Звездный мальчик-совершенство

Виктор аккуратно прошёлся тряпкой по одному из столиков, взглядом провожая уходящих посетителей. Ему ни в какую не хотелось признавать свое разочарование тем, что каждый раз, когда новые посетители заходили насладиться настоящим чаем или свежепривезенной выпечкой, не так давно вошедшей в меню, он надеялся увидеть совсем не их. Незнакомые лица промелькивали мимо него, как незаметные пылинки, и Виктор даже не старался зацикливаться на их заказах, не запоминать, не размышлять, кем работает этот человек, даже не высматривая какие-то элементы в их внешнем виде, которые бы пригодились его коллеге и по совместительству, как ни странно, быстро занявшей в его жизни важное место подруге Джинкс для творческих проектов. Она никому и никогда не показывала самые масштабные из них, вкратце пробегалась по содержанию, но опускала подробности, в то время как о тех, что улетали из головы на следующий день, могла трещать круглогодично. И Виктор даже какое-то время поддерживал ее идеи, рассказывая ей о мелких браслетах или других штучках, которые люди носили с собой, как талисманы. Поглядывал на внешний вид и дивился, насколько люди могут быть разными и человечными, хотя за последний термин его бы выперли с научной кафедры, куда он сумел пробиться благодаря своему чистому упрямству, а теперь и занимая место лаборанта наравне с одним из самых опытных профессоров Пилтовера. Но за пределами стен лаборатории Виктор мог себе позволить подобные отхождения от науки. Держать лицо рядом с постоянно обжигающей пальцы Джинкс, придумывавшей каждой новой, чистой кружке имя и уникальный рисунок, было невозможно. Одни тюбики краски по керамике, накиданные как попало в специальную стойку (купленную по просьбе Виктора) возле посудомойки чего стоили. А теперь ему было невозможно сосредоточиться на чем-то подобном во время их смен. Виктор фыркал на замечания от Джинкс, которая в одно утро прилепила ему на щёку фиолетовый пластырь с надписью "очень горько". Он пытался заставить себя проститься со светлой памятью о Джейсе, имя которого каждый день перекатывалось на языке конфетой с соленой карамелью. И так шла целая неделя, в течение которой Виктор сумел на автомате обслужить столько клиентов, которые словно сговорились в выходной день выбраться из своих затхлых убежищ на поверхность, сколько не случалось за всё его время работы в кофейне. Так минула середина дня. Обед давно пробежал незаметным четырехлапым животным, и они решили сделать перерыв в работе на пару минут. Ощущая себя невыносимо уставшим, Виктор сел прямо на пол за стойкой: темные, отделанные под кожу, штаны и так уже необходимо было стирать, и от одного нового пыльного развода хуже не стало бы. Джинкс, которой хватило бы и тридцати секунд, чтобы учудить что-то, что подняло бы на ноги всех миротворцев, вышла из подсобки, её лицо, измазанное синей краской, искривилось в счастливой улыбке (двигать щеками с засохшей краской давалось ей ух как сложно), и Виктор невольно спросил, подавая ей чистую тряпку для посуды: – Что на этот раз? – Скай, - присела рядом та, откидывая косы назад и снимая обруч, в общем ворохе волос больше похожий на веточку тысячелетнего дерева. Когда-то она упоминала, что его ей подарил давний друг. Виктор в ответ на сказанное вопросительно поднял брови, подгибая колено и опираясь о него локтем. - Она попросила помочь разнообразить свой беленький фартушек. Виктор не поверил, наклонив голову так, как если бы физически ухватил ее за нос. И она сдалась, крутанув головой и поднимаясь на ноги. – Да хорошо, мистер зануда, я заставила ее согласиться на эксперименты в имидже, доволен? Она не против, - Джинкс в знак своего протеста и подтверждения выше сказанного кинула в друга тряпкой, после чего засунула руки в карманы и надулась, но быстро повеселела, услышав звуки машин на заднем дворе. - Сегодня воскресенье, верно? Пойду проверю привезенный кофе. Заодно помогу Скай, она уже, скорее всего, там ошивается. – Говоришь так, будто под "ошиваться" ты подразумеваешь кражу собственных драгоценнейших кружек, - подколол Виктор, слыша звоночек входной двери и уже обвиняя себя в совершенной ошибке, когда не перевернул табличку "открыто". – Ой, отстань, - та, показав ему язык, громко хлопнула дверью и скрылась. Виктор вытер лицо, постаравшись не вляпаться в пятна краски, и поднялся. – Да, что Вам будет угодно?... Виктор не смог скрыть удивления, с которым лицезрел изрядно потрепанного посетителя. Под глазами залегли заметные тени, которые ещё можно было реабилитировать, если