Eidolon

С момента сражения прошло полгода. Экко уже привык к ее присутствию в своей жизни. Он видел ее, когда пролетал вдоль пустых улиц или заглядывал в заброшенные здания. Иногда, по ночам, смотря на свой стол, он замечал ее, сидящей там. Такие ночи дарили ему спокойствие во снах. А вот ночи, когда она исчезала, растягивались на долгие дни и недели. Тогда он лежал без сна, просто ожидая ее возвращения. Только спустя почти час после того, как все остальные покинули столовую, это удалось сделать и ему. Шрам не позволял Экко уйти, пока тот не доест все до последнего кусочка. Его пристальный взгляд не отпускал, пристально наблюдая за каждым поглощаемым куском пищи и движением челюсти. Мужчина выдвинул ультиматум: если Экко не приведет свою жизнь хотя бы в минимально нормальное состояние — не начнет питаться, спать и вообще вести себя как адекватный, живой человек — он тоже покинет светлячков. Некоторые, в основном новички или семьи, уже воспользовались возможностью, предоставленной советом, — оставить свою жизнь в Зауне и переселиться в Пилтовер. Но большинство все еще оставались на базе. За проведенные вместе годы они стали считать друг друга семьей. Но, видимо, Шрам так не считал. Экко так хотелось выплеснуть эту жареную фасоль прямо в его морду, но он терпел, просто запихивая ее себе в горло, пока тарелка не опустила. — Вай снова заходила. Рука Экко замерла на дверной ручке. — Когда ты наконец с ней поговоришь? — Шрам стоял, скрестив руки на груди, и высматривал какие-то изъяны деревянного стола. Парень сильно сжал челюсти. Теперь он явно жалел, что ужин не оказался на мужчине. Не найдя ответа на вопрос, он захлопнул дверь и, шатаясь на подрагивающих ногах, направился к себе в комнату. Он нервно расхаживал по своей маленькой комнатушке, пытаясь привести дыхание в норму, но это только усугубляло ситуацию — сердцебиение становилось лишь сильнее. В итоге он просто сел на тонкий матрас, пряча голову в ладонях. Неужели он выражался недостаточно ясно? Или она хотела увидеть ответ, красочно расписанный по их огромному сверкающему особняку? Может, тогда она наконец поймет? Экко позволил себе упасть. Каждая частичка его тела жаждала сна, но в голове крутились яростные мысли об ярких рисунках в доме надоедливой розоволосой бывшей заключенной. Он не ощущал ни своего перемещения по матрасу, ни ее приближения. Только когда убрал руки от лица, она оказалась перед ним. Сидела рядом. — Ты снова здесь, — пробормотал Экко, улыбаясь. Закрой он глаза на секунду позже, увидел бы ответную улыбку. Когда он снова открыл глаза, она лежала и смотрела на него, положив руки под голову. Непослушные синие пряди спадали на ее глаза. Ему так хотелось заправить их за ухо, но парень боялся спугнуть ее. Он не хотел, чтобы она уходила. — Шрам тоже уйдет наверх. Вай уже там. Все там окажутся когда-то, — он сделал небольшую паузу и потянулся рукой к месту, где должны быть ее волосы, желая заправить их за ухо, — Ты тоже покинешь меня?