Мёртвое Безумие

      Сон был неспокойным: он часто просыпался из-за неровностей дороги и шума колёс. Но почти сразу снова засыпал — усталость была просто дикой. В следующий раз его разбудили полностью: кто-то тряс за плечо и тихо звал по имени. С трудом приоткрыв веки, он увидел городские фонари — их свет больно резанул по глазам, а очертания были до боли знакомыми.       — Эй, Изу, просыпайся, мы уже приехали, — сказал Денки.       Изуку поёрзал в сиденье, размял шею и плечи, параллельно спросив:       — Как твоя рука?       — Я уже достал пули, всё в порядке. Осталось довериться естественной регенерации.       — Ох, это хорошо. А куда теперь?       — Я уже договорился о номере в отеле. Он находится на окраине города, подальше от центра — чтобы вы реже попадались на глаза тем, кому не стоит, — сообщил Иида.       — Спасибо, Тенья!       Пока Тенья с Каминари обсуждали дальнейшие планы, Мидория уставился на приближающийся город. Знакомые дома, улицы, вывески — всё это вызывало щемящую ностальгию. Он знал этот город, как свои десять пальцев, и сразу замечал перемены. Вот вместо магазина одежды теперь стоит строительный, а кафе превратилось в цветочный салон. Казалось, прошло всего полгода, а изменений — уйма, и это лишь на въезде.       Было раннее утро, ещё темно, поэтому людей почти не было, а машины проезжали лишь изредка. Спокойный город, хоть и случались тут порой события масштаба вселенной.       Сердце то выпрыгивало из груди, то замирало — стоило зацепиться за обрывок воспоминаний. Мысли тошнили, колени подрагивали, руки снова начали заметно дрожать.       «Какой у меня дальнейший план? Как строить жизнь? Продолжится ли охота? А что с Организацией? Всё окончено?..»       — Эй, — Денки взял его за руку, которая уже была в крови от нервного расчёсывания. — Что случилось?       Изуку замешкался, собираясь с мыслями, но слова полились сами собой:       — Это мой родной город.       — Вот это да! Повезло, так повезло!       — Видимо, ему не в радость.       — Ты ведь до сих пор не рассказал мне о своём прошлом. А я тебе уже всю выжимку своего поведал. Так что жду твою историю, — с улыбкой похлопал его по плечу Каминари.       — Хах, справедливо.       Машина притормозила у отеля «Золотая ель». Денки, уже переодетый из окровавленной одежды, первым выбрался наружу. Мидория решился спустя полминуты. Из вещей у них был только по одному рюкзаку — в них лежали документы, оружие, немного одежды и всё, что могло понадобиться на первое время.       Изуку наконец-то почувствовал родную землю под ногами. Он замер. Каминари терпеливо подождал, а потом протянул здоровую руку:       — Пройдём?       «Всё уже не будет как прежде. Никогда».       Мидория вложил свою ладонь в протянутую.       «Нет... Я не жалею. Надеюсь, не буду.»       Парни поблагодарили и попрощались с Иидой. Перешагнули пять ступенек — и оказались в холле отеля. Интерьер был уютным: тёплые бежевые тона мебели и стен, приглушённый жёлтый свет люстр и бра. За деревянной стойкой регистрации сидела милая девушка, которая, завидев гостей, профессионально улыбнулась.       — Доброго утра. Вы заказывали номер?       — Доброе. Да, за номером ХХХ ХХХ ХХ ХХ.       — Мгм… — девушка ввела данные в компьютер. — Вижу, ваш номер двадцать третий, на третьем этаже. Вот, держите ключ-карту.       — Благодарим. До встречи!       — И вам хорошего дня!       Покинув просторный холл, они направились к лифту — подниматься по лестнице у них не было ни сил, ни желания. Номер оказался скромным, но уютным: две односпальные кровати, шкаф, маленькая кухня и ванная с душевой кабиной и туалетом. У кроватей стояли тумбочки с лампами, а над ними висела большая картина с морским пейзажем. В целом — неплохо. А для них сейчас — просто прекрасно.       Связи на телефонах не было — неудивительно. Нужно будет купить новые сим-карты, ведь старые они выбросили ещё перед побегом. Но это потом. Сейчас — только сон.       Каждый занял кровать наугад: Денки — у окна, Изуку — возле шкафа. Как только они плюхнулись на матрасы, их тут же укутало одеяло сновидений — тёплое, тихое, безобидное. Подростки даже не сняли одежду — но это было последнее, о чём они думали в тот момент.

