Be My Soft Ending\Будь Моим Мягким Концом

      Ранним утром память Ви была хуже, чем в тумане. Это было похоже на то, что висящий предупреждающий туман пытался защитить ее от травмирующей природы прошлой ночи. Но это все равно приходило вспышками, казаясь скорее извращенным карнавальным сном, чем реальностью. Смесь кошмарных криков, истекающих кровью, пульсирующих неоновых огней, дьявольской ухмылки, готовой оборвать ее раскаленную жизнь. Медленная струйка крови была песочным таймером ее жизни, и он быстро заканчивался.       У неё остались смутные, сбивающие с толку воспоминания о соединительной ткани. Что-то о нападении ноксианцев на похожую на фейри коммуну, погружённую в Болото, было не в её привычном стиле галлюцинаций, но Ви была настолько не в себе, что не удивилась бы, если бы обнаружила у себя в руке иглу.       Логично предположить, что болезненные ощущения в животе и стук в голове были вызваны плохой дракой и ещё более отвратительными коктейлями (она никогда не прислушивалась к предупреждениям не смешивать алкоголь). К несчастью, её выбросили на улицу после закрытия «Зелёного стекла», и Лорис не отвёл её домой, так что она устроилась на ночлег на свалке.       Ви склонила голову набок (на кровати, может, она нашла свою квартиру?) и осмелилась приоткрыть один глаз.       Комната была окутана мраком, лишь дрожащий луч света из узкого окна освещал её ровно настолько, чтобы можно было что-то разглядеть. Это было захламлённое и вызывающее клаустрофобию помещение, в котором стояли две наспех сколоченные двухъярусные кровати, несколько потрёпанных и обшарпанных диванов и стульев, окружавших стол, а также множество коробок и хлама, наваленных на всё, что могло их вместить. Всё это приходило в упадок, забытое и гниющее.       Ви почувствовала смутное узнавание, словно кто-то дразняще перебирал струны её воспоминаний. Но что-то было не так, атмосфера в комнате была не совсем правильной. Здесь сильно пахло разложением, а должно было пахнуть по-другому. Затем послышалось тяжёлое дыхание — два набора звуков, исходящих от двух маленьких, скрытых чем-то тел. Ви прищурилась одним глазом, испытывая лёгкое замешательство, — пока не открыла оба глаза. В этот момент время словно остановилось, вернув её в реальность.       Джинкс пришла в её квартиру, Вандер был жив, и она плакала. Она была права, они нашли помощь. Кейт, настоящая, во плоти, снова вместе. Она помогла Ви спасти Вандера… Затем пистолет в лицо. Это было то, о чем просила Ви. Все равно было больно.       А затем его привели в Амбессу, как невинного ягнёнка на заклание.       Затем предательство, нанесенное раскаленным ножом.       Потом черный.       Затем самодельная операция на барной стойке, проведённая безумными умами Севики и Джинкс… Чёрт, неудивительно, что её тело ощущалось как измельчённое мясо.       Повернувшись обратно, Ви вздохнула, пытаясь взять себя в руки. Она была в «Капле». Точнее, в подвале. В своей детской комнате. Какая мысль. Её спальня практически утопала в пыльном пузыре прошлого. Ностальгия обрушилась на неё, как кирпич. Лёжа на продавленной кровати и вдыхая всё ещё сырой воздух, Ви провела пальцами по осыпающимся детским рисункам Паудер. На одном из них пара лисиц гонялась друг за другом, краска облупилась, прилипнув к её указательному пальцу, и Ви стёрла голубые хлопья в порошок.       Она мечтала об этом моменте целую вечность, но туман времени всегда маячил на горизонте, дразня её своими дарами. Мечты часто казались ей дешёвыми сигаретами. Она ненадолго ощущала вкус того, чего жаждала, но вскоре, когда фантазия угасала, неудовлетворённый, рассеивающийся дым наполнял её рот, и она приходила в себя. Затем возникало настойчивое, почти животное желание большего.       Но теперь, после всего, она получила это. Отрицать было бесполезно, это было нечто большее, чем дым и зеркала. Это было так же реально, как необходимая пощёчина.       