вовремя лечь спать, но уже достаточно заметные, чтобы не позволить ему пить ещё больше кофе. Уж чего Виктор не хотел, так это того, чтобы он умер от передозировки кофеина, выпитого в течение последних суток. – Да нам везёт на встречи за кассой, - пошутил Джейс, неловко поправив волосы на затылке, чтобы создать хоть какой-то образ опрятности. Получилось прямо скажем не очень, а то и хуже стало, но Виктор не стал заострять на этом внимание, даже посчитав чем-то довольно славным, отчего он улыбнулся уголками губ. – Иначе и не скажешь, - согласился Виктор и, оглядев пустой зал, перевел взгляд на карие глаза напротив. У него непроизвольно возникла ассоциация с созревшими кедровыми орехами, зажаренными на сковороде (в голову закралась мысль о том, чтобы перестать добавлять в кофе ореховый сироп в прежних количествах), и он быстро взял себя в руки, чтобы не выдать ни малейшего волнения. - Здесь? – Здесь, - ответил Джейс, снимая куртку, вешая ее на вешалку у входа и подхватывая крупную сумку через плечо с собой. Аккуратное меню бежевого цвета само выскочило в руки Виктору из папки возле книги жалоб, и Джейс последовал за парнем, указавшим ему место с несколькими подушками, достаточно укромное, чтобы не было стыдно уснуть, но недостаточно, чтобы Виктор, наклонив голову в сторону, не увидел его, встав у кофеварки. Уже знакомый блокнот выплыл на поверхность, и Джейс удобно устроился, положив руки на него, а в руки взяв переданное меню, перед этим благодарно посмотрев на Виктора. – Кофе... - выдавил изобретатель, хотя сам понимал, что уже не вытянет очередную порцию накатывающего адреналина и энергии. Еще чуть-чуть – и она бы полилась у него из ушей, словно кислота, разъедая всего его насквозь. – Прости, приятель, но по-моему тебе хватит, - от обращения тепло разлилось по внутренностям, как ликер из алкогольных конфет. Янтарные глаза продолжали изучающе рассматривать его, после чего Виктор вздохнул и забрал у замешкавшегося гостя список напитков. Весь его вид, начиная от напрягшейся спины и довольно настороженного выражения лица, говорил о том, что не стоит рисковать, заливая топливо в лице кофе. - Давай-ка лучше чаю. Джейс молча повиновался. По-хорошему ему следовало бы обратить внимание на то, что Виктор не должен так разговаривать с клиентами, переходя сразу на "ты", учитывая, что пилтоверец здесь всего второй раз. Он даже не мог втолковать самому себе, почему не сделал этого. Но безоговорочное доверие, шевелившееся комочком в сердце, утверждало совершенно обратное разуму. Джейс, так долго изучавший науку, впервые почувствовал себя так, будто в действительности разгадал загадку существования материи. Словно переступил порог между вселенными, ощущая, что в других тоже был и есть Виктор. Джейс и не заметил, как его веки прикрылись сами собой, а сам он разлёгся прямо поперек стола: благо, не успел открыть блокнот и чернила не отпечатались на щеках сплошными неразборчивыми линиями. Перед глазами плясали, словно на замысловатой картине, узоры линий и ярких клякс, как пущеные в воздух фейерверки меняясь каждую секунду. На голову давила усталость, волнами накатывая и оставляя себя только обломки мыслей. Напряжённой выдалась неделька: несколько экспериментов пошли не по плану из-за неопытности учёных, и он был вынужден исправлять последствия, будучи назначенным куратором всего проекта... То ли оттого, что более опытный, то ли оттого, что сам заработал себе славу подрывника... Логика Хеймердингера отражалась именно в этом, в своей непредсказуемости, отчего Джейс и страдал. Он не рассчитывал на дополнительную работу, но отказываться означало бы, что ему нельзя доверить задание. Так что дать отрицательный ответ он тоже не мог, даже если бы захотел, и теперь рассчитывался со своим организмом, подремывая на столе и стараясь отогнать размышления о надвигающихся сроках сдачи этого самого эксперимента, который и так вызывал головную боль самим фактом своего существования. Джейс, нехотя приподнявшись, даже на минуту забыл, где находится, потирая лоб, разглаживая складочки, от задумчивости проступившие на коже. Он силой заставил себя выпрямиться и откинуться на стену назад, чуть крепко не приложившись затылком. В глазах плыло чуть меньше. Со стороны бы показалось, будто парню было сложно усидеть на месте, что, впрочем, отчасти соответствовало действительности: сложно унять беспокойство, наливавшееся в красках от мысли, что в таком состоянии его видел тот, кого он хотел бы впечатлить, а не ужаснуть. Постепенно, с каждой минутой молчания больше