***

      Первым проснулся Мидория. Его приятно удивило, что тело было полно сил. Перевернувшись на другой бок, он заметил всё ещё сладко спящего Каминари, который запутался в пледе поверх основного одеяла. Нелепо.       Настенные часы показывали шесть вечера.       «Двенадцать часов сна… Ох, непривычно чувствовать себя хорошо.»       Изуку заметил балкон, который сразу привлёк его внимание. Захотелось взглянуть на город с высоты, пусть и не с такой уж большой.       В лицо ударил колючий холод. Изуку даже не удосужился надеть пуховик, но почти сразу забыл о морозе. Душа онемела от увиденного. Он вцепился руками в поручень — холодный, скользкий — а город... заставил плакать. Да, он принёс много боли; да, здесь наверняка до сих пор живут те люди. Но здесь же — столько хорошего, и именно на этом он старался сосредоточиться.       Слёзы просто текли. Без всхлипов, без звуков — просто слёзы. Изуку не вытирал их, позволял каплям свободно стекать с щёк.       Теперь на балконе их было двое. Денки молчал, опустив взгляд туда же, куда и Изуку, но вскоре нарушил тишину:       — Ты плачешь от счастья или от горя? От того, что город принёс тебе боль или смех?       — Стараюсь зацикливаться на смехе.       — Расскажи не об этом.       «Ещё никто раньше не знал всего».       — Вкратце: всё началось, когда мне было четыре. Родители развелись, отец забрал меня к себе — хотел получать деньги от матери, которую я с тех пор почти не видел. У него собственная компания, денег море, но ему было важно как-то досадить матери. Он издевался надо мной — бил, унижал, выгонял из дома, — он сжал руки, пальцы зазвенели. Шрамы до сих пор болят. — Мы дружили с одной семьёй. У меня был друг.       — Почему был? — Денки не стеснялся спрашивать.       — В школе нас не любили, иногда даже травили. А потом он… присоединился к ним. И начались постоянные издевательства. С тех пор мы почти не разговаривали.       — Вот гадёныш! Так бы и врезал ему! — Денки имитировал удар кулаком, но тут же поморщился от боли.       — Хах, не нужно. Мне всё равно.       — Даже не обидно, что он так переменился к тебе? — удивился Каминари.       — Сначала — да. А потом я понял: значит, так и должно было быть, — он пожал плечами.       — Эй! Нельзя так думать! Его родители вообще знали обо всём этом?       — Нет. Как и о том, что мой отец меня избивал.       — Почему ты не рассказал?       — Друг знал. Защищал, если мог. Но взрослым было бессмысленно говорить — у отца связи в полиции. Не слишком влиятельные, но достаточно, чтобы остаться вне подозрений. Сейчас отец под присмотром опеки. Да и в детдом я не хотел.       — Твоя мать не пыталась с тобой связаться? — продолжал спрашивать Каминари, но Изуку не возражал.       — Мы часто созванивались. Она обещала меня забрать… Но, как видишь, — выдохнул он, опустив голову.       После этого они молчали. Просто стояли и смотрели на город. Изуку было спокойно. Он не один.       Но надолго ли?       Каминари потянулся в карман и достал тонкие сигареты — одну вставил себе в зубы, а вторую протянул Мидории.       — Попробуешь? Блин, друг, извини, что учу тебя плохому — то таблетки, то вот это… Просто до мозгоправа нам вряд ли удастся добраться в ближайшее время, поэтому… — Денки замолчал, вновь начав винить себя, но Мидория его перебил.       — Денки, всё хорошо. Спасибо. Я попробую, — Изуку взял тонкую сигарету и повертел её в пальцах. — Ну, учи. Как её курить? — он улыбнулся.       — Сначала возьми её в рот, губами, со стороны фильтра — он обычно помечен чёрточкой. Угу, так. Теперь держи зажигалку, — он достал её из того же кармана, — подожги свободный конец. А теперь втягивай дым в рот, потом вынимай сигарету и вдыхай уже воздух, задерживая дыхание на пару секунд.       Изуку тут же почувствовал острую горечь и закашлялся. От непривычки глаза заслезились. Это оказалось куда неприятнее, чем он ожидал.       — Все сначала кашляют. Потом привыкаешь, — Денки затянулся, будто демонстрируя, как это должно выглядеть.       На второй затяжке Изуку опять закашлялся. Горло саднило, начинало подташнивать, а голова слегка кружилась.       — Хах, а ты не сдаёшься.       — И не собираюсь, — посмеялся Мидория.       Он никогда бы не подумал, что будет держать губами губительный никотин. Но — никогда не говори никогда.       «Я ведь смогу бросить, когда захочу… Так ведь?»

