Операция "Торт" провалена успешно

На годовщину наших отношений Сэт задумал испечь торт. Хоть я и не видел смысла как-то по-особому отмечать, был в принципе не против, пока готовить будет он. Закупившись продуктами, мы располагаемся у меня, и Сэт приступает к готовке. Поначалу я просто наблюдаю за его работой, лениво отбивая летящие в мою сторону одиночные шуточки — благо, наблюдать есть за чем. Сэт, завязавший отросшие волосы в небольшой пучок на затылке и натянувший фартук, выглядит неброско, но всё равно классно, и привычная картина того, как он хозяйничает у меня на кухне, создаёт непередаваемую атмосферу уюта. Правда, когда долго смотришь, начинаешь замечать и мелкие шероховатости, которые я никак не могу оставить без внимания. — У тебя волосы выбились. Стой смирно, не хочу есть торт с твоей шерстью. Усмехнувшись, Сэт послушно замирает, позволяя мне подойти сзади, снять резинку и запустить пальцы в его волосы, чтобы пересобрать их. Всё-таки хорошо, что Сэт снова стал их отращивать. Это он при всяком удобном случае норовил потрепать меня по волосам, я же до некоторого времени был индифферентен к его шевелюре. А сейчас понимаю, что мои приоритеты несколько… сдвинулись — гладить волосы Сэта мне нравится, и я жалею, что не делал этого раньше. Они такие… мягкие, приятные. Сэт с мурлычащим звуком следует за прикосновениями, прижимаясь затылком к моей ладони. Я не удерживаюсь и треплю его по макушке между ушами, отчего он становится ещё довольнее. Потом я всё-таки спохватываюсь и довожу дело до конца, вновь стягивая волосы в аккуратный хвостик. И, пока я рядом, заодно поправляю и сбившийся фартук. — Вот так. Сэт поворачивается ко мне на пол-оборота и ослепляет счастливой ухмылкой. — Вы так заботливы, ассистент. Отмерите мне муки? Нужен ваш точный взгляд. «Курт, отмерь мне муки» переходит в «Курт, достань мне масло» и «Курт, замешай мне крем», и вскоре я невольно оказываюсь вовлечён в процесс. Хорошо хоть Сэт не ограничивается туманными пожеланиями, а чётко говорит, сколько чего нужно — потому что за «посолите по вкусу» и «варите до готовности» мне всегда хотелось кого-нибудь прибить. Через какое-то время я даже начинаю ловить удовольствие от такого совместного времяпровождения — у меня нет страсти к готовке, но сам факт того, что мы делаем это вместе, неожиданно греет душу. Всё идёт хорошо ровно до того момента, как Сэт решает прогарцевать по кухне с почти готовым тортом, беспечно балансируя поднос на одной руке. Конечно, по всем законам жанра он спотыкается на полпути. И по тем же законам торт летит прямо на меня. После нескольких секунд оторопелого молчания я обкладываю Сэта трёхэтажным матом. Тот имеет наглость выглядеть гораздо менее виноватым, чем стоило бы, более того — заливается хохотом. — Прости, прости, — всё ещё задыхаясь от смеха, выдавливает он, — но видел бы ты своё лицо! — Клянусь, оно будет последним, что ты увидишь в этой жизни, — цежу я, безрезультатно пытаясь счистить с себя ошмётки крема и всего прочего. Мерзко, липко, и столько труда насмарку, блин. Сэт вступает в этот неравный бой на моей стороне, но в результате лишь размазывает липкую дрянь по мне и пачкается сам. Впрочем, это никак не сказывается на его весёлом настроении. — Что ж, это провал, — бодро констатирует он, имея в виду то ли свою попытку, то ли всё мероприятие в целом. — Душ? — Только душ? — недоверчиво переспрашиваю я, догадываясь, что с Сэта станется использовать это как предлог для разных... отнюдь не невинных вещей. Обычно я и не против... но сейчас я на него злюсь, и на что-то такое совсем нет настроения. Взгляд Сэта становится крайне серьёзным. — Если хочешь, это будет только душ, и ничего больше, — обещает он. Что ж, звучит искренне. Даже сквозь застилающее разум раздражение я поражаюсь тому, насколько чётко Сэт умеет осознавать, когда дурачествам уже не место. Этого недостаточно, чтобы полностью развеять мою злость, но хватает, чтобы я согласился на его предложение. Я стаскиваю с себя заляпанную футболку, едва только переступаю порог ванной, стараясь поменьше проезжаться по ушам липким кремом. С отвращением