рассматривая лампу, зависая взглядом в одной точке, Джейс отпустил эту мысль на самотёк: плохое впечатление для окружающих было бы меньшей его проблемой. Шум кофемашины убаюкивал, и он повернул голову в сторону, расфокусированным взглядом вглядываясь в оживленную улицу за стеклом. Виктор опёрся о стойку, слушая, как закипает вода в чайнике. Джейсу бы определенно не хватило одной чашки, и он решил заварить сразу целый чайничек успокаивающих трав. Он мог понять этого парня, даже не зная, чем он занимается, Виктор безоговорочно поддерживал его желание упасть лицом в подушку и не вылезать из этого убежища ближайшую вечность. Работа с людьми изматывала. Он никогда не хотел идти сюда работать, изначально планировалось, что заунит, так долго стремившийся наверх, к исследованиям в медицине и чего достиг, просто подменит свою подругу на пару смен, пока она бегала и сдавала экзамены. Но таких случаев становилось всё больше, и Виктор раскусил Джинкс, которая всячески затаскивала его к "Ангелу". А потом он и втянулся. Так и остался. Виктор благодарил эту свою потерянность, с которой он пришел сюда в первый день, найдя отличное и удобное место работы, ведь иначе встреча с Джейсом никогда бы не стала реальностью. Задумавшись, Виктор по привычке начал выводить на свободном листе, куда обычно ставили кружки после сушки, чтобы проверить, высохло ли дно, закорючки, похожие на закрученные галактики. Он не знал, что ему сказать Джейсу, чтобы тот не исчезал в толпе так же бесследно, как в прошлый раз. Щелчок оповестил его о готовности заказа, и тот понес к единственному занятому столу чай, в последние секунды придумав способ ненавязчиво, но доходчиво попросить Джейса о более частых визитах. Виктору трудно было признать, что его тянуло к, грубо говоря, незнакомцу, но отрицать он этого не мог. Бездействовать не имело смысла. – Даже если он и называется "Вишневый бум" не обманывайся, чай зелёный, - показывая баночку с ингредиентами и после пряча её в карман черного фартука, кивнул Виктор, наливая чай. Джейс обратил внимание на его руки: тонкие, худые, словно пришиты от манекена, но изящные, как у самой ослепительной модели. Всё новые детали покоряли его заново. Виктор на секунду посмотрел на него, почувствовав на себе чужой взгляд, и на глуповатую улыбку, растёкшейся по лицу парня, захотелось улыбнуться в ответ. Он заметил, что Джейсу шли светлые цвета. Что в прошлый раз, что в этот парень приходил в светлых свитерах, и они обрамляли выглядящую загорелой кожу, словно рамка картины, подчёркивая темные вихрастые волосы и давая разглядеть несколько родинок, мило разбросанных на шее. Виктору всегда нравилось подмечать мелкие детали, и этот раз не стал исключением. Джейс благодарно улыбнулся ему, долго наблюдая за тем, как он повернулся спиной и удалился от него, как и в первый раз пожелав хорошего дня и тихо ступая по клетчатому полу. Жар горячего чая разлился во рту, запах трав ударил в нос, и Джейс снова почувствовал себя живым. Слабый поток энергии, расслабляющей и в то же время заряжающей, вливалась в вены. На глаза попалась новая коротенькая записка со знакомым почерком. "Не пропадай, а то весь кофе в городе скуплю." Виктор в это время, поспешно унося поднос и прикрывая дверь в служебное помещение, даже не увидел, как Джейс бережно взял записку со стола и переложил ее в блокнот, где целыми сотнями рождались формулы и знаки. И ведь изобретатель уже знал, что эта записка поможет ему продержаться следующую неделю до новой встречи. – Доволен? - раздался голос рядом с ухом, и Виктор невольно вздрогнул, выставляя руки перед собой, забыв про поднос. Джинкс со скептическим выражением лица кончиками пальцев отодвинула "оружие" от себя, глядя на парня, зло зыркнувшего на нее. - Что? Я серьёзные вещи спрашиваю. Он отмахнулся от подруги, отходя в сторону. Вечно она промышляет неожиданными появлениями, Виктор бы даже не удивился, если бы сама Джинкс, довольно хихикающая, и подстроила всю их встречу, под шумок что-то украв с места исследований и работы Джейса. Но да, он был доволен. Как и всё, что связано с Джейсом, это было невозможно отрицать. Полчаса же спустя Виктор, убираясь на столе после гостя, нашел пришпиленный чашкой к столу желтенький листочек для записей, где находился нарисованный большой палец и в спешке (наручные часы вновь подводили Джейса и отставали) выведенное "Я в красках представил это зрелище, определенно посмотрел бы на такое. Хотя прости, но кофе я не дам воровать". Призрак вишнёвого чая ещё долго теплился на языке у Джейса после ухода.