Мёртвое Безумие

      На самом деле, жизнь кратковременна и такая хрупкая. Стоит найти в ней пик счастья, как она тут же падает в бытие. Прям как сакура: не успела она зацвести, как усеивает землю под собой нежными розовыми лепестками. Это и был её пик счастья, которое улетело с порывом ветра и быстротечностью дней. Но она возвращается каждый год, а человек вернуться из небытия уже не сможет. Никогда.

***

      Тяжёлые веки не поддавались — то ли они действительно были как железо, то ли у него настолько не было сил, что такое простое действие давалось ему с трудом. Что уж говорить об остальных частях тела — нужно быть всесильным, не иначе. Он словно находится под завалом, накрытый бетонной плитой, не имея возможности пошевелиться. Его слуха коснулись копошения рядом, чей-то тяжёлый вздох и тихое ругательство под нос самому себе. Его не спутать ни с чем — Денки был рядом, и это заставило Мидорию взять в долг у тела силы, чтобы наконец-то взглянуть на мир.       Зрение плыло — почувствовалось головокружение. Чтобы не закрыть глаза заново, Изуку зацепился взглядом за фигуру рядом. Задумчивый вид, опущены плечи — что неестественно для парня, — сведённые на переносице брови, обкусанные губы, бормочущие что-то, что, видимо, написано в записной книжке в его бледных руках, куда устремлён взгляд усталых глаз. Но парень будто почувствовал на себе взор, посмотрел на пострадавшего и сразу оживился — аж глаза заискрились.       — Спящая красавица, долго же ты спал. Я уже думал целовать тебя, — хмыкнул Денки, отложил блокнот и сел на край кровати парня. — Хотя я бы не отказался.       «Я так долго был без сознания? Что произошло? Всё так размыто и обрывочно».       Изуку попытался что-то спросить, но получился лишь хрип. Во рту и горле пересохло, от чего их саднило, и даже сглотнуть было болезненно. Денки потянулся за стаканом воды и помог парню отпить немного, чтобы он смог говорить.       — Как себя чувствуешь?       — Относительно, но ничего не чувствую и пошевелиться не могу.       — Не сможешь и не почувствуешь в ближайшее время, поэтому наслаждайся, потому что после я не смогу дать тебе столько же обезбола, и придётся терпеть.       «Обезбол? А, точно... Вспомнил. Ладно, не так страшно, и не такое приходилось терпеть».       — Сколько дней я уже валяюсь?       — Три. А теперь проверка на рассудок! — Денки, словно врач-психиатр, поправил невидимые очки, устроился в кресле и взял блокнот с ручкой.       — Какая ещё проверка? Меня же не головой приложило, — недоумённо поднял бровь Изуку.       — Первый вопрос! — Каминари проигнорировал его слова и бодро продолжил, так что Мидории пришлось смириться. — Как тебя зовут?       — Пятый, ты серьёзно?       — Вопросы тут задаю я. И да, я серьёзен. Поэтому отвечай. Ещё раз: как тебя зовут? — Денки нахмурился, покручивая ручку в левой руке.       Мидория не слишком разбирался в психологии, да и сам Денки не был психиатром. Всё это выглядело, как самый нелепый анекдот.       — Мидория Изуку, — сдался он.       — Сколько тебе лет?       — Пятнадцать.       — Где ты сейчас?       — В своей комнате. В подвале Организации.       — Ты помнишь, что с тобой произошло?       — Да.       — И что ты по этому поводу чувствуешь?       — Ничего?.. — неуверенно ответил Изуку. Он и правда ещё не задумывался об этом — да и, честно говоря, было как-то всё равно. Не убили — уже хорошо.       — «Ничего?» — Денки взглянул на него исподлобья, нахмурившись.       — Наверное?.. Я не знаю. Не думал об этом, — пожал плечами Мидория.       