Eidolon

Это был быстрый синий. Всего мгновение, прежде чем она исчезла за разрушающимися мраморными стенами пилтоверского символа прогресса. Экко вытянул шею, отчаянно пытаясь разглядеть ее еще поверх всего ужаса и окровавленных тел. Последний раз он ее видел, когда у них с Вай, как и остальных людей, ко лбу тянулись светящиеся нити, что шли от жуткой металлической глыбы в человеческом обличии, которая парила высоко в небе. Парень не знал, почему они не коснулись его. Он знал только то, что битва не закончится, пока кто-то не сможет разделаться с этим лидером культистов в лохмотьях и сальными волосами. Они должны быть в порядке. Она должна. Экко еще раз попытался разглядеть где-то в этом хаосе Джинкс, но человек, висевший у него на плече, застонал. Кровь сочилась из пореза на животе, измазывая даже рубашку парня. Он быстро пробормотал извинения и бросил последний взгляд на толпу, после чего направился в одну из самых неповрежденных частей здания. Всего за несколько часов гордое и величественное здание, символ, превратилось в поле боя, а в последствии и госпиталь. В холе на всевозможных койках лежали поврежденные тела и умирающие бойцы. Столько людей внутри, что ставало моментально душно и жарко, что несомненно усиливало жуткий смрад смерти — металл крови, острота алкоголя и кислота желчи. Даже в глубинах Зауна не встречал Экко столь ужасной смеси запахов. Он осторожно оставил мужчину на свободной койке в центре помещения и позвал пробегающего мимо врача. Экко уже собирался идти дальше — улицы все еще были полны тех, кто нуждался в помощи, — только вот взглядом наткнулся на знакомую фигуру. Вай сидела на полу в дальнем углу помещения, сжимая и разжимая ладонь. Она выглядела странно — словно смесь шока и страдания никогда более не покинет ее лица. Рядом с ней можно было разглядеть лежавшую на полу обладательницу темных синих волос, возле которой находился врач, явно корпевший над полученными ею ранениями. Экко панически обследовал помещение, наверное, десяток раз, концентрируясь на каждом темном углу, осматривая каждое окровавленное тело и кричащего человека. Где, черт возьми, была Джинкс? Он миновал людей и почти что бежал к старой знакомой. — Вай! — позвал он. Потребовалось еще четыре выкрика, пока их глаза наконец не пересеклись, пока его голос не стал мягче, а ее имя — сложнее. Экко даже не смог вымолвить вопрос. Только вот слезы, что стекали по щекам Вай, были уже достаточным ответом.