Eidolon

В какой-то момент он наконец понял: лучший способ увидеть ее снова — это балансировать на грани сознания. Это словно сон, в котором он не может ощущать рук или шевелить ногами. Глаза открыты, но видеть дальше нескольких метров он ничего не видит, а во рту накапливается горькая кислота. Он наладил отношения с алкоголем, осознав, что тот приближает столь желанные встречи. Экко проносится вдоль крыш подземного города. Холодный зимний воздух бьет в лицо, но он этого не ощущает — его тело гудит теплом от выпитого виски. Руки болят, а позвоночник, кажется, готов сломаться в любой момент. Только уверенность в том, что она вот-вот появится, заставляет его двигаться дальше. Прошло три недели с ее последнего появления и пять месяцев с визита Севики. Заун, как и Пилтовер, охватила волна восстановительных работ. Одна за другой создавались службы и программы, сосредоточенные на помощи пострадавшим, детям-сиротам, наркоманам и беднякам. База постепенно пустела. Экко должен быть счастлив. Зауниты наконец получают внимание, которого заслуживают. Только вот от ощущения, что все его покидают, он избавиться не может. Парень потянулся к металлической фляжке — маленькой вещице, что он забрал у Севики после долгих утомительных ночей, которые корпел над документами. Просто маленький способ «поднять настроение», когда воронка отчаяния засасывала слишком сильно. При первом глотке Экко чуть не захлебнулся: это пойло оказалось намного крепче всего, что он пробовал раньше. Но вскоре он привык. Язык онемел, а плечи наконец расслабились. И вдруг пить с фляжки стало не так противно. Он поднес ее к губам, но та была уже пуста. Экко нахмурился и снова попробовал, резко запрокидывая голову назад. В одно мгновение он встряхивал пустую железяку, пытаясь выжать последние капли, а в следующее — его тело ударилось о бетонную стену и рухнуло вниз. Ховерборд, возможно, упал рядом. А, возможно, и нет. Экко не был уверен. Его тело словно горело от боли. Он лежал на боку: нога вывернута под неестественным углом, рука зажата в трещинах асфальта. Он чувствовал, как кровь, вытекающая из ран, стекала под него, пропитывая и окрашивая снег, добавляя ему цвета на полотно. Шрам, скорее всего, будет готов убить его за такое падение. В любом случае — он мертвец. Экко четко осознавал, что эта мысль его совсем не волнует. Его глаза постепенно затягивало черными пятнами. И только в полной темноте он ощутил ее небольшие пальцы, которые нежно провели по его волосам.