Каминари ничего не ответил. Просто что-то записал в блокнот, а потом переместился на кровать. Он оставался задумчивым, но выглядел уже более спокойным: расправил плечи, взгляд стал мягче и светлее.       — Ты точно всё помнишь? Что именно? — продолжал допытываться Каминари, будто не веря.       — Ну... всё. Пусть отрывками, но картину можно собрать.       «Меня самого удивляет, насколько мне всё равно на произошедшее. Может, позже догонит. Это, наверное, неизбежно».       — Всё готово, — наконец сказал Денки, глядя прямо на него. — Нам помогут сбежать. Через несколько дней всё закончится.       Дух перехватило. Они сбегут. В это хотелось верить всем сердцем. Надеяться, что жизнь продолжится. Но... это и правда конец? Или просто затишье?       — Денки, — внезапно, будто на автомате, Изуку обратился по имени, стараясь отучить себя от этих дурацких номеров. — Кто нам поможет? И что будет потом?       — Второй и Третий. Они не числятся в Организации, но их помощь бесценна. Для них не бывает хороших и плохих — есть только деньги. Ты же понимаешь, деньги вертят всем, даже совестью. А что дальше... — Пятый пожал плечами, устремил задумчивый взгляд в стену напротив и слегка улыбнулся. Пальцы крепко сжали простыню. — Главное, что у тебя будет будущее. А дальше ты сам решишь, что с ним делать.       — А ты? Что ты сам будешь делать? Каким видишь своё будущее?       — Светлым. Нормальный ответ? — усмехнулся Каминари. Изуку тоже засмеялся.       Даже в таких тяжёлых, опасных обстоятельствах они могут смеяться. Это звучит безумно. Но они ведь подростки — только дай повод, и они уже утонут в мимолётном смехе. Это единственное, что ещё спасает их от безумия.       Денки принял свою роль врача и стал объяснять, что и как нужно обрабатывать, но сегодня он помог Изуку сделать это сам, ведь тот не мог пошевелиться. Стиснув зубы и прошипев сквозь них от боли, Изуку наконец-то сел, задышал спокойнее и легче. Его тело было покрыто ужасными гематомами и до сих пор красными полосами — пришлось отвернуться от отвращения и скрыть кривую гримасу. Они болели только при прикосновении, поэтому было терпимо. Мидория вцепился в худи Денки на плече и уткнулся туда лбом, пока «врач» обрабатывал увечья.       — Спасибо... Даже не знаю, как буду расплачиваться за всю твою помощь: побег, защита, а теперь и это, — хмыкнул Изуку, ощущая некую вину и лёгкий стыд.       — А ну тихо! Расплачиваться он удумал! Раз так случилось — значит судьба, не иначе. Так что просто прими это. Совсем обезумел — о таком думать! — шутливо отругал его Пятый.       — Это действительно важно! Такая помощь... — ему заткнули рот кусочком яблока, он недоумённо замолчал.       — Поешь лучше, чем болтай. Тебе нужно набираться сил, чтобы сбежать. Не потащу же я тебя на спине — ножками ковылять нужно.       Обречённо опустив плечи, Изуку принял свою судьбу, съел предложенную тарелку супа и то самое яблоко, порезанное на довольно мелкие дольки. Долгое время ему была непривычна забота, но Денки успел приучить его к этому, что немного раздражало Мидорию. Да, это приятно, безусловно, но такими темпами он скоро забудет о самостоятельности, чего Изуку безумно боялся. Хотя вряд ли мимолётная слабость и позволение ухаживать за собой принесут что-то плохое, его это всё равно волновало.       «Нужно самому справляться. Я не могу всё время полагаться на него».       