кинув полностью обезображенный предмет одежды у двери, я делаю мысленную пометку застирать её позже — позже, потому что первым делом я хочу немедленно вымыть из волос застрявшую в них пакость. Сэт не теряет времени даром, выскальзывая из своей одежды так же проворно, как и всегда, когда есть для этого предлог. Мой взгляд против воли прикипает к его телу, хотя я видел его не раз, как на пляже, так и в более интимной обстановке. Заметив, что я на него пялюсь, Сэт приосанивается. — Нравится то, что ты видишь? — мурлычет он с довольной ухмылкой. — Да, очень, — констатирую я дерзко и наслаждаюсь результатами своих слов: щёки Сэта покрываются хорошо заметным на его светлой коже румянцем. На любой приём всегда найдётся контратака. В случае Сэта, как я обнаружил, действенным оружием была незавуалированная прямота. Довольный своей маленькой победой, я избавляюсь от оставшейся одежды и залезаю в ванну, сразу же принимаясь настраивать душ. Сэт впрыгивает вслед за мной и тут же льнёт ко мне со спины. Рубеж, когда такой непосредственный физический контакт причинял мне дискомфорт, давно пройден, но я по-прежнему немного злюсь, так что расслабляюсь далеко не сразу. Впрочем, мало-помалу остатки злости на Сэта уступают место умиротворённому блаженству, словно вымываясь вместе с залипшими в волосах остатками десерта. Сэт ловко прореживает пальцами мокрые пряди, чеша у основания ушей и массируя мой скальп, и я не могу не подаваться навстречу его прикосновениям. В процессе мы сами собой плавно оседаем вниз: Сэт прислоняется к бортику, а меня привлекает к себе, пока я не прижимаюсь спиной к его груди. Это… даже уютно. Закончив с волосами, Сэт продолжает свой импровизированный массаж. Оглаживающие тело руки потихоньку спускаются вниз по моей груди, вводя меня в некое подобие транса. И только когда Сэт ошарашенно замирает, а его случайное прикосновение отдаётся сладостным томлением в нижней половине тела, я понимаю, что как-то умудрился возбудиться от одной этой физической близости. Да уж, ситуация неловкая — но когда бывало иначе? — Я знаю, что сам хотел просто душа, — медленно говорю я, не оборачиваясь, безуспешно пытаясь подавить нахлынувшую на меня волну желания, — но можно мы всё-таки... — Неожиданно, но приятно, — хмыкает Сэт, и я почти слышу усмешку в его голосе. — Давай-ка я помогу тебе с этим. Его ладонь уже привычным движением обхватывает мой член. Я с довольным вздохом откидываю голову на плечо Сэту и обмякаю на его груди, позволяя его руке творить со мной что угодно. Возможно, так это бы и продолжалось, если бы не одно "но", красноречиво упирающееся мне в спину. — Стоять, у меня идея получше. — Я ловлю запястье Сэта, останавливая его движения. Маневрировать вдвоём в скользкой ванне — то ещё сомнительное удовольствие, но в конце концов мне всё-таки удаётся достичь желаемого положения: Сэт полулежит, облокотившись на дно ванной, а я нависаю над ним, устроившись между его разведённых ног. — Мне нравится, когда ты такой решительный в постели... ну или в душе, в данном случае, — мурлычет Сэт, довольно глядя на меня из-под полуприкрытых век. Как бы мне ни хотелось списать моё пылающее лицо на льющиеся сверху струи горячей воды, я знаю, что дело далеко не в них одних. Ну, сейчас я покажу ему решительность. И я применяю давно проверенный способ по затыканию Сэта, когда он опять сморозит какую-то глупость: пока одна моя рука обхватывает нас обоих и делает пару неуклюжих движений, я наклоняюсь вперёд и другой рукой притягиваю его за шею для поцелуя. Сэт откровенно стонет в мои губы, и мне почти становится стыдно за этот возмутительный звук — даже пускай дома никого нет, а шум льющейся воды его почти перекрывает — но потом Сэт толкается бёдрами в мой кулак, и следующий стон принадлежит уже мне. Его ладонь накрывает мою, тоже включаясь в ритм. Неотрывно глядя мне в глаза, Сэт лихорадочно шепчет «Курт-Курт-Курт…», словно других слов не существует, словно я — весь его мир. Повинуясь непонятному импульсу, я легонько прикусываю его за плечо. Это кажется мне глупым… ровно до того момента, как однозначно позитивная реакция Сэта