его родителями. Юнги оглядел помещение, давно знакомое ему. Всё было как прежде, за исключением новых технологий и цвета стен. Все было так как раньше, кроме людей. — Я познакомился кое с кем. Думаю, ты будешь не против увидеть старого друга. — Рейн здесь? — Давно не виделись, брат. Рейн встретил Намджуна широкой улыбкой, раскинув руки для объятий. Намджун бросился к нему, радуясь как ребенок. Рейн был единственным, кто не отвернулся от него после всего, что произошло. Эта встреча была для Кима жизненно необходима, как глоток свежего воздуха. — Эй, а меня обнимать не надо? — подал голос Юнги, складывая руки на груди. — Юнги! Ты совсем не изменился. Разве что волосы отросли… А ещё… Рейн опустил ладонь на округлившийся живот омеги, с восхищением поздравляя друзей с грядущим пополнением. — Я до смерти скучал по тебе, Рейн. Как ты? Как твои дела? — спросил Юнги, чуть воодушвленно потирая живот. — Работаю здесь, тренирую младших. Как только увидел Феликса, сразу вспомнил тебя. Правда, у Феликса характер помягче, Юнги. Юнги фыркнул, но не обиделся. Он скучал по этим добрым подколам. Спустя столько времени они с Намджуном наконец чувствовали себя свободными. Феликс наблюдал за ними со стороны. Он никогда не видел родителей такими радостными. Неужели они отказались от привычной жизни ради него? А что теперь будет с Джисоном и Хенджином? Будут ли они его ненавидеть? — Ты как? — голос Чанбина вывел его из мыслей. Этот альфа слишком часто интересовался его самочувствием. Это могло стать привычкой, которую Феликс ещё не решил, считать ли хорошей или нет. Хотя он начал чувствовать некую привязанность к Чанбину, признаваться в этом было слишком рано. — Я смотрю на них и думаю: они выглядят такими свободными. Они всё бросили ради меня. И как бы бредово это ни звучало, всё это странно для меня. — Это нормально, Феликс. Со временем привыкнешь. Пока вы не решите, что делать дальше, здесь будет безопасно. Поговори с родителями об этом. Феликс кивнул, заставив себя улыбнуться. Эта улыбка была ангельской, и Чанбин невольно поклялся, что сделает всё, чтобы видеть её чаще. — Спасибо, что спас меня и провёл экскурсию. Было интересно. — Завтра продолжим, если ты не против. Покажу тебе оружейную комнату. — Это было бы здорово. Но сейчас я хотел бы отдохнуть и поговорить с родителями. — Конечно. Я рядом, зови, если что. — Чанбин. — Да? — Что будет с Хенджином? — Его укусили недавно. Сейчас он испытывает жуткий голод. Так как его брат здесь, решение о его судьбе будет за ним. Либо Хенджин умрёт как человек, либо станет вампиром. — Это моя вина… — Нет, Феликс. Его всё равно бы укусили. Хорошо, что он оказался здесь. Думаю, Чонгук найдёт для него место в клане. Чанбин мягко улыбнулся и оставил Феликса одного с его мыслями, присоединившись к друзьям. — Ты на него запал. Признай уже, — поддразнил его Чонин. — Даже не собираюсь отрицать, — усмехнулся Чанбин. — Ого, неожиданно. Чанбин сел рядом с Чаном, который через камеры наблюдал за подвалом. — Никак не угомонится? — Он новообращённый, но Чонгук с ним разберётся. Я беспокоюсь о другом. Чонин с Чанбином сразу поняли, о чём речь. — Я не понимаю, как Феликс может быть чистокровным ангелом, если один из его родителей — гибрид. И нефилимы не рождают ангелов. Что-то здесь не сходится, — нахмурился Чонин. — Я не знаю, — задумчиво произнёс Чанбин. — Но если у него действительно солнечная сила, мы должны любой ценой его защитить. — Думаешь, охота на него продолжится? — Пока он жив, все будут хотеть заполучить его. Его кровь может стать мощным оружием. И ещё хуже, если он попадёт в плохие руки. Чонин сел рядом, бросив взгляд в сторону Феликса. — Это его выбор — решать, что делать дальше. Но присутствие его родителей принесёт нам кучу проблем. — Согласен. Они ведь были героями, но их уход сочли предательством. Мы не знаем всей правды, а времени мало. Если Феликс действительно чистокровный ангел, мы должны это выяснить как можно скорее. — Что бы ни случилось, я помогу ему, — твёрдо сказал Чанбин. — Быть другим в своём мире — это нелегко. Он снова посмотрел на Феликса, который ждал, пока родители закончат разговор с Рейном. В его глазах читалась грусть, и это беспокоило альфу. Чонин и Чан обменялись взглядами. Они всё поняли и знали, что Чанбину стоит доверять. Если кто-то и сможет защитить Феликса, то только он, ведь Со всегда был верен своим решениям. — Никто не посмеет к нему притронуться… — пробормотал Чанбин, сжав кулаки.