Безразличие к произошедшему стояло камнем ровно до того момента, пока его не раздробил в пыль сон. Сны иногда открывают нам то, о чём мы годами могли не догадываться: сокровенные тайны, тяжёлые травмы, невыносимые страхи, забытые воспоминания и причины. Копьё пустоты прошло сквозь грудь, выпуская наружу самые замысловатые и причудливые узоры багровой жидкости, которая на фоне тьмы светилась. Но чем больше крови выливалось, тем сильнее круговорот вокруг него разрезал воздух хлёстким звуком. Тело снова напомнило о травмах, и каждый удар отзывался ноющей болью в груди. Изуку закрыл уши, хотел закричать, но не выходило: то ли он не слышал себя, то ли голос его предал. Звуки становились невыносимыми — скользящие тонкими ветвями по всему телу, сжимая и разрезая кожу. Кровавый круговорот ускорялся, поднимая свистящий ветер. Изуку не слышал даже собственных мыслей.       Невыносимо. Больно, больно, больно...       Мидория резко вскочил на кровати. Лёгкие горели, их сдавило до тяжёлого дыхания; сердце колотилось как бешеное, точно ураган. Он снова слышал тот противный громкий звук, поэтому закрыл уши ладонями. Паника перемешалась с отрезвляющей болью, заставляя обхватить себя за плечи, будто можно было скомкать боль внутрь и сделать её слабее. В ушах стоял шум, из глаз текли слёзы. Это было невыносимо — разрываться между тем, чтобы утихомирить панику, заглушить звуки и унять боль.       Кто-то взял его за плечи, и по телу точно прошёлся электрический ток. Отвратительно. Мерзко. Страшно.       Не разбираясь в том, кто перед ним, Изуку крикнул:       — Не трогай меня!       Он отполз от неизвестного, прижался спиной к углу стены, ища воображаемое убежище. Поджал колени к груди, продолжая вдавливать боль внутрь. Руки дрожали от страха ещё сильнее, тело содрогалось от тихих, но частых всхлипов.       Какая-то колющая боль в шее не отвлекла его — она стала бессмысленным и безобидным фоном на фоне куда более сильных чувств. Но они понемногу начали исчезать. Его снова накрыл плед сновидений — теперь безобидный и спокойный.

***

      Время до побега тянулось мучительно долго. И чем ближе приближался этот момент, тем страшнее становилось. Получится ли всё? А что, если Второй и Третий всё сорвут и сдадут их? Это же верная смерть!       — Они устроят бунт. Нашлют вражескую организацию на наше убежище. А у нас с защитой большие проблемы: из-за слабой связи в лесу камеры плохо работают, а территория не ограждена.       — И они ничего не предпринимают? — недоумевал Изуку.       — Не все идеальны. У каждой группировки есть свои слабые стороны. У нас — охрана, но зато все снабжены оружием, и бдительность всегда в боевой готовности. Во время бунта шанс сбежать очень велик.       «Божечки, уже завтра всё может закончиться. Но закончится ли? Или это будет только вторая часть? Так, ладно... Вдох, выдох... Я верю Денки и доверяю его плану, пусть он и кажется ненадёжным... Ладно, мне нужно только бежать за ним и, если что, стрелять. Лишь бы никого не убить...»       Но за эти дни Первый ни разу не навестил Изуку. Парню это было в радость, но тревожное предчувствие не отпускало. Всё же кажется, что так легко сбежать от Безымянного не получится. Или это уже не паранойя, а настоящее безумие?       Ночью Мидория почти не спал. На таблетки он не хотел налегать, хотя Денки настаивал, что от одной ничего не будет. Но Изуку боялся зависимости, поэтому отказывался. Каминари не заставлял. Сам он тоже не мог уснуть — отчасти по той же причине, но в основном из-за подготовки: сбор оружия, припасов. Незаметность сейчас была важна как никогда — на ошибку права не было.       Сигнализация прозвучала в тот момент, когда Изуку снова обрабатывал гематомы. Он застыл. Всё началось. Руки задрожали, дыхание сбилось.       «Пора! Нужно одеваться и ждать Денки!»       