расставляет всё по местам — он вздрагивает всем телом и выдыхает что-то бессвязное, но явно одобрительное. И конечно, такой положительный результат нельзя не закрепить, так что я, урча, оставляю ещё несколько несильных укусов на его шее и плечах. — Курт, я скоро!.. Я тоже близок, но это состязание ему не уступлю. Закусив губу, я ускоряю движения рукой вплоть до победного конца. Сэт совершенен в этот момент. Выражение высшего блаженства на его лице, слегка приоткрытые губы, с которых срывается сладостный стон — я почти жалею, что не могу сфотографировать его таким. Это зрелище подстёгивает меня самого, и мне хватает ещё нескольких движений, чтобы тоже достичь пика наслаждения. После такого мне больше всего хочется просто рухнуть на Сэта и нежиться в его объятьях, но я вовремя вспоминаю, как омерзительно залипает в шерсти побочный продукт нашей близости. Дважды я такую ошибку не совершу, уж спасибо. Поэтому я на одной силе воли дотягиваюсь до лейки душа и привожу нас обоих в порядок, и лишь тогда с полным правом растягиваюсь поверх партнёра. Несмотря на сногсшибательное послевкусие, моё сердце почему-то сжимается от непонятной щемящей тоски. Перед глазами вновь встаёт лицо Сэта во время оргазма, словно отпечатавшееся в моей памяти без всяких фотографий. Казалось бы, мы только что разделили нечто весьма интимное, и всё равно мне хочется большей близости, а грудь распирает от чего-то такого, что нельзя выразить словами. Хотя нет, словами выразить-то можно. Просто это прозвучит настолько сентиментально, что мне захочется провалиться сквозь землю от смущения. Но было бы глупо откладывать это откровение только потому, что я немного стесняюсь. Я привык говорить всё начистоту, не отступлюсь и сейчас, и плевать, что язык и мозг упорно не желают сотрудничать. — Сэт, я люблю тебя, — выдыхаю я, спрятав лицо у него на груди. Сердце под моим ухом заходится диким стуком в ответ на мои слова, и это — главная причина, по которой я не верю напускной небрежности в его ответе. — Если бы я знал, что ради этих слов всего-то понадобится опрокинуть на тебя торт, то давно бы это сделал. Я поднимаю на Сэта взгляд и скептически изгибаю одну бровь. Ну же, я тебе тут сердце доверяю, редчайшее явление, не издевайся надо мной. К счастью, Сэт проявляет своё похвальное умение различать, когда стоит включить серьёзность. Его ответный взгляд полон нежности. — Я тоже тебя люблю, Курт. Люблю больше жизни. Вот кто дал ему право использовать такие банальные слова с таким успехом? Мне всегда казались идиотским преувеличением подобные признания, но я обнаруживаю, что они воспринимаются совершенно по-другому, когда направлены на тебя самого. Рвано вздохнув, я подаюсь вперёд, чтобы зацеловать этого изумительного паршивца, по вине которого моё сердце рвётся из груди, а логика уступает место чувствам. И Сэт, разумеется, совсем не против.

***

Торт мы потом готовили заново. Вообще, довольный и расслабленный Сэт даже и не собирался вспоминать про то, с чего всё начиналось, но для меня это уже стало делом принципа — я хочу попробовать чёртов торт, на который мы уже угрохали столько времени, и точка. Так что я потащил Сэта в магазин во второй раз. Правда, версия 2.0 тоже едва не погибла глупой смертью, когда Сэт попытался подсадить меня на кухонную стойку, чтобы зацеловать, и спасли её только моя быстрая реакция и громкие вопли. За это мой неугомонный бойфренд всё-таки получил по рукам, и я вынес запрет на распускание этих самых рук во время готовки. Сэт какое-то время изображал вселенское страдание по этому поводу; впрочем, он мгновенно повеселел, стоило мне объявить торт готовым к употреблению, и уплетал его с огромным аппетитом и улыбкой до ушей. Даже я, хоть мозг и твердил о вредности сладкого для организма, с трудом смог остановиться. Несмотря на инцидент — а может отчасти и благодаря ему — я могу признать, что день получился замечательный. И если, упрятав остатки торта в холодильник, я сам запрыгиваю на кухонную стойку, привлекая к себе немного опешившего, но отнюдь не протестующего Сэта для поцелуя — что ж, пусть это будет нашим маленьким секретом.