***

      Вечером они решили сходить за продуктами. Взяли немного, но достаточно, чтобы несколько дней не выходить из номера. За маленькую кухню взялся Изуку. Нельзя сказать, что он умел готовить, но базовые блюда у него получались съедобными. Всё-таки, живя с нелюбящим отцом, пришлось научиться.       Неделя пролетела быстро — они провели её продуктивно. Денки начал обучать Изуку приёмам самозащиты. Как показала работа в Организации, Мидория учился быстро и обладал смекалкой. Уже на третий день он с лёгкостью мог уложить Каминари на лопатки. В пределах номера было трудно заниматься тихо — соседи не раз приходили жаловаться. Конечно, из-за ранения Денки тренировки были ограничены, но даже теория давалась Изуку легко.       Но ночные кошмары не покидали его. За всю неделю он спал нормально лишь однажды — когда наконец принял таблетки. Ему не хотелось, но пришлось. Курение стало вечерней рутиной. Ему нравилось, как никотин оседал в лёгких, и даже головокружение с лёгкой тошнотой больше не пугали.       Куря на балконе каждый вечер, они обсудили свои дальнейшие действия:       — Подытожим. Иида сказал, что после подрыва базы Организации остальные объявили всех мёртвыми. Нас тоже. Хотя на самом деле некоторые сбежали — в том числе и Безымянный. Вообще, охота для них — это игра: кто быстрее. Поэтому, если узнают, что ты жив, вряд ли будут с тем же энтузиазмом пытаться тебя завербовать. По информации от Ииды, они уже нашли новую цель.       — Мг. Но всё равно — если это не подтвердится, придётся продолжать прятаться.       — Верно. Они ищут методом исключения. Родной город проверяют в первую очередь — поэтому сейчас, как ни странно, здесь довольно безопасно, — Денки снова сделал затяжку.       «С Безымянным всё понятно — он инвалид на всю жизнь. Но обесценивать его силу нельзя: бей и беги».       — Мы так и останемся здесь? В этом городе?       — Даже если Безымянный не сможет нанести удар в ближайшее время, могут возникнуть другие проблемы. Подумай сам: твой отец — влиятельный чел, но уже стоит на прицеле у опеки. Безымянному, скорее всего, больше нет смысла платить ему. Тебя начнёт искать полиция, потому что нет доказательств, что с тобой всё в порядке, — Денки потушил сигарету о пепельницу. — Тебе придётся вернуться домой, перейти на очное обучение… и продолжать жить.       Изуку всё это прекрасно понимал — и от этого было горько. Он бежал от одной беды, чтобы вернуться к другой. К тому же, он знал: у Денки есть свои планы на жизнь. Придётся переступить через собственную привязанность.       — Какие у тебя планы? Ты ни разу мне о них не говорил, — Изуку поёрзал на деревянном полу балкона и достал третью сигарету подряд. Голова уже кружилась, подташнивало сильнее, но он не мог остановиться — слишком тревожно.       — Скоро расскажу. Я ещё в раздумьях. Даже если наши пути разойдутся… я никогда тебя не забуду.       — И я тебя.       Денки улыбнулся, а Изуку сдержался, чтобы не испортить момент кривой гримасой.       — Давай прогуляемся? Мы уже неделю тут торчим, а мне интересно — в каком месте родился и вырос мой друг.       — Ох, ну… здесь не так уж интересно. Но давай.       «Самому хочется взглянуть на всё. Признаться, я скучал».       Одевшись потеплее и прихватив лёгкие рюкзаки, они неторопливо отправились исследовать префектуру. Первым делом добрались на поезде до самого центра Тибы. Многоэтажки, стеклянные фасады, современные здания — всё сверкало в свете уличных фонарей. Через пятнадцать минут пешей прогулки они вышли к парку, а там обнаружили и небольшой пруд.       Денки искрился от восторга, комментировал каждую мелочь — от цвета плитки до формы скамеек. Изуку радовался не меньше, но большую часть времени погружался в свои мысли.       — О! У вас же тут море есть! Пошли на набережную! — почти подпрыгивая, воскликнул Каминари.       — Хах, туда проще доехать на автобусе.       — Но я хочу увидеть как можно больше по пути! Давай, не ленись!       — Ладно, ладно... — сдался Изуку.       — Ура-ура!       К тому времени уже стемнело. Было поздно, но город не спал — многие заведения работали до полуночи. Сорок минут пути до набережной растянулись на два часа. Изуку не привык к таким прогулкам и несколько раз пытался уговорить Каминари двигаться быстрее, но всё было тщетно. Тот то и дело отбегал, заглядывая в витрины и лавки, как ребёнок в магазине игрушек.       Наконец перед ними распахнулся морской горизонт. Круглая луна за их спинами отражалась в волнах, рассыпая серебристые разводы по тёмной воде. Они застыли на берегу, глядя вперёд с тем редким видом спокойствия, который бывает только в ночи и в безопасности.       Первым нарушил тишину Изуку:       — Спасибо тебе, Денки.       — Да ладно тебе, считай это судьбой, — отмахнулся тот.       — Я не могу... Ты столько сделал для меня, а я...       — Цыц! Чтобы я больше не слышал этой вины из твоего рта! Я ничего не жду взамен. Тем более, если бы не ты — я бы не сбежал. Ты меня спас, не побоялся выстрелить в того урода!       — Всё равно это не сравнится с тем, что ты для меня сделал... — опустил взгляд Изуку.       — Ха... Ты неисправим. Ты и раньше был таким? — рассмеялся Каминари.       — Не знаю, никогда не замечал, — пожал плечами Мидория.       — Ладно, давай возвращаться. Спать хочется безумно, — зевнул Денки, прикрывая рот кулаком.       — Да, пошли.       Обратно они решили ехать на поезде. Ноги гудели от усталости. На станции людей было немного, и им удалось сесть на лавку, дожидаясь транспорта. Изуку клонило в сон, он лениво осматривал окружающих — и вдруг краем глаза заметил знакомые силуэты.       — Чёрт... — тихо выругался он, натягивая капюшон на голову.       — А? Кто-то знакомый? — насторожился Каминари.       — Мои бывшие одноклассники. Пока что вроде не заметили... Боже, только бы мы не попали в один поезд.       — М-да, мутные типы. Я бы к ним точно не подошёл. Долго ещё ждать?       — Пару минут. Пошли ближе к перрону, чтобы успеть сесть.       К счастью, те не сели в поезд. Даже внутри Изуку не снял капюшон, на всякий случай.       Вернувшись в отель, они буквально вырубились. Сон был глубоким и крепким. А утром, словно забыв про усталость, снова встали рано, позавтракали, поговорили и снова вышли гулять.       Поздним вечером Денки спросил:       — Изу, хочешь услышать мой план?       — Он уже готов? Тогда, конечно, очень хочу, — с любопытством посмотрел на друга Изуку.       — Собирайся, — Каминари выглядел спокойным, но Мидория заметил, как подрагивают его руки.       — Куда? — внутри зарождалось странное предчувствие.       — Просто доверься. Мы и так уже слишком долго торчим в этом месте. Пора уходить.       Изуку засомневался, но промолчал. Он начал собирать вещи — на всё ушло не больше десяти минут. Сердце тревожно билось, ощущение подвоха сводило с ума. Денки был непривычно молчалив. Они вышли из номера, оставили ключи и покинули отель. Изуку не отрывал взгляда от затылка друга, пока тот вдруг не обернулся и натянуто улыбнулся.       — Эй, ты где там потерялся?       — Денки, всё хорошо? Почему мы так резко уходим? Куда мы идём?       — Всё на месте. Осталось немного пройти, — он вновь отвернулся и продолжил идти.       «Очень нехорошее предчувствие… Такого раньше не было. Неужели он ведёт меня в ловушку?.. Нет, чёрт, прочь, глупые мысли! Как я мог вообще подумать об этом?!»       Изуку встряхнул головой, будто пытаясь отогнать наваждение.       Они подошли к высокому жилому дому — этажей десять, не меньше. Каминари кивнул в сторону аварийной лестницы, приглашая следовать за ним. Парни начали подниматься. Скрип металла под ногами был зловещим. Желудок скрутило от тревоги, сердце закололо, но они продолжали подниматься на самый верх. Чем выше, тем тяжелее давались шаги.       