Он действовал по механизму, разработанному Каминари. На нём уже были надеты широкие тёмно-серые штаны, сверху — белая тонкая кофта, которую прикрыли тёплый тёмно-синий бомбер и такой же пуховик. Первый день весны обещал быть холодным.       Когда Изуку потянулся за наплечной сумкой, в комнату вбежал Денки. Он безмолвно бросил Мидории заряженный пистолет и кивком дал знак следовать за ним. На разговоры не было времени — всё уже было обговорено заранее.       В коридорах судорожно метались и готовились члены Организации. Они были сбиты с толку и не обращали внимания на двух парней у стены.       В доме свистели пули, кричали люди, потолок подвала содрогался от бегущей толпы. Уже в основном коридоре звучали выстрелы. Где-то возле уха пролетела пуля, ударившись о стену и оставив круглую дырку. Их сбивала с ног толпа, бившаяся плечами, прижимая к каменным стенам. Отовсюду неслись крики:       — Суки! Как они нас нашли?! Какая крыса нас сдала?! Я ей сейчас голову прострелю!       — Тридцатый мёртв! Срочно к чёрному выходу, они туда рвутся!       — Нет! Нет-нет! Двадцать пятый ранен! Где носит Пятого?!       — Убивайте их нахуй!       Крики затмевали разум. Бежать было страшно и трудно. А вдруг пуля случайно попадёт? А вдруг кто-то их заметит и остановит?..       Стены и потолок содрогнулись от взрыва сверху — посыпались мелкие камни. Они присели, закрывая головы руками. Сердце билось мучительно сильно и быстро — казалось, оно готово взорваться прямо сейчас!       — Бежим! — Денки схватил Изуку за руку и потащил вперёд. — Ещё немного!       Чем ближе они были к выходу, тем больше трупов встречалось по пути. Хотелось закрыть глаза — но нужно было бежать. Хотелось кричать — но дыхания не хватало. Хотелось плакать — но не сейчас.       «Беги, просто беги. Не думай, не думай. Только побег, свобода, побег, свобода...»       Мысли прервал крик — крик Денки. В его руку попали две пули. Парень остановился и, прижав раненую конечность, осел на пол.       — Денки!       Позади стоял Первый. В руке — пистолет с двумя отсутствующими пулями. Его взгляд был страшнее прежнего — ярость полностью лишала его контроля. Он был готов убить их.       — Так и знал, что в этом замешаны вы. Я могу закрыть на это глаза, если вы прикажете им отступить. Если нет... — Он снова опустил палец на спусковой крючок.       — Сукин ты сын! Чтоб у тебя член отсох!       — Да заткнись уже, бесишь, — скучающе выдохнул Первый, закатив глаза, — Восьмой, ты же прекрасно знаешь, что не избавишься от меня. Даже мёртвым я не дал бы тебе забыть обо мне. — Он усмехнулся. — Я ведь прав? Хочешь проверить, спасёт ли тебя побег?       Он опустил пистолет и подошёл вплотную. Наклонился к уху, шепча, обжигая дыханием бледную шею:       — Я твоя тень. А без тени — ты призрак. Счастье моё...       Изуку парализовало. Он не дышал. Мысли метались в панике. Сейчас нельзя поддаваться страху — Денки ранен, ему срочно нужна помощь.       «Мой страх сейчас ни к чему. Я не могу подвести Денки. Шевелись. Стреляй!»       Из рукава выскользнул пистолет с уже снятым предохранителем. Выстрел — болезненное шипение Безымянного и глухой звон упавшего пистолета. Пока Первый держался за окровавленную руку, ещё две пули прибили его ноги к полу. Изуку подхватил Каминари под руку, закинул себе на плечи — и они выбежали из подвала. Их провожали лишь крики Безымянного:       — Тварь! Я убью тебя! Убью вас! Бляди!       Не обращая внимания, они выбрались за пределы разрушенного здания. Там их уже ждала пара нападавших. Они повели их через лес к другой трассе, где их ждала машина, чтобы отвести в другой город.       