Ви провела рукой от груди вниз по животу, крепко прижимая её к себе. Последние несколько дней не были сном, но это не означало, что она просто счастливо воссоединилась со своим потерянным домом. Последствия всё ещё маячили на периферии её зрения, просто ожидая, умоляя её встретиться с ними. Её кровать, эта комната были лишь отсрочкой. Она всё ещё была в ловушке в этом извращённом Зауне, и рано или поздно ей придётся покинуть убежище, чтобы встретиться с ним лицом к лицу.       Какая отрезвляющая мысль.       С этими словами Ви вздохнула и пошевелилась. Боль пронзила её тело насквозь, как будто её мышцы были натянутой струной скрипки. Ей пришлось приложить немало усилий, чтобы не вскрикнуть, и вместо этого Ви поморщилась, скривив лицо в уродливой гримасе. Боль сама по себе была аргументом в пользу того, чтобы остаться лежать, но Ви заставила себя подняться.       Со всей возможной осторожностью Ви скатилась с кровати, постанывая от непрерывных уколов, поднимавшихся из ее живота. Пощупав кровь, Ви обнаружила только бугристую полосу струпьев под бинтами и немного отслаивающейся ткани. Слизывая кровь с бумажных вафель с пальцев, она поднялась на ноги. Скоро ей понадобится душ, она чувствовала отвратительный запах.       И, похоже, она была не единственной. Джинкс и Иша были с ног до головы покрыты её тёмной засохшей кровью. Они всё ещё лежали, мирно проспав всю ночь; Джинкс свернулась калачиком, обнимая воздух, а Иша лежала на боку, прислонившись головой к Джинкс, и болтала ногами. Они были похожи на пару тряпичных кукол, уснувших в постели Клэга.       Ви закусила губу, пытаясь отогнать леденящую мысль, и прошла через комнату, цепляясь за мебель, пока её ноги пытались понять, как ходить, когда адреналин и дрожь покидают её тело.       Она почти прошла мимо них, не нужно было будить их своим неуклюжим толчком… но она не могла оставить их в таком виде.       Джинкс легко привыкла к тому, что ее опрокидывают на спину, но поднимать Ишу было самостоятельным процессом. Малышка была размером с горошину, но равновесие Ви было предметом ожесточенного соревнования с ее слабыми руками и ногами. Но каким-то образом ей удалось поднять Ишу, причинив ей много боли, но Ишу почти не потревожили. Девочка спала как убитая, Ви думала, что любого заунитского ребенка будет легко расшевелить, но нужно было считать благословения, когда они проявлялись.       В итоге Иша прижалась к груди Джинкс, устроившись на изгибе её шеи и плеча, и инстинктивно прижалась к Джинкс, уткнувшись в неё пухлыми щёчками. Ви удалось вытащить одеяло из-под них обоих и накрыть их.       Позволив мягкой улыбке изогнуть свои губы, Ви попятилась, тихонько нащупала дверь и, выдохнув, бесшумно закрыла ее за собой, прислонившись головой к дереву. За боковой дверью, сквозь перекошенное коричневатое витражное стекло, химический свет тускло светил тускло-зеленым, а не темно-желтым, как моча в ночи. Должно быть, было позже, чем показалось сначала, ей нужно было принять душ сейчас, пока все остальные не проснулись с зудом и отчаянно нуждались в мытье.       Ви оттолкнулась от стены и направилась в хозяйскую спальню. Дверь была слегка приоткрыта, с другой стороны доносился громкий храп Вандера. Похоже, он тоже участвовал в её кровавой ванне, его шерсть слиплась на груди и шее, а пурпурный оттенок контрастировал с холодным голубым мехом.       В том, чтобы видеть Вандера таким, была отвратительная красота. Здесь. Живым. В чудовищной шкуре. Человечность, которая всё ещё жаждет быть увиденной, продирается сквозь семь лет ужасов. Иногда Ви было легко смотреть на него и радоваться, что он здесь, но часто она не могла отвести взгляд.       Горечь часто была у неё на языке, но она всё равно цеплялась за некоторые вещи. Он всё так же спал: лёжа на спине, лениво откинув руку в сторону, а другой обхватив живот. Ей просто нужно было найти что-то сладкое.       Но сегодня это стало невыносимым, и Ви быстро прошла в ванную, раздевшись, как только её ноги коснулись плитки, и это было чудесно. С каждым снятым слоем бинтов давление на её тело ослабевало. Она и не подозревала, насколько сильно стягивало её живот и грудь, но, боже, она не собиралась возвращаться к этому. По крайней мере, пока не заживёт порез.       