Eidolon

Как только Экко очнулся, он встретился с розовыми глазами, что наблюдали за ним из угла комнаты. Она беззвучно стояла, неподвижная и частично скрытая в темноте. Сердце Экко забилось вчетверо быстрее, и он резко вскочил с постели. Мир вокруг закружился. — Джинкс? — еле вымолвил он, ощущая, как тело снова постепенно ослабевает. Только вот она не отвечала, казалось, даже не слышала. Она была так неподвижна, что казалось, будто и вовсе не дышит, словно бездушная кукла. С ней было что-то не так… Она шла — нет, словно плавно скользила к нему, ее облик менялся: то она была той самой сумасшедшей с моста, то сломленной, как в тот день, когда они играли с краской перед битвой. Моментами она становилась той альтернативной Паудер с крыши, а порой — вообще воспоминанием из детства. Только вот лицо ее оставалось расслабленным, а руки не меняли своего положения. Экко упал, попятившись назад. Джинкс же — или кто бы это ни был — просто наблюдала, а ее глаза менялись: от серебристого к голубому и розовому. Это не могла быть она. Ведь если она проявила себя так, то это значит… Он даже думать не хотел, что это значит. Он перепробовал почти все, что только приходило в голову: бросал в нее все, что попадалось под руку, закрывал глаза, избавлялся от любого света и пытался спать на улице. Он пробовал спать с кем-то. С блондинкой. С брюнеткой. С зеленоволосой. Он хотел чего угодно, только не синего. Только вот ничего не помогало. Он все еще чувствовал ее взгляд с угла комнаты. Экко знал, что она наблюдает. И только спустя 14 дней и 14 бессонных ночей он сдался. — Где ты? — просил он, умолял почти беззвучно, — Скажи мне, где ты, пожалуйста. А Джинкс в своей коварной манере лукаво улыбалась. Она открыла рот, но ни единого звука не вырвалось. Через мгновение она исчезла. Снова…