Изуку бросил взгляд на раненую руку Денки — кровь запачкала одежду, стекала по пальцам на замёрзшую траву. Лицо побледнело от потери крови.       — Денки, держись, умоляю, ещё чуть-чуть...       — Всё нормально... — прошептал тот, кривясь от боли, — У меня есть всё, чтобы остановить кровь. Я не умру. Я же обещал вытащить тебя отсюда, — слабо улыбнулся он.       Мидория молча молился, чтобы не стало хуже.       Наконец впереди показалась трасса. На обочине стояло чёрное «Рено» с распахнутой задней дверью. Из машины вышел водитель — высокий парень с чёткими чертами лица, прямоугольными очками и уложенными по бокам волосами с синим отливом. Светлые, суровые глаза смотрели строго. Голос был грубым и прямым — как и ожидалось:       — Его нужно уложить на заднее сиденье. Давай помогу, — он аккуратно подхватил Денки и усадил его так, чтобы тот мог опираться здоровой рукой на дверцу.       Изуку сел рядом, заблокировал двери и сосредоточился на оказании первой помощи.       — Пока останови кровь. С пулями разберёмся потом. Они не глубоко, но на ходу лучше не вынимать, — объяснил Денки, едва дыша.       — Так, хорошо...       С трудом сняв только куртку, чтобы не разрезать её, он позволил Изуку разрезать кофту. Перед ним предстали две пульсирующие, кровоточащие дыры. Внутри поблёскивали пули.       «Кровь тёмная, не фонтаном — значит, артерии не задеты. Давящая повязка, срочно...»       Порывшись в сумке, Мидория достал белоснежные бинты. Он помог другу лечь на задние сиденья, уложив голову себе на колени. Плотно зажал рану, дожидаясь остановки кровотечения. Через минут десять он уже обработал повреждения антисептиком, заменил бинты на чистые, а использованные сложил в пакет.       «Всё. Он потерял сознание — неудивительно, столько крови потерял...»       Изуку перелез на переднее сиденье, чтобы не мешать. Да и за дорогой следить полезно. Он посмотрел на свои дрожащие руки, испачканные кровью. В груди кольнуло. Волна холода прошла по телу. Дыхание сбивалось, но, наконец, он мог вдохнуть полной грудью.       «Мы сбежали... Но почему внутри так пусто? Я должен радоваться, а чувствую только усталость. Наверное... я правда хочу спать. Но не сейчас — не тогда, когда Денки нужна помощь».       Мидория снова взглянул на друга.       «Почему бунт превратился в теракт? Денки не говорил, что будет столько смертей… И ещё этот подрыв дома… Может, он и сам не знал? Нужно будет расспросить его позже...»       — Он поправится, не волнуйся. Ранение не смертельное. И он сам врач, знает, как помочь себе, — заговорил водитель. Голос стал мягче — чтобы успокоить?       — Мг... Надеюсь. Ты Второй?       — Не используй номера. Здесь они ни к чему. Я — Иида, поставщик оружия. А ты?       — Мидория. Приятно познакомиться.       — Взаимно.       — Куда мы едем? — Изуку снова посмотрел в сторону лесной трассы.       — В Тибу. Там у меня компания и сеть баров.       «Тиба… Не думал, что вернусь туда. Надеюсь, в первый день никого не встречу...»       На него накатило ощущение тоски и неуверенности. Родной город. Полгода прошло. Вспоминал ли кто-то о нём?       — Поспи пока. Ехать минимум четыре часа. Я присмотрю за Денки, не волнуйся.       — Хорошо... Спасибо, Иида.       Тот лишь кивнул, не отрывая взгляда от дороги. Одна рука была на руле, вторая — на ручнике. Полностью сосредоточен на пути.       «Он серьёзный человек. Таких нечасто встретишь. На него можно положиться — так говорил Денки. Может... действительно стоит поспать».       За окном проплывали убаюкивающие виды. Всё было погружено во тьму, но припорошено лунным светом. Тихий шум колёс усыплял.

Они свободны?