Затем она увидела сам порез. Ви ожидала увидеть очень свежую рану, что-то воспалённое и гноящееся, едва скреплённое неровными стежками Севики, но вместо этого она обнаружила большую коллекцию струпьев, покрывающих всё тело. Ви сразу же захотелось почесать их, но чёрт знает, чем бы это для неё закончилось. Ей не нужно было истекать кровью в ванной, пусть это станет сюрпризом для Джинкс, когда она проснётся.       С этими словами Ви включила душ и шагнула в ванну. Тёплая вода стекала по её плечам, наконец прогоняя остатки холода из подвала и спальни. С приоткрытых губ Ви сорвался довольный стон, когда она расслабилась под струями воды.       Прошло много времени с тех пор, как она в последний раз принимала такой приятный душ. Едва ли две минуты под ледяной водой в Стиллуотере можно было назвать полноценным мытьём. А в её дерьмовой однокомнатной квартире ей ещё повезло бы, если бы хозяйка пустила чистую воду, не говоря уже о горячей. Кейт была мила, и это был самый просторный душ, который она видела за пределами общественных мест, но она никак не могла избавиться от неловкости. Кожу покалывало от напряжения.       Но Ви наконец-то могла дышать здесь, вдыхая клубящийся пар. Часто говорят, что ты не осознаёшь, как хорошо тебе было, пока это не закончилось. И тем более Ви не знала, насколько приятными могут быть маленькие радости. В Стиллуотере всегда можно было забыть обо всём, кроме прочных беззвучных стен и постоянно горящих огней.       Но она отпустила его всего на несколько секунд, прежде чем Ви заставила себя открыть глаза, чтобы посмотреть, с каким мылом ей пришлось работать. Хотя она с удовольствием осталась бы здесь, пока не покраснеет как свекла и не вспотеет под струей, буквально все остальные нуждались в ванне, так что не было причин тратить хорошую воду понапрасну.       В душевой было полно дорогого мужского мыла. Мысль о том, чтобы пахнуть как Силко, была не самой приятной, но, опять же, выбора не было.       И вот, когда она монотонно намыливала грязную кожу и жирные волосы, наблюдая, как краска стекает с Ви и утекает в канализацию, это, к сожалению, было самое подходящее время для навязчивых мыслей, которые проносились в её голове и не давали покоя.             Некоторые из них Ви хотелось бы избежать.       Переосмысление было… трудной задачей для Ви. В молодости она ненавидела это, потому что считала бесполезным, и это загоняло её в замкнутый круг самобичевания. Это было непрактично, когда ей нужно было заботиться о Порошке и менять мир. Но после тюрьмы она наслаждалась самобичеванием. Что ей оставалось делать, кроме как погружаться в мучительные мысли? У неё кружилась голова, когда долгие бессонные ночи, проведённые в мечтах о давно умершей семье, в размышлениях о том, что она могла бы сделать, доводили её до безумия, и она могла видеть свою семью.       Часто это был Вандер. Вечно разочарованный Вандер. Его губы были плотно сжаты в гримасе отвращения. Смотреть на него было всё равно что видеть кровь на своих костяшках.       Иногда к ней приходили Майло и Клэггор. Всегда вдвоём, наблюдая за ней. Бездушные, с зашитыми ртами. Только совиные глаза, которые всегда следили за ней, не слишком приятное присутствие, но всё равно они были едины.       Но иногда, если она действительно была ненасытной в своих желаниях, это была Порох. Порох, воплощение жалости, всегда молча стояла за решёткой, тянулась, царапалась, чтобы быть рядом с Ви. Затем медленно, как песок, уносимый ветром, она увядала, пока не остался лишь голос, ласкающий её ухо, тихие вопросы, которые никогда не могли до неё дойти.       И она радовалась каждому визиту, потому что заслуживала этого. Она заслуживала гораздо худшего.       По большей части этот уровень безумия оставался в камере. У неё не было на это времени, ни на что не было. Так было до того, как её ударили.       Впервые за долгое время она позволила себе подумать, осознать, и это вырвало из неё душераздирающий крик. Лежит, вся в синяках и побоях. Одна. Погружённая в страдания. На самом деле всё было потеряно, все, кто был ей дорог, ушли или ненавидели её. Вандер, Экко, Майло, Клэггор, Бензо, её родители, Паудер, Джинкс. Сама Вай. Одна смерть за другой в нескончаемом потоке дерьма, которым была её жизнь.       