Голая крыша. Дверь посередине. Ночь. Шум города будто отдалился. Всё это стало фоном. Перед ним, спиной, стоял Денки — руки в карманах, опущенные плечи, голова наклонена, рюкзак едва держится на локте. В воздухе повис вопрос, который он озвучил вслух:       — Знаешь, почему мы здесь?       — Денки… — начал Изуку, но его перебили.       — Я долго решался. Не знал, как сказать.       Он обернулся и грустно улыбнулся. Сделал шаг вперёд. Изуку, неосознанно, отступил. И ещё, и ещё.       — Денки, что происходит? — страх рос, он крепче сжал лямку рюкзака на плече.       — Прости.       — Что?..       Резко схватив его за запястье, Денки прижал его к двери. Холод металла обжёг кожу. В следующее мгновение Каминари отступил. Изуку с изумлением посмотрел на руку — она была прикована наручниками к дверной ручке.       — Что это значит?! — голос сорвался, он дёргал рукой, пытаясь освободиться. Больше не было смысла скрывать, как сильно он боится происходящего.       — Я ведь говорил, что долго думал. Обо всём. Особенно о том, какой будет моя жизнь с душевной болезнью, которую во мне разбудил Безымянный, — Денки сбросил рюкзак, достал из кармана небольшой предмет и положил рядом. Но Изуку смотрел только ему в глаза — грустные, решительные.       — Болезнь?.. Какая? Денки, объяснись! — голос дрожал от напряжения, а рука продолжала бороться с кандалами.       — Я устал видеть тень. Чёрную. Колючую. Она везде — днём и ночью. Я слышу то, чего не должно быть. Голоса. Крики. Я устал бояться. Устал чувствовать себя грязным — от прикосновений, от крови. Я убил столько людей, Изу… И я каждый день слышу, как они зовут меня в кошмарах.       У Изуку сжалось сердце. Смотреть на слёзы друга было мучительно. Он не мог до конца понять, через что прошёл Денки, но понимал одно — ему было невыносимо тяжело.       «Так вот она — его третья должность. Вот кто сошёл с ума после наказания. Он...»       — Но я очень рад, что провёл последние месяцы с тобой. Искренне. У меня никогда не было настоящего друга, — Каминари опустил взгляд и грустно усмехнулся.       — Последние?.. — осознание пронзило, как стрела. Ноги онемели, сердце сжалось. — Денки… нет…       — Мне жаль, что тебе придётся это видеть. Но я хотел попрощаться лично. Прости меня. Прости идиота...       По глазам Изуку понял — это была последняя капля. Денки больше не мог. Ему было слишком больно. И Мидории было не менее больно за него. Слёзы подступили к глазам.       «Я не смогу его спасти. Эти раны не лечатся...»       Он не знал, что сказать. Ему искренне не хотелось, чтобы Денки умирал.       — Денки, есть ли что-то, что могло бы тебе помочь? — с надеждой спросил Мидория.       — Нет. Но мне приятно, что ты об этом подумал. Спасибо за всё. А теперь… ты сможешь дать обещание?       — Всё, что скажешь, — слёзы текли градом, голос дрожал.       — Пообещай, что продолжишь жить несмотря ни на что. Живи, чтобы частичка меня, которую я оставлю в тебе, жила. Это не смысл жизни, это просто просьба. Прошу.       Из груди вырвался всхлип, который Изуку не смог сдержать.       — Я обещаю.       — Спасибо, — улыбнулся Каминари — так лучезарно и печально, что хотелось ударить его по губам, лишь бы стереть эту улыбку. Хотелось, чтобы осталась только та — родная, светлая, тёплая.       Денки подошёл ближе. Его ладонь легла на веснушчатую щеку парня, вытирая солёную дорожку слёз. Изуку закрыл глаза, не желая снова видеть боль в глазах друга, это уставшее лицо. Холодное прикосновение губ к его собственным — вечность, что длилась всего пару секунд.       Он открыл глаза, смотрел на Денки широко, с удивлением, пока тот не развернулся и не направился к краю. Один неверный шаг — и всё.       Так и случилось.       Он оступился. Специально. Наверняка.       Тишина. Но он кричал. Падал на колени, заливаясь слезами. Теперь не осталось спокойствия, ни чувств, ни тепла. Не стало того, кто удерживал его на плаву в бездонном болоте. Доска сломалась — он утонул.

Его светлое будущее оказалось всего лишь последним светом.