А потом появилась Кейтлин. Милая Кейт. Она обещала. Может, она говорила серьёзно, может, было уже слишком поздно. Как бы то ни было, она оставила Ви умирать. Поначалу Ви испытывала коктейль из противоречивых эмоций. Она хотела ненавидеть Кейтлин. За то, что та назвала её такой же злой, как Джинкс, животным. Просто грязь под ногтями; то, что она отчаянно хотела бы оттереть. За это юная Ви оторвала бы Кейтлин конечности.       Но она не могла. Гнев ненадолго вспыхнул в ней, но, лёжа на холодном мокром металле и чувствуя, как в глубине души разгорается осознание того, что она снова одна, она была поглощена всепоглощающей тошнотой, вызванной горем, которая лишила её сил, лишила её гнева. Честно говоря, лишила её желания жить.       И тогда возник главный вопрос: действительно ли Ви была проклятием? Она не могла с этим справиться и с благодарностью принимала иллюзии, позволяя им утешать и баловать её. На этот раз за Вандера часто заступалась Кейт. За ней следовала башня разочарования.       Но если ей не везло, то в пьяном угаре, когда она не могла отличить реальность от видений и призраков, она чувствовала, как Джинкс царапает её. Нежно гладит по груди, играет с её курткой, дразнит её, шепчет ей на ухо.       Тихий вопрос наконец-то прозвучал: «Ты бы всё равно выбрала меня, даже если бы я не была ею?»       Появление Джинкс во плоти, возможно, стало шоком, а нападение Ви было результатом накопившегося разочарования, которое она не могла выразить словами, но теперь это казалось почти шансом на искупление. Шансом для Ви сделать правильный выбор.       Эта странная новизна спокойствия нашла её сейчас. Это было освежающе после многих лет, проведённых в постоянном гневе или оцепенении.       Она наконец-то снова нашла свою сестру и должна была знать, что Силко не сможет полностью уничтожить Порох. И теперь, с Вандером, в глубине, которая была чёрной дырой в сердце Ви, зажёгся огонёк. У неё было чувство, что со временем, возможно, станет немного светлее, немного теплее.       Ви выключила кран, позволив остаткам пены и воды стечь с неё.       Она осторожно вышла, промокая размягчающиеся струпья единственным оставшимся чистым (?) полотенцем, затем плотно завернулась, ровно настолько, чтобы прикрыть рану. Затем, надев грязные штаны, Ви застонала, потому что тут возникла проблема: у нее не было рубашки, и она не собиралась снова перевязываться.       Обнажённая по пояс, Ви вышла из ванной, радуясь, что Вандер всё ещё спит (не то чтобы ему было не всё равно, но всё равно это было бы странно). Она порылась в переполненном шкафу и нашла длинную красную рубашку на пуговицах, наверняка одну из вещей Силко…       Отлично, она будет пахнуть и выглядеть как он.       Ви натягивает ее, чувствуя, как натягивается ткань вокруг ее бицепсов и плеч. Она застегнула его примерно наполовину, ровно настолько, чтобы выглядеть прилично, и вышла на первый этаж.       Когда она спустилась по лестнице, Джинкс сидела у барной стойки, закинув одну ногу на три табурета, а другой покачивая взад-вперёд. Она выпила, почти не обратив на это внимания. Она вела себя так, будто ей не сиделось на месте, играла с соломинкой, двигая её вперёд-назад, и смотрела куда-то вдаль.       В лучах утреннего солнца её кожа блестела, как искрящийся фарфор. Кукла из плоти. Особенно когда всё остальное в ней оставалось неподвижным, даже её вьющиеся волосы едва колыхались. Просто вяло существовала. Ви почти хотела, чтобы так и оставалось, ей почти не хотелось нарушать её покой. Почти.       – Я тебя разбудила?       — Нет. Я просыпаюсь, когда захочу, — Джинкс повернулась, уже насмешливо кривя губы. Затем, когда она повернулась к Ви, её лицо расплылось в широкой насмешливой улыбке: — Миссис Силко.       Ви нахмурилась. – Больше нечего было надеть.       Джинкс приподнялась и, шаркая ногами, направилась к Ви. Она провела рукой по перилам, наклонилась к Ви, вторгаясь в её пространство, делая его своим. Она принюхалась к её волосам. Она всегда так делала, когда они были детьми, утверждая, что от Ви пахнет лучше, чем от неё. Джинкс отпрянула в отвращении. — От тебя тоже пахнет им.       – Больше нечем мыться. – Ви пожала плечами.       Джинкс заколебалась, на мгновение её лицо омрачилось, прежде чем она повернулась к Ви спиной. — Э-э, думаю, нам придётся купить что-нибудь новое, я всегда считала, что у Силко слишком девчачий запах. Тебе не идёт. — Она снова села за барную стойку, положив руку на столешницу, и посмотрела на Ви. — И нам придётся тащить сюда твоё барахло.       – Сюда?       – Ты остаешься здесь. – быстро сказала Джинкс.       — Ну, если так, то брать особо нечего.       — Ни рубашек, ни штанов? — спросила она со смехом, но они обе не оценили юмор. — Не думала, что ты пропила все свои деньги.       Ви отвернулась, стыдливо краснея, – У меня были деньги.       – Были?       – Это не имеет значения. – Ви настаивала, смягчаясь. – Дерьмо есть дерьмо. Я могу достать больше.       — Добавь это в список. В холодильнике пусто, всё, что у нас есть, — это выпивка. Я думала, что сейчас можно купить что-нибудь простое, а потом съездить за покупками. Если ты в состоянии это сделать. Кстати, как твой живот?       – Как дерьмо.       Джинкс кивнула. — Понятно. Мой тоже не в восторге.       Ви застыла. Дыра. Чёрт, она забыла о дыре. Ей следовало спросить, но она боялась, что, произнеся её название, она сделает её реальной. Возможно, большая часть ночи была реальной, но не мог ли кристаллический кратер быть галлюцинацией, вызванной мерцанием?       Очевидно, что это было невозможно, кристалл всё ещё был вживлён в её кожу. Он всё ещё был неровным, всё ещё вызывал у Ви сильное беспокойство.       Не было ни лучше, ни хуже, и Ви не знала, хорошо это или плохо. — Больно? Я могла бы чем-нибудь это прикрыть.       — Нет, все в порядке.— Джинкс рассеянно почесала грудь, затем нахмурилась, словно вспомнив что-то неприятное, и убрала руку. — Полностью раскалён, даже внутри. Севике пришлось чертовски долго искать сокровище, но оно нашлось. Думаю, повесить его, как ожерелье.       Она зажала пулю между пальцами. Та лежала в рюмке с несколькими вкраплениями голубых кристаллов, но на свету Ви всё равно видела блестящую золотую отделку с углублениями.       Руины.       Ви была чертовски близка к тому, чтобы размозжить ей голову.       В ту единственную секунду узнавания любое спокойное принятие того, что произошло накануне, сменилось пульсирующим жаром, который охватил её руку, сжавшуюся в твёрдый кулак, и поселился в её голове. Это не было неожиданностью, не могло быть, но Ви всё равно сочла эту новость возмутительной. Кейтлин не просто предала её, не просто чуть не убила. Нет, она попыталась обменять три жизни на одну. Семью Ви на свою маму-консультанта. И Ви, сама того не желая, чуть не привела её к желанной добыче.       Слова вырвались у неё изо рта. Она словно задыхалась от них, сдавленность в груди едва позволяла ей дышать. Ей потребовалась секунда, чтобы прийти в себя, разжать зубы и челюсть и выплюнуть, – Кейтлин?       – Кто же еще?       Слова сочились раздражением. Ви заслужила это, черт возьми, она заслужила все это. Потирая лицо, пытаясь вытереть подступающие слезы, Ви, спотыкаясь, спустилась со ступенек. Гудение в костяшках ее пальцев жаждало, чтобы плоть растерзалась, даже взяла бы стену, но Ви сдержалась. Вместо этого она прижала Джинкс к себе, обволакивая ее, как будто ее руки могли быть клеткой, защищающей ее.       Джинкс слегка напряглась в замешательстве, когда Ви прижалась к ней головой. – Мне жаль.       – Извиняешься? За что извиняешься?       — Я… — голос Ви дрогнул, ей хотелось сказать миллион вещей, но ни одну из них она не могла сформулировать так, чтобы Джинкс поняла. — Я не хотела, чтобы это случилось.       — Что должно было случиться? — спросила Джинкс убийственно холодным тоном. Неверие охватило её, и она отскочила от Ви, разорвав дистанцию так быстро, что Ви чуть не упала от неожиданности. Джинкс стояла на другом конце барной стойки, держась от неё на расстоянии, как собака, готовая укусить. — Что ты сделала?       Ви прикусила губу, оттягивая мясистую кожу, почти представляя, как кровь капает ей в рот. — Я…       – Ты что?       – Из коммуны вышел мужчина. В нём было что-то… не то. Мне не понравился его вид, поэтому я последовала за ним.       – Что ты сделала?       — Кейтлин была там, она стояла на страже. Она схватила меня и прижала к земле. Я… — она провела рукой по волосам, оттягивая их концы, которые стали грязно-чёрными. Ви сделала вдох, заставляя себя подобрать слова. — Это сложно.       — Сложно?       — Она преследовала Вандера с какими-то ноксианцами, сказала, что они ищут зверя. Я умоляла её помочь мне спасти его. — Произнеся это, Ви поняла, насколько безнадежно наивно это прозвучало. Как откровенно глупо. — И…       — И ты ей доверилась? — В смехе прозвучало опасное изумление. — Ты рассказала ей о нас!       — Нет, да, но… послушай, — взмолилась Ви, — я не знала, что ещё делать, мы говорим об армии…       — Мне плевать на армию. — Джинкс набросилась на неё, выпрямив спину и шипя, как гадюка, — Ты доверилась ей и рассказала о нас? И ты, ты из всех людей позволила ей себя одолеть. Ты не попыталась вырубить её и сбежать?       — Там были разведчики...       — Не так уж и много, если они позволяют тебе вальсировать со своим маленьким «пирожным» без единого выстрела.       — Ты ведёшь себя так, будто я сделана из металла. Как будто я хотела, чтобы это случилось…       — Нет, я веду себя так, будто ты не подумала, — закричала Джинкс, ударив по барной стойке и опрокинув свой стакан. — И мне всё равно, что ты не хотела, чтобы это случилось, мы обе знаем, что это ничего не значит…       — Тогда что, черт возьми, ты хочешь, чтобы я сказала?       Ви крикнула в ответ, сопроводив свой выкрик стулом, который полетел на пол. Как только Джинкс собралась ответить, её губы произнесли жестокие слова, но тут на Джинкс налетело сине-коричневое размытое пятно. Иша тяжело дышала, её тонкие руки обвились вокруг Джинкс, прижимая её к себе, словно она могла защитить Джинкс от большой, злой и страшной Ви.       Тишина отчётливо звенела в баре. Это было единственное, что занимало пространство, непреодолимая пропасть между Ви и Джинкс и тишина, поглотившая их. Для шестилетней девочки у неё были слишком проницательные глаза, слишком пристальный взгляд. Глубокое сожаление сковало Ви, она не могла пошевелиться. Гнев просто переполнял её, и в глубине души Ви знала, что направляет его не на того человека. Джинкс тоже замолчала, и часть её решимости угасла, когда она присела на корточки и развернула Ишу. — Я… я не знаю. Я надеялась, что ты избавишься от этой одержимости силовиками. — Иша уткнулась лицом в её волосы, но Джинкс не сводила глаз с Ви. Её охватило разочарование. Затем она смирилась, словно потерпела поражение. — После всего, что она сделала с нами, с тобой. Может, это было глупо с моей стороны.       — Прости меня. — Наконец-то Ви смогла сдвинуться с места и, спотыкаясь, направилась к ним. Если она не исправит ситуацию, то, возможно, больше не получит шанса. Прощение может быть ограниченным, Ви это хорошо знала. — Я не должна была кричать.       — Да, не стоило, — согласилась Джинкс, поднимая Ишу и позволяя ей свернуться калачиком рядом с Джинкс. Иша всё ещё сердито смотрела на неё, и жара всё ещё была слишком сильной для Ви. — Я не хочу тебя терять, особенно из-за неё. Она чуть не украла тебя у меня снова, но я… Теперь от меня зависят люди. Вандер, Иша… Я не могу продолжать бороться с тобой из-за этого.       — Я не собираюсь бросать тебя, Джинкс, — Ви сделала шаг вперёд. — Я обещаю, я… да, может, это было глупо с моей стороны, и, может, был другой выход, но я была ослеплена. Но я не могу изменить то, что сделала. Позволь мне показать тебе, что я здесь, пожалуйста. Позволь мне хоть раз сделать правильный выбор.       Джинкс прошла мимо неё к лестнице. — Я хочу тебе верить, правда хочу, но… Прошло семь лет твоего отсутствия и шесть месяцев дерьмовых решений с нашей стороны. Я… — Джинкс поникла, — мне нужно её помыть, у меня всё зудит от крови, не думаю, что ей лучше. Я скоро вернусь.       — Я не уйду. — Ви снова была впечатлена, она боялась, что Джинкс ей не поверит. — И я не причиню вреда ни тебе, ни ей, хорошо?       Джинкс пожала плечами, как будто это уже не имело значения. Как будто слово Ви ничего не стоило. — Посмотрим.